«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Бутягин A. M.

Паруса Эллады. Мореходство в античном мире

Пурпурная кайма далёких берегов

Римский оратор Цицерон в своем диалоге «О государстве» (II. 4) уподобил греческие колонии на побережьях Средиземного и Черного морей пурпурной кайме на краю варварских полей. Это сравнение рисует античный мир как тогу римского сенатора или всадника, благородство которой подчеркивает тонкая гряда греческих городов-колоний (на тоге простолюдина полосы не было). Благодаря неутомимой деятельности жителей греческих поселений античная культура проникла почти во все уголки тогдашнего обитаемого мира, от Африки до предгорий Кавказа. Только в южной Испании и западной Африке карфагеняне не дали грекам укрепиться. Это неуемное стремление в новые страны всегда оставалось загадкой для ученых и любителей истории. Что вынуждало древних эллинов покидать родные города и отправляться в путешествие по морю, которое они считали таким опасным?

Прежде чем ответить на этот вопрос, обратимся к истории колонизации. Судя по последним исследованиям, можно уверенно утверждать, что первые колонии греки основали еще в микенскую эпоху, где-то около середины II тысячелетия до н.э. [Boardman 1964. Р. 42-47; Яйленко 1983. С. 128]. Конечно, их ближайшие соседи и предшественники — критяне значительно раньше освоили бассейн Эгейского моря. Последнее время идея о «талассократии» (морском господстве) критян подвергалась критике, но высокое мастерство островных мореходов ни у кого не вызывает сомнения. Они могли совершать дальние походы, грабить приморские поселения, даже штурмовать укрепления. Но у нас нет никаких причин считать, что Критское государство основало хотя бы одну колонию. Микенские греки колонии основывали. Одна из них находилась на территории Милета, расположенного в центре западного побережья Анатолии. Любопытно, что впоследствии этот город станет одним из основных центров колонизации. Может быть, дело в том, что греки были пришельцами на Балканском полуострове? Сначала они двигались по суше, а затем, освоив морскую стихию, продолжили перемещаться и по морю. Греческие поселения в Малой Азии, как в древности называли Анатолийский полуостров, послужили мостиком между микенской (правильнее, элладской) и хеттской цивилизациями. Грекам удалось подчинить и колонизировать Крит, изгнав из Кносского дворца его бывших обитателей. Тем не менее эти плавания были только первыми ласточками будущего бурного колонизационного потока.

После того как в XII в. до н.э. элладская цивилизация была полностью разрушена, население Греции приходит в движение: три греческих народа — ионийцы, эолийцы и дорийцы — пересекают Эгейское море и основывают множество поселений на его островах и побережье. Фактически этот процесс послужил толчком для последующей колонизации. Отдельные группы греков проникли в это время далеко на восток, основав несколько поселений на южном побережье Малой Азии и на Кипре. Морская колонизация началась несколько позже — в IX в. до н.э. и продолжалась вплоть до V в. до н.э.

Отличием этого нового явления от предыдущих была колонизация малыми группами. Если в ходе переселения греческих племен огромные массы народа передвигались постепенно, осваивая большую территорию, загоняя местных жителей в труднодоступные районы, то Великая греческая колонизация была, если так можно выразиться, процессом почти индивидуальным. Относительно небольшая группа мореплавателей пускалась в дальний путь основать поселение на побережье, порой в ближнем соседстве с не слишком любезными аборигенами. В случае опасности поселенцы могли рассчитывать только на себя.

Оставим пока вопрос о процессе основания новых колоний и попробуем выяснить, что же могло заставить греков пуститься в столь опасное плавание? Поводы к основанию колоний могли быть самые разные. Известны случаи, когда в плавание отправлялись представители партии, проигравшей в политической борьбе. Афиняне, например, после голосования всех граждан отправляли в изгнание опасных для демократии политиков. В случае политического поражения в путь могла отправиться значительная часть жителей. Знаменитые Сиракузы в Сицилии были основаны коринфянином Архием, который покинул родину в результате политических раздоров [Boardman 1964. Р. 186-188]. По дороге колонисты изгнали эретрейцев с Керкиры, так что число сторонников Архия было весьма велико. Впрочем, такие случаи были относительно редки. Случалось, что целый город мог сесть на суда и покинуть отечество в случае военной опасности, так сделали фокейцы, не желая попасть в подчинение к Персидской державе. Все горожане покинули город и, после некоторых приключений, основали Массалию (современный Марсель), крупнейшую греческую колонию на территории Галлии (современной Франции) [Boardman 1964. Р. 224]. Правда, обычно беженцы пытались воспользоваться гостеприимством уже основанных колоний. Безусловно, военные действия на родине способствовали оттоку населения в родственные колонии, но их можно считать случаями экстраординарными. На переселение греков мог подвигнуть и плохой климат местности, в которой был основан город. Например, крупная засуха на острове Фера привела к выведению колонии Кирена [Яйленко 1982. С. 76].

Более обычным было выведение колонии в случае перенаселения города, исключавшего возможность его дальнейшего роста. Следует напомнить, что греческие полисы по преимуществу были самоуправляемыми общинами. Часто они располагались в небольшой долине и представляли собой городок, окруженный полями с деревнями и усадьбами горожан. Территория полиса в идеале могла полностью просматриваться с городских стен, а ее увеличение было совершенно невозможно по природным условиям. Количество пригодной для обработки земли как в Греции, так и на островах Эгейского моря весьма ограничено. Борьба за контроль над немногочисленными большими равнинами уже с глубокой древности приводила к длительным войнам. Речь, конечно, не идет об Афинах, Коринфе или Милете, настоящих мегаполисах архаического периода. Однако большие города становились заложниками хлебной торговли, прекращение или даже уменьшение объема которой сразу же оборачивалось опасностью голода. В таких обстоятельствах увеличение населения было катастрофическим для экономики и выживания небольшого гражданского коллектива. Часто решение о выведении колонии принималось на народном собрании, которое регламентировало жеребьевку, выявлявшую отъезжающих. Если колонистам по тем или иным обстоятельствам не удавалось основать колонию и они возвращались домой, сограждане встречали их без всякого удовольствия и старались как можно быстрее отправить колонистов в новое плавание. Эретрийцы прогнали своих колонистов, которые были вытеснены с острова Керкиры коринфянами, угрожая им пращами (Страбон. VI. 269). Колонисты, покинувшие остров Феру, не имели права вернуться домой и были лишены гражданских прав [Яйленко 1982. С. 76].

Еще одной причиной для основания колоний было высокое экономическое развитие греков, что вынуждало искать новые рынки сбыта, а также восполнять нехватку некоторых необходимых материалов. К последним прежде всего относились цветные и драгоценные металлы, которыми небогата Греция. Кроме того, представляли интерес осетровые рыбы, мед, рабы и многие другие товары. Именно интересом к месторождениям металла можно объяснить появление колоний в Питекуссах и на острове Березань (Борисфен) [Доманский, Марченко 2004. С. 23-28]. Вероятно, рыба и скифские рабы влекли греков на берега Керченского пролива и Азовского моря. Небольшие поселения, основанные в торговых целях, греки называли эмпориями (торжищами). Порой из этих рынков возникали довольно крупные города, а иногда они запустевали и исчезали, так и не превратившись в нормальную колонию. Благодаря торговле изделия греческих мастеров проникали в самые дальние уголки обитаемого мира.

Рассмотрев разнообразные причины колонизации, можно заметить, что для многих проблем греки находили одно и то же решение — выведение нового поселения морским путем. Только спартанцы применяли простейший способ решения проблем с землей — войну с соседями. В результате серии войн им удалось подчинить соседнюю Мессению, превратив ее население в зависимых илотов. В связи с этим спартанцы почти не участвовали в колонизации, основав всего одну колонию, в то время как у других городов их могло быть по нескольку десятков. Торговые проблемы обычно решались при помощи купеческой деятельности. Национальным корпорациям купцов принадлежали некоторые городские кварталы. Греки тоже не гнушались таким способом проникновения на рынок других народов и государств, например, в Сирии или на варварском Елизаветовском городище в дельте Дона [Грэхэм 2007. С. 115; Марченко 1990. С. 135-137]. Тем не менее при любой возможности основывался город, как, например, случилось в Египте, где высадившиеся в дельте Нила вооруженные колонисты заставили фараона разрешить им основание Навкратиса — единственного иностранного города на территории Египта до основания Александрии. То же произошло и в дельте Дона. После гибели Елизаветовского городища, в III в. до н.э. неподалеку царями греческого Боспорского царства был основан город Танаис, существовавший около 600 лет.

Те проблемы, с которыми греки столкнулись в архаический период своей истории, далеко не уникальны. Фактически, с ними пришлось в той или иной степени столкнуться всем земледельцам во всех частях света, особенно, если размер пахотной земли нельзя было увеличить за счет, например, вырубки леса или орошения пустыни. Чем же объясняется древнегреческий рецепт — колонизация?

Первая причина заключается в прекрасном знакомстве греков с морем. В ходе «темных веков» (XII-VIII вв. до н. э.) греки прекрасно освоили мореплавание, что было нетрудно в условиях Эгейского моря, где суша и море так переплетены, что позволяют морякам уйти под защиту берега при первой же опасности. Торговля способствовала плаванию на значительные расстояния, а пираты, которыми при случае могли сделаться и мирные купцы, заставляли всегда быть готовыми к бою. Для греческих городов, прилежащих к морю, а таких было великое множество, оно стало и кормильцем, давая рыбу и морских моллюсков, и основным торговым путем. Удивительно, что даже основной вид тары — глиняная амфора была разработана специально для перевозки морем! Ее вытянутая форма с острым дном позволяла укладывать сосуды в трюм торгового корабля в два слоя. Во время шторма они сдвигались друг относительно друга, но не бились и в целости достигали конца путешествия. Формы амфор были индивидуальны для каждого города и к их созданию относились очень ответственно. Однажды мраморную форму амфоры для Кассандрии сделал великий скульптор Лисипп (Athenaeus. XI. 784). Объем этих сосудов контролировали специальные магистраты (выборные чиновники), которые ставили на горле или ручке амфоры специальное клеймо. В крайнем случае, море могло стать путем военной помощи или бегства. В дополнение к предпочтительности использования моря как пути колонизации, сработал и тот факт, что большинство народов, населявших прилежащие к Греции страны, прохладно относились к мореплаванию и рыболовству. В связи с этим приморье было ими не востребовано, и колонисты первое время могли чувствовать себя в безопасности. Такая ситуация сложилась по берегам Черного моря, в Италии и Сицилии. Колонисты предпочитали занимать невостребованные земли или полюбовно договариваться с соседями. Безусловно, в случае необходимости эллины могли взяться за оружие и защитить свою жизнь и имущество.

Не исключено, что еще одной причиной для колонизации был относительно миролюбивый характер греков, особенно в своей национальной среде. Конечно, не стоит идеализировать этот древний народ, представляя греков этакими ангелами среди орд грубых варваров. Можно привести примеры массовых убийств, обращений в рабство, разрушения целых городов, однако все они были весьма редким явлением. Ученые уже давно отметили своеобразный «соревновательный» характер греческой битвы, которая велась по жестким правилам в заранее определенном месте, а победитель не преследовал бегущего врага. Такое сражение позволяло разбитому войску «отыграться» через некоторое время. К тому же отселившиеся в захваченную соседнюю долину жители через некоторое время вполне могли организоваться в самостоятельный полис, что возвращало ситуацию к своему началу. Все это не исключало долгих, порой изнурительных войн, часто за относительно небольшой участок территории, потери в которых были, впрочем, невелики. Таким образом, намного проще было основать новый город где-нибудь за морем, тем более, что его существование почти целиком зависело от колонистов. Метрополия (город, из которого происходило основание колонии) могла, если хотела, оказать помощь только в крайнем случае, хотя религиозные и культурные связи, естественно, сохранялись.

Мы видим, что именно море было основной площадкой Великой греческой колонизации. Новые колонии основывались сначала на берегах прилежащих к основным территориям, заселенным греками, — во Фракии, Троаде, на берегах черноморских проливов и Мраморного моря. Полуостров на севере Эгейского моря, колонизированный по преимуществу выходцами из эвбейского полиса Халкиды, получил даже название Халкидика. Почти одновременно колонизация стала распространяться на такие дальние районы Средиземноморья, как Киренаика в Африке, Иллирия, южная часть Италии и остров Сицилия. Место, где основывали новую колонию, выбиралось не из-за близости к метрополии, а из-за благоприятных условий на месте. Обосноваться грекам не удалось только в южной Испании, в Африке к западу от Киренаики и на части Сицилии, где противниками греков выступили карфагеняне. Также не удалось вывести колонии в густонаселенной и богатой городами с сильным флотом Сирии. Египетские фараоны тоже не дали грекам утвердиться почти нигде, кроме Навкратиса [Boardman 1964. Р. 127-134]. Можно быть уверенным, если бы эти народы дали малейшую слабину, на их берегах мгновенно обосновались бы греки.

Инталия: корабль
Инталия: корабль

Рим. II-III вв.

Санкт-Петербург. Эрмитаж

Рассмотрим процесс основания колонии. Решение об этом обычно принималось городским собранием полиса или инициативной группой граждан. В число тех, кто мог принять участие в основании колонии, часто принимались жители разных городов, но обычно организацию путешествия брал на себя какой-то один город. В редких случаях колония основывалась совместно несколькими городами, как, например, Фурии на месте разрушенного Сибариса. Но и в этом случае подготовка колонизации состоялась по инициативе Афин. В состав участников похода входили преимущественно молодые мужчины, что, конечно, не исключало некоторого количества рабов, женщин и пожилых участников. Колонисты, в обязательном порядке, обращались в какое-нибудь известное святилище за оракулом (предсказанием, обычно сделанным в стихотворной форме) для того, чтобы выяснить, благоприятствуют ли боги основанию новой колонии. В Древней Греции оракулы были во всех крупных святилищах, хотя, конечно, славились оракулы в Дельфах, Милетских Дидимах и Додоне. Некоторые оракулы и храмы специализировались на «обслуживании» партий колонистов. Самым известным из них было святилище Аполлона Врача в Милете, которое некоторые считают настоящим штабом колонизационного движения ионийцев. В том случае, если оракул был благоприятен, можно было отправляться в дорогу. Во главе переселенцев обычно стоял ойкист — своеобразный командующий всем колонизационным предприятием. Несмотря на демократические порядки, принятые во многих греческих городах, полномочия ойкиста можно сравнить с властью царя или диктатора. Участники экспедиции должны были беспрекословно подчиняться ему вплоть до окончания строительства поселения, когда общественное правление восстанавливалось [Грэхэм 2007. С. 172-184].

Корабль и снаряжение для путешествия частично мог предоставить полис-организатор, а частично оплатить сами участники предприятия. Колонисты могли передвигаться на нескольких кораблях, но обычно их было немного, особенно в том случае, когда колонию собирались основать в новом опасном месте. Конечно, колониальные экспедиции никогда не отправлялись наобум, «куда глаза глядят». Такое могло произойти только в самом крайнем случае, как это было с бежавшими от персов фокейцами. Обычно информацию о предполагаемом районе колонизации выясняли у моряков, плававших в интересующих местах, тем более, что определенные знания о Средиземноморье, порой полные фантастических деталей, греки получили еще во времена Гомера. Многолетние плавания купцов и добытчиков, которые не без помощи штормов и буйных ветров попадали в самые удаленные уголки океана, позволяли уточнить имеющиеся сведения. Тем не менее непосредственное решение об основании поселения принималось на месте, исходя из обстоятельств плавания и ситуации на берегу.

В плавании морякам приходилось ориентироваться по звездам, солнцу и известным им приморским ориентирам — характерным бухтам, островам, скалам, горам и т.д. Тут-то и помогали рассказы предшественников, побывавших в этих местах. Со временем эти знания были сведены в своды, которые назывались периплами. Некоторые из них сохранились до нашего времени. В периплах сухо описывались населенные пункты, гавани и прочие ориентиры, а также в обязательном порядке указывалось расстояние между ними. Благодаря этим записям сейчас удается выяснить названия многих поселений, обнаруженных археологами. Впрочем, суровый нрав моря иногда сбивал путешественников с курса, а застланное тучами небо не оставляло никакой возможности сориентироваться. Многие погибали, но выжившие становились первооткрывателями новых земель.

Само путешествие таило в себе множество морских опасностей, впрочем, не более чем любое другое морское предприятие. В ходе его легко можно было распрощаться с жизнью, или, по крайней мере, свободой. Поэт Гиппонакт из Эфеса желал этого своему обидчику — бывшему другу (впрочем, некоторые приписывают его Архилоху):

 

...Бурной носимый волной.
Пускай близ Салмидесса ночью темною
Взяли б фракийцы его
Чубатые — у них он настрадался бы,
Рабскую пищу едя!
Пусть взяли бы его — закоченевшего,
Голого, в травах морских,
А он зубами, как собака, ляскал бы,
Лежа без сил на песке
Ничком, среди прибоя волн бушующих.

(Гиппонакт. 115. Пер. В. В. Вересаева)

 

В Салмидесс неизвестный нам недруг мог попасть только по пути в колонии, так как этот мыс расположен на берегу Черного моря в зоне обитания древних фракийцев — извечных противников, а порой и союзников греческих колонистов.

На выбор места поселения влиял целый ряд факторов. Во-первых, оно должно было находиться в районе с необходимыми колонистам ресурсами — пахотной землей, полезными ископаемыми, рыбой, соседством с племенами, склонными к торговле и т.д. Само же непосредственное место поселения выбиралось, в первую очередь, из соображений безопасности. Главное условие — хорошая бухта для причаливания кораблей, закрытая от возможных штормов. Особым успехом пользовались длинные мысы, образовывавшие бухты с двух сторон, что позволяло спрятать суда при любом направлении ветра. Место поселения должно было обладать естественными фортификационными качествами. Лучше всего для такой цели подходили мысы, образованные крупной скалой, которая могла послужить основой для будущего акрополя. Узкий перешеек можно было быстро перекрыть стеной или рвом для защиты от внешней опасности. В случае, если берег не имел удобных высот, можно было выбрать участок, окруженный оврагами. Еще одним необходимым условием было наличие пресной воды, которую могла предоставить река, родники, или, в крайнем случае, колодцы. Мы никогда не увидим греческой колонии, расположенной на недоступной скале или горе, разве что там расположен акрополь города, который раскинулся у берега моря. В том случае, если аборигены были враждебны колонистам, для поселения выбирали остров, часто весьма небольшой, или селились в относительно неудобном, но хорошо защищенном месте. Такая история произошла при основании Питекусс, когда для поселения был выбран вулканический остров Искья, и только укрепившись, греки переселились в Кумы, расположенные на близлежащей богатой равнине [Boardman 1964. Р. 182]. Так же поступили и колонисты с острова Феры, пытаясь укрепиться у побережья Африки [Грэхэм 2007. С. 163-164]. Первое поселение они основали на маленьком островке Платее, а на материк переселились позднее.

Новое место поселения могло быть выбрано почти случайно, например, из-за ветров, которые не давали добраться до намеченной точки, болезней среди участников экспедиции, сражения с аборигенами и т.д. Завязать хорошие отношения с последними вообще было необходимой, но чрезвычайно трудной задачей. Как уже говорилось, обычно колонисты старались не обострять отношения с местными жителями, задобрив их подарками и заключив союз. Жители древнего Пантикапея, по преданию, выкупили землю у варварского царя (Stheph. Byz. Παντικάπαιον). Конечно, этот результат был идеальным, в большинстве случаев поселенцам приходилось всегда быть начеку и часто браться за оружие. В тех случаях, когда новая колония находилась вблизи варварских поселений, такое сражение могло решить судьбу колонии. Древнегреческий поэт Архилох, уроженец Пароса, принял участие в основании колонии на острове Фасос. Впоследствии этот город стал одним из крупнейших поставщиков вина на севере Эгейского моря. Он пишет в одном из сохранившихся стихов:

 

В остром копье у меня замешан мой хлеб. И в копье же —
Из-под Исмара вино. Пью, опершись на копье.

(Архилох. Пер. В. В. Вересаева)

 

Конечно, иногда колонистам улыбалась удача:

 

Мы настигли и убили счетом ровно семерых:
Целых тысяча нас было...

(Архилох. Пер. В. В. Вересаева)

 

Дальнейшая судьба колонии зависела от количества поселенцев и направления их деятельности. В идеале, первым делом граждан было строительство городских стен, так как защита, безопасность всегда стояли на первом месте. При наличии сил стены было можно построить относительно быстро, особенно, если от этого зависела жизнь. Вспомним, что строительство грандиозных длинных стен после разрушения Афин персами было закончено в самые короткие сроки. Далее осуществлялась разметка городских кварталов, и намечались основные общественные здания и участки. Одновременно проводился раздел земель вокруг города. Обычно земля делилась на равные участки, как и городские кварталы. В довершение всего принимался свод законов города, который высекали в камне. После этого завершался срок диктатуры ойкиста и наступало время нормальной жизни. С этого момента колония ничем не отличалась от метрополии. Регулярная планировка колоний зафиксирована в Мегарах Гиблейских, основанных на Сицилии еще в VIII в. до н.э. (Фукидид. VI. 4.1). Город состоит из равных кварталов, а сетка улиц пересекается под прямыми углами. Такую же картину мы увидим и в Херсонесе Таврическом, основанном в Крыму во второй половине V в. до н.э. выходцами из Гераклеи Понтийской. Здесь прямоугольные земельные участки, разделенные дорогами, распространяются почти на всю площадь плодородных земель Гераклейского полуострова. Впрочем, такая картина наблюдается далеко не всегда. Иногда намечались только священный участок, рыночная площадь, порт и линии нескольких улиц, а в промежутке новые горожане могли располагать свои участки произвольно.

Все это можно было произвести только, когда сил колонистов хватало на столь масштабные действия. Если их число было небольшим, они по возможности заселяли клочок безопасной земли, строя такие дома, которые было возможно. Иногда это были весьма непритязательные постройки. Поселения на северном берегу Черного моря в течение почти ста лет, вплоть до второй половины VI в. до н.э., были застроены преимущественно небольшими полуземлянками, со стенами из сырцового кирпича и перекрытием из палок и водорослей или сена. Конечно, число этих колоний было весьма невелико. Не исключено, что население в мореходный сезон пополнялось за счет приезжавших из метрополии работников, которые отправлялись обратно до завершения навигации. Вероятно, в небольших эмпориях постоянное население продолжало носить гражданство своих родных полисов. Основным занятием поселенцев было сезонное рыболовство, торговля, в некоторых случаях добыча и первичная обработка полезных ископаемых. Сельским хозяйством здесь занимались только по необходимости. В случае, если такой населенный пункт выживал, а заодно и налаживал связи с местным населением, через некоторое время, которое могло составить несколько десятков лет, сюда могло единовременно мигрировать значительное количество новых поселенцев, после чего колония «догоняла» те поселения, которые изначально основывались, как города. Иногда такой рост мог сопровождаться переименованием города, так, что можно говорить об основании новой колонии. В других случаях новые поселенцы вливались в число старожилов. Нередко с увеличением числа обитателей город перемещался на новое, более обширное и удобное для него место. Как уже говорилось, так произошло в Кумах, основанных после Питекусс, в Кирене, которая «приняла эстафету» у Барки, а также, вероятно, и в Ольвии (расположенной вблизи современного Николаева), которая сменила более древний Борисфен (поселение на острове Березань). Более ранняя колония обычно теряла свое значение, превращаясь в один из населенных пунктов в рамках полиса.

Судьба колоний складывалась по-разному. Некоторые из них превратились в большие и богатые города. Марсель, Неаполь, Сиракузы, Стамбул (был основан как греческий Византий) существуют и процветают до сих пор. В некоторых местах колонии преобразовались в могучие державы, такие как тирания Дионисия и его наследников в Сицилии или царство Баттидов в Киренаике. Города Южной Италии и Сицилии сделались настолько богаты и знамениты, что за ними закрепилось название Великая Греция. Иные колонии были уничтожены варварами, как, например, разрушенные фракийцами Абдеры. Город Сибарис в Италии достиг такого богатства, что слово «сибарит» (буквально «житель Сибариса») стало нарицательным для обозначения сытого и праздного человека. Жители Сибариса напали на небольшой и относительно бедный Кротон, но потерпели поражение в битве, а город подвергся разрушению. Интересно, что оба эти города через довольно продолжительное время были снова заселены. Такова живительная сила колонизации, если место было удобно для заселения, оно не могло пустовать.

Почти все колонии находились в тесном контакте с местными обитателями. Как правило, торговля занимала важнейшее место в экономике окрепших городов. Подвалы Танаиса, расположенного в сердце сарматских степей, были забиты амфорами с вином и маслом. Через колонии в глубину варварских земель проникали не только продукты, но и изысканные изделия греческих мастеров, которые достигали глубин Галлии, Иберии, Скифии. Некоторые предметы оказывались в тысячах километров от места продажи. Конечно, такие контакты приводили не только к войнам, но и к тесной дружбе. Порой заключались смешанные браки, возникали союзы. Варвары могли взять поселение под свою защиту, за которую, конечно, приходилось выплачивать богатые подарки — определенную дань. Удивительным образом почти везде греческим колонистам удалось не только внедрить в местные племена многие элементы греческой цивилизации, а иногда и основы письменности, но и в целом сохранить, а порой и развить собственную культуру. То расцветая, то опускаясь до грани выживания, на протяжении многих веков колонии продолжали быть точками культурного развития, от которых распространялась в Европу, Азию и Африку пурпурная кайма античной культуры.

На всем протяжении их существования той живительной силой, которая соединяла греков во всех уголках Древнего мира было море. Оно давало пищу, всегда оставляло возможность спастись, получить помощь или двинуться дальше, туда, где за новым мысом лежали неведомые земли. Без моря не было бы греческих колоний, а, может быть, в итоге и всей европейской цивилизации.

Источник: Паруса Эллады. Мореходство в античном мире: каталог выставки / Государственный Эрмитаж. — СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа, 2010. — 304 с.: ил.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: