«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Грант М.

Римские императоры: Биографический справочник правителей Римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э.

Часть II. ГОД ЧЕТЫРЕХ ИМПЕРАТОРОВ И ДИНАСТИЯ ФЛАВИЕВ

ГАЛЬБА
68 — 69 гг.

 

Гальба (Сервий Сульпиций) (июнь 68 — январь 69 г.) родился в 3 г. до н.э. и был сыном патриция Гая Сульпиция Гальбы и Муммии Ахаики, которая тоже происходила из знатной семьи. Император Август, Ливия Друзилла, императоры Тиберий, Гай и Клавдий — все они высоко ценили таланты Гальбы, и он стал сначала наместником Аквитании, в 33 г. — консулом и главнокомандующим в Нижней Германии, в 45 г. — проконсулом Африки и, наконец, наместником Тарраконской Испании.

Гай Юлий Виндекс, занимавший тот же пост в Центральной Галлии и восставший против Нерона в 68 г., не посягал на императорский трон, ибо понимал, что не обладает достаточным авторитетом. Он предлагал преимущество Гальбе. Гальба колебался, но когда наместник Аквитании призвал его объединиться против Виндекса, пришлось принимать решение. В результате 2 апреля 68 г. в Новом Карфагене Гальба объявил себя представителем сената и народа Рима, что не было притязанием на трон, но в сущности означало его союз с Виндексом. Он объединился с Отоном, наместником Лузитании, но Отон не имел и легиона, а у самого Гальбы был только один (по-видимому, командовал этим легионом его военный советник Тит Виний), и ему пришлось дополнительно набирать войска из испанцев.

В конце мая, однако, Виндекс потерпел поражение в битве при Визонтионе от военачальника Верхней Германии, Луция Вергиния Руфа, и покончил с собой, тогда как Гальба в отчаянии отошел в глубь Испании. Но приблизительно через две недели он узнал, что Нерон умер, а его самого сенат, многие члены которого поддерживали с ним тайную связь, объявил императором. Шаг сената получил поддержку преторианцев; префект преторианцев, Нимфидий Сабин, обещал своим соратникам щедрое вознаграждение при условии отказа от присяги Нерону.

С пополненным легионом Гальба двинулся на север в Галлию, и в первых днях июля в Нарбон прибыли депутации от сената и преторианской стражи. Осенью Гальба избавился от Клодия Макра, претендующего на трон и продолжавшего упорствовать в своем неповиновении в Северной Африке (Гальба подговорил местного прокуратора убить соперника).

В столице, однако, уже возникли серьезные трудности. Гальба, хотя и был очень богатым человеком, не любил сорить деньгами и счел чрезмерным размер вознаграждения, обещанного преторианцам Нимфидием. Поэтому до своего прибытия в Рим он сменил префекта, назначив на этот пост своего близкого друга, Корнелия Лакона; попытка неповиновения привела Нимфндия к гибели. Гальба также сменил всех высших офицеров преторианской стражи своими протеже и отказался выплатить обещанные от его имени премии, заметив: «Я солдат набираю, а не покупаю». Результатом стали беспорядки среди преторианцев. Более того, на подходе к Риму легион Гальбы несколько раз вступал в стычки с отдельными отрядами морских пехотинцев, впоследствии распущенных, и преторианцев. Гальба предпринял еще одну попытку сокращения финансовых расходов, что не прибавило ему симпатий римлян. Учреждение комиссии по возвращении умопомрачительных подарков Нерона оттолкнуло многих влиятельных людей, оказавшихся в числе бенефициариев.

Мало того, вскоре против Гальбы выступили легионеры из германских гарнизонов. Если один испанский легион смог посадить императора на трон, решили они, то семь германских наверняка добьются этого с большей легкостью, вместе с выплатой таких же крупных вознаграждений, какие Нимфидий обещал преторианцам. Поэтому когда 1 января 69 г. новый командующий Верхней Германии, Гордеоний Флакк, потребовал присяги на верность Гальбе, два легиона из Могунциака отказались подчиниться и отвергли его полномочия, поклявшись в верности сенату и народу Рима, и объявили, что сами назначат нового императора. На следующий день войска Нижней Германии тоже восстали и провозгласили обладателем царского пурпура своего командира Вителлия.

По-видимому, Гальба недооценивал происшедшее (хотя знал о событиях в Могунциаке), когда решил объявить о назначении преемника путем усыновления, чтобы создать привычную картину продолжения династии. Его выбор пал на Луция Кальпурния Пизона Лициниана, молодого человека безупречного происхождения и характера. Однако этот шаг Гальбы так сильно расстроил его ближайшего сторонника Отона (он сам надеялся быть усыновленным), что последний сразу организовал заговор среди преторианцев. И уже 15 января эти солдаты — не посвящая в свои планы префекта Лакона — убили Гальбу и Пизона в римском Форуме и принесли их отрубленные головы Отону в преторианский лагерь.

Из всех этих событий и сохранившихся комментариев (в которых, кстати, описания внешности императора соответствуют строгим чертам отчеканенного на монетах портрета) создается впечатление, что Гальба не оказался умелым императором. «По общему мнению, — пишет Тацит, — «у него были задатки правителя, но правителем он так и не стал». Его прижимистая финансовая политика, хотя и похвальная после всех безумств Нерона, проводилась в жизнь с отталкивающей бестактностью. Его подбор советников — Лакон, Виний и вольноотпущенник Икел — оказался неудачным, а выбор преемника стал поистине пагубным. К тому же, вознамерившись назначить преемника не из своего рода, Гальба наметил новый принцип — принцип передачи трона в соответствии со способностями (впрочем, само его возвышение стало первым отступлением от Принципата, поскольку он не принадлежал к числу выходцев из дома Юлиев и Клавдиев). Он был также первым императором, опорой которому послужило оружие легионеров. С этого времени Рим стал призом, его мог сорвать каждый полководец. Более того, смерть Гальбы по-новому высветила зловещую роль преторианцев. Преторианские офицеры убили Гая; болезнь и отход от дел одного из преторианских префектов стоили жизни Нерону; Гальба же стал первым императором (И отнюдь не последним), который пал от руки рядового, стражника-простолюдина.

 

 

ОТОН
69 г.

 

Отон (Марк Сальвий) (январь-апрель 69 г.) родился в 32 г. в семье, удостоенной перевода из сословия всадников в сенаторский ранг при императоре Августе; его отец получил от Клавдия статус патриция. В юности, проведенной в светских развлечениях, Отон стал мужем (или любовником) прекрасной Поппеи Сабины, но в 58 г. она привлекла внимание Нерона (впоследствии он женился на ней), отправившего Отона наместником в Лузитанию.

Десять лет спустя, когда Гальба объявил себя противником Нерона, Отон стал первым и влиятельнейшим его сторонником. Впоследствии, после признания Гальбы императором, Отон сопровождал его во время похода в Рим и сумел завоевать симпатии в войсках, выражая сочувствие легионерам, не получившим вознаграждение за тяготы перехода (причиной таких его поступков было стремление заручиться их поддержкой, чтобы обеспечить себе шансы на наследование трона). В Риме, преследуя те же цели, он проявлял всю щедрость, какую только мог себе позволить.

Задетый за живое провозглашением Пизона Лициниана наследником Гальбы, он организовал широкий заговор против императора среди преторианцев. 15 января 69 г. его восторженно приветствовали солдаты преторианского лагеря (хотя офицеры поначалу колебались) и дали ему клятву верности. Гальба и Пизон были убиты в Форуме, а их головы преподнесли Отону. Сенат, несмотря на то, что в Германии легионы провозгласили императором Вителлия, принял сторону Отона.

Оба претендента на трон являли особый прецедент, ибо происходили из новой аристократии, сложившейся из выходцев из сословия всадников, отличившихся на государственной службе Империи. Но Отон имел чрезвычайно слабые связи с армией, не говоря уже о зависимости от поддерживавших его преторианцев. Говорили, будто он не предполагал, что Вителлий всерьез будет оспаривать его право на трон, и отталкивался от идеи цивилизованного разрешения спора (один из выпусков монет он посвятил всеобщему перемирию — PAX ORBIS TERRARVM). Тем не менее война стала неизбежной, когда военачальники Валент и Цецина двинулись на Италию, перевалили через Альпы и объединили свои силы в Кремоне. Отон немногого добился морской экспедицией в Южную Галлию. Однако его поддержали легионы из областей Данувия и Евфрата, и он призвал приданувинские войска немедленно выступить для оказания помощи. Такой переход легионов не был простым и не быстрым делом, поэтому военачальники императора Вестриций Спуринна и Анний Галл двинулись навстречу противнику и остановили авангард Вителлия на реке По.

Кроме того, Отон вызвал из отставки Вергиния Руфа и назначил ему второе консульство в надежде, что авторитет Руфа укрепит доверие к нему самому. Но, с другой стороны, ему пришлось подавлять беспорядки среди преторианцев, вызванные непопулярностью префекта Лакона; рекрутирование двух тысяч гладиаторов также стало непривлекательным эпизодом. Помимо прочего, Отон поступил неразумно, не назначив командующего своими войсками, выступившими в поход, хотя отсутствие в их рядах представителей высшего военного руководства, казалось, делало такой шаг необходимым. Вместо этого 14 марта он сам отправился на север и, решив опровергнуть репутацию неженки, небритый шел пешком впереди своих стягов. Когда он присоединился к войскам Валента и Цецины, данувийские армии были уже недалеко. После неудач в мелких стычках противник получил подкрепление и приобрел численный перевес, который еще более возрос после того, как Отон отвел часть сил к своей ставке в Брикселе (южнее По).

Хотя лучшие военачальники императора — Гай Светоний Павлин, Анний Галл и Марк Цельс — были против, сам Отон, его брат, Луций Сальвий Отон Тициан, и префект преторианцев, Лициний Прокул, определили, что решающее сражение должно состояться немедленно — прежде чем их войска расслабятся от бездействия или приедет Вителлий. Возможно, главной причиной такого решения был характер Отона, ибо он не выносил неопределенности ожидания. Решающая битва произошла немного восточнее Кремоны — иногда ее называют Первой Бедриакской битвой. Она привела к неожиданному результату: войска Вителлия нанесли полководцам Отона удар с фланга и разгромили их. Когда известия о поражении достигли ставки, советники Отона стали убеждать его продолжить борьбу, и этот призыв был поддержан посланцами данувийской армии, которые сообщили, что их передовые части уже находятся в Аквилее. Но Отон пренебрег советами и 16 апреля покончил с собой.

Историк Тацит невысоко оценивал как Отона, так и Вителлия, поскольку осуждал гражданские войны и в целом не считал стоящими ведущих такие войны деятелей. Что касается Отона, он правил столь короткое время, что трудно вынести суждение о его качествах правителя. Он, очевидно, обладал определенными задатками администратора. В его военных действиях имелись промахи, что вполне простительно в столь сложной ситуации. Когда Отон заявил о своем намерении стать достойным преемником Нерона, эта позиция, хоть и очень популярная в народе, ничуть не обнадеживала влиятельные круги. К тому же он неизбежно оказывался в сильной зависимости от преторианцев, которые возвели его на трон. Еще одна нелестная особенность состояла в том, что он стал первым императором, заранее одобрившим, а фактически — подготовившим убийство своего предшественника. Самоубийство Отона, которое было преждевременным и подставило под удар его соратников, можно истолковать (как и его опрометчивое решение вступить в бой с противником) как проявление недостаточной выдержки. С другой стороны, самоубийство можно трактовать и как похвальный акт самопожертвования, предпринятый с целью положить конец ужасам войны.

Отон, согласно Светонию, «был невысокого роста, с некрасивыми и кривыми ногами, ухаживал за собою почти как женщина, волосы на теле выщипывал, жидкую прическу прикрывал накладными волосами, прилаженными и пригнанными так, что никто о том не догадывался, а лицо свое каждый день, с самого первого пушка, брил и растирал моченым хлебом, чтобы не росла борода».

 

 

ВИТЕЛЛИЙ
69 г.

 

Вителлий (Авл) (апрель-декабрь 69 г.) родился в 15 г. Его отцом был главный советник Клавдия, Луций Вителлий, трижды бывший консулом, напарник императора по цензуре. Авл стал консулом в 48 г. и проконсулом Африки в 61—62 гг. Гальба назначил его командующим в Нижней Германии, где в войсках уже зрело восстание, когда он приехал принимать командование в ноябре 68 г. 2 января 69 г., узнав, что солдаты Верхней Германии отказались присягнуть Гальбе, подчиненные Вителлия, убежденные речами командира легиона Валента и его коллег, салютовали ему как императору. Выпущенные им монеты именовали его теперь Германиком — не потому что одержал победы над германцами, а потому, что был возведен на трон легионерами Германии, представлявшими собой главную военную силу в Империи.

Вскоре эта армия двинулась на Рим, но возглавлял ее не Вителлий, оставшийся для набора пополнения и выступивший позже, а Валент и военачальник Авл Цецина Алиен — каждый вел отдельную походную колонну. Цецина преодолел сто пятьдесят миль, когда пришло известие, что Гальба убит, а Отон занял его место. Но это не остановило движения войск; напротив, он ускорил марш вдоль восточных границ Галлии, тогда как Валент шел западнее и по дороге подавлял мятежи. В марте обе армии успешно преодолели Альпы до таяния снегов и соединились в Кремоне, немного севернее По. Недалеко от этого города в Первой Бедриакской битве они бросили подоспевших союзников-батавов в атаку на вражеский фланг, обратив его в бегство. Отон покончил с собой 16 апреля, а тремя днями позже солдаты в столице перешли на сторону Вителлия. Вслед за ними сенат объявил его императором.

Сам Вителлий, продвигаясь на юг, сделал остановку в Лугдуне, чтобы представить легионам своего шестилетнего сына, названного в честь отца Германиком, в качестве наследника, выказав тем самым намерение основать вторую династию римских императоров. Его марш на Рим, как пишет историк Тацит, относившийся к нему с неприязнью, напоминал процессию завоевателя и был отмечен рядом неприятных инцидентов. Еще по пути в Рим Вителлий направил Валенту предписание распустить преторианскую стражу, которая служила опорой Отона, и заменить ее более многочисленным отрядом, сформированным из его легионеров и рекрутированных союзников. Приехав в столицу в июле, Вителлий назначил новых старших преторианских префектов: одного — из числа подчиненных Цецины, другого — из сторонников Валента (в отношениях между военачальниками бывали изрядные трения).

Однако 1 июля восточные армии заявили о том, что поддерживают не Вителлия, а наместника Иудеи, Веспасиана, и Муциан, наместник Сирии, от его имени возглавил поход на Рим. В августе дунайские легионы, прежде поддерживавшие Отона, перешли на сторону Веспасиана, а один из командиров этих легионов, Антоний Прим, совершил стремительный бросок в Италию через летние Альпы. Валент был болен, и Цецина, ставший консулом, втайне договорился с префектом равеннской флотилии предать Вителлия и перейти к Веспасиану. Однако его войска в Гостилии отказались последовать за ним и арестовали его, после чего присоединились к армиям Вителлия, пытавшимся удержаться на рубеже реки По и Кремоны.

В октябре недалеко от этого города оба войска сошлись в решающем сражении, известном как Вторая Бедриакская битва. Поскольку сам Вителлий остался в Риме, его войска вступили в бой без высшего командования, что стало серьезным деморализующим фактором. Отчаянно упорное сражение продолжалось до глубокой ночи, и тогда яркий свет луны, поднявшейся за плечами солдат Прима, не сделал сторонников Вителлия легкой добычей; ряды последних были смяты, и они потерпели полное поражение. Кремону победители подвергли жестокому разграблению. Мизенская флотилия предала Вителлия; на Рейне Цивилис возглавил мятеж батавских солдат, который охватил также галльские области и перерос в галльско-германское восстание. Попытка выздоровевшего Валентина набрать армию в Галлии не увенчалась успехом; Прим после капитуляции войск Вителлия в Нарнии сразу же двинулся в столицу.

Римский городской префект Сабин, брат Веспасиана, едва не убедил Вителлия сложить с себя полномочия, чего не делал еще ни один римский император. Но остававшиеся в Риме войска выразили поддержку императору и вместе с гражданским населением вынудили его прервать переговоры. Сабин, укрывшийся на Капитолийском холме, был схвачен германскими легионерами и убит, а храм Юпитера, являвшийся по-истине символом римского государства, был разрушен до основания. После этого Прим начал штурм Рима, преодолевая яростное сопротивление. 20 декабря 69 г. Вителлия, оставшегося в одиночестве в своем дворце, схватили, приволокли на Форум и зверски растерзали.

Согласно Светонию, он был очень высок ростом, из-за частых возлияний лицо покрывали красные пятна, его отличали огромный живот и покалеченное бедро, поврежденное при падении с колесницы, запряженной четверкой лошадей, которыми правил император Гай. Писатели древности описывали Вителлия как жестокого, праздного, извращенного и сумасбродного до нелепости человека. Возможно, он был алчным, но эта характеристика подтверждается лишь сведениями, почерпнутыми из пропагандистских материалов его противников. К несчастью, ему недоставало военного опыта и он полагался на двух соперничающих заместителей, ни один из которых не внушал достаточного доверия. Тем не менее сам Вителлий вовсе не был непопулярным; каким бы коротким ни было его правление, он проявил признаки конструктивной сдержанности и такта. Например, он согласился отсчитывать период своего Правления с 19 апреля, когда его признал сенат, а не со 2 января, когда армия впервые провозгласила его императором. Более того, Вителлий исправно посещал все заседания сената, допускал свободное выражение оппозиционных мнений и сдержанно отстаивал своих кандидатов на консульские посты. Он первый не использовал титулы «Цезарь» и «Август», ассоциировавшиеся со знаменитыми предшественниками — эти титулы так и не появились на его монетах. Однако, в отличие от предыдущих императоров, он назначил себе пожизненное консульство: без сомнения, правитель, который происходил не из семейства Юлиев и Клавдиев или древнего аристократического рода, не мог пренебречь такой формой привилегий и престижа.

 

 

ВЕСПАСИАН
69-79 гг.

 

Веспасиан (Тит Флавий Веспасиан) (69—79 гг.) родился в 9 г. в Реате, расположенном в Сабинии, к северу от Рима. Его отец, Флавий Сабин, был сборщиком налогов из сословия всадников, его мать, Веспасия Полла, происходила из семьи такого же ранга, но ее брат стал сенатором. Того же добились Веспасиан и его старший брат Сабин.

В 40 г. Веспасиан стал претором, а потом успешно продвигался по служебной лестнице под покровительством вольноотпущенника Нарцисса, министра при Клавдии. В 43—44 гг. в качестве командира легиона он отличился при покорении Клавдием Британии, заслужив триумфальные знаки отличия (ornamenta) и два жреческих сана. В 51 г. Веспасиан получил консульство, а в 63 г. стал проконсулом Африки. Его как правителя удостоили похвал, поскольку он не использовал свое служебное положение для личного обогащения. В результате сам он оказался на грани разорения, и только брат спас его от банкротства под заклад дома и земли.

Как член императорского окружения, он сопровождал Нерона во время выезда в Ахайю (Грецию) в 66 г. и впал в немилость, поскольку задремал, когда император пел. Тем не менее в феврале 67 г. Веспасиан был назначен наместником Иудеи и получил задание подавить первое восстание евреев, которое сами иудеи назвали Первой Римской войной. Возможно, Нерон предпочел бы видеть во главе грозного многочисленного войска человека, пользующегося заурядной репутацией, однако уже к середине 68 г. Веспасиан восстановил покорность Риму почти во всей провинции, за исключением Иерусалима и еще нескольких крепостей. Услышав о самоубийстве Нерона, он приостановил подготовку к штурму Иерусалима, вскоре пришло известие о восшествии на трон Гальбы.

Теперь возросли собственные честолюбивые помыслы Веспасиана, и чрезвычайно важную роль в его планах и решениях играл наместник Сирии, Гай Лициний Муциан. Незадолго до этого их отношения были натянутыми, потому что Муциана обидело присвоение наместнику Иудеи более высокого статуса, чем его собственный. Но после смерти Нерона они забыли прежние распри и вместе обсудили развитие политической ситуации. Убийство Гальбы в январе 69 г. побудило их задуматься о возможности восстания, а самоубийство Отона в апреле подтолкнуло к активным действиям. Пока Вителлий наслаждался вкусом победы, они втайне заручились поддержкой наместника Египта, Тиберия Юлия Александра. Ни Александр, ни Муциан не могли претендовать на трон сами: первый был всадником, а не сенатором (к тому же — иноземцем и иудеем-отступником), второй не имел собственных сыновей и не мог основать династию. У Веспасиана же было два сына, Тит и Домициан (от брака с последней женой, Флавией Домициллой Старшей), и наместники согласились, что именно он должен стать их кандидатом на престол.

1 июля Александр привел египетские легионы к присяге Веспасиану как императору, и еще до середины того же месяца армии Иудеи и Сирии сделали то же самое. План состоял в том, что Муциан с двадцатитысячным войском должен был выступить в поход на Италию, тогда как Веспасиан временно оставался на Востоке, откуда мог контролировать жизненно важное снабжение Рима египетским зерном. К концу августа данувийские армии тоже приняли сторону Веспасиана. Инициатором такого решения был Марк Антоний Прим, галл из Толозы, командир одного из легионов в Паннонии. Прим немедленно двинулся на запад, быстро достиг берегов Италии и, не дожидаясь предписаний от вдохновителей восстания, по своей инициативе разгромил армию Вителлия во Второй Бедриакской битве.

Затем Прим устремился к Риму, где встретил отчаянное сопротивление. Незадолго до его появления у стен столицы брат Веспасиана, городской префект Сабин, попытавшийся убедить Вителлия в необходимости капитуляции, был убит на Капитолийском холме соратниками императора. И самого Вителлия тоже ждал ужасный конец — его убили 20 декабря. На следующий день Прим торжественно вступил в город, а сенат объявил Веспасиана императором. Вскоре в Рим пришел и Муциан, который строго осудил самовольные действия Прима и обвинил его в чрезмерной жестокости. Прим отправился на Восток, чтобы пожаловаться Веспасиану — тот встретил его почестями, но предписал вернуться в родную Толозу.

Теперь Рим оказался в полном распоряжении Муциана; он казнил сына Вителлия и других возможных оппозиционеров и бдительно опекал неугомонного младшего сына Веспасиана Домициана, который был рядом со своим обреченным на смерть дядей Сабином в горящем Капитолии, но чудесным образом сумел спастись. Сам Веспасиан поручил другому сыну, Титу, захватить Иерусалим (это событие отмечено выпуском знаменитых монет с надписью IVDAEA CAPTA) и вернулся в столицу в октябре 70 г. Муциан был увенчан наградами и оставался главным советником правителя до самой своей смерти (умер через шесть лет), хотя не получил ни малейшей доли реальной императорской власти.

Великим благом, совершенным Веспасианом для Империи, стало прекращение гражданских войн, в честь чего он воздвиг на своем новом Форуме роскошный Храм Мира; Плиний Старший причислял его к Чудесам Света. Монеты того времени постоянно напоминали о восстановлении мира, поскольку император использовал любую возможность для обращения общественного мнения в свою пользу, ибо по происхождению был даже менее знатен, чем его неудачливые предшественники.

Главным элементом структуры власти по-прежнему оставалась армия. На одном краю Империи Тит положил конец восстанию евреев (хотя Масада держалась до 73 г.), а у северных рубежей военачальник Цереал решительно подавил галльско-германское восстание и в битве возле города Августа Тревиров заставил капитулировать мятежного «императора» Цивилиса. Веспасиан добивался от солдат выполнения подобных задач, управляя ими с поразительным сочетанием жесткости и такта. Он не проявлял чрезмерной щедрости и, как и Август, тщательно и точно определял, что можно сделать, а что делать не следует. Он перегруппировал армии Империи так, чтобы поддерживавшие прежде Вителлия легионы не находились на ключевых позициях. Более того, Веспасиан начал расчленять рейнские и данувийские гарнизоны: они были настолько велики, что могли представлять угрозу государственной стабильности. Отныне каждый легион имел небольшой собственный лагерь, достаточно удаленный от любого другого. В свое время легионеры выражали недовольство по поводу планов Вителлия передислоцировать их из мест, где они уже обзавелись семьями, поэтому Веспасиан намеревался обеспечить им условия постоянного расположения. Однако после вспышки галльского мятежа союзные войска стали реже использоваться для наведения порядка на их родной земле. Кроме того, Веспасиан постарался укомплектовать воинские подразделения представителями разных народов, чтобы лишить их этнического единства. Еще одним его достижением стал захват Десятинных полей, которые клином входили между верховьями Рейна и Данувия, в результате чего значительно сократилась протяженность северных рубежей. В Британии же Цереал разбил войско племени бригантов, враждебного Риму, и отодвинул границу на север до Каледонии. Впрочем, подобные операции были скорее исключением, поскольку большая часть огромной Империи наслаждалась восстановленным спокойствием.

Тем не менее военные способности Веспасиана несомненны: легионеры салютовали своему императору-победителю не менее двадцати раз. Он не согласился, подобно Вителлию, датировать свое восшествие на престол днем признания себя императором со стороны сената, а отсчитывал свое царствование с 1 июля, когда первые легионы принесли ему присягу. Очевидно, то был урок сенаторам, напоминание о том, что не они, а легионеры привели его к власти. Однако он прилежно посещал их заседания и добросовестно советовался с ними, но не проявлял ни малейшего желания предоставить им свободу действий. Напротив, в отличие от неискренних псевдореспубликанских словоизлияний Августа, он откровенно продолжил политику Клавдия — политику укрепления центральной императорской власти. В 73—74 гг., подобно последнему, он возродил цензуру, заняв пост цензора, и использовал ее для того, чтобы установить официальный контроль за членами сената. Итогом его деятельности стало государство, менее ориентированное на столицу и знать, с более развитым самоуправлением и возросшей значимостью Италии в целом. Кроме того, увеличилось количество провинций.

Хотя Италия по-прежнему доминировала в правительственной администрации, провинции, получившие права гражданства и так называемые «Латинские права», быстро приобрели определенное влияние. Веспасиан хорошо знал их проблемы и обладал поистине императорской широтой мышления. Благодаря его реформам римская история все больше становилась не историей дворцов, а историей огромного цивилизованного сообщества народов.

Веспасиан
Император Веспасиан

Из Неаполя. Мрамор. Ок. 70 г. н.э.

Копенгаген. Новая глиптотека Карлсберга

Веспасиану пришлось проявить изрядную финансовую предусмотрительность, ибо он унаследовал Империю, опустошенную гражданской войной. Это означало, что необходимо было быстро увеличить запасы денежных средств любыми мыслимыми путями. Чрезмерные притеснения никоим образом не являлись его целью; например, он следил, чтобы поборы с провинций не были разорительными. Однако ему пришлось резко увеличить общие налоги и жестко и бдительно пресекать попытки уклонения от уплаты оных. Многие из таких мер были неслыханны для Рима, и повсюду распространились бесчисленные шутки, приписывавшие ему умственное убожество. Но эти булавочные уколы не трогали Веспасиана, поскольку он знал, когда следовало остановиться. Построив Храм Мира, Веспасиан приступил к возведению Колизея и выделил отнюдь не скудные средства на создание греческой и латинской библиотек.

Хотя Веспасиан оставлял себе время для ежедневной прогулки на колеснице и сиесты (которую проводил в компании любовницы), работал он весьма напряженно. С рассветом он приступал к чтению пришедших писем. Одеваясь и обуваясь, он принимал друзей и советовался с ними. Значительную часть дня он посвящал своим судейским обязанностям. Даже на смертном одре он с трудом попытался встать на ноги, заметив при этом: «Император должен умереть стоя». Кроме того, исполнение этим владельцем императорского престола своих обязанностей выражалось и в широкой личной доступности, которая отнимала много времени. В любимой резиденции Веспасиана в Саллюстиевых садах меры безопасности были значительно ослаблены. Он постоянно подчеркивал свое относительно скромное происхождение, и эта его черта нашла отражение даже в статуях и бюстах, создававшихся скульпторами большого дарования и проницательности.

Несмотря на непрестанные труды, Веспасиан нуждался в помощниках; хотя первым советником оставался Муциан, император все больше полагался на своего старшего сына Тита. Более того, было совершенно ясно, что именно Тит, занимавший посты префекта претория и консула, взойдет на престол следующим, поскольку в начале царствования Веспасиан (как и его менее удачливый предшественник Вителлий) открыто объявил об основании новой династии — династии Флавиев, о чем свидетельствуют надписи на монетах. Однако консерваторы решительно возражали против этого неприкрытого стремления передавать высшую власть по наследству, словно личную собственность — тем более что речь шла о семье, лишенной престижа дома Юлиев и Клавдиев. Своим упорством в этом вопросе Веспасиан вызвал по отношению к себе немалую враждебность.

В число его критиков входили моралисты, называвшие себя философами-киниками и занимавшие антигосударственную позицию. Кроме того, некоторые группировки не столь увлеченных философией сенаторов тоже твердо противостояли планам Веспасиана относительно создания династии. Заметной фигурой среди последних был стоик Гельвидий Приск, породнившийся через брак с семьей сторонников конституции — он был зятем жертвы Нерона, Тразеи. Приск публично оскорблял Вителлия и дружил с Веспасианом, но потом стал столь непримиримым его критиком, что император сначала изгнал, а в 75 г. приказал казнить упрямца, хотя, как говорили, выразил при этом сожаление. Гораздо более тревожными были появившиеся четыре года спустя сведения о том, что два влиятельных сенатора, входивших в центральное правительство Империи, Эприй Марцелл (знаменитый советник Веспасиана) и Цецина Алиен (переметнувшийся к Веспасиану от Вителлия), замыслили покушение на жизнь императора. По распоряжению Тита обоих убили.

Вскоре после этого Веспасиан заболел лихорадкой во время летнего выезда на минеральные воды в Аква Кутилий, расположенный неподалеку от места его рождения, и умер 24 июня 79 г. Светоний описывал его как сильного, широкоплечего мужчину со странно напряженным выражением лица. Он обладал замечательным здоровьем, укреплению которого посвящал всего один день в месяц. По отзывам друзей, его грубое чувство юмора скорее утомляло окружающих. Темой шуток Веспасиана в основном служили его собственная скаредность и убогость средств. Тит, например, однажды возмутился только что введенной отцом платой за пользование общественными городскими туалетами. В ответ Веспасиан протянул ему монету из выручки первого дня. «Разве она воняет?» – спросил он. Когда Тит ответил, что монета не пахнет, отец с деланным удивлением заметил: «А ведь она получилась из мочи.» У него хватило самообладания пошутить даже на смертном одре: «Ох, кажется, я становлюсь богом!» («Vae, puto deus fio»).

 

 

ТИТ
79–81 гг.

 

Тит (Тит Флавий Веспасиан) (79—81 гг.), первый сын Веспасиана и Флавии Домициллы Старшей, родился в 39 г. Он получил образование вместе с сыном императора Клавдия, Британником, с которым они стали близкими друзьями. Когда Британник умер, отравленный во время обеда своим сводным братом Нероном, Тит сидел за тем же столом и почувствовал себя плохо (поговаривали, что ему тоже перепало немного яда, в результате чего он сильно болел). Отслужив в Германии и Британии в качестве военного трибуна, в 65 г. он стал квестором, а в 67 г. командовал в Иудее одним из легионов своего отца и взял мятежные города Тарихею и Гамалу (их местоположение точно не определено), причем в одной из схваток под ним убили коня. В конце следующего года Веспасиан отправил Тита в Рим с поздравлениями Гальбе, но, узнав в Коринфе о смерти Гальбы, тот повернул назад.

В последовавших за этим переговорах между восточными наместниками, которые привели к провозглашению Веспасиана императором, Тит сыграл заглавную роль. Основной сторонник Веспасиана, Муциан, наместник Сирии, которому он помог примириться со своим отцом, был поражен не только энергичностью, но и способностями молодого человека. Летом 69 г. Веспасиан поручил Титу подавить иудейское восстание, и на следующий год, после четырехмесячной осады, Иерусалим сдался его легионерам, разрушившим храм — событие, память о котором прошла через века. Иудейский историк Иосиф (Флавий), перешедший на сторону Рима, отмечал, что Тит пытался спасти святилище; другие же опровергают это мнение. В любом случае, сведения о его расправах с плененными евреями не соответствуют действительности.

Со взятием Иерусалима на Тита обрушился град почестей, а в египетском Мемфисе его увенчали диадемой. На монетах, выпущенных восточными монетными дворами, его имени предшествовал титул «император», до тех пор принадлежавший лишь правителю. Более того, римский сенат предложил ему отдельный Триумф, который в итоге вылился в совместное чествование Тита и Веспасиана (о чем гласит надпись на Арке Тита в Риме). Успех Тита мог породить у него нелояльность по отношению к отцу, но на самом деле его верность осталась непоколебимой, что проявилось в поспешности его возвращения в Рим в 71 г.

Император Тит
Император Тит

Мрамор. Ок. 80 г. н.э.

Копенгаген. Новая глиптотека Карлсберга

Одной из причин этого возвращения было стремление помочь отцу противодействовать возрастающему влиянию Муциана. Впрочем, ему не стоило беспокоиться — Веспасиан немедленно и самым недвусмысленным образом продемонстрировал, что Тит является его соправителем и наследником династии. Писали, что император заявил: «Моим преемником будет либо мой сын, либо никто». Это подтверждают и монеты 71 г., на которых Тит и Домициан изображены в военных доспехах, причем Тит назван Цезарем и DES(ignatus) IMP(erator) — что означает не более не менее как «император, еще не вступивший в должность». Будучи соправителем Веспасиана уже в 70 г., вскоре он стал сотрибуном (в 71 г.) и соцензором (в 73 или 74 г.). Более того, он быстро занял место префекта претория и распустил стражу Вителлия, заменив ее не столь многочисленным отрядом. Однако этот пост стал даже более важным, чем прежде, а сам Тит, при всем своем обаянии, исполнял свои обязанности с жесткой требовательностью.

Он не спускал глаз с сенаторов и с тех, кто глубоко ненавидел стремление Веспасиана установить династию. Но наиболее серьезная потенциальная угроза исходила от его собственных отношений с дочерью иудейского царя Береникой. К тому времени Тит был уже дважды женат: сначала на Аррецинии Тертулле (брата которой он сменил на посту префекта), а после ее смерти — на Марции Фурнилле, родившей ему его единственного ребенка — Флавию Юлию. Но они развелись в 64 или 65 г., и два года спустя в Иудее Тит обрел глубокую привязанность к богатой, красивой и талантливой Беренике; она была на десять лет старше его. Береника имела влиятельные связи при римском дворе, но не посещала столицу до 75 г., когда приехала туда с братом, царем Агриппой II, и была встречена с блистательными почестями. Береника открыто жила с Титом во дворце, но такое положение вызвало нападки и возмущение — стали поговаривать о новой Клеопатре — и через некоторое время он отослал ее.

Среди главных критиков Тита был Эприй Марцелл, который в 79 г. вместе с бывшим военачальником Вителлия, Цециной, замыслил покушение на жизнь Веспасиана (см. Веспасиан). Тит пригласил Цецину на обед и заколол его, а Марцелл, осужденный сенатом, перерезал себе горло. Когда вскоре после этого Веспасиан умер, некоторые посчитали, что его убил Тит; впоследствии император Адриан придерживался этого мнения, тогда как императорский секретарь Светоний, великий собиратель сплетен, не уделил внимания этой неправдоподобной версии при описании кончины Веспасиана.

Взойдя на престол, Тит хорошо осознавал, что чересчур решительные действия, предпринятые им на посту префекта претория, и особенно его расправы с заподозренными в заговорах, оставили неприятное впечатление. Поэтому теперь, сохранив некоторые из жестких экономических мер своего отца, он поспешил создать себе более либеральный образ. Тит существенно сократил деятельность информаторов (услугами которых активно пользовался), отменил закон о государственной измене, а следующую пару подозреваемых в заговоре помиловал. Когда же в Рим вновь приехала Береника, Тит сразу же выслал ее из города — к обоюдному горю.

Короткое царствование Тита было отмечено тремя серьезными бедствиями. Первым, случившимся всего через месяц после его вступления на трон, стало известное извержение вулкана Везувий, разрушившее города и виллы в районе Кумского залива: Помпеи, Геркуланум, Стабии и Оплонт. Это трагическое событие описано в письме Плиния Младшего, который тогда гостил у своего дяди, Плиния Старшего, адмирала Мизенского флота, жившего недалеко от вулкана. После катастрофы Тит посетил пострадавший район и создал сенаторскую комиссию для оказания всей возможной помощи; впрочем, его распоряжение составить план восстановления уничтоженных городов так и не было выполнено. Он еще находился в Кампании и руководил работами у подножия Везувия, когда в 80 г. в Риме случился сильный пожар, за три дня и три ночи спаливший множество важных зданий, уничтожив все, что в них находилось. Тит вновь принял меры по срочному оказанию щедрой помощи. Третьей катастрофой стала одна из страшнейших эпидемий, когда-либо упоминавшихся в письменных источниках, которую император попробовал одолеть не только медицинскими средствами, но и многочисленными жертвоприношениями. Последнее, без сомнения, имело целью успокоить панику среди населения.

Важное событие периода царствования Тита, послужившее поводом для радости, — это завершение строительства и открытие Амфитеатра Флавиев, начатого Веспасианом и предназначенного для гладиаторских боев, битв с дикими зверями и имитации морских сражений, ибо арену можно было наполнить водой. Этот Колизей, названный так позднее из-за огромной статуи Нерона, расположенной рядом, стал первым амфитеатром города, полностью построенным из камня, и наиболее известным из всех сооружений, воздвигнутых династией Флавиев, он оказал огромное влияние на всю архитектуру Европы следующей эпохи. Отделка из известнякового туфа с великолепным сочетанием прочности и изящества, четыре этажа законченных форм, из которых верхний обнесен стеной с оконными проемами, а три других образованы колоннадами арок из бетонных полых столбов, несущих тяжелые конструкции, так, что внешние дорические, ионические и коринфские колонны служат скорее декоративным, а не функциональным целям.

Колизей был рассчитан на сорок пять тысяч сидячих мест и пять тысяч стоячих. Зрители проходили к своим местам через семьдесят шесть пронумерованных входных арок; кроме того, еще две арки предназначались для процессий гладиаторов и еще две — для императора и его окружения. От летнего зноя зрителей спасали огромные, поддерживаемые мачтами навесы, которые натягивались от верхних краев амфитеатра к центру. В честь открытия Колизея Тит построил еще и бани, названные его именем, на той стороне Эсквилинского холма, которая прежде входила в комплекс Золотого дворца Нерона. От них немногое сохранилось до наших дней, но, судя по наброскам времен Возрождения, они являли собой замечательный прообраз спланированных по законам симметрии «императорских» терм, впоследствии повторенный в гораздо больших масштабах Траяном, Каракаллой и Диоклетианом.

Светоний, несомненно, был прав, отмечая многие положительные черты внешности, характера и манер Тита. Невысокий и с заметным брюшком, он все-таки оставлял приятное впечатление своей фигурой. Умелый наездник, искусно владеющий оружием, он еще и пел, играл на арфе, слагал стихи и даже импровизировал — как на латыни, так и на греческом. Светоний также отмечал, что в юности Титу, как и большинству людей, были свойственны некоторые пороки, от которых он избавился, став императором. Так, его страстное увлечение Береникой произвело неприятное впечатление в обществе. В качестве префекта претория он отличался известной жесткостью (причем биограф ни словом не обмолвился о якобы имевшей место жестокой расправе Тита с захваченными в плен евреями). В молодые годы Тит приобрел репутацию человека расточительного, проводившего с еще более сумасбродными друзьями буйные застолья далеко за полночь. Кроме того, он располагал целой свитой гомосексуалистов и евнухов. Однако после восшествия на трон, как уже отмечалось, «самых изысканных своих любимчиков он не только перестал жаловать, но даже не желал на них смотреть на всенародных зрелищах, хотя танцовщиками они были замечательными и вскоре прославились на сцене».

Кроме того, Светоний восхищался эпиграммами Тита. Например, однажды за ужином Тит вспомнил, что за весь день не сделал никому ничего хорошего, и сказал: «Друзья, я потерял день!» В роли же императора он казался биографу истинным образцом: «услада и любовь рода человеческого» (в отличие от брата, сменившего его на троне). Историк Дион Кассий, однако, более рассудителен в оценке этого двухлетнего царствования: в противоположность Августу, который начал жестко, а закончил милосердно, Тит «правил с мягкостью и умер, обремененный славой, тогда как живи он дольше, могло оказаться, что славой своей он обязан скорее удачной фортуне, чем заслугам». Впоследствии поэт Авзоний заключил, что Тит был «осчастливлен краткостью своего царствования».

В последний день праздничных представлений по поводу открытия амфитеатра и бань Тит потерял самообладание и принародно разрыдался. Никто не знает, почему; возможно, он узнал, что поражен неизлечимым недугом. Во всяком случае, в дальнейшем он оставался на удивление бездеятельным вплоть до осени следующего года, когда ухудшение здоровья привело к фатальному исходу. 13 сентября 81 г. в Аква Кутилий Тит скончался (там же, где и его отец). Возможно, как считал Плутарх, он умер из-за того, что вода оказалась слишком холодной для него. Впрочем, ходили слухи, что его накормил отравленной рыбой Домициан.

«Лишь одно я сделал неправильно», — были последние его слова. Авзоний, при всех сомнениях относительно значения этой фразы, не мог поверить, что императору было о чем сожалеть; если же он и вправду сожалел, то никто так и не узнал, о чем именно. Быть может, он раскаивался в любовной связи с Домицией, женой Домициана? Но Светоний полагал, что таковой связи на самом деле не было, ибо вряд ли Домиция стала бы скрывать это. Домициан тоже склонялся к тому, что Тита действительно мучила совесть, но по другой причине. По его мнению, отец намеревался завещать братьям равные права на императорскую власть, но Тит, известный умением копировать чужой почерк, подделал завещание, чтобы изменить этот пункт. Дион Кассий, со своей стороны, предпочитал объединить упомянутые объяснения. Он полагал, что смысл сказанного умирающим состоял в стремлении предупредить Домициана от восшествия на престол, которое, по его мнению, стало бы национальным бедствием. Это вполне могло быть смыслом фразы Тита; возможно, именно поэтому он разрыдался в амфитеатре.

 

 

ДОМИЦИАН
81 — 96 гг.

 

Домициан (Тит Флавий Домициан) (81—96 гг.), второй сын Веспасиана и Флавии Домициллы, родился в 51 г. Во время выступления его отца против императора Вителлия летом 69 г. Домициан находился в Риме и оставался там невредимый до 18 декабря. Затем он укрылся в Капитолии вместе с дядей Флавием Сабином, городским префектом. Но когда в Капитолий ворвались сторонники Вителлия, Домициан, в отличие от Сабина, сбежал (позднее он изложил свою версию этого приключения для художников и поэтов). После смерти Вителлия его провозгласили цезарем захватившие город легионеры Прима, взявшего верх во Второй Бедриакской битве; он воевал на стороне Веспасиана. Когда в столицу прибыл представитель Веспасиана, Муциан, именно Домицианом были подписаны первые депеши и эдикты нового режима.

Но вскоре возникли разногласия: Муциан упорно отвергал требование Домициана назначить Прима на должность в правительстве. Заручившись поддержкой Цереала, который возглавлял кампанию против галльских и германских мятежников Цивилиса, Муциан также постарался сорвать планы Домициана приписать себе славу победы над Вителлием в надежде затмить боевые заслуги старшего брата Тита. В дальнейшем в период царствования Веспасиана он получил свою долю привилегий, включая консульство, титул предводителя молодежи (Princeps Iuventutis) и достаточно частое упоминание на монетах. А поскольку у Тита не было сына, становилось очевидным, что его брат унаследует трон. Их отец никогда не предоставлял Домициану влиятельных позиций в системе реальной власти и никогда не давал шансов отличиться на военной стезе. Предводитель молодежи сделал вид, что ему нет до этого дела, и нашел прибежище в поэзии и искусстве, которыми занялся, озлобленный обидами и тщетой своих амбиций.

Ситуация не изменилась и с приходом к власти Тита. Правда, он наделил Домициана соответствующими знаками почета, увеличив выпуск монет с его портретами и подтвердив его права соправителя и будущего преемника. Однако официальных полномочий, в которые было бы облечено партнерство во власти, так и не последовало. Между тем Домициан верил версии, что Веспасиан намеревался завещать ему равные с братом права на трон, но Тит использовал свое умение подделывать почерк отца и исключил этот пункт из завещания.

Когда Тит умер — возможно, его брат и не был в этом замешан, — Домициан должным образом осуществил его обожествление, ибо, каковы бы ни были их личные отношения, следовало возвеличить род Флавиев. Новый император вознамерился приуменьшить бросавшуюся в глаза разницу между военными достижениями старшего брата и полным отсутствием таковых у себя. Его жена Домиция Лонгина (дочь великого военачальника Корбулона) приняла титул Августы, а Домициан возжелал славы завоевателя-триумфатора. С этой целью в 83 г. он завершил начатое его отцом покорение Десятинных полей между верховьями Рейна и Данувия, одолев хаттов, захватив горную цепь Тавн и расширив пределы Империи до рек Лан и Майн. Эти кампании, осуществленные бесхитростной комбинацией продвижения войск и строительством крепостных оборонительных сооружений, дали ему повод принять титул Германик — но не как звание начальника германских легионов (буквальное значение, какое предавал ему Вителлий), а как титул покорителя Германии (более раннее значение). С этого времени Домициан обычно облачался в парадные одеяния полководца-победителя и являлся в них даже на заседания сената. Вскоре после этой кампании он значительно повысил жалованье всем военным чинам — что было не просто скандальным шагом, вызванным (как потом предполагали его критики) инфляцией, снизившей покупательную способность денег, но ясным признаком того, что армия играла центральную роль в государстве.

Тем временем Гней Юлий Агрикола, наместник Британии, уже известный своим участием в военных операциях в Уэльсе и южной Шотландии во времена предыдущего императора, предпринял три удачных похода в Каледонию и победил в сражении в Гравпиевых горах (нынешнее графство Абердиншир). В 85 г. Агриколу вызвали в Рим благодаря усилиям его горячего почитателя и зятя, Тацита, который терпеть не мог императора (возможно, из-за того, что испытывал угрызения совести за высокий пост, полученный от него). Историк утверждал, что победа в Гравпиевых горах не заслуживала никакого триумфа, поскольку на самом деле никаких земель не было захвачено.

Следующей, еще более честолюбивой целью Домициана стала Дакия, ослабевшая в последнее столетие, но теперь воспрянувшая под управлением царя Децебала, в 85 г. переправившегося через Данувий и убившего Оппия Сабина, наместника Мезии. Собрав подкрепления, Домициан сам отправился к театру военных действий, но на следующий год вернулся в Рим. Тем временем его войска вновь потерпели поражение, причем на сей раз в бою пал префект претория Корнелий Фуск. И все-таки в 88 г. подтвердилось превосходство римлян — под командованием Теттия Юлиана они одержали победу в битве при Тапе, недалеко от столицы Дакии, Сармизегетусе. После Столетних Игр в Риме Домициан отметил этот успех Триумфом.

Император Домициан
Император Домициан

Мрамор. 89-96 гг. после Р.Х.

Берлин. Античное собрание

Однако подобный ход событий не мог продолжаться вечно. Так, в 89 г. — в год только что упомянутого Триумфа — среди римских войск в Верхней Германии (в легионе под командованием Луция Антония Сатурнина) вспыхнул опасный вооруженный мятеж. По слухам, поводом стал гомосексуализм Сатурнина, в то время как Домициан проявлял пуританское неодобрение к подобным пристрастиям. Сатурнин заключил союз с недовольными сенаторами, которые не любили и боялись императора. Завладев казной двух легионов Могунциака, Сатурнин заставил их провозгласить себя императором, а его единомышленники в Германии подняли восстание. Но командующий Нижней Германии Лаппий Максим выступил против узурпатора, и в битве у форта Кастелл Сатурнин был убит. Сам же Домициан поспешно выступил из Рима и появился здесь чуть позже, и самовольно учинившие сражение офицеры вместо благодарности получили наказание (хотя Лаппий Максим в надежде уменьшить кару убил дочерей Сатурнина). Уже через двадцать четыре дня после начала мятежа жрецы Рима отпраздновали победу.

После тщательной инспекции всех войск в Германии Домициан занялся данувийским фронтом, где назревали серьезные волнения среди германских племен маркоманнов, квадов и сарматских язигов. Чтобы развязать себе руки, ему пришлось отказаться от возможности развить успех Рима в войне с Дакией: когда Децебал предложил заключить мир, Домициан дал согласие. Освободившись от дакийской проблемы, он обрушился на язигов и разбил их, но не завершил разгром полностью, сочтя достигнутое достаточным для триумфа. Волнения в провинциях оказались предвестником грядущего кризиса у данувийской границы, которую германцы смяли в следующем столетии.

Домициан проводил много времени рядом с солдатами, и они платили ему любовью. А вот для управления центурионами ему пришлось учредить новую армейскую кадровую службу, которая собирала все записи и доклады о военачальниках и представляла императору обширные сведения для принятия решений о персональных назначениях, поощрениях и перемещениях. Это лишь один пример из множества решительных мер, тщательно продуманных его ясным разумом. Как отмечал Светоний, донесший до нас описание уродливой внешности Домициана, «столичных магистратов и провинциальных наместников он держал в узде так крепко, что никогда они не были честнее и справедливее». Как заметил один из величайших историков Древнего Рима, Теодор Моммзен, он был одним из лучших управленцев, возглавлявших Империю.

Однако его правление характеризовалось крайне аскетической суровостью и поистине ужасающим следованием букве закона. В 83 г. Домициан назначил трем жрицам богини Весты, виновным в аморальном поведении, предписанную традициями смертную казнь, а семь лет спустя главную жрицу того же ордена весталок, Корнелию, за тот же проступок заживо замуровали в подземной келье, тогда как ее любовников засекли розгами насмерть. Эти вселявшие ужас и смятение наказания явно противоречили сильному отвращению к кровопролитию, которое приписывали Домициану. Но они совершенно точно соответствовали религии античного Рима, вынуждавшей его придерживаться древних ритуалов с церемониальной пышностью. Ему было свойственно глубокое, почти мученическое почитание богини Минервы, которой особенно истово поклонялись на Сабинских холмах, откуда происходил его род. Именно этой богине, изображаемой с четырьмя лицами, посвящены многие выпуски монет времен Домициана; храм Минервы занял центральное место в новом императорском Форуме, Транситории (впоследствии — Форум Нервы).

Домициан прославился не только проведением (по традициям римских императоров) исключительно пышных публичных представлений, оплаченных за счет тяжелых поборов, но и строительством сооружений грандиозных масштабов. Он полностью восстановил храм Юпитера — стража на Капитолийском холме, из развалин которого сбежал во время гражданской войны. Он также построил стадион, вмещавший тридцать тысяч зрителей, толпами стекавшихся сюда, чтобы посмотреть Капитолийские Игры. Эти Игры были выдержаны не в римских, а в греческих традициях и включали в себя состязания в литературе, музыке, атлетике и скачках. Домициан возвел здание своей новой, поражающей воображение резиденции на Палатинском холме, призванной служить еще одним подтверждением величия императора. Кроме того, за чертой города он построил чудесную виллу, вознесшуюся над водами озера Альбано, в парке которой расположились театр и амфитеатр, куда приглашалась широкая публика. Еще одним памятным сооружением, воздвигнутым в его царствование, является Арка Тита в начале римской улицы Виа Сакра (Священная дорога), примечательная благородной строгостью архитектурных линий и скульптурными рельефными изображениями триумфа отца и брата Домициана в честь взятия Иерусалима. В числе трофеев показаны стол для хлебов предложения, семирожковый подсвечник, или менора, и трубы для созыва народа.

В самой Иудее Домициан усилил полицию, созданную Веспасианом для выслеживания и поимки иудеев, поддерживавших наследные права царского рода Давида. В 95 г. Гамалиил II, возглавлявший их главную общину (которая сейчас располагается в Яффе), счел необходимым немедленно нанести визит в Рим вместе с тремя другими лидерами фарисеев, по-видимому, для того, чтобы предотвратить дальнейшие преследования своих соотечественников. Тем временем иудеи в Риме испытывали серьезные притеснения. В частности, это выражалось в fiscus Iudaeus — налоге, которым Веспасиан обложил всех евреев и который взимали с крайней суровостью. В результате многие из тех, кто придерживался иудаизма, оказались осужденными «за несостоятельность» или «безбожие» — свидетельство их отказа пожертвованиями подтвердить веру в божественность императора.

Эти карательные меры вызвали широкое недовольство в обществе еще и потому, что в числе преследуемых оказались известные и уважаемые в Риме люди — Флавий Клемент, консул 95 г., и его жена, Флавия Домицилла Младшая, кузина и племянница правящего императора. Клемент и Домицилла скорее симпатизировали иудаизму, чем были иудеями в полном смысле слова. Тем не менее Клемента казнили, а его жену изгнали. Весьма вероятно, что истинной причиной их гибели оказались не религиозные взгляды, а наличие у них сыновей, которых император хотел убрать со сцены, ибо по крови они могли рассчитывать на наследование трона; по-видимому, юношей убили.

Упомянутые зверские расправы явились не единичным эпизодом, а одним из наиболее ярких свидетельств отдаления Домициана от правящего класса — отдаления, которое со временем прогрессировало и в конце концов завершилось полной его изоляцией. Представителям этого класса он ясно дал понять, что с презрением отметает память о попытках императора Августа придать своим действиям видимость борьбы за воссоздание республики и добиться таким образом сотрудничества с сенатом. Домициан предпочитал подчеркивать, что является абсолютным монархом, и в 85 г. присвоил себе беспрецедентный титул пожизненного цензора. Осознавая враждебность сенаторов, то и дело находившую выражение в философском свободомыслии, он относился к ним с возрастающей подозрительностью. Этот процесс отчуждения ускорился после неудавшегося восстания Сатурнина. Вновь возродились все темные стороны закона об измене, и императорские шпионы и соглядатаи сеяли горе в стране. Светоний подсчитал, что только из числа бывших консулов жертвами стали двенадцать человек. Заговоры раскрывались один за другим, и некоторые из них, несомненно, не были вымышленными. Как заметил сам Домициан, ирония судьбы императора заключается в том, что никто не верит в истории о покушениях на его жизнь, пока одно из них не увенчается успехом.

В такой атмосфере угроза убийства, нависшая над Домицианом, становилась все более реальной. Более того, он ослабил свои позиции, уволив и обвинив префектов претория, заменив их Петронием Секундом и Норбаном, которые опасались столь рискованного для них назначения, особенно когда узнали, что императору на них поданы жалобы. Из чувства самосохранения они решили убрать его с дороги. К их заговору примкнули многие влиятельные люди из провинций, а также командиры германских легионов. В столице к ним присоединились управляющий императорским дворцом и один из секретарей Домициана. Важнейшей фигурой в заговоре была Домиция Лонгина, дочь прославившегося при Нероне военачальника Корбулона, которую Домициан изгнал, но потом восстановил в правах своей супруги (впрочем, после возвращения ее портрет на монетах уже не появлялся). Некий Стефан, бывший раб изгнанной вдовы Клемента, взялся осуществить убийство с помощью сообщника, и в яростной рукопашной схватке убил Домициана, но и сам получил при этом смертельные ранения.

Домиция Лонгина
Императрица Домиция Лонгина ?

Жена императора Домициана.

Мрамор. Ок. 110 г. н.э.

Копенгаген. Новая глиптотека Карлсберга

Домициан, как писал Светоний, без меры предавался сексуальным развлечениям: он называл их постельной борьбой. Несмотря на любовь к своей жене Домиции Лонгине, он совратил еще и дочь своего брата Тита, Флавию Юлию, что привело к ее гибели в результате аборта, к которому он ее принудил. Эта привязанность к Юлии, возможно, стала одной из причин, подтолкнувших Домицию к окончательному решению. Светоний описывает Домициана как толстого краснощекого мужчину со слабым зрением, тонкими журавлиными ногами и искривленными пальцами на них; лысина доставляла ему много горя. Хотя он сохранил интерес к греческой и римской культуре, его увлечение стихосложением (если оно не было лишь позой, как подозревал Тацит) явно ничем не подтверждено. Домициан был хладнокровен и жесток: говорили, он любил развлекаться, ловя мух и протыкая их острием грифеля. Ему доставляли удовольствие гладиаторские бои женщин с карликами и, как отмечал Дион Кассий, он любил приглашать сенаторов на обеды, на которых убранство было выдержано в траурных черных тонах и велись соответствующие беседы, от чего гостей парализовал страх.

Плиний Младший упоминал, что Домициан зачастую наедался перед званым обедом, затем, насытившись, садился за стол с гостями, которым нарочито небрежно, со стуком швыряли блюда. Как писал Плиний, император страдал нервными расстройствами и не выдерживал даже лодочной прогулки на озере Альбано возле своего загородного дворца, поскольку шум весел невыносимо раздражал его; поэтому он плавал на судне, привязанном веревкой к лодке с гребцами. Кроме того, Домициан сделался очень боязливым, хотя не сомневался в верности простых солдат, что стало особенно заметно незадолго до его гибели. И неудивительно: платой за решимость в одночасье стать абсолютным правителем была постоянно возраставшая угроза его собственной жизни. Как говорил его отец, император Веспасиан, наибольший успех в стремлении укрепить власть обеспечивает осмотрительность.

 

Источник: Грант М. Римские императоры: Биографический справочник правителей Римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э. / Пер. с англ. М. Гитт. — М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 1998. — 400 с.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: