«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Грант М.

Римские императоры: Биографический справочник правителей Римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э.

Часть VII. ТЕТРАРХИЯ И ДОМ КОНСТАНТИНА

ДИОКЛЕТИАН
284—305 гг.

 

Диоклетиан (284—305 гг.; с 286 г. — соправитель), которого сначала звали Диоклом, родился в 240 г. в бедной далматской семье, но сумел сделать карьеру на военной службе и при Нумериане стал командиром элитного офицерского полка, неотлучно находившегося при императоре. Те, кто входил в его состав, назывались протекторами, или телохранителями (protectores domestici). В 284 г. в окрестностях Никомедии солдаты избрали Диокла императором, с тем чтобы он отомстил за смерть Нумериана, что он и сделал, убив префекта преторианцев Апра, подозреваемого в убийстве молодого императора.

После того как Диокла провозгласили императором, он стал называть себя Диоклетианом и присовокупил к этому имени имя Гая Аврелия Валерия. Он сразу же отправился с войском в Европу и примерно 1 апреля 285 г. разбил старшего брата Нумериана, Карина. Хотя он не сменил начальника его преторианской гвардии, Аристобула, Цезарем он назначил своего товарища Максимиана, а в следующем году сделал его полноправным соправителем с титулом Августа. После этого Диоклетиан провел несколько лет в беспрерывных пограничных войнах, сначала в Мезии и Паннонии (что, примерно в 286 г., принесло ему титул «Германский Величайший»), затем в 289 и 292 гг. против сарматов, а в 290 г. против сарацинов, арабского племени с Синайского полуострова, вторгшегося в Сирию.

В 293 г. Диоклетиан преобразовал систему двойного соправления в тетрархию, в основе которой лежал принцип выдвижения людей на высшие посты по их заслугам. Новый порядок предусматривал совместное правление двух Августов (его и Максимиана) и двух Цезарей. Цезарями стали его земляки-дунавийцы Констанций I и Галерий: они были помощниками и заместителями соответственно Максимиана (на Западе) и самого Диоклетиана (на Востоке). Империю и раньше делили между соправителями, но теперь это было проделано более тщательно и последовательно, поскольку Диоклетиан рассчитывал, что такой раздел будет постоянным. Предполагалось, что это, с одной стороны, укрепит Империю с военной точки зрения, а с другой — обеспечит, спустя какое-то время, бесперебойную смену власти. Увеличение числа соправителей не означало, что произошел формальный раздел Империи — на всей ее территории по-прежнему действовали единые законы, издававшиеся от имени всех четырех. Кроме того, оба Цезаря должны были подчиняться обоим Августам.

В 296 г. Диоклетиан подавил мятеж Домиция Домициана и Ахиллея в Египте, а его заместитель Галерий после первой неудачи одержал победу над персами. Диоклетиан впервые посетил Рим в 303 г., когда приехал на празднование двадцатой годовщины своего правления. На следующий год он тяжело заболел, после чего совершил небывалый поступок: 1 мая 305 г. он отказался от власти и заставил поступить так же Максимиана, который вовсе не хотел этого. Лишь однажды, в 308 г., Диоклетиан покинул город Салоны в Далмации, куда он удалился на покой, и ненадолго вернулся в политику, чтобы на совещании в Карнунте помочь Галерию восстановить порядок среди претендентов на императорскую власть. Он вернулся в Салоны, где и скончался в 316 г., с грустью наблюдая за развалом тетрархии, которую он создавал с таким усердием.

Тем не менее он оставил впечатляющее наследие. Он был самым значительным преобразователем Империи со времен Августа. Одна из его реформ заключалась в увеличении количества провинций с пятидесяти до ста: цель состояла в том, чтобы наместники этих теперь сравнительно небольших областей (помимо гражданских, они сохраняли и некоторые военные функции) не обладали достаточными силами для организации мятежа. Причем на провинции разделили даже Италию. Другое нововведение заключалось в том, что провинции объединили в тринадцать более крупных территориальных образований — диоцезов (областей). Наместники диацезов, викарии, подчинялись четырем префектам претория (по одному на каждого тетрарха), которые, в свою очередь, стали главными заместителями августов и цезарей по гражданским, финансовым и судебным делам.

Кроме того, Диоклетиан предпринял кардинальную перестройку военной системы. Армию разделили на две части, резко отличавшиеся друг от друга. Одна часть представляла собой регулярное подвижное формирование — comitatences, или «придворные солдаты». Такие полки имелись при каждом из четырех правителей и состояли частично из пехотинцев, но в основном — из мощной кавалерии, в том числе из вновь образованных отрядов конной гвардии или личных телохранителей императора — scholae palatinae. Их появление практически низвело преторианскую гвардию до положения столичного гарнизона. Вторая крупная часть армии состояла из приграничных формирований, впоследствии получивших название limitanei, пограничных войск, и riparienses, береговых войск. Эти части, размещавшиеся в сильно укрепленных пунктах, пополнялись с помощью ежегодного призыва римских граждан на военную службу. Но в этих формированиях служили также и германцы, горцы из Малой Азии и представители других варварских племен, имевшие склонность к военному делу и обладавшие соответствующими навыками. (Кроме того, Диоклетиан предпринимал усилия по увеличению римского флота.)

Чтобы содержать это огромное войско, насчитывавшее не менее полумиллиона человек (что намного превышало его численность в предыдущем веке), Диоклетиану пришлось повысить налоги с гражданского населения, подняв выплаты в деньгах и натурой до крайнего предела, какой еще мог вынести римский мир. И все же он старался, чтобы эта ноша распределялась на всех как можно равномернее. Одной из крупнейших мер, предпринятых для этого, был изданный в 301 г. указ, устанавливающий максимальные цены на все продаваемые товары и транспортные перевозки, а также единую по всей Империи максимальную заработную плату для всех наемных работников. Этот указ, наиболее значительный из всех сохранившихся с античных времен экономических документов, представлял собой совершенно новое явление в истории императорского Рима, хотя аналогичные меры, но в гораздо меньших масштабах, предпринимались в некоторых греческих государствах.

Однако поскольку Диоклетиан и его соправители не обладали рычагами воздействия на средства и уровень производства и потребления, они оказались бессильными провести свои постановления в жизнь. Это лишь привело к тому, что продовольствие и другие товары исчезли с рынков, а рост цен, который уже давно приносил Империи немалые страдания, вновь стал совершенно безудержным. Диоклетиан, стремясь воспрепятствовать этому, еще в 294 г. провел коренную реформу денежной системы. Опираясь на новую устойчивую монету. Но ему не хватало благородных металлов, необходимых для того, чтобы уравновесить количество золотых и серебряных монет, с одной стороны, и монет из низкопробных металлов — с другой, так что цены, из-за деноминации некачественной монеты, продолжали круто расти.

Диоклетиан предпринял дальнейшие усилия для облегчения участи налогоплательщиков. В предшествующие десятилетия они были сильно измучены непредсказуемостью поборов имперского казначейства. Теперь весь процесс сбора налогов был коренным образом упорядочен: четыре префекта претория каждый год издавали новый, пересмотренный список податей. Как и прежде, основой налоговой системы служило сельское хозяйство. Но новая, специально разработанная система налогообложения впервые стала учитывать размер урожая и плодородие почвы. Однако эта система, хотя и создававшаяся с благими намерениями, содержала элемент угнетения, поскольку укрепляла уже имевшуюся тенденцию принуждать людей работать все время на одном месте, где их регистрировали, причем от поколения к поколению эта несвобода все усиливалась. Арендаторы в крупных поместьях вдруг обнаружили, что прикованы к одному месту, равно как и члены гильдий и корпораций, не связанных с сельским хозяйством, а также всевозможные государственные чиновники. Таким образом, на бумаге возникло полноценное тоталитарное государство, хотя в действительности у Диоклетиана не было способа до конца провести в жизнь все многочисленные правила и запреты.

Все эти принудительные меры были направлены на то, чтобы собрать достаточно средств для содержания сильно разросшейся армии. Правителям зачастую одновременно приходилось иметь дело как с внутренними противниками, так и с внешними врагами. О первых в Империи открыто ничего не говорилось, поскольку считалось, что солдаты якобы всегда сохраняют преданность. Зато изображения и надписи на монетах навязчиво славят победы над внешними врагами, причем каждый раз подчеркивается, что основная заслуга в победе принадлежит правителю. Почитание Диоклетиана и Максимиана как могущественных победителей под именами Иовия и Геркулия стало поистине сверхчеловеческим, поскольку теперь считалось, что они пользуются особым покровительством и поддержкой со стороны соответственно Юпитера и Геркулеса (см. также Максимиан). Более того, это возвеличивание отразилось на придворном ритуале, который своей изощренностью не имел ничего общего с более простыми обычаями прежних времен и по духу скорее соответствовал порядкам тогдашней Персии.

Вечное Римское государство также получило немалую долю восхвалений, были выпущены миллионы монет в честь Гения римского народа (GENIVS POPVLI ROMANI). Следуя логике своего обращения к традиционным патриотическим чувствам, Диоклетиан при поддержке своего цезаря, Галерия, возобновил преследования христиан, которые до того четыре десятилетия пребывали в состоянии неопределенности, хотя собственная жена Диоклетиана, Приска, принадлежала к их вере. Целью начавшихся в 303 г. великих гонений, как никогда прежде, являлось полное искоренение христианства. Началась смертельная схватка между старыми и новыми устоями. Первый антихристианский указ Диоклетиана запрещал любые собрания христиан с целью отправления культа и постановлял разрушить их церкви и уничтожить священные книги. Следующие два указа, действие которых распространялось и на восточные провинции, разрешал арест всех священников, за исключением тех, что служат языческим божествам. Наконец, в 304 г. четвертый эдикт распространял действие трех предыдущих указов на всех христиан.

В начале своего правления Диоклетиан восстановил Курию, здание заседаний сената, расположенного неподалеку от Римского Форума. Это здание сильно пострадало во время пожара 283 г. Восстановленное строение (сохранившееся до наших дней) своими очертаниями и пропорциями в значительной степени повторяло предыдущие его варианты. Внутри находился скромный прямоугольный зал с кессонированным потолком, обшитым деревом. По обеим сторонам вдоль зала располагались низкие ступеньки, служившие местами для сенаторов. Строгие верхние части стен с одиночными окошками резко контрастировали с изысканными нишами и колоннами, которые находились уровнем ниже, и с роскошным полом, набранным из разноцветного мрамора.

Однако свою ставку Диоклетиан поместил вовсе не в Риме, а в Никомедии и Вифинии. Там от его построек почти ничего не сохранилось, но о перестройке Антиохии, куда он перевел свою резиденцию после образования тетрархии, мы можем сказать несколько больше. В новой столице он построил храмы, зернохранилища, бани, стадион и фабрику по производству оружия. Там же он перестроил и расширил крепость, воздвигнутую веком ранее, превратив ее в императорский дворец. По описанию Либания, этот дворец занимал целый квартал с четырьмя улицами колоннад.

Антиохия Диоклетиана ныне глубоко погребена под наносами реки Оронт. Однако до наших дней сохранились развалины дворца в Спалате близ Салон, куда он удалился после отказа от власти. Дворец представлял собой примечательную смесь гражданской и военной архитектуры, связывающей воедино общественные залы, характерные для резиденции императора, частные апартаменты, как в крупной далматской вилле или в ставке главнокомандующего, и оборонительные сооружения с внушительной стеной и четырех- и многоугольными башнями. Весь гигантский комплекс имеет строго осевую планировку. По всей его длине проходит дорога, которая через украшенный колоннами внутренний двор, или atrium (в котором расположен круглый изнутри и восьмиугольный снаружи мавзолей) ведет в куполообразный вестибюль с апсидой. Из него открывается вход в тронный зал или в Зал приемов (Aula Palatina), откуда по-прежнему можно видеть трехпролетный фасад с колоннами, увенчанный Фронтоном Славы. Над средними колоннами возвышалась арка, в проеме, словно в обрамлении небесного свода, появлялся император, увешанный драгоценностями и с венком на голове, чтобы принять знаки уважения собравшейся толпы. Южный фасад Зала приемов смотрит на Адриатическое море. С двух сторон от него расположены две квадратные башни, а по всей длине проходит широкая галерея с балконами в центре и по краям. По сирийскому образцу между сорока двумя арочными проемами галереи располагаются колонны, опирающиеся на выступы, или консоли (выступающие из стены балки).

 

 

МАКСИМИАН
286—305, 307—308 гг.

 

Максимиан (император-соправитель, 286—305 и 307—308 гг.) скончался в 310 г. Он родился около 240 г. в крестьянской семье в окрестностях Сирмия и не получил никакого (или почти никакого) образования, зато отличился на службе в войсках Аврелиана на Данувии, Евфрате и Рейне, а затем в Британии. При Пробе он продолжал делать успешную военную карьеру и был в дружеских отношениях со своим земляком Диоклетианом, который в 285 г., спустя несколько недель после победы над Карином, назвал его своим цезарем. Тогда Максимиан принял имя Марка Аврелия Валерия. Вероятно, именно тогда Диоклетиан и Максимиан приняли титулы Иовия и Геркулия, подчеркивая свои полномочия как верховного распорядителя и исполнителя соответственно.

Поспешность назначения Максимиана была вызвана событиями в Галлии, где отряды переселенцев и беженцев, так называемых багаудов, которые покинули свои дома, спасаясь от варваров и римских сборщиков налогов, повели партизанскую войну под предводительством двух вождей, Элиана и Аманда, возможно, даже провозгласивших себя императорами. К весне 286 г. Максимиан в ряде небольших сражений полностью разбил этих разбойников, а вскоре после этого войска по инициативе Диоклетиана возвели его в ранг Августа.

Хотя соправители еще не делили между собой Империю по формально-географическому принципу, Максимиан остался править на Западе. В последующие годы он то и дело вел военные действия на германской границе. В 286 и 287 гг. ему пришлось отражать набеги алеманнов и бургундов на Верхнем Рейне. Затем Караузий, командующий его флотом в Гезориаке, провозгласил себя независимым августом и переправился со всем флотом через Ла-Манш в Британию. Максимиан напал на узурпатора, но, потерпев тяжелое поражение, вынужден был на время смириться с автономией Караузия. В 291 г. в Медиолане он встретился и провел совещание с Диоклетианом.

После образования в 293 г. тетрархии (см. Диоклетиан) Максимиану досталась Италия — он сделал столицей Медиолан — а также Сицилия, Испания и Африка, где в 296—297 гг., в Карфагене, он основал новый монетный двор. Прежний начальник преторианской гвардии Констанций I Хлор, который к тому времени уже был женат на его падчерице Феодоре, стал его цезарем. На то время, пока Констанций сражался в Британии с отмежевавшимся Караузием, Максимиан перевел в Галлию данувийские легионы для присмотра за германской границей, но в 297 г. он вернул их в данувийские провинции, где одержал важную победу над карпами. Однако в том же году ему пришлось отправиться в Северную Африку, чтобы отразить нападение мавретанского племени, известного под названием квинквегентанеи, которое пересекло нумидийскую границу. После этого он укрепил африканскую границу на всем протяжении от Мавретании до Ливии.

В 303 г., когда начались преследования христиан (поддерживаемые всеми четырьмя правителями), Максимиан стал проводить их в Африке с особой жестокостью. Поздней осенью того же года они с Диоклетианом прибыли в Рим, чтобы заранее отметить двадцатилетие правления последнего. Там они возглавляли длившиеся месяц празднества. Но когда в начале 304 г. Диоклетиан принял решение, что оба соправителя должны одновременно отказаться от власти, Максимиан выразил несогласие. В конце концов он согласился принести в храме Юпитера Капитолийского клятву, что откажется от власти после празднования в 305 г. двадцатой годовщины своего собственного правления. Поэтому 1 мая того же года оба августа формально сложили с себя полномочия, проведя церемонии отречения от власти соответственно в Никомедии и Медиолане. В честь них были выпущены монеты, где их новое положение обозначалось как «Наисчастливейшие старшие императоры» (FELICISSIMO SENiori AVGusto).

Первое правление Максимиана, которое таким образом формально завершилось, было ознаменовано значительными достижениями в области архитектуры. В частности, в первый свой приезд в Рим в 298 г. он приступил к строительству необычайно роскошных бань на насыпном грунте к северу от холма Виминал. Примерно к 305 г. работы были завершены. Планировка бань Диоклетиана, как их стали называть, в общих чертах повторяла планировку бань Каракаллы, но их огромная центральная часть имела более прочную конструкцию, которая просматривалась вдоль всей поперечной оси. Если снаружи была видна грубая каменная кладка, то внутреннее убранство бань было просто удивительным. И сегодня мы можем восхищаться поразительной простотой трехсводчатой прохладной комнаты (frigidarium), впоследствии переделанной по проекту Микеланджело в церковь Санта Мария Дельи Анджели. По фасаду церкви расположена прямоугольная апсида Максимиана, обогреваемая комната с перекрестным сводом (caldarium), заменившая купольную ротонду в строении Каракаллы. Другие сохранившиеся строения бань Диоклетиана достались Национальному музею Рима (delle Terme). Там можно увидеть остатки украшенных колоннами ниш; они располагались по той стороне прохладной комнаты, что была обращена к бассейну, а также более крупные углубления в стенах, ограждавших бани. В одной из ротонд на углу стены ныне расположена церковь Сан Бернардо.

Однако, несмотря на все украсившие Рим постройки, подлинный центр власти в Италии переместился на север, в долину реки По, и Медиолан, который Максимиан превратил в свою столицу, надолго стал наиболее значительным политическим и военным центром европейского запада. Поэт Авзоний, живший лишь немного позднее, упоминает некоторые здания, построенные или расширенные Максимианом, в том числе театр, цирк, дворец, храмы, бани и монетный двор. От всего этого великолепия не осталось почти ничего: средневековый и современный Милан отстраивали на развалинах. Но и сейчас там можно видеть участок городской стены двадцатичетырехгранную кирпичную башню (Torre di Ansperto), воздвигнутые Максимианом для защиты той части дворцового комплекса, где размещались бани и прилегавший к ним цирк.

После того как Диоклетиан, отказавшись от власти, удалился в Спалат, Максимиан также переселился в сельский дворец, которых, возможно, было несколько. Некоторые источники сообщают, что он удалился в Луканию, но на основании художественных, иконографических и литературных доводов можно предположить, что он мог быть строителем и обитателем роскошного дома в окрестностях Философианы (неподалеку от современной Пьяцца-Армерина) в глубинной части Сицилии1.

В отличие от строгой планировки дворца Диоклетиана, здесь можно видеть несимметричные одноэтажные постройки, напоминающие прежние загородные виллы, только увеличенные во много раз и с полами, украшенными самыми потрясающими мозаиками из всех когда-либо найденных в римском мире. Некоторые из пятидесяти многоцветных мозаик, в которых искусно сочетаются натуралистическое и схематическое направления в искусстве, стали знаменитыми, особенно та, где изображены девушки в костюмах, похожих на открытые купальники. Большая же часть картин подробно и нудно описывает императорскую охоту с неизменным массовым истреблением животных. На одной из таких мозаик, по-видимому, есть изображение самого Максимиана. Для постройки такого огромного числа зданий (не говоря уже о мозаиках) потребовались годы, если не десятилетия. Тем не менее в их планировке обнаруживается определенное единство, что позволяет предположить единовременное создание проектов построек.

После отказа от власти Диоклетиана и Максимиана августами стали Констанций I Хлор и Галерий, а Север II и Максимин II Даза (племянник Галерия) заняли места цезарей. Но при этом остался не у дел сын Максимиана, Максенций (от его жены-сириянки, Евтропии). Когда Максенций решил исправить такое положение, произведя в октябре 306 г. переворот в Риме, он, с одобрения сената, отослал императорские знаки отличия отцу, который с радостью вернулся и во второй раз взял власть в свои руки. В феврале 307 г. он вновь принял титул августа и выпустил монеты с молитвой о тридцатилетием правлении. Максимиан все еще обладал достаточным влиянием, чтобы заставить сначала Севера II, а затем Галерия прекратить успешное наступление в Италии. После чего он отправился в Галлию, где скрепил выгодный ему союз, выдав замуж свою дочь, Фаусту, за сына Констанция, Константина. В ее честь были выпущены монеты, где ее называют nobilissima femina. Но затем Максимиан все-таки решил выступить против Максенция, поскольку то ли не верил ему, то ли, одержимый неуемным честолюбием, вознамерился занять его место. С этой целью он неожиданно явился в Рим, но его попытки склонить на свою сторону солдат Максенция были безуспешными, и его отправили в Галлию к Константину.

Совет, устроенный Галерием в Карнунте в 308 г., на котором присутствовали оба бывших императора, окончился полным поражением Максимиана, чей отказ от власти Диоклетиан с готовностью подтвердил. Он вновь удалился в Галлию, но вскоре решил выступить против самого Константина и в третий раз объявил себя августом, пока Константин воевал на Рейне. Константин спешно вернулся, и Максимиан бежал в Массалию, где приготовился было к осаде, но его заставили сдаться собственные приближенные. Вскоре после этого его обнаружили мертвым. Согласно официальным сведениям, он совершил самоубийство, хотя вполне возможно, что его убили по приказу Константина.

Несмотря на редкие неудачи, Максимиан, видимо, был весьма способным полководцем, в противном случае Диоклетиан не избрал бы его соправителем. Однако, как предполагает Евтропий, он был также чрезвычайно грубым, жестоким, свирепым и нетерпеливым человеком, с ним невозможно было поладить. Его изображения на монетах, где он облачен в головной убор своего божественного покровителя, Геркулеса, передают его необузданный, тяжелый характер. Его нрав дополняли страстное желание во что бы то ни стало вернуться к власти, от которой его заставили отказаться, и бессовестное вероломство, на которое он всегда шел для достижения поставленной цели, о чем свидетельствует, например, его готовность предать как своего сына Максенция, так и зятя — Константина. Первый, однако, не затаил зла и выпустил монеты, посвященные вечной памяти отца (AETERNAE MEMORIAE), и даже объявил о его обожествлении.

 

 

КАРАУЗИЙ
286/287—293 гг.

 

Караузий (Мавзей) (отложившийся император Британии и части Северной Галлии, 286/287—293 гг.) был родом из скромной семьи, проживавшей в Менапии — области мореплавателей между реками Рейн и Шельда.

После успешного выполнения важной задачи во время войны Максимиана с багаудами в Галлии его назначили командовать ла-маншским флотом, располагавшимся в Гезориаке, чтобы очищать моря от франкских пиратов, нападавших на районы к югу от Ла-Манша. Он выполнил поставленную задачу, осуществив ряд успешных морских операций. Однако возникло подозрение, что он лично распоряжается значительной долей военной добычи, чтобы расплачиваться с пиратами, которых он брал в плен и записывал во флот. Максимиан, опасаясь, что Караузий готовит мятеж, отдал приказ убить его, но Караузий вовремя прознал об этом и в отместку провозгласил себя августом в конце 286 или в 287 г. Он переправил флот в Британию, где его встречали как освободителя, но в то же время он, поддерживаемый некоторыми франками, сохранил власть над частью их территории.

Попытка Максимиана низложить его потерпела неудачу из-за неопытных лоцманов и неблагоприятной погоды. В результате Максимиан был вынужден скрепя сердце на какое-то время признать независимость Караузия. Судя по всему, Караузий умело сопротивлялся воинственным племенам, угрожавшим берегам и границам Британии. Имеются сведения, что он устранил проломы и слабые места в стене Адриана, образовавшиеся несколькими годами ранее во время вторжений варваров. Возможно даже, ему удалось установить дружеские отношения с пиктами (общий термин для обозначения обитающих за стеной племен). Делая все это, Караузий рассчитывал добиться расположения Диоклетиана и Максимиана. Более того, он не только признал их под именами Аврелия и Валерия, но и выпустил в их честь монеты, где их головы соседствуют с его собственной под ними надписью: «Караузий и его братья» (CARAVSIVS ET FRATRES SVI). Но к таким крайностям его «братья» были не готовы, и ни один из их монетных дворов не поддержал выпуск подобного рода монет. Более того, Караузий выпустил медальон со своим изображением в консульском одеянии, так и не получив их одобрения на это облачение.

Напротив, по их наущению Констанций I Хлор, западный цезарь, готовил решающее наступление на Галло-Британскую империю. В то время, когда императоры уделяли значительное внимание расширению своих флотов, он начал с того, что разместил небольшие морские подразделения на реках Северной Галлии, чтобы вытеснить мелкие флотилии Караузия в открытое море. Основной флот узурпатора не пришел им на помощь, а продолжал держаться берегов Британии для защиты их от вторжения Констанция. Но вместо того, чтобы предпринять немедленное наступление, тот предпочел в 293 г. блокировать порт Гезориак в Северной Галлии, удерживаемый войсками Караузия. Огромная дамба у входа в бухту не позволила Караузию прислать подкрепление, и он не смог воспрепятствовать сдаче города. Интересно, что он находился на грани того, чтобы избежать поражения, поскольку первый же после сдачи крепости морской прилив разрушил дамбу и вновь открыл вход в бухту.

Даже после такого успеха Констанций не стал вторгаться в Британию, а вместо этого напал на союзников Караузия из числа франков, изгнав их как с материковой части Батавии, так и с островов, которые они захватили прежде. Власть Караузия распространялась теперь лишь на Британию, да и в Ла-Манше он уже чувствовал себя не так вольготно. Череда неудач Караузия кончилась тем, что его убил собственный казначей, Аллект, тут же провозгласивший себя императором островного государства.

Монеты, в большом количестве выпущенные Караузием, чеканились преимущественно в Британии — в Лондинии и, может быть, еще в одном городе. На монетах, выпущенных в этом втором городе, монетный двор обозначается буквой «С», что позволяет предположить, что это Камулодун, Кориний Добунов или Клавзент. Поскольку на некоторых монетах Аллекта тот же монетный двор обозначается буквами «CL», то, возможно, следует отдать предпочтение Клавзенту. Есть еще одна группа монет с буквами «RSR», так что, возможно, в Британии существовал еще один монетный двор — скорее всего, в Рутупии. Но более вероятно, что эти буквы обозначают вовсе не монетный двор, а служат сокращением от rationalis summae rei (Allectus), поскольку именно так называлась должность ответственного за выпуск монет. То предположение, что Караузий чеканил монеты еще на двух монетных дворах на севере Галлии, в настоящее время отвергнуто. Монеты первых выпусков изготавливались из высококачественного серебра, чего в самой Империи не наблюдалось до реформы Диоклетиана уже несколько лет. Видимо, Караузий чеканил их из-за недостатка золота и прекратил их выпуск, как только у него оказался этот металл.

Изображения и надписи на обратной стороне его монет весьма примечательны. Например, Британия пожимает руки Караузию, и все это сопровождается цитатой из Энеиды Виргилия «Приди, долгожданный» (EXPECTATE VENI). Однако другая монета с Ромулом и Ремом, сосущими волчицу, и надписью «Возрождение римлян» (RENOVATio ROMANOrum) ясно дает понять, что конечная цель честолюбивых стремлений Караузия лежала далеко за пределами его Римско-Британского государства. Кроме того, всем легионам, которые служили под началом Караузия или присылали к нему свои отряды, были присвоены порядковые номера. Преобладающей темой надписей на его монетах было стремление к миру: «Мир Караузия Августа» (PAX AVG.) или «Мир трех августов» (PAX AVGGG.).

Основным достоинством Караузия были его незаурядные способности флотоводца, и, должно быть, он также обладал умением сплачивать людей для достижения своих целей. Однако он был не настолько силен, чтобы вечно противостоять императорам Рима, а потеря Гезориака, предшествовавшая его убийству, показала, что его отложившееся государство (к тому времени сильно уменьшившееся в размерах) долго просуществовать не сможет. И действительно, в 296 г. его преемника, Аллекта, сверг Асклепиодот, префект претория при Константине.

 

 

КОНСТАНЦИЙ I ХЛОР
305—306 гг.

 

Констанций I (Флавий Юлий) (император-соправитель, 305—306 гг.) происходил из приданувийских земель; то, что он был знатным человеком из Дардании (Верхняя Мезия) и потомком императора Клавдия II Готского, стали утверждать лишь после его смерти, когда его сын, Константин Великий, захотел составить себе более достойную родословную. В византийских источниках он известен под прозвищем Хлор, что значит «бледный».

Констанций Хлор
Император Констанций Хлор

Мрамор. 293-306 гг. н.э.

Берлин. Античное собрание

В начале 280-х годов, во время успешной службы в армии, он вступил в связь, а может быть, и в законный брак, с дочерью трактирщика, Еленой: она родила ему сына Константина. Не позднее 289 г. он отказался от Елены и женился на Феодоре, падчерице соправителя Диоклетиана Максимиана. Феодора родила ему еще троих детей. Он дослужился до чина начальника преторианской гвардии, когда Диоклетиан избрал его руководителем тетрархии (293 г.). Его, старшего из цезарей — заместителей августов — Максимиан усыновил, и он принял имя своего приемного отца — Валерий (вместо собственного родового имени Юлий), а также дополнительное имя Максимиан Геркулий.

К Констанцию отошли провинции Галлия и Британия, причем первая частично, а вторая полностью находились в руках Караузия, которого Максимиан до этого не сумел одолеть. Первая и самая неотложная задача Констанция заключалась в том, чтобы исправить это упущения. Он быстро соорудил мол у входа в бухту порта Гезориак, основного опорного пункта узурпатора на материковом берегу Ла-Манша, и тем самым блокировал его. Вскоре город сдался. Именно эта потеря послужила причиной гибели Караузия. Однако его отделившееся государство не рухнуло, а продолжало существовать под руководством его убийцы, Аллекта. Прежде чем напасть на него, Констанций провел двухлетнюю подготовку, в том числе регулярно предпринимая походы против тех, кто мог бы оказаться сторонником Аллекта в Галлии и Батавии. Наконец в 296 г. он посчитал, что время настало. Две флотилии пересекли Ла-Манш. Одна, возглавлявшаяся лично им, вышла из Гезориака, а вторая, которой командовал префект претория, Асклепиодот, отправилась из устья Сены. Благодаря туману префект благополучно избежал встречи с основным флотом Аллекта и высадился то ли в Дубре, то ли в Рутупии, то ли в Лимнах, после чего сжег корабли, чтобы морально подготовить войска к неизбежному столкновению с неприятелем. Аллект со всеми имевшимися силами поспешил ему навстречу, и это предоставляло Констанцию возможность без помех высадиться в Кенте. Однако ему это не удалось, поскольку из-за тумана часть кораблей не смогла присоединиться к основным силам; ее отнесло к устью Темзы. Через некоторое время Констанций вернулся на южный берег Ла-Манша, Асклепиодоту же удалось наголову разбить Аллекта где-то на севере Гемпшира или Беркшира, и тот погиб. Однако часть его наемников из числа франков сумела спастись и добраться до Лондиния, где их перебили те солдаты Констанция, что разминулись с ним у побережья Кента и окольными путями дошли до столицы.

Вдохновленный своевременным прибытием этих войск, сумевших компенсировать его собственную неудачу, Констанций отметил возвращение Британии выпуском больших золотых памятных медальонов. На одном из них с надписью «Милосердие императоров» (PIETAS AVGG. [Augostorum]) изображен сам Констанций в львиной, как у Геркулеса, шкуре, который протягивает руку коленопреклоненной Британии, а Победа водружает ему на голову корону. На еще более крупном медальоне с надписью «Восстановитель вечного света» (REDDITOR LVCIS AETERNAE) изображен цезарь, скачущий к городской стене, перед которой люди в мольбе преклонили колени, а в это время в прибрежных водах появляется военный корабль. Указано, что это город LON(dinium) (Лондиний). Здесь был учрежден новый имперский монетный двор, а остров разделили на четыре провинции вместо прежних двух.

По возвращении на континент в 297 г. Констанций вновь заселил Батавию франками (салическими) из Фризии, заменив ими изгнанных союзников Караузия и Аллекта. На следующий год, когда он был неподалеку от Андематуна, на него внезапно напали алеманны. Однако он, укрывшись за новыми городскими укреплениями, сумел отразить натиск врага, после чего отбросил его к Рейну.

В 305 г., после отказа от власти Диоклетиана и Максимиана, Констанций стал августом Запада и старшим императором, хотя его власть распространялась лишь на Галлию, Британию и Испанию; его соправитель, Галерий, превзошел его в могуществе. Более того, его сын, Константин, находился при дворе Галерия, по сути дела, в роли заложника. Однако, когда поступили вести о вторжении пиктов в римскую часть Британии (см. Караузий) и потребовалось присутствие на острове Констанция, он воспользовался этим обстоятельством как предлогом, чтобы затребовать к себе Константина; Галерий уступил ему. Когда Константин прибыл в начале 306 г. в Гезориак, он застал там отца, и они вместе отплыли в Британию, где, по некоторым сведениям, Констанций проник в отдаленные прибрежные районы и одержал значительные победы над пиктами. Но 25 июля он скончался в Эбораке, оставив открытым щекотливый вопрос о преемственности власти.

Столицей и основным монетным двором Констанция I была Августа Тревиров на реке Мозель. Она и прежде была главным городом Галло-Римской империи, основанной Постумом, но в 275—276 гг. сильно пострадала от набегов германских племен. Примерно со времен Констанция этот город известен под названием Тревиры или Треверит. Констанций заложил там дворцовый комплекс (завершенный его сыном), который занимал всю северо-западную часть города. А так называемая «базилика» (85 метров в длину и 30 метров в высоту) теперь считается залом приемов, или тронным залом, дворца, подобным Aula Palatina Диоклетиана в Салонах. Этот просторный зал в Тревирах с деревянным потолком представляет собой простой прямоугольник без каких-либо боковых нефов. Классические ордера сохранились лишь в качестве обрамления широких ниш и не несут функциональной нагрузки; алтарный арочный проем отделяет основное помещение от приподнятой апсиды, предвосхищая архитектуру христианских храмов. Внушительность внутреннего убранства, рассчитанная на то, чтобы производить сильное впечатление, подкреплялось небывалой внешней конструкцией: стены укреплялись и украшались мощными выступами в виде галереи, обрамлявшей два яруса больших закругленных окон, что давало строгое чередование света и тени в вертикальном направлении.

В литературных источниках Констанций I предстает в благоприятном свете. Среди них — крайне хвалебный Панегирик, тогда как остальные славословия исходят от христианских авторов, которые наперебой прославляли Константина Великого и поносили его соправителя, Галерия, активно притеснявшего христиан. Тем более что сам Констанций после исполнения первого совместного указа о преследованиях, видимо, действительно оставил христиан в покое. Существует несколько независимых точек зрения относительно того, насколько соответствуют истине остальные восхваления. По-видимому, он действительно снискал уважение в Галлии своим умелым правлением, а его военные достижения были весьма значительными, даже если принять во внимание, что наиболее важное достижение — возвращение Британии — осуществлено не им, а его префектом претория. Констанция хвалят за то, что он не стал открыто противопоставлять себя Галерию и не вверг этим Империю в гражданскую войну. Но, поскольку в распоряжении Галерия имелось больше сил и средств, у Констанция просто не было другого выхода. На самом деле, возможно, лишь преждевременная смерть удержала его от попытки переворота.

 

 

ГАЛЕРИЙ
305—311 гг.

 

Галерий (император-соправитель, 305—311 гт.) родился около 250 г. Согласно анонимной Epitome (дословно — «извлечение»), которая в данном случае предпочтительней сведений Евтропия, он происходил из деревни, расположенной неподалеку от Флоренцианы в Дакии Прибрежной (Верхняя Мезия). Его отец был крестьянином, а его мать, Ромула, в честь которой он назвал место своего рождения Ромулианом, переселилась сюда с противоположного берега Данувия.

Свою жизнь он начал скотоводом, но при Аврелиане и Пробе служил солдатом, а в правление Диоклетиана выбился в старшие командиры. После образования в 293 г. тетрархии Галерия назвали цезарем в Никомедии (при Констанции I), и он принял имя Гай Галерий Валерий Максимиан. Он, как и Диоклетиан, стал называть себя Иовием, а кроме того, женился на его дочери, Галерии Валерии, разведясь для этого со своей прежней женой. Территория, отошедшая к Галерию, включала в себя Иллирик и остальные земли на Балканах, а также, по-видимому, западные провинции Малой Азии.

Сразу же после того, как Галерия назначили цезарем, его послали на данувийскую границу. В 294 и 295 гг. он был вынужден внимательно следить за перемещавшимися в западном направлении готами; в следующие два года он боролся против сарматов и маркоманнов; племя карпов в это время целиком переселилось на территорию Империи и осело в Паннонии. В Аквинке, в Нижней Паннонии, и в Бононии Малате, в Дакии Прибрежной, он воздвиг укрепления, а северную часть Нижней Паннонии превратил в провинцию, которую назвал Валерией — по имени своей жены. Помимо этого он занимался освоением земель, предприняв строительство канала от озера Пелсон до Данувия. По некоторым сведениям, Галерий получал от этих полезных начинаний мало удовольствия, ибо видел, что его соправителям при меньшем усердии достается больше славы.

В 296 г. у него появилась возможность отличиться, когда Диоклетиан призвал его для отражения серьезной угрозы со стороны Персии. Сасанидский царь Нарсе, который вступил на престол тремя годами ранее, воспользовавшись тем, что Диоклетиан был занят подавлением восстания в Египте, объявил войну и вторгся в римскую провинцию Сирию. Галерий переправился через Евфрат у Никифория Каллиникского, не имея достаточно сил, и потерпел жестокое поражение, после чего Рим потерял всю провинцию Месопотамию. Однако предание о том, будто Диоклетиан в наказание подверг его публичному унижению, заставив пройти перед своей колесницей в пурпурном императорском плаще, скорее всего, вымышлено.

Как бы то ни было, на следующий год Галерию выпала возможность исправить свою неудачу. Укрепив и пополнив войско, он вступил в Армению и разбил персов, захватив огромную добычу, в том числе царский гарем, который размещался в Дафне неподалеку от Антиохии. Затем он двинулся дальше и захватил саму столицу, Ктесифонт. Царь отправил к нему посла с поручением добиться того, чтобы Рим и Персия взаимно признали друг друга великими державами. Галерий заметил, что это поручение весьма отличается от прежних воинственных заявлений Персии. Уже в 298 г. имперский посланник, Сикорий Проб, встретился с царем Нарсе посреди реки и заключил с ним договор. Месопотамия, к которой присовокупили земли за Тигром, признавалась территорией Империи, а Армения отныне считалась находящейся под римским покровительством. В обмен на это Нарсе получил обратно гарем. Считается, однако, что Галерий стремился к продолжению похода против Персии и потому неодобрительно отнесся к договору.

С этого времени Галерий, по-видимому, стал оказывать более сильное влияние на политику Диоклетиана. В частности, есть все основания согласиться с мнением Лактанция о том, что указы о преследовании христиан были изданы по его наущению. Его мать, Ромула, — бывшая крестьянка — была ревностной приверженицей местных языческих культов, а его наступление на христианство получило восторженную поддержку не только со стороны жрецов, служивших оракулу Аполлона, но и от философов-неоплатоников. После оглашения первого указа в императорском дворце в Никомедии, где жил Галерий, один за другим произошли два пожара, после чего он, дабы обеспечить свою безопасность, демонстративно покинул город, заявив, что эти поджоги — дело рук христиан (хотя те утверждали, что он сам поджег дворец). Как полагают, именно Галерий впоследствии уговорил больного Диоклетиана издать в 304 г. четвертый указ о преследованиях христиан, настояв, чтобы всех верующих принудительно заставляли участвовать в языческих жертвоприношениях и возлияниях.

Занимая пост цезаря, Галерий основал свою столицу (и новый монетный двор) в Фессалонике, занимавшей стратегически важное место на Via Egnatia — основном пути римлян из Италии к фракийскому Босфору и далее в Малую Азию. К уже существовавшему городу Галерий пристроил новый дворцовый квартал. Два больших зала, составляющих часть дворца, были обнаружены в результате раскопок. Один из них, восьмиугольной формы, служил преддверием улицы для торжественных шествий. Она начиналась от перекрестка, над которым возвышалась тройная арка Галерия, представлявшая собой купол на четырех столбах, украшенных барельефами в честь победы над персами. Отсюда торжественный путь вел к ограждению, за ним располагалось круглое здание, где ныне находится церковь святого Георгия, но первоначально, по-видимому, оно предназначалось для мавзолея Галерия и было роскошно украшено скульптурами под мрамор и мозаикой. Раскопки позволили обнаружить еще один его дворец в Дакии Прибрежной (Верхняя Мезия), на том месте, где ныне расположен город Гамзиград (на востоке Югославии).

После отказа от власти Диоклетиана и Максимиана Галерия возвели в ранг августа, из-за чего он перенес столицу из Фессалоники в Никомедию. Формально он стоял ниже своего соправителя, Констанция I Хлора, но обладал большей властью, поскольку под его непосредственным управлением находились Балканы и Малая Азия, а оба новых цезаря, Север II и Максимин II Даза, были его сторонниками. Он согласился вернуть Констанцию его сына Константина, до того времени находившегося при нем. В 306 г. Констанций умер; вместо него Галерий назначил августом Севера и возвел Константина в ранг цезаря. Но Максенций, сын Максимиана, не согласился с подобным распределением должностей и сам провозгласил себя августом в Риме. Он отразил наступления сначала Севера, а потом и самого Галерия, который дошел вплоть до Интерамны, но был вынужден отступить по причине массового дезертирства. Эти неудачи стоили Северу жизни. В 307 г. Галерий лишился последней опоры на Западе, хотя в следующем году на совещании действующих и бывших первых лиц Империи в Карнунте он сумел устроить так, чтобы вместо Севера августом сделали его ставленника, Лициния.

В 311 г. Галерий, готовясь к празднованию двадцатой годовщины пребывания у власти, усиленно занимался сбором налогов, дабы оплатить расходы. Он намеревался отказаться от власти (по некоторым сведениям, в пользу своего незаконнорожденного сына Кандидиана, помолвленного с младшей дочерью Максимина II Дазы). Но внезапно тяжелая болезнь (возможно, рак простаты) сразила его. 30 апреля, лежа больным в Никомедии, он вместе с соправителями издал указ о прекращении преследований христиан, ответственность за которые в значительной степени лежала на нем. Галерий и его соправители приказывали наместникам провинций предоставлять членам церкви свободу отправления культа, а кроме того, верующие по закону получали признание и терпимое к себе отношение, в том числе право на совместные богослужения. За это они были «обязаны просить своего Бога о нашем благополучии, а также о благополучии государства и своем собственном». Выдвигаются различные предположения о причинах, побудивших Галерия столь резко изменить свои взгляды. Христианские авторы утверждают, что Бог наслал на него тяжелую болезнь, которую они описывают со всеми отвратительными подробностями. Другие считают, что указ обязан своим появлением Лицинию или Константину, а может быть, и жене Галерия, Галерии Валерии, которая, как известно, исповедовала христианскую веру (как и ее мать, Приска, вдова Диоклетиана). Наиболее вероятная причина заключается в том, что Галерий и сам понял, что гонения потерпели неудачу. Построить унифицированное государство, уничтожив независимость христиан, так и не удалось, напротив, они только укрепились в своей вере и в следовании своему образу жизни, что наносило ущерб национальному единству и гармонии. Кроме того, страдания отдельных христиан не вызывали восторга у языческого населения.

Всего через несколько дней после этой резкой смены политики император скончался и был обожествлен. Однако его похоронили не в мавзолее, воздвигнутом им в Фессалонике. Останки Галерия перенесли на его родину, в Ромулиан, украшению и расширению которого он немало поспособствовал. Его смерть явилась последним ударом по уже давно давшей трещину тетрархии Диоклетиана, державшейся до сих пор лишь благодаря Галерию.

О характере Галерия судить трудно, поскольку христианские авторы всячески поносят его как главного подстрекателя гонений, несмотря на то, что на смертном одре он изменил свое отношение к их вере. Отчасти у них есть для этого основания, поскольку карательные меры не только были крайне бесчеловечными, но и не вели к поставленной цели. Галерий заслуживает уважения тем, что в конце концов это понял и предпринял соответствующие шаги. Судя по всему, он обладал строгими моральными устоями. По сути дела, это был честолюбивый, хоть и малообразованный человек, который умел только действовать. Кроме того, он, как и все основные тетрархи, был превосходным полководцем: поначалу он потерпел поражение в войне с персами, но своим упорством преодолел неудачу и превратил ее в триумфальный успех.

 

 

СЕВЕР II
306—307 гг.

 

Север II (император-соправитель, 306—307 гг.), друг Галерия, был выходцем из придунавийских земель. Его точное происхождение не установлено. Когда в 305 г. Диоклетиан и Максимиан отказались от власти в пользу Галерия и Констанция I Хлора соответственно, Максимиан в Медиолане назвал Севера своим цезарем. Приняв имена Флавия (в качестве приемного сына Констанция) и Валерия (в качестве приемного члена рода Диоклетиана), Север получил во владение Италию и Африку. Кроме того, к нему отошла Паннония, входившая прежде в сферу управления Галерия, который одобрил такой передел, поскольку Север, как и его собственный цезарь Максимиан II Даза, находилися полностью под его влиянием.

Но эти назначения вызвали, по сведениям Лактанция, некоторое замешательство среди солдат, поскольку они почти не знали этих новых выдвиженцев. Куда лучше им был знаком сын Констанция, Константин, последний вкупе с сыном Максимиана, Максенцием, считал себя обойденным. Одна из причин того, почему Константин, когда Галерий разрешил ему отправиться к отцу на Рейн, двигался как можно более скрытно и осторожно, заключается в том, что он должен был пройти через Паннонию, принадлежавшую Северу, который не доверял ему, считая недовольным соперником.

Когда на следующий год Констанций умер, Галерий, теперь официально ставший старшим императором, провозгласил Севера августом на Западе, одновременно назначив Константина его цезарем. Последний, чисто дипломатический, шаг, предпринятый, чтобы на время успокоить Константина, вызвал раздражение у вновь обделенного Максенция и побудил его совершить в Риме переворот. Этому способствовали преторианцы, рассерженные тем, что Север приказал распустить их гвардию, ранее сокращенную Диоклетианом до размеров простого городского гарнизона. Узнав о перевороте Максенция, Галерий велел Северу выступить против мятежника, и в начале 307 г. тот послушно вышел из своей столицы, Медиолана. Северная Италия поддержала Севера, но оказавшись перед воротами Рима, ее войско взбунтовалось. Преданность своему бывшему военачальнику, Максимиану, который к этому времени вновь вернулся к политической жизни, не позволяла солдатам сражаться против его сына, и пока лазутчики все более подрывали их боевой дух, префект претория Севера по имени Ануллин предательски выступил против него, раздавая деньги солдатам, чтобы они дезертировали. Северу не оставалось ничего другого, как поспешно бежать на север с остатками войска. Максимиан последовал за ним в Равенну и навязал свои условия. Север согласился отказаться от должности августа при условии, что ему сохранят жизнь. Его как пленника привезли в Рим и, проведя по улицам, заточили в тюрьму в местечке Трес Таберна на Аппиевой дороге, чтобы иметь заложника на случай вторжения Галерия в Италию. Так и случилось спустя некоторое время. Но, когда наступление Галерия (как и до этого поход Севера) потерпело неудачу, Максенций казнил Севера.

Насколько нам известно, Север походил на своего врага Максенция терпимостью к христианам; во всяком случае, он, подобно Констанцию, не подвергал их жестоким гонениям. Кроме этого, о нем мало что можно сказать. Хотя его армия не смогла взять Рим, он был, видимо, неплохим военачальником, так как иначе его не назначили бы сначала цезарем, а потом августом. Автор, известный как аноним Валезия (безосновательно или нет), представляет его человеком, чей слабый характер вполне соответствовал его низкому происхождению, и заявляет, что единственным своим достоинством, дружбой с Галерием, он обязан впечатляющей способности к поглощению крепких напитков.

 

 

МАКСЕНЦИЙ
306—312 гг.

 

Максенций (Марк Аврелий Валерий) (отложившийся император, 306—312 гг.) родился около 278 г. Он был сыном Максимиана от его жены-сириянки Евтропии (слухи, что он был незаконнорожденным, распространялись его врагами).

Хотя Максенция возвели в ранг сенатора и пообещали выдать за него дочь Галерия, Валерию Максимиллу, он не получил ни консульства, ни военной должности. После смерти Констанция в 306 г., когда Галерий назначил Севера II и Константина августом и цезарем соответственно, Максенций с этим не согласился и поднял в Риме мятеж. Восстание, возглавляемое тремя военными трибунами, один из которых командовал городскими когортами (и был начальником свиного рынка), получило активную поддержку со стороны преторианцев, чью гвардию Север II приказал распустить. Выступление поддержало также большинство простых жителей Рима из-за их недовольства недавним указом, по которому они подлежали налогообложению. В итоге 28 октября 306 г. Максенция провозгласили императором. Переворот прошел почти бескровно, если не считать гибели городского главы.

Центральная и Южная Италия поддержали Максенция, равно как и Африка, являвшаяся основным поставщиком зерна для столицы. Но кроме возрожденной преторианской гвардии, у Максенция не было войск, а Северная Италия оставалась верной Северу. Максенций действовал с большой осторожностью. В частности, на выпущенной в Карфагене монете он называет себя лишь цезарем (CAESAR), а на других монетах не менее скромно опускает свой титул августа, именуя себя принцепсом (PRINC[eps]), и в то же время прославляет прочих августов и цезарей (AVGG. ET CAESS. NN. [Nostri]). В их число Максенций включил и своего отца Максимиана, которого вызвал из места его уединения. Кроме того, он выпустил монеты, где Константин именуется титулом «Предводитель Молодежи» в расчете на поддержку того, чьему возвышению он прежде препятствовал.

Больше всего Максенций жаждал признания со стороны Галерия, старшего из августов, но тщетно, ибо Галерий, помимо всего прочего, выступал против возрождения политически сильной преторианской гвардии. Он призвал Севера двинуться на Рим и свергнуть Максенция; но лазутчики Максенция подорвали боевой дух армии Севера. Она потерпела неудачу и была вынуждена отступить. После этого Максенций принял титул августа и получил признание Константина. Тогда сам Галерий двинулся на Апеннинский полуостров. Он без сопротивления дошел до Интерамны, но здесь его наступление прекратилось по тем же причинам, что и вторжение Севера. Максенций, удовлетворенный ролью властителя Италии, не стал преследовать отступающие войска. Весть о его успехах побудила перейти на его сторону Испанию, а это восстановило против него Константина, который считал эту область своей вотчиной. Максимиан также решил выступить против сына, но когда в 308 г. он прибыл в Рим, его тут же разоружили.

В том же году на встрече всех августов и цезарей в Карнунте Максенция объявили врагом народа. Это не подорвало его положение внутри Италии, но префект претория в Африке, Луций Домиций Александр, отделился от него и сам провозгласил себя императором. Как следствие, прекратились поставки зерна из Африки, что вызвало голод в столице и привело к столкновению между занимавшими привилегированное положение преторианцами и недоедающим населением. Во время этих беспорядков, по некоторым сведениям, погибло шесть тысяч человек. В конечном счете в 311 г. Максенций послал в Африку своего собственного префекта претория, Гая Руфина Волузиана, и Александр был убит; Карфаген жестоко пострадал за свою неверность, а его монетный двор перенесли в Остию. Максенций отпраздновал Триумф и выпустил монеты с надписью «Вечная победа» (VICTORIA AETERNA). Темы других монет совершенно неожиданны. На одной из них изображен в обожествленном виде его отец Максимиан, к этому времени уже тяжело больной. Максенций постарался забыть о том, что они стали врагами, поскольку его претензии на пост императора основывались на положении сына бывшего августа. На другой монете изображен обожествленный Констанций I с указанием, что он родственник (cognatus) Максенция (женатого на сестре Константина). Такое проявление почтения к покойному Констанцию, императору Запада, должно было показать, что Максенций претендует и на всю западную часть Империи. Иными словами, это не было попыткой примирения с Константином, а как раз наоборот, и стало ясно, что столкновения между ними не избежать.

Действительно, в 312 г. Константин с сорокатысячной армией перешел через перевал Мон-Женевр и оказался в Италии. Войско Максенция имело по меньшей мере четырехкратный перевес, хотя было не столь обученным и дисциплинированным, да и полководческие способности Максенция уступали таланту Константина. Константин сумел застать врасплох гарнизон Сегузиона и воздержался от разграбления города, что произвело благоприятное впечатление. А близ Августы Тавринов он разбил посланное Максенцием войско, удачно заманив в ловушку тяжелую конницу, на которую возлагались большие надежды. Вскоре в руках Константина оказались Верона, Мутина и большая часть Италии. Теперь Максенций рассчитывал лишь на заблаговременно укрепленные стены Рима, но когда подошло вражеское войско, он, испугавшись, что в осажденном городе его могут предать, все-таки решил дать сражение на открытой местности и сам последовал за своими военачальниками. После первой стычки на Фламиниевой дороге произошла решающая битва у Мульвиева моста через Тибр. Солдаты Максенция, зажатые между холмами и рекой, в полном замешательстве отступили, построенный из лодок мост распался и тысячи людей пошли ко дну, включая их предводителя.

Впоследствии христианские историки стали считать эту битву решающей победой христианства над язычеством, что вполне соответствовало действительности. Ибо хотя Максенций для завоевания популярности проявлял терпимость в отношении христиан и даже вернул церкви конфискованную собственность, его монеты отличаются решительным языческим духом. Наиболее примечательная его черта заключалась в подчеркнутом выделении Рима, столицы Максенция, который, несмотря на смещения центра власти к северу, оставался хранителем наиболее почитаемых традиций Империи. Неудивительно, что младшего сына и наследника Максенция назвали Ромулом и что за его смертью, которая, несомненно, стала тяжелым ударом для его отца, похоронив надежды на основание династии, последовало обожествление, о чем свидетельствуют монеты с изображением круглого храма, построенного в его «вечную память» (AETERNAE MEMORIAE) и поныне сохранившегося на территории Форума.

Неподалеку от храма находится самая великолепная из построек Максенция, воздвигнутых ради величия Рима — Новая базилика, получившая его имя (хотя закончил и перестроил ее Константин). Это было огромное, светское, исполненное языческого духа здание, наследник прежних рыночных базилик, служивших местом для собраний как общественного, так и судебного, и торгового характера. Но эта базилика отличалась от них тем, что в ее основе лежало отчетливое стремление выделить центральный зал с апсидой и крестовым сводом (знакомое нам, например, по баням Каракаллы) и превратить его в независимое, отдельное строение. Подобно центральному залу упомянутых бань, этот зал состоял всего из трех пролетов, разделенных колоннами и увенчанных изогнутыми перекрестными сводами. Новая базилика, три могучих пролета которой возвышаются и поныне, представляла собой наиболее примечательный пример использования самого значительного достижения Рима в строительстве: применения бетона (под кирпичной кладкой и мраморной облицовкой) с целью придания внушительности внутренним помещениям.

Кроме того, на окраине города, неподалеку от Аппиевой дороги Максенций воздвиг комплекс зданий, состоящий из императорской виллы, цирка и внушительного семейного мавзолея. Вилла до сих пор почти не раскопана, но цирк, насколько можно судить, мог вместить пятнадцать тысяч зрителей. Мавзолей был, по-видимому, круглой постройкой с куполом и сложным портиком, украшенным колоннами и фронтоном, подобно пантеону Адриана. В отличие от Пантеона, его построили так, чтобы он был виден с любого угла, а целостность портика и самого круглого здания достигалась с помощью непрерывных линий.

 

 

КОНСТАНТИН I ВЕЛИКИЙ
306—337 гг.

 

Константин I Великий (Флавий Валерий Константин) (император-соправитель в 300—323 гг., единоличный император в 323—337 гг.) родился в Нэссе, в Дакии Прибрежной (Верхняя Мезия), около 272 г. Его отцом был Констанций I Хлор, а матерью — жена или сожительница Констанция, Елена, дочь трактирщика, которая умерла в 328 г. и впоследствии была причислена к лику христианских святых.

Когда Констанций в 293 г. получил пост цезаря, его сына приняли на службу при дворе Диоклетиана. Он стал подавать большие надежды как командир, сражаясь с персами под началом другого цезаря, Галерия, в чью свиту он входил и после того, как Диоклетиан и Максимиан отказались в 305 г. от власти. Вместо них августами стали Галерий и Констанций I. На следующий год Констанций обратился к Галерию с просьбой отпустить сына служить в Британии. Тот согласился (хотя с такой неохотой, что Константин принял на время поездки немало мер предосторожности), и после кончины Констанция в Эбораке его войска при поддержке вождя алеманнов провозгласили его сына августом. Галерий отказался признать это свершившимся фактом, но был не в силах помешать Константину принять титул цезаря. После женитьбы Константина на Фаусте ее отец, Максимиан, вновь подтвердил его титул августа. В благодарность за это Константин оказал своему тестю покровительство, когда тот порвал с Максенцием и перебрался из Рима в Галлию.

В 308 г. на совещании в Карнунте от Константина потребовали отказаться от титула августа и вновь стать цезарем, и удовлетвориться званием «сына Августа»; он не согласился с этим. Вскоре после этого Константин успешно защитил рейнскую границу от набегов германских племен (франков, алеманнов и бруктеров), но ему пришлось вернуться в Галлию, когда он узнал, что Максимиан выступил против него и захватил Массилию. Константин вынудил его к сдаче и, возможно, убил его. Поскольку связь с Геркулиевой династией покойного (которой Константин ранее похвалялся) перестала выглядеть достойной, Константин придумал себе другую родословную, ведущую начало от императора Клавдия II Готского (268—270 гг.).

После смерти Галерия в 311 г. Константин оказался втянутым в открытое противостояние с Максенцием. В следующем году он вступил в Италию и одержал крупные победы под Августой Тавринов и Вероной, после чего двинулся на Рим, где Максенций потерпел окончательное поражение и погиб в битве у Мульвиева моста. Победившего Константина приветствовал сенат, и его признали старшим августом. Его близкий сподвижник, Лициний, женатый на его сестре Констанции, принял правление на Востоке, подкрепив тем самым власть Константина над Западом. Но дружеские отношения между двумя правителями продлились недолго. В 316 г. началась первая война, в ходе которой Константин одержал победу при Цибалах в Паннонии. За ней последовала битва на Ардиенском поле во Фракии; в ней не было победителей. После этого правители стали терпимо относиться друг к другу, что облегчалось более точной демаркацией границ, и ссора на некоторое время улеглась. Но вскоре она разгорелась вновь. Сначала в 317—318 гг. Константин перенес свою ставку в Сердику, находящуюся вблизи границы между ними, и Лициний воспринял это как вызов. Затем в 323 г., во время отражения набега готов, Константин зашел на фракийскую территорию, принадлежавшую его соправителю. В итоге на следующий год между ними вновь вспыхнула вражда. Константин двинулся в наступление и разбил противника в крупных сражениях на суше и море: под Адрианополем и Хрисополем (на Боспоре Фракийском) и у входа в Геллеспонт.

Константин продолжил начатую Диоклетианом реформу армии, в прославление которой выпускалось все больше монет и медальонов. Он продолжил практику привлечения германцев на военную службу, так как весьма ценил их умение воевать против враждебных соплеменников по ту сторону границы. Вскоре германские части заняли привилегированное положение в армии, а военачальники из их числа снискали особое расположение. Кроме того, множество германцев (а также сарматы), получивших разрешение поселиться на территории Империи, набиралось для службы в созданных Константином новых конных и пехотных частях. Эти части вместе с подразделениями, снятыми с границ Империи, были объединены в мобильную действующую армию; ее легионы, насчитывавшие по тысяче пехотинцев и пятьсот всадников, представляли собой основную ударную силу и стратегический резерв, они своей мощью превосходили все, что существовало прежде. Для управления действующей армией Константин учредил две новые должности: командующий конницей (magister equitum) и командующий пехотой (magister peditum).

После трех веков бурного существования преторианская гвардия, сражавшаяся против Константина на стороне Максенция, вновь была распущена, на сей раз окончательно, и заменена основанной еще Диоклетианом конной гвардией, состоявшей преимущественно из германцев. Однако Константин сохранил пост префекта претория. Префектов по-прежнему назначалось четверо, но их роль, как и роль городских глав, стала чисто гражданской и была связана в основном с решением финансовых и судебных вопросов.

Вторая крупная часть армии, пограничные войска, чьи подразделения все время находились на одном месте, содержалась не с такой щедростью, как действующая армия. Тем не менее они продолжали играть значительную роль, поскольку Константин, намереваясь восстановить надежные границы по Данувию и Рейну, реорганизовал и укрепил их гарнизоны. Отставные солдаты пограничной армии получали определенные привилегии, которые передавались по наследству их сыновьям. И без того обязательный призыв сыновей на военную службу подкреплялся суровыми наказаниями, вызывавшими всеобщий страх, особенно в менее военизированных провинциях.

Император Константин Великий
Император Константин Великий

Мрамор. Ок. 315 г. н.э.

Копенгаген. Новая глиптотека Карлсберга

Поскольку население Империи по-прежнему страдало от роста цен и притеснений, Константин благоразумно продолжал и расширял финансовые реформы Диоклетиана. Успешно прошел выпуск новой, более легкой золотой монеты, налоги, преимущественно натуральные, были повышены; а бюрократический аппарат, необходимый для выполнения этих задач и вообще для обеспечения более строгой регламентации жизни, был значительно увеличен. Перемены, произведенные Константином в сфере управления, включали в себя учреждение поста начальника служб (magister officiorum), осуществлявшего надзор над министерствами (scrinia) Империи, поста главного юриста (qaestor sacri palatii), ставшего основным советником императора по юридическим вопросам, и двух постов финансовых чиновников (comes rei privatae и comes sacrarum largitionum), которые следили за доходами и расходами, включая бесплатные раздачи продовольствия. Эти должностные лица были постоянными членами императорского совета (consistorium). Кроме того, Константин щедро производил приближенных в сенаторы и предоставлял сенаторам различные должности, так что они таким образом отчасти вновь обрели политическое влияние, утраченное в течение предыдущего столетия.

Но Рим уже не играл ведущей роли в мыслях и планах Константина. Он отчетливо понимал, что с военной точки зрения Рим занимает неподходящее для столицы место (так же думали и некоторые из его предшественников), поскольку отсюда императору трудно одновременно следить за положением на рейнско-данувийской и евфратской границах. Сменив в качестве своей резиденции несколько различных городов как на Западе (Тревиры, Арелат, Медиолан и Тицин), так и на родных Балканах (Сирмий и Сердика), Константин пришел к выводу, что лучшим местом будет древний греческий город Бизантий на побережье пролива Босфор, занимающий стратегическое положение между Европой и Азией. Здесь в 324—330 гг. он основал город Константинополь, ныне Стамбул. Превосходная бухта — Золотой Рог, защищенность с суши и моря и близость от жизненно важных производственных центров в Малой Азии и Сирии, а также от Египта, служившего поставщиком зерна, и от Южной Руси делали Константинополь настоящим центром Империи. Хотя Рим не потерял ни одной из своих прежних привилегий и поначалу Константинополь с его учрежденным сенатом стоял ниже рангом, Константин рассчитывал сделать его основным городом Империи, что и произошло в самом скором времени. Это подготовило почву для появления Византийской Империи, которая занимала господствующее положение на протяжении последующих средних веков, приняв со временем греческий язык в качестве официального. Таким образом, уверенность Августа в том, что латынь, язык господствующего Рима, выдвинется на первое место, в конечном итоге не оправдалась.

Кроме этого, Константин произвел другой, еще более крутой поворот истории, а именно, обратил Империю из язычества в христианство. Диоклетиан и Галерий предприняли наиболее суровые за все время преследования христиан, но потерпели неудачу, и в 311 г. смертельно больной Галерий вместе с Константином и Лицинием выпустил сердикский указ, предоставивший всем христианам свободу вероисповедания. Затем Константин одержал победу у Мульвиева моста, а перед этим, как он впоследствии утверждал, он увидел светлый крест на фоне солнца, после того как велел начертать имя Христа на солдатских щитах. Через год после этой победы они с Лицинием вновь подтвердили терпимость к христианам в документе, известном под названием миланского эдикта (на самом деле это было соглашение, достигнутое в Медиолане и включенное в изданный в Никомедии указ). Константин испытывал постоянную, неодолимую потребность в божественном спутнике и покровителе. Поначалу эту роль играл бог-Солнце, которому широко поклонялись во всей Империи и которого с давних пор почитали предшественники Константина. Но сам он со времени Миланского эдикта уже не сомневался в своей личной склонности к христианству, которую называл «самой законопослушной и святой религией», все больше отождествляя верховную власть с Иисусом Христом.

В течение нескольких лет Константин предпринял ряд благоприятных для христиан мер. Отныне церковь и государство были призваны действовать в тесной связи. У императора все более крепла уверенность в своей божественной миссии слуги Господа, одерживающего победы божьей милостью, а церковные соборы в Арелате (в 314 г.) и в Никее (в 325 г.) со всей ясностью показали, кто на самом деле их возглавляет. На Никейском соборе, в котором участвовали двести двадцать епископов, был сформулирован никейский символ веры, доказывавший, что Сын единосущен Отцу. Собор осудил Ария и его сторонников, считавших, будто Бог-Отец более важен, чем Сын (см. Констанций II).

Решение Константина христианизировать Империю было исключительно его личным и на первый взгляд поразительным поступком. Ибо несмотря на давление, которое оказывали на него епископы, и на быстрый рост христианских общин, более не подвергаемых непрерывным гонениям, церковь не обладала ни политическим, ни экономическим, ни общественным, ни культурным влиянием. Более того, хотя сам Константин проявлял глубокую набожность, он, по-видимому, разбирался лишь в самых основных теологических вопросах, а его религиозные чувства и взгляды несколько раз коренным образом менялись. Тем не менее он со своими советниками пришел к выводу, что лишь христианство способно дать разобщенному государству ясную цель и четкую организацию, способную в конечном счете сплотить раздираемые противоречиями различные слои населения в единое целое, что требовалось для успешного проведения политики Империи. И все же сам он, как и многие его единоверцы, крестился лишь под конец жизни, когда уже больше не мог грешить.

Приверженность Константина церкви послужила причиной того, что при нем началось самое масштабное строительство в римской и мировой истории: он произвел переворот в архитектуре, который был откликом на религиозные перемены и поощрялся щедрыми посулами властей. В целом все замечательные строения, во множестве выраставшие повсюду, принадлежали к двум основным типам: центрально-симметричному (круглые, многоугольные, крестообразные) и прямоугольному. Что касается центрально-симметричной планировки, то хорошим примером служит дворец Диоклетиана в Салонах, причем в ту пору стало ясно, что постройки такого рода годятся не только для церквей и баптистерий, но и для захоронений христианских мучеников. Так, в новой столице, Константинополе, император воздвиг церковь святых Апостолов, которая имела крестообразную форму и венчалась конической крышей. Эта церковь служила одновременно храмом памяти апостолов и собственным мавзолеем Константина (как бы тринадцатого апостола); здесь под центральной частью храма некоторое время покоились его останки. Еще одно крупное центрально-симметричное здание, также не сохранившееся до наших дней, было заложено и почти завершено Константином в Антиохии. Называлось оно Золотой Восьмиугольник и находилось неподалеку от центра города, рядом с дворцом, на острове посреди реки Оронт. Восьмиугольник был императорской церковью, посвященной Гармонии, божественной силе, связывающей воедино Вселенную, Церковь и Государство. Вокруг его центральной части, покрытой позолоченной деревянной крышей куполообразной или пирамидальной формы, располагался круглый двухъярусный придел с колоннадой.

Столь же примечательными были прямоугольные здания, являвшие новый тип строений: христианскую базилику. Эти величественные преемники скромных молельных домов представляли собой вытянутые в длину сооружения, перед входом в которые имелся обширный внутренний двор, а боковые приделы отделялись от более высокого нефа колоннадами с арочными проходами. Неф обычно имел плоскую крышу и деревянный потолок; огромные изогнутые перекрестные своды, вроде тех, что имелись на недавно построенной базилике Максенция, считались слишком земными и языческими, и взгляд в них недостаточно притягивался к востоку, где восходящее солнце бросало свои лучи на священника, стоявшего у алтаря лицом к прихожанам. И все же при строительстве христианских базилик обращались к языческим образцам. Например, их восточная часть, где в больших округлых апсидах стоял престол епископа, очень напоминала залы приемов в Тревирах и Спалате: алтарь под балдахином напоминал трон императора, а триумфальная алтарная арка лишь усиливала это впечатление.

Однако от многочисленных величественных базилик Константина, изобилующих цветной позолотой и иными роскошными украшениями, почти не осталось следов. Например, ничего не сохранилось от церкви святой Ирины (Святого Мира) в Константинополе (впоследствии вновь отстроенной Юстинаном I) или от базилики святого Петра в Риме; ее сломали в шестнадцатом столетии, чтобы расчистить место для нового храма. В этом здании между вытянутым высоким нефом и башенкой апсиды в обе стороны тянулся поперечный неф, который позволял вместить огромное количество людей, приходивших почтить принявшего мученическую смерть святого Петра. Прямоугольная базилика Константина в Риме, поначалу посвященная Спасителю, а впоследствии получившая имя святого Иоанна Латеранского, вместо поперечного нефа имела два боковых крыла, или ризницы, но в ней все блистало благодаря алтарной перегородке из массивного серебра и желтым, красным и зеленым мраморным колоннам. Гораздо реже встречались сочетания двух основных типов центрально-симметричных и прямоугольных церквей. Например, Константинов грот Рождества в Вифлееме представляет собой восьмиугольник, примыкающий к восточному концу продолговатого сооружения, а первоначальный вариант храма Гроба Господня в Иерусалиме включал круглую усыпальницу мучеников (на месте иудейской раки) посреди базилики с апсидами.

В 326 г. правление Константина омрачилось семейной трагедией, когда по подозрению в предательстве (неизвестно, насколько справедливому) он приказал казнить свою жену Фаусту и старшего сына Криспа, родившегося от Минервины, на которой он, вероятно, ранее был женат. Криспа задушили в банях города Полы в Истрии, а вскоре после этого встретила смерть в Тревирах и Фауста. Остальным трем сыновьям Константина (Константину II, Констанцию II и Константу I) был присвоен титул цезаря в 317, 323 и 333 гг. соответственно. Это означало, что их готовили в преемники. Кроме того, два племянника императора, Делмаций и Ганнибалиан, с той же целью получили продвижение по службе. Однако такая политика выглядит до странности недальновидной, поскольку вряд ли можно было рассчитывать, что все пятеро молодых людей станут после его смерти править в согласии друг с другом.

Константин был человеком, способным на глубокие чувства и неожиданные поступки. Кроме того, он был сумасброден, жаждал популярности, легко поддавался лести и к тому же был обескураживающе капризен и жесток. Он страдал от своего вспыльчивого характера, но его зачастую можно было успокоить. Он обладал безграничным честолюбием и неиссякаемой энергией. Он был превосходным полководцем, а два важнейших решения его жизни — основание Константинополя и обращение к христианству — оказали влияние на многие последующие века, так что его правление имело первостепенное значение для будущего Империи, Церкви и западной цивилизации.

Как сообщает его биограф Евсевий, на Никейском соборе «он прошествовал меж собравшимися подобно небесному ангелу Божьему, облаченный в одеяние, которое сверкало, будто излучая свет, отраженный от его пурпурной мантии, и было роскошно украшено золотом и драгоценными камнями...». Евсевий считает, что в юности «никто не мог сравниться с Константином в изяществе и красоте телосложения, равно как и в росте, и он настолько превосходил своих сверстников в силе, что наводил на них ужас». Впоследствии он сильно располнел и получил прозвище «быкошеий». Сквозь обезличенное величие его огромного изображения в римском музее Palazzo dei Conservatori проглядывает человек с энергичными чертами лица, тяжелыми надбровными дугами и решительным подбородком: такого человека не хотелось бы иметь своим врагом.

 

 

ЛИЦИНИЙ
308—324 гг.

 

==Лициний (император-соправитель 308—324 гг.) родился около 250 г. в семье крестьянина из Дакии Прибрежной (Верхняя Мезия). Умер в 325 г. Он стал другом и товарищем по оружию Галерия, в персидском походе которого отличился и впоследствии занял пост главнокомандующего на Данувии. После усыновления Диоклетианом он принял от последнего символическое имя «Иовий» и с тех пор стал называть себя Валерий Лициний Лициниан.

Прежде чем Галерий предпринял в 307 г. неудачную попытку свергнуть Максенция, он отправил в Рим на переговоры (окончившиеся безрезультатно) двух своих представителей, одним из которых был Лициний. В следующем году на совещании в Карнунте Лициний был произведен в августы и ему отвели территорию, включавшую приданувийские провинции и Балканы (а также формально Италию, Северную Африку и Испанию; фактически ими владел Максенций). Его выдвижение встало поперек дороги Максимину II Дазе и Константину, и в 310 г. он, опасаясь враждебных действий со стороны Мак-симина, решил умиротворить Константина, обручившись с его сестрой, Констанцией. Но в следующем после смерти Галерия году Максимин успел первым захватить Малую Азию. Два правителя пришли к соглашению, что рубежом между ними будет служить граница континентов (оно оказалось недолговечным). Зимой 312/13 г. Максимин переправился во Фракию, но потерпел поражение от Лициния и Кампа Серена и отступил к Тарсу, где и скончался. После этого Лициний постарался истребить всех, кого могли бы использовать в качестве предлога для будущих переворотов. От рук его палачей погибли, в частности, сын и дочь Максимина, дочь Диоклетиана и вдова Галерия, Галерия Валерия, вдова Диоклетиана, При-ска и сын Галерия — Кандидиан.

Теперь римский мир оказался поделенным между Константином (к этому времени покончившим с Максенцием в битве у Мульвиева моста) и Лицинием. В начале 313 г. в Медиолане Лициний справил свадьбу с Констанцией, а в июне того же года, по возвращении в Никомедию, издал послание, в котором предоставлял христианам полную свободу вероисповедания на условиях, согласованных прежде в Миланском эдикте (см. Константин). Лициний начал утверждать, что его родословная

267

восходит к императору Филиппу, который, как считалось, был сторонником христиан (в противовес Константину, утверждавшему, будто он происходит от Клавдия Готского). Он счел Миланский эдикт весьма удобным оружием против Максимина и согласился признать Константина старшим августом в обмен на право издавать законы на своей части Империи.

Однако Лициний воспротивился намерению Константина назначить своего зятя Басснана цезарем, ответственным за Италию и данувийские провинции, так как считал, что тот будет орудием в руках Константина, и в 314 г. подговорил его поднять мятеж. Но предательство раскрылось, и спустя два года между двумя императорами началась война. Лициний, потерпевший поражение при Цибалах в Паннонии от численно превосходящих сил противника, отступил к Адрианополю, где самочинно провозгласил Аврелия Валерия Валента, командующего пограничными войсками в Верхней Мезии, августом Запада, противопоставив его Константину. После второго сражения на Ардиенском поле, не принесшего успеха ни одной из сторон, был заключен договор о разделе сфер влияния. Ставшего ненужным Валента убили, а приданувийские провинции и Балканы, за исключением Фракии, отошли к Константину. Лициний, со своей стороны, сохранил полную свободу действий в восточной части империи.

В ознаменование видимого примирения в 317 г. в Сердике были провозглашены три новых цезаря: сын Константина Крисп, младенец Константин младший и новорожденный сын Лициния и Констанции, носивший имя отца. Опасность гражданской войны была на несколько лет устранена, но отношения между императорами очень скоро вновь начали ухудшаться. В частности, в то время как Константин стал благоволить к христианам, Лициний пришел к заключению, что союз государства и христианской общины, к которому стремился Константин, является трагической ошибкой. Он решил подавить в зародыше могущество церкви и в 320 и 321 гг. предпринял в этом направлении решительные меры: запретил синоды, ограничил деятельность духовенства и изгнал христиан с государственных постов.

По мере углубления различий в политике двух частей Империи начали возникать сложности с ежегодным назначением консулов; должность эта, хоть и стала всего лишь почетной обязанностью, была удобной возможностью представить общественности сыновей и приучить их к появлению на публи-

268

ке. По традиции, эти назначения согласовывались между правителями, но к 321 г. у Лициния сложилось убеждение, будто Константин несправедливо распределяет их в пользу своих сыновей. Последовало заявление о разрыве отношения, и стало ясно, что новая гражданская война не за горами.

Скоро нашелся и повод к войне. В 322 г. Константин, отражая вторжение готов, зашел на территорию Лициния. И хотя в случае вражеского нападения подобные действия вроде бы допускались договором 314 г., Лициний решил считать это нарушением условий договора. Весной 324 г. была объявлена война. Лициний, разместивший ставку в Адрианополе, имел в распоряжении 150 тысяч пехотинцев и 15 тысяч всадников, а у входа в Геллеспонт стояло 350 кораблей под командованием Абанта. Константин выступил ему на встречу из Фессалоники со 120 тысячами пехотинцев и 10 тысячами всадников, оставив в тылу 200 военных кораблей и 2 тысячи транспортных судов под командованием своего сына Криспа. 3 июля Лициний потерпел жестокое поражение в сухопутном сражении и отступил к Византию; вскоре и его флот понес крупные потери. Однако Бизантий не был блокирован, и Лициний переправился через Босфор к Халкедону. Здесь он выдвинул Мартиниана, своего высшего чиновника в августы-соправители (точно так же, как восемью годами ранее назначил Валента), поручив ему не дать Константину переправиться через пролив и выпустив в честь него монеты в Никомедии. Но Константин с флотилией из легких судов избежал встречи с Мартинианом и высадился на азиатском побережье. 18 сентября в сражении при Хрисополе он одержал решающую победу над Лицинием, который бежал в Никомедню с тридцатью тысячами и вскоре попал в плен.

Сестра Константина, Констанция, обратилась к нему с просьбой сохранить жизнь Лицинию и Мартиниану, и их отправили под домашний арест в Фессалонику и Каппадокию соответственно. Однако Лициния вскоре обвинили в том, что он строит планы возврата к власти с помощью готов, и Константин, то ли тайно, то ли с одобрения сенаторов, приказал умертвить его. В 325 г. та же участь постигла Мартиниана. Лициний Младший утратил титул цезаря, а спустя два года его убили в Поле. О другом отпрыске Лициния, который был незаконнорожденным, но впоследствии признанным сыном, имеются сведения от 336 г.: его низвели до положения раба, каковой и была его мать, и он работал вместе с женщинами на императорской ткацкой фабрике в Карфагене.

269

Трудно судить о достоинствах императора Лициния, поскольку за сопротивление шагам Константина навстречу христианам он подвергся самому решительному поношению. Так, современный автор называет его самым отвратительным из всех жестоких людей той эпохи, эгоистичным, ограниченным и холодно безжалостным. Его религиозная политика представляется, по меньшей мере, непоследовательной и не заслуживающей доверия то ли потому, что он делал неискренние заявления, то ли не мог решить, на чем остановиться. Свидетельством его жесткости служит то, что он вырезал семьи и сторонников сопра-вителей-тетрархов после падения Максимина II Дазы. В его длительных, ухудшающихся отношениях с Константином (хотя вина лежит на обеих сторонах) более виноватым кажется Лици-ний, так как именно он подло поступил с Бассианом в 314 г., без каких-либо оснований разобиделся десятилетие спустя и, возможно, продолжал строить козни, когда все потерял. И все же он, как и другие правители той эпохи, был умелым полководцем. Именно благодаря этому он заслужил поддержку Гале-рия, сумел одержать победу над Максимином II Дазой и обеспечил себе более длительное правление, чем большинство его современников. Но каким бы хорошим полководцем он ни был, его военные способности уступали таланту Константина, и именно поэтому он в конечном итоге проиграл.

МАКСИМИН II ДАЗА 310-313 гг.

Максимин II Даза (император-соправитель, 310—313 гг.) был сыном сестры Галерия, усыновившим его и обеспечившим быстрое продвижение на военном поприще, где он дослужился до должности трибуна. После отказа Диоклетиана и Максимиана от власти в 305 г. Дазе присвоили титул цезаря, и он получил в дар от Диоклетиана его пурпурную мантию. Он принял имя Гая Галерия Валерия Максимина, обручил свою младшую дочь с сыном Галерия и получил в управление самые восточные провинции и Египет.

Максимин с особой жестокостью продолжал начатые Диоклетианом преследования христиан. В первом указе, выпущенном в 306 г., он требовал от наместников принуждать всех мужчин, женщин и детей приносить жертвы языческим богам. В Антиохии и в Сирии-Палестине (Иудее) он самолично про-

270

верял исполнение этого указа. Затем на некоторое время гонения прекратились, но в 309 г. Максимин возобновил преследования христиан, отличавшиеся на этот раз небывалой суровостью. Все, включая грудных младенцев, должны были совершать публичные жертвоприношения и поедать плоть жертвенных животных, кровью которых следовало окроплять всякий продаваемый на рынке товар.

В промежутке между этими двумя эдиктами Максимина Дазу постигло жестокое разочарование, так как на совещании в Карнунте в 308 г., на котором присутствовали все признанные руководители Империи, он рассчитывал получить титул августа. Однако его дядя, Галерий, отказал ему в этом, а назначил на этот пост своего товарища по оружию Лициния. Да-за, как и Константин, выразил недовольство и заявил, что это назначение сделано несправедливо. Галерий попытался успокоить их, присвоив новый титул «сыновей августа* (/?/н Аи^-й), но Максимина это не устроило, и в 310 г. он, с помощью своих войск, провозгласил себя августом.

Галерию ничего не оставалось, как уступить, а годом позже он скончался. Тогда Максимин, опередив Лициния, занял Малую Азию и дошел на северо-западе до Босфора. Войско Лициния стояло во всеоружии по другую сторону пролива, но противники, не вступая в бой, согласились до поры до времени разграничить территорию на основе существующего положения вещей. В то же время оба развернули лихорадочную дипломатическую активность, стремясь помимо всего прочего заручиться поддержкой различных претендентов на престол; Максимин начал новый виток своей религиозной политики. О смягчении отношения к христианам речь не шла. Хотя он и принимал участие в составлении предсмертного указа Галерия о терпимости, но шесть месяцев спустя вновь вернулся к репрессивной политике, весьма умело подкрепляемой распространением подложных антихристианских документов, в том числе пресловутых Актов Пилата. На сей раз, стремясь найти достойный противовес христианству, он выдвинул и позитивную программу, которая заключалась в создании обновленной языческой церкви во главе со жрецами, разделенными на классы, напоминающие иерархию столь ненавистной ему Церкви.

Победа Константина над Максимином в битве у Мульвие-ва моста помешала воплощению этих планов, ибо уже на следующий день после сражения Константин отправил Макси-мину послание с требованием прекратить преследования хрис-

271

тиан. Тот нехотя подчинился, дав указание наместникам не принуждать людей к насильственному поклонению Олимпийским богам.

Зимой 312/13 г. для Максимина вновь наступила полоса неудач, проявившихся в скудном урожае, жестоком голоде и эпидемии, охватившей его восточные владения. Более того, требовались неотложные военные меры против шаек грабителей, по вине которых уже ощущался недостаток продовольствия в Карии. Нужно было также усмирить армян, воспротивившихся его попыткам навязать им языческую религию. И все-таки, будучи не в силах одолеть Константина, Максимин решился при первой же возможности напасть на другого своего врага, Лициния. Благоприятный момент, казалось, уже наступил, так как Константин сражался в Германии и не мог прийти на помощь Лицинию. В 313 г., еще до наступления весны, Максимин форсированным маршем прошел по заснеженной Малой Азии, переправился через Босфор и принудил к сдаче Бизантий. Лициний выступил ему навстречу, и 1 мая состоялось решающее сражение на Чистых полях (ТгпаНиш) во Фракии. Хотя семидесятитысячное войско Максимина более чем в два раза превосходило силы противника, его утомленные солдаты потерпели полное поражение. Сам Максимин бежал, переодевшись рабом. Задержавшись в Никомедии, он наказал языческих жрецов, которые ошибочно пророчили ему победу, тем, что отменил указы против христиан и вернул Церкви конфискованную ранее собственность. Вскоре после этого, спасаясь от приближающейся армии Лициния, он поспешно отступил за Тавре кие горы. Но в Тарсе в августовский зной он неожиданно заболел и умер.

Христианские авторы с большим удовлетворением описывают, как перед кончиной Максимин ослеп и превратился в живой скелет. Они также обвиняют его в беспримерной грубости, жестокости и пьянстве, и все это в дополнение к похоти, ибо утверждают, будто он испытывал страсть к жене Галерия. Но, несмотря на настойчивые гонения христиан, он понимал (что почти не встречается среди современных ему сторонников язычества) значимость строгой организационной структуры христианской церкви, которую следовало бы перенять язычеству. Будучи человеком необразованным, он сознавал тем не менее важность языческой литературы и науки. Да и вряд ли бы он, не имея способностей, смог бы занять столь высокое положение; и, видимо, какими-то чертами его характера объясняется тот

272

факт, что родственники Галерия и Севера II предпочитали видеть своим правителем его, а не Лициния, который впоследствии их всех убил вместе с сыном и дочерью самого Максимина.

КОНСТАНТИН II 337-340 гг.

Константин II (Флавий Клавдий, или иногда Юлий, Константин) (император-соправитель, 337—340 гт.) родился в Арелате. Он был вторым сыном Константина Великого от (как утверждается) императрицы Фаусты; но если его появление на свет правильно относят к февралю 317 г., то это невозможно, поскольку достоверно известно, что в августе того же года она родила Констанция II. В таком случае Константин II был сыном другой женщины, а стало быть, незаконнорожденным. Возможно также предположение, что он родился от Фаустины не в 317 г., как об этом сообщают, а годом раньше.

Как бы то ни было, еще до конца 317 г. отец провозгласил его в Сирмии цезарем наряду со старшим сводным братом Криспом; в это же время Лициний провозгласил своего сына, носящего то же имя (он был на год-два старше Константина II), цезарем на Востоке. Этим назначением на высокий пост подростка и двух младенцев окончательно похоронили идею Диоклетиана о выдвижении на правящие должности по заслугам и возродили принцип престолонаследия по рождению. Назначение в 320 и 321 гг. младенца Константина на должность консула (сначала вместе с отцом, а затем с Криспом, который до того уже однажды был консулом) в значительной степени способствовало ухудшению отношений между его отцом и Лицинием, счевшим своего сына обойденным; Лициний стал предпринимать усилия, чтобы в одностороннем порядке исправить это упущение. Примерно к 322 г. Константин уже научился в перерывах между придворными увеселениями ставить свою подпись, а в 324 г. (год окончательного поражения Лициния) они с Криспом в третий раз стали консулами. Но через два года Криспа казнили по обвинению в измене, и Константин (хотя его предполагаемая мать Фауста также пала жертвой роковой немилости) превратился в старшего наследника, так как был старше остальных своих родных (или сводных) братьев, Констанция II и Константа I.

В 332 г. его послали номинальным командующим на Дану-

273

вий, воевать с вестготским вождем Аларихом I в ответ на просьбу сарматских и вандальских племен, для которых тот представлял угрозу. Римское войско одержало важную победу, нанеся тяжелые потери (умноженные голодом и холодом) и захватив многочисленных пленных, в том числе сына вождя. В 333 г. Константина II перевели в Тревиры охранять рейнскую границу. Двумя годами позже его отец, предчувствуя скорую кончину, произвел окончательный раздел Империи между сыновьями (и двумя племянниками, Делмацием и Ганнибалиа-ном). Юному Константину император отдал Галлию, Испанию и Британию. После смерти отца в 337 г. всех трех его сыновей провозгласили августами. После обожествления отца в соответствии с имперской традицией (вопреки христианству, которому все трое были ревностно привержены) они договорились убрать двух его племянников, а также убили еще множество людей. Однако очень скоро между братьями начались трения. К частности, когда знаменитый, но крайне непоследовательный епископ Афанасий, укрывшийся в столице Константина II, Тревирах, получил от последнего разрешение вернуться в Александрию, это вызвало гнев Констанция II (на его территории находилась Александрия), совершенно не желавшего появления здесь епископа.

В 338 г. углубляющиеся разногласия побудили трех сыновей Константина Великого провести встречу то ли в Паннонии, то ли в Виминации для того, чтобы окончательно установить границы между ними. При этом владения Константина II не изменились, тогда как Константу I удалось несколько увеличить свою территорию. Это решение обострило спор о главенстве между братьями: так, Констант, хотя и выпустил медальон, где они с Констанцием почтительно обращены к старшему брату, более не желал признавать претензий Константина II на положение старшего августа. В 340 г. Константин II воспользовался тем, что Константа нет в Италии (входившей в его владения), и двинулся на полуостров. Но передовой отряд, высланный Константом из Иллирика навстречу вторгнувшейся армии, внезапно напал на Константина в Аквилее и убил его.

О характере Константина II мало что можно сказать; но, возможно, имеет значение тот факт, что, хотя он был старшим из оставшихся сыновей Константина Великого (и к тому же женатым, а значит, способным продолжить династию), отец, видимо, не считал его достаточно способным (а может быть, достаточно взрослым), чтобы передать управление всей Империей.

274

КОНСТАНЦИЙ II 337-361 гг.

Констанций II (император-соправитель, 337—350 гг.; единоличный император, 350—361 гг.) был третьим сыном Константина Великого и вторым (а быть может, первым) сыном императрицы Фаусты. Он родился в Иллирке в 317 г., а в 324 г. был провозглашен цезарем. Ходили слухи, что именно по его наущению после смерти его отца в 337 г. были вырезаны многие их родственники, хотя тому, кто повинен в этом, удалось замести все следы.

При разделе Империи между Констанцием II и его братьями ему достался Восток (хотя сам Константинополь временно находился под властью Константа I). То, что он занял столь заметное положение, возможно,, указывает на высокое мнение отца о его способностях. Почти сразу же персидский царь Шапур II Великий нарушил мир, заключенный десятью годами ранее, и начавшимся военным действиям было суждено длиться двадцать шесть лет. Основная борьба велась за месопотамские укрепления. Хотя боевые действия Констанция II не отличались особой энергичностью, три осады Ни-сибиса, предпринятые Шапуром II, окончились безрезультатно. Более того, с востока, к счастью для Римской империи, пришли новые враждебные племена, и Шапуру пришлось отступить и пять лет (с 353 по 358 г.) воевать с ними в Хорасане.

К этому времени Констанций II уже был единоличным римским императором, но к этому он пришел трудным путем. После того как его младший брат, Констант I, свергнул их старшего брата Константина II, того, в свой черед, в 305 г. убил узурпатор Магненций. Некоторое время данувийские легионы не могли решить, поддерживать ли им Констанция I или Магненция. Старшая сестра Констанция, Константина Августа, жившая в Иллирике, убедила данувийские и балканские легионы выступить на стороне третьей силы и провозгласить августом Ветраниона, их паннонского начальника пехоты. Этот титул присутствует на его монетах, выпущенных в Сисции и Фессалонике. Поскольку Константина и впоследствии сохраняла хорошие отношения с братом, вероятнее всего, она действовала в его интересах, рассчитывая таким образом помешать Магненцию.

Во всяком случае, сам Ветранион, поначалу приняв мир-

275

ные предложения Магненция, впоследствии круто изменил политику и заявил о верности Констанцию. Об этом свидетельствуют монеты с надписью «Сим победиши» (НОС SIGNO VICTOR ERIS), повторяющей божественный наказ, данный Константину перед битвой у Мульвиева моста. Через некоторое время Ветранион в Нэссе передал свое войско Констанцию и с почетом удалился на покой в Прусу в Вифинии. Что касается Магненция, то в 351 г. в крупном сражении при Большой Мурсии в Нижней Паннонии он потерпел тяжелое поражение от Констанция II и два года спустя покончил с собой.

Еще до окончания войны Констанций II решил назначить цезарем двадцатишестилетнего двоюродного брата Констанция Галла. Возведя его в Сирмии в эту новую должность и дав ему в невесты Константину Августу, император послал его на Восток, где тот подавил восстания в Сирии-Палестине и Исаврии (Малая Азия) и навел страх на персов. Однако правил он жестко, не считаясь ни с чьим мнением. К Констанцию II начали поступать жалобы. Тот вызвал его в Медиолан дать на них ответ. Но в 34 г. по пути на Запад его арестовали, осудили, вынесли приговор и казнили.

Далее Констанцию II пришлось усмирять вождя франков, Сильвана, который в Агриппиновой колонии присвоил себе титул августа. Его вскоре убили, но в возникшей суматохе город захватили германцы, перешедшие через Рейн. Констанций II отправил туда сводного брата Галла, Юлиана (будущего императора), провозгласив его цезарем и дав ему в жены младшую сестру, Елену.

Весной 357 г., когда Юлиан все еще находился на Западе, успешно ведя боевые действия, Констанций II посетил Рим. Вот что сообщает историк Аммиан Марцеллин (которому тогда было двадцать семь лет):

«Приветственные выкрики его императорского имени и отдававшиеся звуки рогов оставляли его невозмутимым, и он выказывал себя таким же величавым, каким его видели в провинциях. Будучи очень маленького роста, он наклонялся, однако, при въезде в высокие ворота, устремлял свой взор вперед, как будто его шея была неподвижна, и, как статуя, не поворачивал лица ни направо, ни налево; он не подавался вперед при толчке колеса, не сплевывал, не обтирал рта, не сморкался и не делал никаких движений рукой. Хотя это были для него привычные манеры, но как это, так и кое-что другое из его личной жизни являлось показателем большой выдержки, на которую, как можно думать, только он был способен. А то, что в течение всего времени своего правления он никогда никого не посадил рядом с собой на колесницу, ни с одним лицом не из императорского дома не разделил консу-

276

лата, как делали то покойные императоры, и многое другое подобное, что он со времени своего восшествия на трон соблюдал как священнейшие законы, — это все я опускаю, имея в виду, что я упоминал об этом при подходящем случае».

После посещения Рима Констанций II отправился на Да-нувий, чтобы воевать с сарматами, свевами и квадами. Но вскоре ему пришлось срочно отправиться на Восток, где персидский царь Шапур II, восстановив спокойствие на своих восточных границах, возобновил войну против римлян. В 359 г. он взял штурмом Амиду в Месопотамии, о чем живо повествует Марцеллин, а год спустя пала еще одна месопотамская крепость, Сингара. Во время этих и иных боевых действий, которые сопровождались сложными дипломатическими переговорами, Констанций II послал Юлиану письмо с просьбой прислать подкрепление. Но в Галлии солдаты Юлиана не пожелали подчиниться, подозревая, что эта просьба вызвана завистью и стремлением ослабить их любимого командира. В конечном счете они провозгласили его августом, и он принял титул. Констанций II собрал армию, чтобы отправиться с нею на запад, против вероломного двоюродного брата. К зиме 361 г. он дошел до Киликии, но здесь его внезапно поразила лихорадка, и он скончался в Мобсукренах.

Констанций II глубоко интересовался теологическими вопросами, и христианство в его правление приняло новое направление, поскольку он поддерживал арианство, учение, созданное александрийским священником Арием, проповедуемое его последователями и отражавшее воззрения греческих философов. Арий (ум. в 337 г.), опираясь на учение Оригена о единственности Бога, считал Христа не единосущным Ему, а лишь подобным Ему творением (хотя и созданным прежде всего остального), но, как все творения, подверженным изменениям. Такая точка зрения подчеркивала человеческую сущность Бога-Сына и, несомненно, помогала христианству занять свое место в истории, но зато подвергалась обвинениям в умалении божественной сущности Христа. После возглавленного Константином Великим Никейского собора Ария отлучили от церкви, но его посмертно реабилитировал Констанций II. Вопреки всем нападкам на него, Констанций II настойчиво искал компромисс для примирения большинства священнослужителей. С этой целью в 341 г. в Антиохию вместе с императором прибыло девяносто семь греческих епископов, освятивших новый собор, идея которого принадлежала его отцу. Они отреклись от арианства, подтвердив Никейский

277

символ веры, и даже составили дополняющий его документ, настолько пропитанный враждебностью к противникам Ария, что он не мог способствовать достижению поставленной императором цели. В конце концов разногласия переросли в серьезный разлад между западной и восточной ветвями церкви. Запад считал греков слишком учеными и полагал, что в душе они еретики-ариане, тогда как Восток (где тоже было немало противников арианства) отвергал диктат со стороны папства.

В надежде предотвратить угрозу раскола императоры Констанций II и Констант I в 342 г. срочно созвали в Сердике собор представителей Востока и Запада, но он распался на два враждующих лагеря, осыпавших друг друга проклятиями. Однако через некоторое время, под нажимом императора, стороны пришли к определенному согласию за счет молчаливых, но болезненных компромиссов в теологических вопросах с обеих сторон.

После того как Констанций II разгромил Магненция при Большой Мурсии, епископ этого города, один из ревностных сторонников Ария, Валент, получил свободный доступ к императору, фактически став его советником. На состоявшихся затем успешных и вполне благополучных синодах в Арелате (353 г.) и Медиолане (355 г.) Констанций добился осуждения заклятого врага арианства Афанасия, епископа Александрийского, а в 356 г. его изгнали из собственной епархии (причем не в первый раз) с помощью военных. Бежав в пустыню, Афанасий обрушил яростные нападки на императора и его при-спешников-ариан. В Александрии же на его место пришел непримиримый арианин Георгий Каппадокийский; а во главе другого важного епископста — антиохийского — встал в 375 г. другой приверженец арианства.

Поддерживавший их антиохийский логик Аэций пошел еще дальше, утверждая, что сущность Сына отлична от сущности Отца. Эта точка зрения противоречила не только Ни-кейскому символу веры, провозглашавшему единосущность Отца и Сына, но и положению о «подобии* сущности Сына сущности Отца, которого придерживалось большинство греческих епископов. Поэтому епископ Анкиры, Василий, обескураженный этим «уклонистским» учением, поспешил ко двору Констанция в Сирмий, чтобы заявить о своем решительном несогласии. Он сумел убедить императора, что лишь точное определение «подобия» способно сохранить единство Церкви.

Вскоре Валент из Большой Мурсии восстановил свое влия-

278

ние на императора. С наибольшей очевидностью это проявилось в 359 г., когда Констанций решил созвать еще один крупный церковный собор, для удобства разделив его на две части: в Аримине (в Италии) и в Селевкии на Каликадне (в Киликии). Валент, опустив спорное слово «сущность* (оде/а) и просто заявив о подобие Сына Отцу, сумел примирить западных представителей с этим слегка завуалированным арианским подходом. Василий Анкирский, который по-прежнему стоял на своем, не смог заручиться поддержкой императора, лишился епископства, как и многие другие сторонники арианства, и был отправлен в ссылку. Император же отдал предпочтение широкой и неконкретной формуле Валента, чей простой символ веры обладал большой привлекательностью в отличие от никейской формулировки Константина, которая вызвала столь много язвительных комментариев. Тем не менее язвительные нападки не прекратились, и в 360 г. Василий и самый известный противник арианства, Афанасий, договорились действовать сообща. Не в последнюю очередь благодаря этому союзу арианство потерпело полное поражение, хотя это случилось через целых два десятилетия после смерти Констанция II. Так что религиозные события его правления, хотя и не привели в то время к выработке окончательного решения, в конечном счете оказали решающее влияние на дальнейшее развитие Церкви. Правда, все получилось не так, как того хотел император. Но именно он приучил Церковь к новой роли официальной религии Империи, символом чего явилось открытие в 360 г. собора Святой Софии, или Святой Мудрости, в Константинополе (впоследствии перестроенного Юстинианом I).

Констанций II внушал чувство глубокой преданности всем, кто у него служил — он тщательно поддерживал достоинство своей должности, но при этом не унижал себя чрезмерным стремлением к личной популярности. Аммиан Марцеллин, который был одним из его младших офицеров, дал подробное описание его сложного характера и поступков:

«Ему очень хотелось слыть ученым, но так как его тяжелый ум не годился для риторики, то он обратился к стихотворству, не сочинив, однако, ничего достойного внимания. Бережливый и трезвый образ жизни и умеренность в еде и питье сохраняли ему силы так хорошо, что он болел очень редко, но каждый раз с опасностью для жизни. Он мог довольствоваться очень кратким сном, когда требовали того обстоятельства. В течение продолжительных промежутков времени он так строго хранил целомудрие, что о том, чтобы он находился в любовной связи с кем-либо из мужской прислуги, не могло даже возникнуть ни-

279

какого подозрения, хотя поступки этого рода злоречие сочиняет, даже когда в действительности их не находит, относительно высоких особ, которым все дозволено. В езде верхом, метании дротика, особенно искусстве стрелять из лука, в упражнениях пешего строя он обладал большим искусством.

Если в некоторых отношениях его можно сравнить с императорами средних достоинств, то в тех случаях, когда он находил совсем ложный или самый незначительный повод подозревать покушение на свой сан, он вел следствие без конид, смешивал правду и неправду и свирепостью превосходил, пожалуй, Калигулу, Домициана и Коммода. Взяв себе за образец этих свирепых государей, он в начале правления совершенно истребил всех связанных с ним узами крови и родства. Беды несчастных, против которых появлялись доносы об умалении или оскорблении величества, отягчали его жестокость и злые подозрения, которые в таких делах направлялись на все возможное. И если становилось известным что-нибудь подобное, он вместо спокойного отношения к делу приступал с жаром к кровавому розыску, назначал свирепых следователей, старался растянуть саму смерть в случаях казни, если это позволяли физические силы осужденных.

Сложение его и внешний вид были таковы: темно-русый, с блестящими глазами, острым взглядом, с мягкими волосами, с гладко выбритыми и изящно блестевшими щеками; туловище от шеи до бедер было длинновато, ноги очень коротки и искривлены; поэтому он хорошо прыгал и бегал... Он окружил маленький домик, который служил ему обычно местом ночного отдыха, глубоким рвом, через который был перекинут разборный мостик; отходя ко сну, он уносил с собой разобранные балки и доски этого моста, а утром опять водворял их на место, чтобы иметь возможность выйти».

КОНСТАНТ I 337-350 гг.

Констант I (Флавий Юлий) (император-соправитель, 337—

350 гг.) родился около 320 г. Он был четвертым сыном Константина Великого от его законного союза с Фаустой, рассказы о том, будто его мать была наложницей, вызваны путаницей с унизительными рассказами о Криспе или Константине

II. Констант I воспитывался при дворе в Константинополе и изучал латынь под руководством Эмилия Магна Арбория. После провозглашения в 333 г. цезарем его обручили с дочерью могущественного критского посланника Аблабия (хотя впоследствии она вышла замуж за персидского царя).

После смерти в 337 г. Константина I Констант наряду с Константином II и Констанцием II стал одним из августов и получил во владение Италию и Африку. На встрече в Панно-нии или в Виминации, состоявшейся в следующем году, ему отошли дополнительные территории, причем не только дуна-вийские земли, Македония и Ахейя (ранее причитавшиеся племяннику Константина I, Делмацию, к тому времени уже убитому), но и Фракия с Константинополем, который Кон-

280

станций I по непонятной причине ему уступил. Но когда отношения между Константом I и Константином II начали ухудшаться, поскольку первый оспаривал притязания второго называться старшим августом, Констант в 339 г. вернул Констанцию II Константинополь и внутреннюю Фракию, рассчитывая подобным подкупом завоевать его поддержку в этом споре. В 340 г., когда Констант усмирял волнения среди дану-вийских племен, Константин II вторгся в Италию, но в Акви-лее был убит войсками брата. Теперь господство над Римским миром Констант делил лишь с Константином II.

Императоров разделяли религиозные разногласия. Оба были христианами, но Констанций, как и большинство жителей Востока, сочувствовал арианству, тогда как Констант, единственный из братьев, принявший в 337 г. крещение, отдалился от ариан и стал, как и большинство западных христиан, сторонником ортодоксального католицизма, основанного на символе веры, утвержденным Никейским собором. Противоречие проявилось в 342 г. на соборе в Сердике, когда Констант твердо принял сторону Афанасия, заклятого врага ариан. В глазах многих западных христиан, считавших ариан еретиками, он оставался героем, спасшим Церковь. Однако в 346 г. ввиду нараставшей угрозы войны между императорами обе стороны решили на время забыть о разногласиях. Констант щедро финансировал церковные начинания и питал особое расположение к священнослужителям. Действуя, как он и заявлял, в интересах единства Церкви, он предпринял строгие меры против донатистской ереси в Африке, кроме того, он поощрял преследования язычников и иудеев.

Одержав крупные победы над франками в 341—342 гг. и на Данувии, Констант в 343 г. отправился в Британию; он стал последним законным императором, ее посетившим. Там он вел боевые действия в районе стены Адриана, однако не пользовался популярностью в войсках, и именно это в конечном счете привело к его падению. Историк Виктор, который резко отзывается о нем как об испорченном, распутном и скупом человеке, о степени справедливости чего мы не можем судить, заявляет о его «крайне презрительном отношении к солдатам*. В итоге в 350 г. военные подняли мятеж во главе с Магненци-ем, бывшим рабом Константина Великого. В Августодуне Магненций провозгласил себя августом, а Констанций бежал к границе Испании, где его настиг Гайзон, лазутчик предводителя мятежников, и убил его.

281

МАГНЕНЦИЙ 350-353 гг.

Магненций (Флавий Магн) (отложившийся император Запада, 350—353 гг.) родился около 303 г. в Амбианах (или вблизи них), как сообщают, от отца-британца и франкской матери. Его жену (впоследствии вышедшую замуж за Валентиниана I) звали Юстиной. В правление Константина Великого Магненций служил в варварских частях, но затем он стал протектором (protector) и командующим действующей армии (comes rei militaris) под началом сыновей императора, которые поставили его во главе отборных легионов, известных под названием иовианских и геркулианских.

18 января 350 г. Марцеллин, казначей императора Константа I, устроил в Августодуне прием по случаю дня рождения своих сыновей, на котором Магненций появился в пурпурной мантии и был провозглашен августом. Имперская армия перешла на его сторону, а Констант I бежал в Испанию и в пути был убит одним из сторонников Магненция. В июне сын сестры Константина Великого, Евтропии, Непоциан, отказался признать власть Магненция и сам провозгласил себя императором, отменив налоги, повышенные префектом претория Аницетом. Но спустя двадцать восемь дней его с матерью и другими членами семьи убил Марцеллин, к тому времени ставший главным управляющим Магненция.

После этого Магненция признал весь Запад, включая Африку. На монетах его славили как «восстановителя свободы» (RESTITVTOR LIBERTATIS), что подчеркивало отличие от непопулярного правления Константа I. Однако на Данувии другой узурпатор, Ветранион, поначалу поддержавший его, перешел на сторону Констанция I, который тем временем подстрекал германцев на Рейне тревожить своими набегами Магненция. Понимая, что столкновение с Констанцием неминуемо, Магненций, со своей стороны, назначил цезарем Флавия Магна Деценция, приходившегося ему родственником или, возможно, братом.

Пока же они обменялись посланниками. Уже в 350 г., когда Ветранион еще был августом, Магненций отправил к Констанцию сенатора по имени Нунехий (возможно, он был наместником в Галлии) и своего главнокомандующего (magister militum) Марцеллина — не того, что занимал должность главного управляющего (magister ojficiorum), а другого. Констанций

282

посадил их под арест. Тогда другой Марцеллин встретил представителя Констанция, Флавия Филиппа, и препроводил его к Магненцию. Провозглашаемой целью Филиппа было ведение мирных переговоров, но на самом деле Констанций поручил ему выяснить расположение войск Магненция. Обращаясь к армии Магненция, Филипп упрекнул солдат в том, что они нарушили верность дому Константина, и предложил Магненцию ограничить свои владения Галлией. Его выступление вызвало смятение в войсках, но Магненций, напомнив им, что как раз жестокое правление имперского дома и побудило их поднять мятеж, не позволил Филиппу вернуться к Констанцию и арестовал его.

В 351 г. между двумя противниками вспыхнула неизбежная война. Магненций собрал крупные силы в Галлии, в том числе множество германцев, и получил таким образом численное превосходство над Констанцием II, который, продвигаясь на запад, понес крупные потери при Атрансе на границе Италии и Норика и вынужден был отступить. Отказавшись от мирных предложений, Магненций покинул свою штаб-квартиру в Ак-вилее и выступил в приданувийские провинции. Там, несмотря на первоначальные неудачи, ему удалось закрепиться в Большой Мурсии в тылу у армии Констанция, вынудив его повернуть назад. В ходе длительного сражения правое крыло Магненция было смято конницей противника, и он потерпел полное поражение, по-видимому, это было первое сражение, когда конница одержала верх над легионерами. По некоторым сведениям, Магненций потерял двадцать четыре тысячи человек, а Констанций — тридцать тысяч. Эта самая кровавая битва столетия нанесла непоправимый урон военной мощи Империи. Магненций отступил в Аквилею и попытался вновь собрать армию. Однако летом 352 г. он, не в силах противостоять наступлению Констанция II на Италию, был вынужден отойти в Галлию. Здесь на следующий год он вновь потерпел поражение и утратил контроль над рейнской границей (которую временно захватили варвары). Он поспешно отступил к Лугдуну, где, сознавая безнадежность своего положения, покончил с собой, оставив Римскую империю целиком в руках Констанция II.

Среди верхушки общества Магненций не пользовался популярностью по причине жесткой налоговой политики, поэтому в письменных источниках его правление представлено в неблагоприятном свете, причем отсутствует какое-либо упо-

283

минание о его военных, административных или дипломатических способностях. Он был язычником и благоволил язычникам, но политическая необходимость вынудила его отбросить в сторону собственные пристрастия и привлечь ортодоксально-католических (никейских) священников на свою сторону против ариан, поддерживавших Констанция. Эти усилия нашли отражение в примечательной серии монет 353 г., на которых впервые в римской истории основное место занимал христианский символ: буквы «Хи* и «Ро* (обозначающие Христа) в окружении «альфы» и «омеги* и надпись «Благополучие повелителей наших, августа и цезаря* (Деценция) (SALVS DD. NN. AVG. ЕТ CAES. [Dominorum Nostrum Augusti et Caesari\). Эти монеты отчеканены на монетном дворе в Ам-бианах (Самаробрива). Магненций и Деценций также чеканили монету в Риме, Аквилее и Тревирах; а к концу правления после утраты Тревиров монетные дворы появились в Лугдуне и Арелате.

ЮЛИАН 361-363 гг.

Юлиан (Флавий Клавдий Юлиан, более известный под именем Юлиан Отступник) (361—363 гг.) родился в Константинополе в 332 г. Он был сыном Юлия Констанция, сводного брата Константина Великого, и Василины, дочери наместника Египта. Мать Юлиана умерла вскоре после его рождения, а отец вместе со многими родственниками погиб в резне, устроенной после смерти Константина в 337 г.

Двумя годами позже Констанций II отдал его на попечение евнуха Мардония, который привил ему страсть к литературе и к старым богам. Юлиан получил образование в Константинополе, занимаясь грамматикой и риторикой. Примерно в 342 г. император перевел его в Никомедию; в скором времени его со сводным братом Констанцием Галлом отправили на укрепленный пункт Мацелл в Каппадокии, где они получили благочестивое христианское образование, хотя Юлиан продолжал жадно поглощать классические труды языческих авторов. После шести лет этой своеобразной ссылки Юлиану позволили вернуться в Константинополь, но подозрительный правитель поспешил убрать его из города и в

351 г. вновь отправил в Никомедию. Отсюда он выезжал для

284

продолжения образования в Пергам и Эфес, слушая проповеди ведущего неоплатоника Максима, который тайно обратил его в особую форму язычества, связанного с мистикой и магическими обрядами.

После ниспровержения и смерти в 354 г. Констанция Галла (до того назначенного цезарем) Юлиана призвали ко двору в Медиолан, благодаря покровительству первой жены императора, Евсевии, ему дозволили отправиться в Афины для завершения образования. После чего его вновь призвали в Медиолан, возвели в цезари и в 355 г. дали в жены сестру Констанция, Елену. Вскоре он получил приказ отправиться к северным границам для отражения опасных набегов франков и але-маннов. В 356 г. он отвоевал Агриппинову колонию и другие города, а в течение следующего года разбил у Аргентората превосходящие силы алеманнов. Он развил успех, совершив вылазку за Рейн; в 358 и 359 гг. оставил свои зимние квартиры в Лютеции и нанес германцам еще несколько поражений. Даже если значение этих побед преувеличивалось его восхвали-телями, они все равно были для него большим успехом, поскольку он не получил никакой военной подготовки. Более того, Юлиан заслужил уважение своих воинов тем, что делил с ними тяготы солдатской жизни, а существенное снижение налогов (вопреки сопротивлению префекта претория, Флавия Флоренция) привлекло на его сторону и гражданское население Галлии.

Эти признаки растущей популярности вызывали раздражение при дворе Констанция II. По словам Аммиана Марцелли-на, когда поступили известия о деяниях Юлиана,

«все самые влиятельные придворные, признанные знатоки в искусстве лести, высмеяли хорошо продуманные планы цезаря и тот успех, что им сопутствовал. Повсюду распространялись глупые шутки, например, что он «больше походил на козла, чем на человека» (намек на его бороду); «его победы начинают приедаться», заявляли они. «Краснобайствующий прыщ», «обезьяна в пурпуре», «грек-любитель» — этими и другими именами называли его. Поочередно донося их до ушей императора, жаждавшего слышать именно такие слова, враги Юлиана пытались очернить его умения. Они укоряли его в слабости, трусости и в сидячем образе жизни, и обвиняли в том, что он умеет сказать о своих победах блестящим языком».

Зависть охватила Констанция, и он решил отозвать часть войск Юлиана и влить их в свою собственную армию. Но в Лютеции солдаты отказались подчиниться его приказу и в феврале 360 г. провозгласили Юлиана августом. После неудачной попытки вступить в переговоры с Констанцием он понял,

285

что войны не избежать, и в 361 г. стал быстро продвигаться на восток. Вскоре до него дошли вести о смерти императора. В декабре Юлиан без сопротивления добрался до Константинополя.

Нескольких сторонников Констанция казнили, других отправили в изгнание. Еще в Нэссе, не добравшись до Константинополя, Юлиан открыто заявил о своей приверженности язычеству. Теперь же он предоставил язычникам полную свободу вероисповедания, выделив значительные средства на поддержку их культов и организовав их таким образом, чтобы они могли соперничать с христианской церковью. На эти преобразования его подвигли его воспитание и юношеские впечатления. Христианство, отмечал он, не помешало Константину и его соправителям совершить множество преступлений, в том числе и против семьи самого Юлиана. Поэтому, когда сам Юлиан вступил на престол и провозгласил веротерпимость и равенство всех религий, он лишил христианскую церковь ее финансовых привилегий, а во время неизбежно последовавших беспорядков ее члены подвергались более суровому наказанию, чем преступники-язычники. Особенно спорным было его решение запретить христианам преподавать. И чтобы еще больше подорвать их позиции, Юлиан проявил благосклонность к иудеям и даже строил планы восстановления Иерусалимского храма. Однако стремление возвысить иудаизм за счет христианства ни к чему не привело. То же самое можно сказать и обо всем решительном наступлении на христианство Юлиана. Он верил в свое божественное предназначение спасти больное общество. Его воззрения, представлявшие причудливую смесь идеализма, педантизма и оппортунизма, мешали каким-бы то ни было дипломатическим компромиссам, а глубокое знание античных классических традиций препятствовало пониманию простого народа. Его запоздалая попытка повернуть вспять развитие христианства, за которую его впоследствии прозвали Отступником, была обречена на неудачу.

Юлиан был более плодовитым писателем, чем любой из римских императоров, и значительно превосходил их всех литературными способностями (кроме, разве что, Марка Аврелия). Его восхищение языческой культурой отчетливо проявляется в дошедших до нас речах, статьях и письмах, в которых он уверенно и умело пользуется современным ему греческим языком. При жизни Констанция II Юлиан написал в честь

286

него две не слишком искренние хвалебные речи в дополнение к более душевному панегирику императрице Евсевии. Он также составил записки, ныне утраченные, о своей войне с германцами. После восшествия на престол он начал писать произведения, излагающие его личные духовные идеи. В их число входит гимн богу Солнца, посвященный Саллюстию, основному идеологу язычества того времени. В честь его он также написал В утешение себе, когда Саллюстий, к его огромному сожалению, покинул двор и удалился в Галлию. Следующее произведение адресовано Матери Богов, а два других направлены против современных ему киников, которые, по мнению Юлиана, не идут ни в какое сравнение с основателем этого учения Диогеном. Его Брадоненавистник представляет собой сатирический ответ легкомысленным жителям Антиохии, потешавшимся над его старомодной бородой и простым образом жизни. Еще одно сатирическое произведение, дошедшее до наших дней, называется Цезари\ здесь он в язвительной форме дает характеристику всем предыдущим римским императорам, причем самым достойным оказывается Марк Аврелий, а Константиново христианство подвергается насмешкам за то, как просто его приверженцам получить отпущение грехов, сколько бы они не грешили. От знаменитого антихристианского произведения Юлиана Против галилеян сохранились лишь отдельные отрывки. Но его Письма (хотя их трудно выделить среди множества подделок) содержат ценные исторические сведения и выявляют образ мыслей Юлиана. Один из отрывков, Жреиу, советует языческим жрецам перенимать у христиан их учение о нравственности.

Активность Юлиана не ограничивалась лишь религией: он был трудолюбивым и добросовестным управленцем. Он делал все возможное, чтобы возродить приходящие в упадок города-государства восточных провинций, чьи обедневшие граждане, недовольные придворной роскошью и теологическими спорами, в значительной степени поддерживали его. Он предпринял меры к снижению разрушительного роста цен и, что важнее всего, сделал смелую попытку сократить всевозрастающую и всепроникающую бюрократию Империи. Его культурные пристрастия проявились в основании крупной библиотеки в Константинопольской базилике, где было сто двадцать тысяч томов.

Почти во всем Юлиан шел наперекор традициям, но, как и предыдущие императоры, он питал надежду разгромить

287

персов. В июле 362 г. он прибыл в Антиохию и начал готовиться к войне. Во время его пребывания в городе полностью сгорел храм Дафны, к тому же начался голод, во время которого горожане всячески сопротивлялись мерам, предпринимаемым городским консулом. В марте 362 г. Юлиан выступил на восток во главе шестидесятипятитысячного войска и к июню, одержав первую победу, подошел к вражеской столице Ктесифонту. Однако он счел, что у него не хватит сил, чтобы взять город, и отступил для соединения с подходящими резервными войсками. Его армия постоянно вступала в мелкие стычки с отрядами персидского царя Шапура II и страдала от недостатка припасов. 26 июня в местности под названием Маран га он получил рану в бою с персидской тяжелой кавалерией, хотя вскоре стали распространяться слухи, что его заколол один из его солдат-христиан. Он не оправился от раны и скончался. Тело, согласно его просьбе, похоронили в окрестностях Тарса, но впоследствии перенесли в Константинополь.

Аммиан Марцеллин отметил многие положительные качества Юлиана, которым сам был свидетелем, но не забывал привести и список его недостатков. Вот его слова:

«По натуре Юлиан был человек легкомысленный, но зато имел хорошую привычку, которая смягчала этот недостаток, а именно: позволял поправлять себя, когда вступал на ложный путь. Говорил он очень много и слишком редко молчал; в своей склонности разыскивать предзнаменования он заходил слишком далеко, так что в этом отношении мог сравниться с императором Адрианом. Скорее суеверный, чем точный в исполнении священных обрядов, он безо всякой меры приносил в жертву животных, и можно было опасаться, что не хватит быков, если бы он вернулся из Персии.

Рукоплескания толпы доставляли ему большую радость; не в меру одолевало его желание похвал за самые незначительные поступки; страсть к популярности побуждала его иной раз вступать в беседу с недостойными того людьми. Иногда он... допускал произвол и становился непохожим на себя самого. Изданные им указы, безоговорочно повелевавшие то или другое, или запрещавшие, были вообще хороши, за исключением немногих. Так, например, было жестоко то, что он запретил преподавательскую деятельность исповедовавшим христианскую религию риторам и грамматикам, если они не перейдут к почитанию богов. Равным образом было несправедливо то, что он допускал включение в состав городских советов вопреки справедливости людей, которые были или чужими в тех городах, или же совершенно свободны от этой повинности благодаря привилегиям или своему происхождению.

Внешность его была такова: среднего роста, волосы на голове очень гладкие, тонкие и мягкие, густая, подстриженная клином борода, глаза очень приятные, полные огня и выдававшие тонкий ум, красиво искривленные брови, прямой нос, рот несколько крупноватый, с отвисшей нижней губой, толстый и крутой затылок, сильные и широкие плечи, от головы до пяток сложение вполне пропорциональное, почему был он и силен и быстр в беге».

288

ИОВИАН

363 — 364 гг.

Иовиан (Флавий Иовиан) (363—364 гг.) родился в 330 г. в Сингидуне. Он был сыном Варрониана, командующего отборным подразделением личной охраны (comes domesticorum) Констанция И. Иовиан и сам служил в этом подразделении {protector domésticos) при Константине и Юлиане. Рассказ о том, будто последний выгнал Иовиана потому, что тот был христианином, видимо, не имеет под собой основания, поскольку к 363 г. Иовиан уже находился во главе этого подразделения. В июне, после смерти Юлиана на востоке Империи, престол сначала предложили префекту претория Сатурнину Секунду Салюцию. Но когда он отказался от этой чести по причине преклонного возраста и слабого здоровья, войска провозгласили императором Иовиана.

Известие, что во главе Империи встал столь малозначимый человек, побудило персидского царя Шапура II усилить натиск на отступающую римскую армию. Встревоженный Иовиан немедленно заключил мир, произвел обмен пленными и согласился с тем, что римляне должны будут уйти из пяти провинций за Тигром, захваченных Диоклетианом, а также из укрепленных городов Нисибис, Кастра Мартис (Марсов Лагерь) и Сингара, тогда как персы вновь овладели Арменией, занимавшей важное положение. Современники считали этот договор ненужным и позорным, но он, по крайней мере, позволил Иовиану вывести из-под удара изголодавшуюся армию. Во время отступления старший писец (primicerius notariorum), тезка императора, который отличился в сражениях во время похода, был обвинен в предательстве и казнен.

Как только Иовиан ступил на территорию Империи, он публично заявил об отказе от язычества, исповедуемого его предшественником, и о возвращении стран в лоно христианства. Возобновилась денежная помощь церкви, введенная Константином, и, хотя известный языческий мыслитель Фе-мистий отдавал должное веротерпимости и сдержанности нового императора, тот все-таки закрыл несколько языческих храмов и запретил жертвоприношения. Маленькие буквы «Хи» и «Ро* (Христос) вновь появились на военных штандартах, о чем свидетельствуют монеты.

Некоторое время Иовиан провел в Антиохии, улаживая различные дела, но ему так не терпелось отправиться на За-

10—2116

289

пад, что он выступил из города посреди зимы. В Тарсе он воздал должное временной могиле Юлиана. В Тиане ему сообщили о волнениях в Дурокорторе, в Галлии, где были убиты два старших командира. Затем поступило второе, более приятное известие о том, что армия в Галлии все-таки выступила в его поддержку. По прибытии в Анкиру он назначил себя консулом, взяв вторым консулом своего старшего сына (названного в честь деда Варронианом). Тот был еще совсем маленьким мальчиком и громко ревел, когда его усадили в курульное кресло. В его поведении многие усмотрели недобрый знак, ибо вскоре после этого, как сообщает Аммиан Марцеллин:

«...застал Иовиана предназначенный ему судьбой смертный час. Когда он прибыл в Дадастану, пограничный город между Вифинией и Галатией, его нашли ночью мертвым. По поводу его кончины возникло много сомнительных предположений. Рассказывали, что его убил ядовитый запах, оставшийся после побелки комнаты, в которой он ночевал, что он погиб от угара, возникшего от слишком сильно дымившей жаровни, и, наконец, что вследствие чрезмерного обилия пиши он получил смертельное несварение желудка. Умер он на тридцать третьем году жизни. Кончина его была такая же, как и Сципиона Эмилиана, и известно, что не было произведено следствия о смерти ни того, ни другого.

Осанка его при движении отличалась достоинством, лицо было очень приветливым, глаза голубыми, роста он был очень большого, так что долго не могли найти никакой подходящей ему царской одежды. Образцом для себя он избрал Констанция, занимался иногда серьезными делами после полудня и имел привычку весело шутить в обществе близких людей. Образования он был невысокого; по характеру был доброжелателен и, насколько можно было судить по немногим случаям сделанных им назначений, осторожен в выборе сановников. В пище он допускал излишества, имел склонность к вину и любовным утехам, — пороки, от которых, быть может, он бы и избавился из уважения к императорскому сану».

Однако Марцеллин постоянно подчеркивал лень и безволие Иовиана. Христианские же авторы, особенно Феодорет и Августин, естественно, одобряли его отказ от отступничества Юлиана, но не смогли объяснить, почему в благодарность за столь достойный шаг ему не было даровано более длительное правление.

 

1 По зрелом размышлении это, однако, представляется маловероятным.

 

Источник: Грант М. Римские императоры: Биографический справочник правителей Римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э. / Пер. с англ. М. Гитт. — М.: ТЕРРА—Книжный клуб, 1998. — 400 с.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: