«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Пендлбери Джон

Археология Крита

Глава IV. Позднеминойский период

 

200

 

1. Позднеминойский I (П. М. I)

 

(см. карту 10)

 

Позднеминойский II (П. М. II)

 

(см. карту 11)

 

В сущности, разрыв между средним и поздним бронзовым веком, обусловленный землетрясением в Кноссе, падает на тот промежуток, который всегда принято было называть С. М. IIIб. Несомненно, если бы первые производители раскопок могли предвидеть, что им предстоит найти, они обозначили бы периодом П. М. Iа керамику периода С. М. IIIб, последовавшего за землетрясением, и именно здесь установили бы грань, разделяющую средний и поздний минойские периоды. Однако было бы нелепо менять терминологию, которой пользовались столько лет, и в последующем изложении для предметов, относящихся к этому краткому периоду, будет сохранено обозначение С. М. IIIб с распространением его, ради последовательности, и на переходную стадию от С. М. IIIб к П. М. Ia.

Происшедшее в конце С. М. IIIб периода землетрясение, повидимому, подействовало как своего рода стимул; при первом взгляде на карту бросается в глаза значительное увеличение количества поселений. Периоды П. М. I и П. М. II были временем наибольшего процветания, какое знал Крит до римских времен. Некоторые поселения, покинутые при окончательной катастрофе в конце С. М. I — С. М. II периодов, оставались после этого незаселенными до I в. до н. э. Эта катастрофа произошла почти повсеместно в конце П. М. I6 периода,

 

201

 

Поселения позднеминойского I периода

10. Поселения позднеминойского I периода.

 

202

 

а в Кноссе — в конце П. М. II. Действительно, стиль П. М. II, как и С. М. II, был чисто дворцовым стилем и даже имел еще более узкие рамки, ограничиваясь только одним Кноссом. Об этом свидетельствует находка П. М. II сосудов кносского изделия в отложениях П. М. I в Псире, Палекастро, Гурнии и других местах. Вследствие этого представляется наиболее правильным рассматривать П. М. I и П. М. II периоды вместе. Попрежнему наиболее распространенным остается тип низко расположенного и незаселенного поселения. Даже лежащие на холмах поселения Сидерокефало и Лутраки легко доступны. Весьма многочисленны мелкие рыбачьи поселки; находятся предприимчивые люди, которые поселяются даже в отдаленном юго-западном углу острова, в Хрисоскалитисе. Старые священные пещеры больше не используются, за исключением пещер в Аркалохори, Психро и Скотино. Однако в святилищах на холмах в Юктасе и Петсофасе предпринимаются восстановительные работы, а в Приниасе, повидимому, основывается новое святилище.

Хотя все говорит о том, что в течение этого периода жизнь протекала вполне мирно, главные дороги тщательно охранялись, как можно заключить по числу мелких поселений, которые должны были служить укреплениями или сторожевыми пунктами на дорогах. Особенно заметно это на большой дороге, ведущей от Комо к портовому городу Кноссу.

К тому же периоду я склонен отнести укрепления по дороге от Закроса до Ампелоса, хотя здесь и не было найдено черепков, а также многие постройки Восточного Крита, включая такие пункты, как Хиромандрес и Стае Тавернес. Последние дали лишь немного предметов раннегеометрического времени, но, судя по типу каменной кладки, они должны были быть построены в минойские времена.

 

Архитектура П. М. I. В Кноссе обширная система построек, расположенных со стороны южного входа, получила свой окончательный вид в П. М. Iа периоде. К югу от дворца на удаленном конце ущелья находится небольшой жилой дом с красивым павильоном, стены которого были украшены фризом с изображениями куропаток и удодов и с ванной для омовения ног. В смежном помещении оказались остатки купальных шаек, а обуглившееся дерево показывает, что здесь имелась и холодная и горячая вода. Тут же снаружи находится привлекательная беседка с родником, с нишей в глубине для лампы и выступами для приношений. Две ступеньки, ведущие вниз к воде, уже совсем стерлись. Дорога проходила выше этих зданий вдоль края ущелья по массивному виадуку, в котором были сделаны отверстия, чтобы открыть проток для воды, стекающей по уклону. Далее она сворачивала к северу и через мост пересекала речку, после чего выходила к

 

203

 

большому ступенчатому портику, поднимающемуся к юго-западному углу дворца1 (фото 65).

В самом дворце были сделаны следующие изменения. На западном дворе продолжили вымостку над сохранившейся «кулурой» и, кроме «северо-западной сокровищницы», не было оставлено ни одного здания. Был построен западный портик в его нынешнем виде с низким гипсовым основанием колонн, а также приемный зал и помещение для привратника. Стены здесь были украшены сценами боя быков, и следы красок на штукатурке с западной стороны внешней стены свидетельствуют о существовании веранды для защиты фресок. «Коридор процессий» расширили, и посредине его проложили гипсовый тротуар, обложенный по краям плитами сланца, скрепленными твердым красным цементом. Южные пропилеи были сужены (фото 66, 2), и верхний этаж на западной стороне центрального двора получил свой окончательный вид. Фасады, выходившие на западный и центральный дворы, подверглись значительной перестройке; последний был расширен. Центральный двор был замощен прямоугольными известняковыми плитами. Было сооружено святилище, выходящее на этот двор, и ступенчатый портик, открывающий доступ в верхний этаж.

Повсюду во дворце были засыпаны кисты предшествовавшего землетрясению периода. Бассейн для совершения очищений и вся система юго-западного входа были заброшены2. Однако в расположении жилого квартала на восточном склоне не было произведено никаких или почти никаких изменений.

План дворца приложен к стр. 204, а план верхнего этажа западной части — к стр. 208. Парадным входом служил западный портик, откуда вел к южным пропилеям «коридор процессий», огибавший юго-западный угол. Здесь открывался доступ в «бельэтаж». Дальше коридор сворачивал к северу и выходил в центральный двор. Как нижний, так и верхний этаж разделялись на две половины коридором; на нижний коридор выходили склады, а на верхний — главные парадные помещения. Расположение последних видно по утолщениям нижних стен, которые должны были служить прочным основанием для стен и колонн верхних помещений. На плане показаны окна, но, принимая во внимание отступы на фасаде (см. выше, стр. 116), правильнее, вероятно, устранить их на плане. Повидимому, в это время старались, по возможности, избегать наружных окон. Вероятно, достаточное количество света проникало из коридора, цементная вымостка которого показывает, что он был открыт сверху, а также через внут-

 

1 Р. оf M., II., 93 сл.

2 Там же. III, 12.

 

204

 

ренние окна, так как, очевидно, не все помещения были равной высоты1. В нижнем этаже часть между «длинным коридором» и центральным двором в основном была занята святилищем с колоннами, фасад которого был, видимо, близок к типу, показанному на «миниатюрных фресках», с тем лишь отличием, что он, очевидно, имел одиночную колонну посередине и две колонны по сторонам на более низком уровне. Очевидно, что эта группа помещений всегда имела сакральное значение, так как в нее входят не только два зала с колоннами, относящиеся к более раннему времени, но также и участок «храмовых кладовых», над поверхностью которого находились две неглубокие кисты. Другая важная часть дворца теперь занята комплексом помещений «тронного зала», построенным в П. М. II периоде. О постройках предшествующего периода нам ничего не известно.

Другой главный проход вел по направлению к «площади театра» и далее до центрального двора, минуя северные ворота, которые сохранили свой прежний вид. Восточное крыло было целиком отведено под жилой квартал и помещения ремесленников. Расположение жилого квартала ясно из общего плана. Первый этаж, повидимому, почти в точности воспроизводил план нижнего. Второй этаж лежал на одном уровне с центральным двором, и пометки, имеющиеся на этом уровне на плитах площадки, показывают, что здание возвышалось, по крайней мере, еще на один этаж. Лестница, поднимавшаяся от центрального двора и состоявшая приблизительно из двенадцати ступеней, вела в большой восточный зал, который, как мы имеем основание полагать, лежал над коридором с нишами, складом пифосов с медальонами и старыми фундаментами, находившимся к востоку от этого зала. Его фасад украшали три колонны, поддерживаемые столбами коридора с нишами; возможно, что в этом здании был сооружен центральный атриум в южнокритском стиле2.

Стены были покрыты рельефами, изображавшими борцов, а также фризом из крылатых грифонов, сделанных лепным рельефом. Найденные бронзовые локоны принадлежали, повидимому, какой-то культовой статуе, возможно, женской фигуре очень больших размеров.

Единственный выход из этого крыла дворца вел через перестроенный и снабженный открытым выходом восточный бастион к системе «параболической кривой», при помощи которой стекающая с крыш дворца дождевая вода направлялась в ряд водоемов. Было высказано правдоподобное предположение, что здесь находилась дворцовая прачечная3. На распо-

 

1 В северное части дворца стены нижнего этажа гораздо тоньше.

2 Р. оf М.. III, 491.

3 Там же, 233.

 

 

План 2а. Кносский дворец. Общий план западной части нижнего яруса.
Кносский дворец. Общий план западной части нижнего яруса

 

1. Место соединения с планом

2. Колодец с облицовкой ("кулура").

3. Ступенчатая плошадь театра.

4. Подъем.

5. Вымостка С. М. II периода.

6. Вымостка, предшествующая С. М. II периоду.

7. Вымостка на уровне замощенной площадки западнее лестницы.

8. Фреска с деревом и сценой тавромахии.

9. "Кладовая дворцовой бронзы".

10. "С.-з. сокровищница".

11. Амфоры дворцового стиля.

12. Гипсовые столбы.

13. Бастион.

14. "Фриз с табуретами" по обеим сторонам стены.

15. Основание жертвенника.

16. Площадка ранних домов.

17. По обе стороны от стены фрагменты амфор дворцового стиля.

18. Амфоры.

19. Колодец с облицовкой ("кулура").

20. Западный двор.

21. Основание жертвенника.

22. Фрагмент фрески.

23. Ранний вход (восточное направление).

24. Дворцовая площадь со следами более поздних строений.

25. Западный портик.

26. Помещение привратника.

27. Трон.

28. Дворцовая площадка, занятая позднейшим домом.

29. Под позднейшим полом остатки С. М. III фрески, похожей на "дам в голубом".

30. Следы дома.

31. Многочисленные фрагменты вымостки из сине-зеленого сланца, составляющей продолжение системы "коридора процессий".

32. Большое количество упавших гипсовых глыб.

33. Ю.-з. портик (предположительно).

34. На этой площадке найдены фрагменты изделий из камня с орнаментом тонкой резьбы в виде розеток и спиральных полос.

35. Тротуары, поднимающиеся в северном направлении.

36. Лестница, ведущая вверх к с.-з. портику (предположительно).

37. Световой колодец.

38. Фриз с триглифами и пр.

39. С. М. III фрески — святилище с колоннами.

40. Фреска "игры с быками".

41."Коридор процессий".

42. "Фреска с процессией".

43. Упавшие гипсовые глыбы и фрагменты амфор дворцового стиля.

44. Южный дом.

45. Посвятительная площадка.

46. Крышка алавастра с именем царя Хьяна.

47. Таблетки с иероглифами.

48. Длинный коридор.

49. Кладовые.

50. Сакральный бассейн.

51. Каменный бассейн.

52. Остатки каменного бассейна.

53. Остатки кресла царицы.

54. Выступ и тайник.

55. Остатки гипсового стола.

56. Остатки трона.

57. Сакральный бассейн.

58. Склад таблеток с сосудами.

59. Фреска с драгоценностями.

60. Кисты С. М. III.

61. Храмовые хранилища.

62. Фрагменты больших пифосов.

63. Западная крипта с колонной.

64. Восточная крипта с колонной.

65. Аванзала с каменной скамьей.

66. Тайник.

67. Сосуды из сокровищницы.

68. Вверх.

69. Глиняная ванна с таблетками.

70. Сток.

71. Подъем.

72. Пифосы П. М. II—III.

73. Южные пропилеи.

74. Ранняя киста.

75. Фреска "человек с кубком".

76. Фрагменты каменных розеток.

77. Световая площадка.

78. Фаянсовые фигурки и бронза.

79. Отложение оттисков печатей.

80. Кладовая египетских бобов (П. М. III).

81. Взломанная глиняная печать.

82. Мастерская резчика по камню.

83. Следы вымосткн на уровне "коридора процессий".

84. Сосуды С. М. III.

85. Южный коридор.

86. Место, где упала фреска с паланкином.

87. Лестница к верхнему ярусу.

88. Подъем.

89. Позднейшая мостовая (С. М. IIIб).

90. Подъем.

91. Южный портик.

92. Подъем.

93. Внешние ворота.

94. Пропилеи.

95. Помещение привратника.

96. Большое отложение фрагментов фресок.

97. Аванзала.

98. С.-з. портик.

99. Помещение привратника.

100. Фреска "собиратель шафрана".

101. Каменный бассейн.

102. Миниатюрные фрески.

103. Спуск.

104. Подъем.

105. Фрагменты упавшего посвятительного рога.

106. Диоритовый дом египетского типа.

107. Отложение глиняных печатей с изображением Реи и святилища.

108. Центральный двор.

109. Отложение "таблеток с колесницами".

110. Нижняя веранда.

111. Фрагменты фресок.

112. Сточная труба под вымосткой.

113. Северный зал с колоннами.

114. Сток, идущий от северного квартала.

115. Сток.

116. Помещение привратника.

117. Большое отложение таблеток.

118. Расписные рельефы с изображением игр с быками в натуральную величину.

119. Северный проход.

120. Подъем к центральному двору.

121. Пандус.

 

Кносский дворец. Общий план западной части нижнего яруса

План 2а. Кносский дворец. Общий план западной части нижнего яруса.

 

 

План 2б. Кносский дворец. Общий план восточной части нижнего яруса, показывающий разрез жилого квартала.
Кносский дворец. Общий план восточной части нижнего яруса, показывающий разрез жилого квартала

 

1. Место соединения с планом 2а.

2. С.-в. дом.

3. Северный зал с колоннами.

4. Сток, идущий от северного квартала.

5. Срез со стороны холма.

6. Каменный сток из дворца, перерезанный С. М. III домом.

7. С.-в. вход.

8. Сторожевое помещение.

9. Сток.

10. Помещение для привратника.

11. Подъем.

12. Подъем.

13. Римская печь для обжига извести.

14. Царские склады гончарных изделий.

15. Ранние постройки, которыми частично продолжали пользоваться.

16. С.-в. склады.

17. Лампы из жировика.

18. Кресло.

19. Очаг.

20. С.-в. зал.

21. Коридор шахматной доски.

22. Склады больших пифосов (ранний днорец).

23. Предполагаемая лестница, поднимающаяся в с.-в. направлении.

24. С.-в. лестница.

25. Выступ.

26. Фрагменты фрески "дамы в голубом".

27. Водопроводные трубы под полом.

28. Игральная доска.

29. Каменный сток.

30. Шахта.

31. Закрытый колодец.

32. Двор с каменным стоком.

33. Отложение с фреской "женщины-торреадоры".

34. Фрагменты больших пифосов.

35. Подъем.

36. Подъем.

37. Восточный бастион.

38. Склад кухонной и прочей посуды.

39. Коридор с нишами.

40. Склад "пифосов с медальонами".

41. Шахты стоков с верхней световой площадки.

42. Каменный сток.

43. Вымостка С. М. IIIa, засыпанная в С. М. IIIб.

44. Архитектурная мозаика и шашки.

45. Фреска со спиралями; основания колонн и рельефы с быками (С. М. IIIa).

46. Фреска и керамика С. М. IIIa.

47. Треножники С. М. IIIб периода.

48. "Школьное помещение".

49. Мастерская каменотеса с амфорами.

50. Выступ с кувшинами для запасов (С. М. IIIб).

51. Склад С. М. IIIб.

52. Отложение базальта.

53. Помещение с каменным столбом.

54. Горельефы и фриз с грифонами.

55. Старый коридор, перегороженный в С. М. IIIб периоде.

56. Двор.

57. Большая лестница.

58—59. Световая площадка.

60. Зал с колоннадой.

61. Световая площадка.

62. Сток.

63. Зал двойных секир.

64. Нижний в.-з. коридор.

65. Подъем.

66. Портик.

67. Световая площадка.

68. Сток.

69. Фреска с лабиринтом.

70. Ранние постройки.

71. Ю.-в. дом.

72. Дом с перегородкой алтаря.

73. Световая площадка.

74. Пандус.

75. Подъем к центральному двору.

76. Двор с пряслицами.

77. Сток.

78. Подъем.

79. Отложение фигурок из слоновой кости и пр.

80. Подъем.

81. Портик.

82. Колодец.

83. Комната с гипсовым ложем.

84. Латрина.

85. Сокровищница.

86. Ванная.

87. Мегарон царицы.

88. Световая площадка.

89. Световая площадка.

90. Остатки "фрески с рыбами".

91. Остатки пола с мраморной инкрустацией.

92. Сток.

93. К устью стока.

94. Сточные шахты.

95. Коридор с расписными пифосами.

96. Световая площадка.

97. Сток.

98. Вазы с лилиями.

99. Кладовая.

100. Ванная.

101. Позднейшая лестница.

102. Предполагаемая лестница, ведущая вверх к центральному двору.

103. Коридор с таблетками.

104. Тайник.

105. Вымостка.

106. Спуск.

107. Ю.-в. сакральный бассейн.

108. Ю.-в. лестница.

 

Кносский дворец. Общий план восточной части нижнего яруса, показывающий разрез жилого квартала

План 2б. Кносский дворец. Общий план восточной части нижнего яруса, показывающий разрез жилого квартала.

 

205

 

ложенном внизу лугу, несомненно, происходили бои быков, потому что это было единственное место, пригодное для устройства достаточно обширной арены1.

Стены дворца во многих местах сделаны из бута с облицовкой из тесаного камня или штукатурки, заменившего крупные глыбы предшествующей постройки. Наиболее важная отличительная черта архитектуры как восстановленного дворца, так и современных ему домов — это применение в качестве дверных косяков высоких гипсовых столбов вместо бревен на гипсовом основании. Они получают почти повсеместное распространение и, повидимому, свидетельствуют о недостатке подходящего строительною леса. Кроме того, часто отсутствуют вертикальные столбы, связывавшие ранее каменную кладку, а горизонтальные балки становятся тоньше. В этом усматривают доказательство исчезновения лесов в более доступных частях острова в данном периоде, обусловленного либо ростом населения, вырубавшего старые леса, либо расширившимся строительством и развитием судостроения2. Пометки каменщиков на камнях становятся менее глубокими, чем в предшествовавшем периоде.

Повидимому, в конце П. М. Iа периода произошло небольшое землетрясение, которое вызвало необходимость значительных восстановительных работ, но конструктивных изменений при этом произведено не было. Особенность их заключалась в том, что вся поверхность стен покрывалась штукатуркой с целью получения большей площади для росписи3. Ни Агиа-Триада, ни Фест не пострадали серьезно от землетрясения, и расположение их построек осталось без изменений. Не была затронута и Маллия.

 

Архитектура П. М. II. Наиболее важным архитектурным памятником П. М. II периода в Кноссе является комплекс помещений «тронного зала», расположенный в одной из самых старых частей дворца, где еще сохраняется округленный угол С. М. Ia «блока»4.

Короткий лестничный марш ведет из центрального двора к аванзале, вдоль северной и южной стен которой имелись гипсовые выступы, прерывающиеся в одном месте, где находится деревянный трон. Двойная дверь в западной стене ведет в самый «тронный зал». Стены этого зала были украшены

 

1 Разумеется, большой арены, наподобие испанской, могло и не быть. Но при узком проходе было бы неизбежным прямое нападение со стороны быка. Возможно, что для этой цели использовался центральный двор, на котором возводились специальные палисады.

2 P. of М., II, 518, 565. Это означает только, что минойцы должны были беречь дерево во избежание издержек на транспорт. Отсюда не следует делать вывода, что лесные ресурсы полностью истощились.

3 Там же, VI. 872 сл.

4 Там же, IV, 901 сл.

 

206

 

Поселения позднеминойского II периода

11. Поселения позднеминойского II периода.

 

207

 

описываемой ниже фреской с грифонами, а центральная часть пола была покрыта красной штукатуркой. Южнее находится бассейн для совершения очистительных обрядов, к которому спускаются ступеньки. Тут находятся три колонны, расположенные перед балюстрадой. К ним и был обращен трон. Он был сделан из гипса, хотя форма его представляла собой воспроизведение в камне форм дерева. Он представляет

 

Ниру-Хани

Рис. 29. Ниру-Хани (ПМ I).

 

собой весьма удобное сидение, несмотря на несколько причудливый вид. Следы штукатурки показывают, что спинка была орнаментирована. По обе стороны от трона, несколько поодаль, находятся гипсовые скамьи. С западной стороны к «тронному залу» примыкает небольшое святилище, в котором возвышается плита, служащая алтарем (фото 67).

Из северо-восточного угла аванзалы лестница, находящаяся внутри старой округленной стены, ведет в верхний этаж. Возможно, что отсюда, как и из северного коридора, имелся доступ к ряду помещений, расположенных к северу и к западу от самого «тронного зала» и, очевидно, входящих в комплекс его помещений. Одно из этих помещений было оборудовано как кухня с низкой гипсовой полкой, гипсовым столом для

 

208

 

стряпни и каменным сидением. Вся эта система комнат производит впечатление особой части дворца, в которую царь мог удаляться для выполнения какой-либо особой церемонии.

Как уже было сказано, П. М. II период составляет особенность Кносса, и другие местности его не знают, если не считать случайных предметов ввоза.

Постройка у Нирухани, повидимому, была сооружена непосредственно после землетрясения. Она имеет своеобразную конструкцию, и высказывалось предположение, что это был склад культовой утвари, так как здесь были найдены четыре большие двойные секиры, явно не предназначавшиеся для употребления, и свыше сорока треножников из расписной глины для жертвоприношений. Далее на южной стороне восточного двора лежали остатки пары больших священных рогов, а в главном коридоре находилась фреска сакрального содержания. Как видно из плана, в главное помещение входили прямо со двора, что указывает на общественный характер здания. Некоторые из внутренних стен нижнего этажа были сложены из необожженного кирпича, а значительная часть настила состояла из зеленовато-синего сланца, который широко применялся в переходном периоде С. М. IIIб — П. М. Iа. В непосредственной близости видны следы дамбы, выступающей в море.

К счастью, в восточной части Крита находятся два поселения, которые дают возможность уяснить план города в целом.

На небольшом холме у берега моря лежит Гурния — один из наиболее очаровательных археологических памятников в мире (фото 17). На вершине холма находится жилище местного владельца усадьбы, выходящее на большой общественный двор и имеющее, в подражание более обширным домам, свою миниатюрную «площадку театра». Остальные дома отделены друг от друга мощеными улицами. Одна из них огибает кругом почти все селение несколько выше середины склона холма и соединяется с нижним «кольцом» посредством ступенчатых спусков. Планы домов трудно определить, потому что сохранившиеся стены обычно принадлежат только фундаментам, расположенным ниже входа. В основной ярус вела короткая лесенка, по которой поднимались с улицы. Доступ в небольшое святилище, содержавшее алтарь и культовые изображения, открывался через коридор, пол которого был сильно стерт. Устройство этого коридора уяснить не удалось; на задней стене его, возможно, имелся выступ.

Гурния, очевидно, была городом земледельцев. В противоположность ей Псира была селением моряков. Здесь городские строения находятся на крутых склонах с двух сторон небольшой гавани. В то время как в Гурнии городские дома, как правило, построены из мелкого камня и только владелец

 

 

План 3. Реконструированный план системы входа и бельэтажа западной части дворца.

 

Реконструированный план системы входа и бельэтажа западной части дворца

 

1. Световой колодец.

2. Площадка без кровли (?).

3. Спуск вниз.

4. Спуск к фундаменту.

5. Площадка миниатюрных фресок.

6. Засыпанные остатки рельефного фриза.

7. С.-з. вход.

8. Лестница к верхнему ярусу (предположительно).

9. Подъем.

10. Зал святилища.

11. Площадь под помещениями, связанными с "тронным залом".

12. Фонарь над сакральным бассейном (предположительно).

13. Остатки гипсовых ступеней.

14. Центральная лестница.

15. Блоки со следами ступеней.

16. Подъем.

17. Портик со ступенями.

18. Западный двор.

19. Большой зал.

20. Остатки простенков.

21. Центральный двор.

22. Центральный зал с тремя колоннами.

23. Дверные косяки в первоначальном положении.

24. Тайник.

25. Основания колонн, переставленные на устои крипты.

26. Дверной косяк.

27. Дверные косяки в первоначальном положении.

28. Ю.-з. зал.

29. Верхний длинный коридор.

30. Следы вымостки.

31. Центральный вестибюль.

32. Сокровищница.

33. Лестница, ведущая вниз к фундаменту.

34. Верхняя веранда.

35. Вестибюль.

36. Западный портик.

37. Кладовая.

38. Известняковые закраины в первоначальном положении.

39. Верхние пропилеи.

40. Помещение привратника.

41. Окно.

42. Световой колодец.

43. Лестница, ведущая вверх.

44. Ю.-в. терраса.

45. Верхняя веранда.

46. К центральному двору.

47. Лестница, ведущая к верхним пропилеям.

48—49. Позднейшие южные пропилеи.

50. Световая площадка.

51. Фонарь (предположительно).

52. Световая площадка.

53. Засыпанные остатки вымостки.

54. Продолжение коридора процессий.

55. Южная терраса.

56. Спуск к южному портику.

57. Коридор процессий.

58. Фреска с процессией.

59. Фреска "игры с быками".

60. Веранда.

61. Фреска "человек с кубком".

62. Засыпанные остатки вымостки.

63. Фреска "царь-жрец".

 

Реконструированный план системы входа и бельэтажа западной части дворца

План 3. Реконструированный план системы входа и бельэтажа западной части дворца

 

209

 

усадьбы мог похвалиться домом из тесаного камня, в Псире все постройки сделаны из массивных, хотя иногда и грубо обработанных каменных блоков, а полы выстланы большими плитами сланца. Ни в том, ни в другом городе кирпич, повидимому, не применялся. Для обычного плана, повидимому, был типичен коридор, ведущий через световой колодец в приемный зал, который в одном случае снабжен плитой для совершения очищений. Отсюда лестница вела наверх, очевидно, в жилые комнаты. Более крупные дома строились террасами, расположенными по склону ярусами, не более двух этажей в высоту1 (фото 68, 2).

В Палекастро, гораздо более крупном и важном поселении, была расчищена значительная часть городской площади. Дома здесь бо́льших размеров. Это расположенное на ровной местности поселение лишено той привлекательности, которую придают Псире и Гурнии их живописные террасы. Наиболее типичным является дом В2. Лесенка с улицы ведет через помещение привратника, где имеется каменная скамья, в вестибюль; последний в свою очередь сообщается с площадкой, на которой находятся четыре базы колонн. Это помещение рассматривали как «мегарон», но прямоугольное углубление между колоннами ясно показывает, что это имплувий южнокритского типа. К нему примыкает углубление, представлявшее собой площадку для совершения очищений или помещение для ванны. Во второй этаж вела лестница. К югу от дома находится открытый двор с верандой. Интересную особенность дома, находящегося на противоположной стороне улицы, составляют отступы на фасаде, которые здесь соответствуют находящимся за ними комнатам.

Хотя в Кноссе еще не расчищено сколько-нибудь значительного участка города, все же там раскопано достаточное число домов этого периода, чтобы можно было составить ясное представление об их типе. Самый значительный из них — это Малый дворец, непосредственно соединенный с «площадью театра»; ряд приемных помещений, с перистилем, который, очевидно, получил всеобщее распространение в этом периоде, ведет в большой зал, состоящий из двух частей, освещаемых, как обычно, при помощи небольшой колоннады и светового колодца. На северо-запад выходит латрина, сообщающаяся с внешним канализационным ходом. Из южного конца перистиля был выход к большой двойной лестнице, ведущей в верхний этаж, а из северного конца через коридор с поворотами — к площадке для совершения очищений с балюстрадой, каннелированные колонны которой оставили отчетливый отпечаток на глине и штукатурке позднейшей перегородки.

 

1 Pseira, 14, дом В.

2 В. S. А., VIII, 310; IX, 278.

 

210

 

Каннелюры выпуклые, и диаметр колонн, повидимому, был одинаковым.

В южной части здания, под строениями основного яруса, находится ряд крипт с колоннами. Эванс, основываясь на параллелях из хтонических культов, высказал предположение, что «малый дворец» был воздвигнут для умилостивления богов после страшной катастрофы, непосредственно предшествовавшей этому периоду (фото 69).

 

Южный дом в Кноссе

Рис 30. Южный дом в Кноссе (СМ III ПМ I)

 

Столь же великолепным зданием, хотя и меньшего масштаба, является «царская вилла», построенная, вероятно, немного позднее П. М. I периода. Она также была связана особой дорогой с дворцом. Наиболее интересные особенности этого здания — трон, помещенный за балюстрадой в абсиде в глубине главного зала, сообщающийся посредством светового колодца с верхним помещением, лестница, разделяющаяся после первой площадки, гипсовые блоки, покрытые в некоторых случаях красной штукатуркой, из которых построены многие стены, и крипта с колоннами и гигантскими кипарисовыми стропилами.

Лучшим примером частного дома может служить южный дом (рис. 30). Он расположен в выемке несколько ниже дворца и имеет входы с юго-востока через обычный световой колодец и приемный зал и из портика с лестницей, находящегося на уровне второго этажа. В нижнем этаже находится крипта с колоннами, в которой обнаружен гипсовый постамент для двойной секиры, и углубленная площадка для совершения очищений. В подвальной части размещались погреба и кладо-

 

211

 

вые, которые могли запираться с обеих сторон посредством бронзовых засовов, входящих в отверстия на внутренней поверхности гипсовых дверных косяков.

Эти дома обладают рядом общих черт1. Вход в нижнем этаже ведет к световому колодцу. Далее следует приемный зал. На том же уровне находится крипта с колоннами,— за исключением «Малого дворца», где она находится в подвале,— и площадка для совершения очищений, за исключением

 

Храмовая гробница в Кноссе

Рис 31. Храмовая гробница в Кноссе (СМ III - ПМ I)

 

«царской виллы». Приватные помещения размещались во втором этаже, а спальни, несомненно, были еще выше. Следует напомнить, что в древности, особенно на востоке, спальня считалась маловажным помещением. В больших коптских и арабских домах в Каире хозяин ложился спать в той комнате, в которой он почувствует усталость. Поэтому спальни малы. В целом кносский дом похож на египетский дом периода Телль-Амарны, с той лишь разницей, что помещения расположены не горизонтально, а вертикально.

В египетском доме за святилищем, расположенным при входе, следовали прежде всего парадные приемные комнаты. За ними (а не над ними, как на Крите), размещались более скромные приемные комнаты, а в глубине — жилые помещения.

 

1 Поблизости от дворца было найдено много других домов того же периода, имеющих в основном то же самое устройство. См. P. of. М., индекс 83.

 

212

 

Необходимо упомянуть об одной любопытной черте — отсутствии постоянной кухни и помещений для слуг и рабов. Можно предположить, что пища приготовлялась на жаровне в каком-либо подходящем для этого помещении. Неизвестно, однако, где находились печи для выпечки хлеба.

Меньшие дома в Кноссе, как, например, дом с фресками, не имеют правильной планировки. Как и С. М III дома в Василики, они состоят из ряда прямоугольных комнат, назначение которых не может быть установлено с достоверностью.

 

Гробницы П. М. I. К переходному периоду С. М. III — П. М. Iа надо отнести большую храмовую гробницу к югу от дворца. Расположенный с боковой стороны вход вел в одноэтажный павильон с двумя колоннами, за которыми находился открытый мощеный двор. Из этого двора расположенные между двумя массивными бастионами ворота, от которых сохранилась на месте перемычка, вели в коридор, открывавшийся в крипту с колоннами, стены и столбы которой были испещрены изображениями двойной секиры. Из северо-западного угла этой крипты входили в самую погребальную камеру — четырехугольное помещение, облицованное гипсовыми плитами, по три с каждой стороны, причем центральные плиты служили опорами для боковых, а сами поддерживались большими деревянными балками, пересекавшимися над центральным столбом, сделанным из гипса. Грубо отделанный каменный свод был выкрашен в голубой цвет, который как бы имитировал небо. Тело покойника, как можно предположить, находилось в глиняном саркофаге, от которого не осталось никаких следов (фото 70).

Из коридора, ведущего в крипту с колоннами, открывается дверь на лестницу, поднимающуюся в том же направлении и выходящую на открытую террасу наверху. Несколько ступенек вели выше к святилищу, состоящему из одной камеры с двумя колоннами, расположенному над криптой с колоннами. Вся постройка в целом служит замечательной иллюстрацией , к приведенному Диодором описанию подземной гробницы Миноса в Сицилии и находящегося над ней храма богини Афродиты1.

К концу П. М. Iа периода постройка, повидимому, сильно пострадала от землетрясения. Бастионы по обеим сторонам ворот частично обрушились, а павильон почти сравнялся с землей. Камни из этих частей здания были использованы для того, чтобы отгородить стеной пространство в крипте между двумя столбами и западной и южной стенами. В получившихся таким образом отделениях было погребено много покойников, являвшихся, может быть, жертвами землетря-

 

1 P. of М., IV, 960, 965.

 

213

 

сения. Однако сквозной проход к погребальной камере все время оставался открытым. Наконец, в П. М. II периоде во внутренней камере было наскоро выкопано углубление для последних погребений.

Царскую гробницу в Исопате, вероятно, нужно отнести к несколько более позднему времени того же периода1. Длинный наклонный дромос ведет с поверхности земли вглубь. Внизу находится дверное отверстие. Горизонтальные выступы над ним указывают, повидимому, на то, что оно завершалось плоской перемычкой, так же как и ложные двери или ниши в переднем помещении, углубляющиеся до скалы с каждой стороны. Такая же дверь соединяет переднее помещение с основной прямоугольной камерой, в одном из углов которой находилась облицованная погребальная киста, а в глубине — ниша, подобная нишам переднего помещения. Все сооружение имело, вероятно, килевой свод, и если мы предположим, что его высота равнялась ширине, как у толосов в Микенах, то получим для крыши высоту около 8 м2. Это указывает на то, что оно имело вид большого кургана, возвышающегося над уровнем почвы3. Конструкция его грубее, чем в храмовой гробнице, лицевая сторона камней обработана менее тщательно. Впрочем, последняя могла быть покрыта штукатуркой. Эта гробница еще использовалась в П. М. II периоде, к которому относится основная часть отложения.

В меньшем масштабе построена гробница I на том же кладбище. Насколько позволяют судить скудные остатки, конструкция ее была почти такой же, и единственное отличие составляет отсутствие ниш, кроме одной в задней стене, и облицованная погребальная киста в форме буквы L.

Гробница V на этом кладбище также была первоначально сооружена в П. М. I периоде. Одна погребальная камера найдена к западу от дворца4; использовалось и кладбище в Мавроспелио.

 

1 Все сделанные здесь находки относятся к П. М. II периоду и более позднему времени, но пометки каменщиков ясно указывают на П. М. I. Эванс (Man., 1937, № 221) относит гробницу к С. М. IIIa периоду.

2 В P. of М, IV, 776 имеется ссылка на подобные же гробницы на западе Крита. Единственная сходная гробница находится в Малемо между Канией и Диктейским мысом. Она имеет четырехугольную камеру с круглым толосом, начинающимся, приблизительно, на высоте 1,5 м, и относится, вероятно, к П. М. III периоду, как и гробницы в Пресосе, Плати, Мулиане и Дамании. Из них только последняя имела, повидимому, такой же свод, как и гробница в Исопате (см. ниже, стр. 260).

3 Но если гробница завершалась плоской перемычкой, как ниши, или более низким цилиндрическим сводом, как некоторые из гробниц в Рас Шамре, то она, вероятно, не должна была вовсе возвышаться над землей.

4 Там же, 849.

 

214

 

На юге Крита, в Агиа-Триаде, углубленные облицованные гробницы устраивались в более ранних домах, а на востоке наиболее обычными были погребения в опрокинутых пифосах.

 

Гробницы П. М. II. Большинство гробниц в Исопате и по крайней мере треть в Зафер Папуре принадлежат к П. М. II периоду. Встречается три типа захоронений: обыкновенная погребальная камера, где хоронили, вероятно, в глиняных саркофагах, шахтовые гробницы, расположенные на глубине 2—3 м и имеющие в конце углубление, покрытое каменными

 

Царская гробница в Исопата

Рис 32. Царская гробница в Исопата (ПМ I)

 

плитами, и шахтовые пещеры, представляющие собой несколько более глубокие шахты с выступами, облегчающими спуск, и низким сводчатым проходом в глубине, ведущим к самой гробнице1.

Самым интересным из камерных погребений была «гробница двойных секир», в которой киста выкопана в форме двойной секиры, а погребальная камера делится на две части выступающим из задней стены каменным столбом, передняя поверхность которого обтесана в виде рельефной полуколонны2.

 

Фрески П. М. I. Фрески и расписные рельефы достигают в художественном отношении весьма высокого уровня. Дом с фресками дал несколько лучших образцов переходного стиля С. М. IIIб — П. М. Ia. Эти картины представляют сцены из жизни растительного и животного мира. Обезьянки, написанные голубым, изображающие зеленых обезьянок западной Африки, шаловливо срывают цветы среди густой растительности на фоне тщательно показанного горного пейзажа. Синяя птица, может быть, сиворонка, поднимается над скалами, покрытыми шиповником, лилиями, ирисами, викой и другими растениями. Встречаются фризы с рисунком из крокусов и мирт, а на одном замечательном фрагменте изображен искусственный фонтан. Сохранность этих фрагментов поразительна; прибегая к избитой фразе, которая хоть на этот раз оказывается правильной, можно оказать, что во многих случаях

 

1 Р. T. K., 3.

2 Т. D. А., 33.

 

215

 

краски почти так же свежи, как в тот день, когда они были положены1.

К этому же времени может быть отнесен фриз с куропатками и удодами, украшавший павильон караван-сарая, а также найденные в Амнисосе изображения искусственно планированных садов с лилиями, имеющие слегка врезанные контуры2.

Заслуживает внимания отсутствие изображений человека. Это справедливо и относительно известных фресок из Агиа-Триады, воспроизводящих исключительно сцены из жизни дикой природы. Кошка, ползком подкрадывающаяся к фазану, и косуля, скачущая среди скал и цветов,— это моментально схваченные впечатления от живой природы, оставляющие незабываемое впечатление (фото 72)3.

Фест фресок не имеет, стены позднейшего дворца покрыты однотонной окраской, но новые постройки кносского дворца богато орнаментированы, причем в орнаменте постоянно встречаются человеческие фигуры.

К П. М. Iа периоду можно отнести «фреску с носилками», происходящую, возможно, из небольшой комнаты, выходившей на продолжение «коридора процессий»4. Она изображает фигуру в белом одеянии, сидящую на чем-то вроде складного табурета, в носилках, которые несут другие люди в белых одеяниях. Из мегарона царицы происходит верхняя часть изображения танцующей девушки в короткой блузе и с развевающимися во время танца волосами5. К П. М. Iа относится также довольно грубая фреска со щитами6. На ней представлен ряд щитов в форме восьмерки, причем пятнистая бычья шкура передана тем же условным приемом, который применялся и при изображении живых быков. Показаны стежки посередине щита, где он имеет двойную толщину, а заштрихованная полоса ниже центра представляет или металлическое крепление, или щетинистую шерсть на хребте — эта шерсть таким же образом обозначена на фреске с тореадорами7. Фон светлооранжевый, а щиты изображены висящими на широком фризе из спиралей, в центре которых находятся розетки. Подобные фризы из спиралей типичны для этого периода.

Фрески с тореадорами, упавшие из какого-то помещения над «школьной комнатой» в Кноссе, имеют вид панелей;

 

1 P. of М., II, 443.

2 Arch. Anz., 1933, 290.

3 Подготавливается к опубликованию Итальянским Институтом.

4 P. of М., II, 770.

5 Там же, III, 369.

6 Там же, 304 сл.

7 О происхождении этого типа щита см. Murray, Rise of the Greek
Epic, 168, и Leaf, Iliad, I, 667.

 

216

 

вероятно, они были расположены над однотонной полосой в нижней части стены на высоте около 2 м1. На этих фресках изображены акробаты, мужчины и женщины, совершающие сальто через спины нападающих на них быков. Женщины одеты точно так же, как мужчины, с гульфиком и коротким куском ткани сзади, и перетянуты в талии узким металлическим поясом.

В конце П. М. Iа периода расписные рельефы, повидимому, выходят из моды. Один рельеф на потолке, выполненный этой техникой и состоящий из розеток на синем поле, покрытом белыми соединенными спиралями, найден на «площадке миниатюрных фресок»2. Другим известным примером служит рельеф «царь-жрец»3. Это одно из наиболее удачных изображений людей в минойской живописи. Широкая грудь и сильные мышцы стройных бедер характеризуют минойский идеал человеческой фигуры. На голове «царь-жрец» носит корону из лилий, с которой свешиваются назад длинные павлиньи перья. Голова, кроме уха, повидимому, была написана плоскостно, так же как и развевающиеся локоны, спадающие ниже груди. Вокруг шеи надето ожерелье из лилий, являющееся, может быть, отличительным знаком какого-либо минойского рыцарского ордена. Костюм чрезвычайно прост. Это тот же костюм, который носят атлеты на фреске с тореадорами. Очевидно, здесь, как и в Египте, царя изображали в простом первобытном костюме уже много времени спустя после того, как в действительности его одеяние сделалось гораздо более изысканным. Он шествует в саду среди фантастических лилий и бабочек (фото 71). Фрагменты изображений бабочек и цветов здесь, как и на оригинале, не восстановлены.

Большое количество фресок может быть отнесено к П. М. Iб периоду. Некоторые из них выполнены в очень крупном масштабе: для этого периода типично использование всей поверхности стены как основы для орнамента. Наиболее значительное произведение этого периода — фреска, украшавшая стены «коридора процессий», с которой должно быть сопоставлено знаменитое изображение человека с кубком в руке на южных пропилей4. Фреска процессий имела, вероятно, два ряда, из которых сохранился только нижний, да и то лишь у основания. Было изображено шествие юношей и девушек, причем первые, повидимому, несли сосуды из драгоценных металлов, а последние, может быть, музыкальные инструменты.

 

1 P. of М., III, 209 сл.

2 Там же, 30.

3 Там же, II, 774 сл. В индексе он отнесен как к П. М. Iа, так и к П. М. Iб. В действительности является решающим обстоятельство, что перед нами рельеф, хотя он и мог сохраняться в более позднем периоде.

4 Там же. 719, 704.

 

217

 

В одном месте шествие прервано женской фигурой, к которой обращена группа из четырех лиц. Женщина, повидимому, покрыта прозрачной тканью, ниспадающей к ее ногам. Возможно, что это жрица или даже сама богиня. Носители кубков с южных пропилей были, несоменно, изображены в два ряда и выступали навстречу приближающейся процессии, с большими серебряными ритонами в руках, условно изображенными синими. Эти фигуры дают превосходный материал для реконструкции подлинного парадного костюма того времени, в противоположность архаическому ритуальному костюму царя-жреца. Головы обнажены, и длинные волнистые волосы спадают сзади за ушами, в отличие от царя-жреца, у которого один свисающий на грудь локон падает перед ухом. Показаны серебряные серьги, ожерелья, браслеты и поножи. На левом запястье фигуры, сохранившейся лучше других, надета чечевицеобразная гемма из какого-то камня, оправленного в серебро. Стягивающий талию широкий металлический пояс сделан из серебра, расцвеченного золотом. Короткая юбочка спускается сзади несколько менее чем до середины бедра, а спереди падает до уровня колена, от которого свешивается длинная сетка, повидимому, из бус. Орнамент юбочек очень богат как по узорам, так и по расцветке, и влияние коврового ткачества сказывается здесь в распространенном мотиве четырехлистника, встречающемся также и в инкрустациях. Что касается изображений женских фигур, то можно лишь установить, что в некоторых случаях юбки снабжены оборками, а в других падают прямо и имеют вышитую кайму. На изображении жрицы или богини отчетливо виден архитектурный орнамент, с триглифами и розетками.

Фон представляет условное изображение скал, выродившееся теперь в ряд смежных волнистых линий различных щветов.

В меньшем масштабе и гораздо более грубо выполнена «фреска с табуретами» из северо-западной части дворца1. Здесь изображена группа фигур, преимущественно юношей, сидящих попарно на табуретах друг против друга и передающих друг другу кубки с двумя ручками. Среди них находится девушка, получившая название «парижанки», единственная сохранившаяся женская фигура. Костюм юношей чрезвычайно своеобразен. Он состоит из длинных ниспадающих до ног мантий с оборками синего и желтого цвета. На плечи у некоторых накинуто нечто вроде крылатки. За пояс у одной из фигур засунута красная перчатка, другая висит на перекладине табурета. У девушки сзади на шее — высокий бант, напоминающий священный узел. Заслуживает внимания отсутствие признаков широко распространенного в других

 

1 Р. оf М., IV, 384 сл.

 

218

 

случаях металлического пояса. Вся композиция имеет в себе нечто упадочное и производит неприятное впечатление извращенности, с которым может быть сопоставлено только впечатление от искусства Телль-эль-Амарны, хотя там оно смягчено налетом тонкой меланхолии, совершенно отсутствующим на рассматриваемой фреске1.

В П. М. II периоде в Кноссе в значительном количестве появляются новые мотивы орнамента. Сохранилось очень много фрагментов фресок этого времени. Излюбленным способом украшения является полоса под мрамор в нижней части стены, иногда делившаяся на панели2. Игры с быками, повидимому, оставались излюбленным сюжетом, но незначительное количество уцелевших фрагментов не позволяет нам сказать, не появляется ли что-либо новое в трактовке этой темы.

Фреска, пострадавшая меньше других, была найдена в «тронном зале», где в некоторых случаях сохранились еще на своем месте на стенах лежащие грифоны3 (фото 67). Фон красный, с волнистой белой полосой внизу и другою такой же посередине, для обозначения скалистого ландшафта. Снизу тянутся стилизованные стебли, заканчивающиеся цветами папируса. Сами грифоны замечательны тем, что они лишены крыльев. Их передняя часть затейливо орнаментирована перьями и зелеными, красными и синими розетками по желтоватому фону. Но наиболее интересная особенность — это заметная вдоль нижних линий штриховка для изображения тени — первая попытка подобного рода со времен Альтамиры.

Можно предположить, что к П. М. II периоду относится найденный близ дома с фресками очаровательный фрагмент «командир негров»4. На синем фоне изображен нарядный минойский офицер в желтой юбочке и кожаной шапке с рогами, держащий два копья и ведущий за собой ускоренным маршем отряд черных воинов.

 

Керамика П. М. I. В Центральном и Южном Крите, повидимому, сравнительно быстро произошел переход от С. М. IIIб к П. М. Iа стилю керамики. В отличие от этого Восточный Крит дал целый ряд предметов, которые могут быть охарактеризованы, как переходные. Повидимому, хорошим критерием служит применение белил. В этом переходном периоде они используются, как самостоятельный элемент орнамента, например на прекрасной чаше с ножкой из Закроса, где основной рисунок состоит из полосы звездчатых анемон, сделанных

 

1 Pendlbury, Tell el Amarna, 124 сл.

2 P. Of M., IV, 893. 908.

3 Там же, 908.

4 Там же, II, 755.

 

219

 

белым по темному фону, в то время как остальная часть сосуда расписана темным по светлому1. Позднее, в собственно П. М. Iа периоде, белила служат лишь чисто вспомогательным средством для выделения спиралей или полос. Многие из погребальных сосудов с кладбища Пахиаммоса также принадлежат к этой переходной стадии. На фото 61, 2а, показано своего рода «двусекирное растение» с типичными для Восточного Крита соединяющимися по касательной петлями внизу. Среди других образцов есть очень красивый кувшин с группой дельфинов2. Эти сосуды, как и другие из Закроса и Палекастро, очевидно, соответствуют по времени самой ранней фазе П. М. Iа периода в Кноссе и иных местах в центре и на юге острова.

Керамика П. М. Iа периода легко отличима от более ранних изделий благодаря лучшему обжигу, который дает характерный «звон» при падении черепка. Чистая желтая поверхность получается либо от поливы, либо в результате полировки корпуса сосуда. Белая окраска, как уже было сказано, обычно не закрепленная, постепенно занимает все более подчиненное положение, и обычной расцветкой становится блестящий красно-черный орнамент на желтом фоне. Но в ранней стадии эта расцветка в отдельных случаях дополняется яркими оранжево-красными полосами, характерными для раннего П. М. Iа стиля.

Из нераскрашенных сосудов наибольшую ценность для датировки представляет небольшая чашка без ручек, отличающаяся от чашек С. М. III периода тем, что имеет не закругленный, а острый край основания. Для чашек с ручками наиболее обычна форма «вафио» с лепным валиком вокруг середины и преимущественно спиралевым орнаментом. Другие чашки, более округлой формы, обычно украшены изображением побегов с листьями (ср. рис. 33, 4 и 7). Эти побеги часто имеют матовокрасную расцветку, так же как и побеги, украшающие типичные цветочные горшки. Последним присущи различные формы; иные из них напоминают высокие конические кубки, другие похожи на грушевидные амфоры с широким отверстием и без ручек, некоторые имеют сильно расширяющиеся края и сравнительно узкое тулово и основание. Один сосуд из Палекастро похож на кубок с одной ручкой и на толстой ножке; однако, как и другие цветочные горшки, он имеет отверстие в дне3. Встречаются «вазы для фруктов» на высокой ножке и с выпуклостью в центре. Отдельные образцы алавастров подражают египетским ала-

 

1 J. Н. S., XXII, табл. XII.

2 Pachyammos, табл. VI, IX, X, XVIII.

3 P. of М., III, 227; IV, 364.

 

220

 

вастрам мешкообразной формы и украшены волнистыми линиями, воспроизводящими жилки настоящего камня1 (фото 73, 1). Появляются амфоры и чаши на ножках, похожие на уже упомянутый образец из Закроса. Цилиндрические кувшины украшаются либо цветочными побегами, либо спиралями. Впервые появляется сосуд с ложным носиком2. Встречаются кувшины с высокими носиками и обычно довольно

 

Образцы орнамента П. М. Iа керамики

Рис 33. Образцы орнамента П. М. Iа керамики.

 

грубым спиралевым орнаментом, а также с горизонтальным носиком и оригинальным узором, один из образцов которого показан на рис. 33, 11. Большее распространение получают ритоны всех разновидностей, в особенности яйцевидные. Ритоны в форме кубаря обычно украшаются соединенными спиралями, к которым часто добавляются белые точки. Большое разнообразие форм наблюдается на востоке острова.

 

1 См. также, например, Gournia, табл. VII, 15.

2 Gournia, табл. VII, 24.

 

221

 

Один сосуд из Палекастро, грушевидной формы, имеет одну ручку сзади, а вторую, в виде рогов каменного козла, голова которого выступает вперед, наверху, как у корзинки1.  Другой сосуд из Псиры имеет форму быка, покрытого сеткой2. Сосуды в виде кубаря бывают часто украшены красными кружками и точками, имитирующими минеральный конгломерат. Длинный конический глиняный ритон, повидимому, появляется впервые на востоке. На нем обычны полосы соединенных спиралей или розеток, как на рис. 33, 23. Отличительным признаком спирали П. М. I периода является толстое внешнее кольцо и сплошной кружок в центре. Другой впервые появляющийся мотив орнамента — это лист плюща (рис. 33, 6), который в это время часто, хотя и не всегда, образует одиночные побеги, и лилия (рис. 33, 10), получающая в дальнейшем, в П. М. II периоде, такое широкое распространение. Сохраняется еще прежний рисунок, передающий узоры щита черепахи. Обыкновенно он играет лишь вспомогательную роль, но есть сосуды, где он составляет главный элемент4. Контуры становятся гораздо тоньше и точнее, чем раньше, и черепки с этим орнаментом легко отличимы. В виде исключения в Кноссе, на кладбище в Исопате и во дворце в Агиа-Триаде наблюдается возрождение полихромии, на ряде больших прямостенных кубков с двумя двойными ручками, напоминающими кольца ножниц. Сосуды покрыты обмазкой и расписаны наподобие фресок. Основной тип орнамента — это узор из синих спиралей на красном и терракотовом фоне. В двух случаях на сосудах из Исопаты к этому добавлены шлемы с гребнями и наушниками и щиты в форме восьмерки (фото 73, 2). Встречаются также небольшие переносные жаровни с этим орнаментом5.

Многие из более крупных сосудов богато орнаментированы. Великолепный кувшин из Псиры украшен бычьими головами и двойными секирами в промежутках между головами (фото 74, 1). Фон образован побегами оливковых листьев, внизу — полосы узоров, один из которых показан на рис. 33, 56. Другие сосуды сходной формы покрыты соединенными спиралями или же имеют полосы из спиралей или листьев (фото 74, 2).

Во дворцах Кносса и Феста и в частных домах найдены бесчисленные образцы пифосов. Здесь перед нами встает проблема «пифосов с медальонами». Значительное число их

 

1 P. of М., II, 537.

2 Pseira, 22.

3 Например, Gournia, табл. VII, 26, 31, 40. Несомненно, здесь воспроизводятся каменные и металлические образцы, производившиеся в более богатых центрах.

4 Например, В. S. А., доп. рис. 13, 14.

5 P. of М., III, 311 сл., там же ссылки.

6 Pseira, табл. VII.

 

222

 

было найдено в восточном крыле Кносского дворца на гипсовом полу, под которым, оказались два более ранних пола из штукатурки, а еще ниже — «мозаичный» пол, типичный для С. М. IIб периода. Керамика, обнаруженная в трех слоях между гипсовым и мозаичным полом, сплошь относится к С. М. III периоду, за исключением немногих С. М. II черепков на самом нижнем уровне. Первоначальный вход в коридор с нишами, откуда вел вход к данному складу, был закрыт в конце С. М. IIIб периода. Во всяком случае сосуды, типичные для этого периода, найдены в первоначальном положении на изолированном участке1. Другие находившиеся в употреблении «пифосы с медальонами» были найдены вместе с П. М. образцами в шестом и десятом складах и в северо-восточном доме2. Таким образом, можно было бы допустить, что пифосы принадлежат С. М. IIIб периоду, хотя это предполагало бы слишком большое количество структурных изменений на протяжении одного периода в этаже, где размещались склады. Кроме того, отсюда следовало бы, что только немногие экземпляры пережили разрушительное землетрясение в конце этого периода и продолжали использоваться в других местах. С другой стороны, их форма сильно отличается от удлиненных форм С. М. IIIб периода и в точности соответствует формам только что упоминавшихся расписных сосудов. Кроме того, большая глыба гипса, лежащая на фундаменте с противоположной стороны, обтесанная как бы для устройства входа и имеющая углубления по сторонам точно для укрепления косяков, указывает, может быть, на дверь, ведущую в коридор шахматной доски. Таким образом, возможно, что перестали пользоваться только «коридором с нишами», в то время как склад «пифосов с медальонами» оставался открытым и мог обслуживать находившийся над ним большой восточный зал. Во всяком случае, пифосы приближаются по стилю к типу П. М. I3 и, повидимому, находились в употреблении до конца П. М. II периода. Они имеют от пяти футов до пяти футов девяти дюймов в высоту и снабжены тремя рядами ручек. В каждом промежутке между этими рядами находится по три полосы, орнаментированных небольшими вырезными кружками, а между ручками — по круглому медальону с загнутыми краями и по розетке, нарисованной непрочной белой краской на находящейся посередине выпуклости. Относительно других пифосов трудно оказать, какие относятся к

 

1 P. of М., I, 320 сл.

2 Там же, II, 415 сл. и 421; бо́льшая часть посуды относится к П. М. Iа периоду, некоторые предметы — переходного типа С. М. IIIб — П. М. Ia.

3 P. of М., I, 562. Фрагменты кувшинов, относящиеся к периоду до или после землетрясения, имеют оттиснутый на небольших кружках рисунок ломаной геммы С. М. III периода.

 

223

 

П. М. Ia периоду и какие к более позднему, поскольку в складах Кносса уровень пола более не изменялся. Вероятно, мы вправе отнести к этому периоду те образцы, на которых имеется штампованный растительный орнамент. Веревочный орнамент уже выродился в волнистые полосы, сделанные слегка изгибающейся насечкой, или в обыкновенные полосы, охватывающие сосуд. Иногда вокруг края, на ручках или на окружающей тулово сосуда полосе оттиснуты небольшие концентрические кружки.

Более поздняя фаза П. М. I керамики, П. М. Iб, хотя и редко может быть выделена стратиграфически1, легко определяется как по стилю, так и благодаря тому обстоятельству, что ее образцы встречаются в Египте в отложениях более позднего времени, чем образцы позднеэлладского I периода, соответствующего по времени П. М. Ia. Вообще говоря, в орнаменте сосудов П. М. Iб периода, особенно на востоке Крита, используются морские сюжеты в отличие от растительных П. М. Ia периода. Формы изменяются мало, за исключением того, что появляется наиболее красивая изо всех — тип так называемого ойнохоя (фото 74, 2, 3). У кубков с ножками последние становятся, может быть, чуть тоньше, а ритоны приобретают более изящную форму, но особого описания, помимо очень незначительных деталей, требуют только мотивы орнамента.

Морские сюжеты, составляющие отличительную черту П. М. Iб периода, охватывают самые разнообразные сцены жизни моря. На одном круглом сосуде из Гурнии с ручками в виде стремени изображен поистине устрашающий осьминог с горящими глазами (фото 75). Щупальца с их присосками извиваются по всей поверхности вазы, а одно из них заходит на ее горлышко. Остальное пространство заполнено водорослями и кораллами. Менее удачная трактовка того же животного встречается на одной фляжке из Палекастро и на одном сосуде из Кносса, стоящем уже на грани П.М. II периода2. Моллюски-кораблики с извивающимися щупальцами (ср. рис. 34, 4) встречаются на марсельском ойнохое, сосуде лучшей кносской работы, найденном, вероятно, в Египте3, и на многих других образцах (фото 86, 1). Раковина (рис. 34, 6) и лучистая звезда с кружками между остриями лучей (рис. 34, 5, фото 76, 1)4 представляют постоянный мотив орнамента в Палекастро. На ритоне с ободком из Псиры представлены дельфины, попавшие, повидимому, в петли сети5.

 

1 P. of М. IV, 291.

2 Gournia, табл. Н., В. S. А., доп. 47; P. of М., IV, 280.

3 Там же, II, 508.

4 В. S. А., доп. 50. Образец из Закроса (J. Н. S., 1902, табл. XII), вероятно, ввезен из Палекастро.

5 Pseira, 29.

 

224

 

Фоном служат обычно водоросли и кораллы, причем первые иногда изображаются растущими из скал, которые показаны как полые трилистники и четырехлистники — прием орнамента, который постоянно использовался для заполнения промежутков. Этот тип орнамента породил в П. М. Iб периоде обыкновение раскрашивать фон до нанесения рисунка. Такой прием встречается редко и всегда занимает подчиненное положение1 (ср. рис. 34, 14, орнамент горлышка ритона с ободком).

Попрежнему распространены растительные мотивы, хотя они приобретают несколько более стилизованную форму, чем в П. М. Iа периоде. Листья плюща получают двойной или даже тройной стебель и иногда имеют условную форму, как, например, на полосе узоров, окружающей один ритон из Палекастро (рис. 34, 8). Ритон из Псиры с пальмой, изображенной на рис. 34, 3, принадлежит, вероятно, к наиболее поздним образцам этого периода и соответствует по времени П. М. II периоду в Кноссе2. Столь же поздним должен быть и ойнохой из Палекастро с изображением папируса, показанным на рис. 34, 1, так как на нем также имеется розетка с отчетливыми признаками П. М. II периода3. Мотив лилии схематизируется и скоро обратится в условный узор. Во многих местах встречаются висячие крокусы (рис. 34, 9), которые можно рассматривать как типичный для этого периода мотив4.

Из чисто орнаментационных узоров самым обычным является «змеиный узор», или «перо с зазубринами» (рис.34, 10). Он обыкновенно встречается по краю и ниже края большинства сосудов, но иногда используется для украшения всего сосуда, как, например, на одном бокале из Кносса5. «Висячие капли» (рис. 34, 13) обыкновенно располагаются вокруг плечиков кувшина, но иногда составляют часть орнамента основной части тулова (фото 76, 2). Волнообразный фриз, показанный на рис. 34, 11, встречается в различных формах, и капли внутри петель часто заменяются точками. На рис. 37, 15, также представлен мотив орнамента горлышка. Узор, изображенный на рис. 34, 12, попадается и как фриз, и как основной орнамент для всего сосуда6. На многих фрагментах из Кносса встречаются простые двойные секиры, но более сложная форма, показанная на рис. 34, 2, повидимому, свойственна только восточной части Крита. Она имеется на четырех фризах, окружающих тулово интересного сосуда в форме корзины

 

1 Pseira, 25.

2 Там же, 25.

3 В. S. А., доп., табл. XVIII.

4 Например, в Палекастро, В. S. А., доп. 53, в Кноссе и Тилиссосе; P. of М., IV, 286—287.

5 Там же, IV, рис. 145 а.

6 Например, В. S. А., доп. 51.

 

225

 

из Псиры, и, в перевернутом положении,— на ритоне из Палекастро1.

«Стрельчатый балдахин» (рис. 34, 7) встретился на кувшине с носиком из Палекастро, может быть, ввозном, и на одном

 

Образцы орнамента П. М. Iб керамики

Рис 34. Образцы орнамента П. М. Iб керамики.

 

черепке из Кносса; но так как это единственные случаи употребления данного узора на Крите, тогда как на греческом материке он попадается постоянно, то правильнее, повидимому, принять его за материковый мотив2.

 

1 В. S. А., табл. XX; Pseira. 31.

2 P. of М., II, 489 сл., рис. 291, d; ср. Archaeologia, LXXXII, 153, где высказывается догадка относительно происхождения этого узора.

 

226

 

Как уже было сказано, датировка отдельных пифосов П. М. I периода представляет большие трудности. Можно с уверенностью оказать, что формы пифосов в П. М. Iб и П. М. Iа совпадают. Несколько образцов из Агиа-Триады и Феста, с достаточной вероятностью относимые к П. М. Iб периоду, отличаются тем, что веревочный орнамент у них нанесен в виде горизонтальных плотных полос насечкой, а не штамповкой1.

Читатель уже заметил, что до сих пор мы вовсе не упоминали о юге. Это объясняется тем, что керамика Южного Крита в П. М. Iб периоде, в сущности, тождественна с менее удачными экземплярами из Кносса и Центрального Крита. Могло бы даже показаться, что Кносс был так могуществен, что Фест и Агиа-Триада оказались в полной зависимости от него и рабски подражали его мастерам, так что только на востоке Крита моряки Палекастро, Закроса и Псиры стойко сохраняли свою самостоятельность в области искусства.

 

Керамика П. М. II. Керамика П. М. II периода всецело принадлежит Кноссу. Ввезенные экземпляры встречались в Псире, Палекастро и Гурнии2. Однако это был определенно дворцовый стиль, и как таковой он, несомненно, совпадает с П. М. Iб стилем даже в самом Кноссе. В основном это формалистически стилизованный тип орнамента — отход от натуралистических тенденций П. М. I периода. Многие из сосудов имеют почти архитектурный характер.

Часто приходится встречать обозначение П. М. IIа даже после того, как стало общепринятым считать периодом основного развития «морского стиля» П. М. Iб. Однако, по крайней мере по нашему мнению, проследить развитие орнамента на этом этапе нет возможности. Отличия, разумеется, есть, но никогда нельзя сказать с уверенностью, что такой-то сосуд П. М. II периода относится к более позднему или более раннему времени, чем другой, за исключением, пожалуй, лишь немногих сосудов, которые, будучи найдены в чистом П. М. II окружении, имеют уже элементы П. М. III стиля3.

Излюбленной формой является амфора, обыкновенно с тремя вертикальными рифлеными ручками и заметным сужением к основанию, которое снабжено валиком (фото 77, 3). Обработка этих сосудов отличается особой тщательностью. Горлышко окрашивается в темный цвет, причем иногда на нем оставляют одну или две волнистые линии. Очень распространенным мотивом орнамента для плечиков служит одиночный или двойной ряд висячих капель (рис. 34, 13). Ино-

 

1 P. of M., IV, 639.

2 Pseira, рис. II; В. S. А., VIII, 313 и др., черепки в музее Кандии.

3 Таковы, например, несколько сосудов из последнего погребения в храмовой гробнице.

 

227

 

гда они вырождаются в узор, показанный на рис. 35, 12, или окаймляются волнистыми линиями, как на рис. 35, 11. «Змеиный узор», иначе узор в виде «пера с зазубринами», получает дальнейшее развитие и становится более сложным (рис. 35, 10). Основным узором на этих амфорах часто служат пучки разукрашенных стилизованных лилий (см. рис. 35,

 

Образцы орнамента П. М. II керамики из Кносса и Исопаты

Рис 35. Образцы орнамента П. М. II керамики из Кносса и Исопаты.

 

1, 2, 3). Другие формы орнамента на тулове сосуда восходят к П. М. Iб периоду. Среди них наиболее распространено изображение осьминога. Оно также подверглось значительной стилизации, и в отличие от натурализма предшествующего периода, когда щупальца изображались перекрещивающимися и переплетенными, теперь они изображаются каждое в отдельности. Встречаются также дельфины, но в очень схематической трактовке; в одном случае, например, они

 

228

 

заменяют на плечиках узор в виде висящих капель1. Обычны архитектурные мотивы. Рис. 35, 7 воспроизводит триглиф и розетку, а 38, 9 явно имитирует спиральные фризы дворцовых стен.

Сосуд со стремянообразными ручками получает более оформленное основание, чем в П. М. I периоде (фото 77, 3). Орнамент, за исключением розеток и висячих капель на горлышке и плечиках, распределен равномерно по всему тулову сосуда и обыкновенно состоит из тесно расположенных волнистых линий или из узора в виде чешуи или сетки, как на рис. 35, 6. Продолжает, однако, встречаться изображение осьминога, но в сильно стилизованной форме, хотя оно еще сохраняет ряды присосок на щупальце.

Любопытный возврат ко вкусам первого дворцового стиля С. М. II периода обнаруживается в том внимании, какое уделяют розеткам. Они встречаются не только как самостоятельные мотивы в росписи кувшинов, фляжек, бокалов и даже пифосов, но вводятся по мере возможности и в каждый узор в качестве дополнительного украшения.

Кувшины становятся более низкими и округлыми, чем в П. М. I периоде; часто они снабжаются двумя или тремя ручками. Орнамент их обыкновенно состоит из одного или нескольких целиком повторяющихся мотивов, как, например, розетки или лилии.

Кубки, как и кувшины с двумя ручками, имеют хорошо развитую ножку, а орнамент их обнаруживает склонность сосредотачиваться в одном самодовлеющем узоре (фото 77, 1).

Остальные виды керамики, современные этим типичным формам и узорам, не отличимы от изделий П. М. I периода, за исключением, может быть, несколько холодной, жесткой трактовки узоров, которые начинают выполняться менее тщательно, точно все художественные силы Кносса были направлены исключительно на украшение великолепных, но, приходится признать, иногда несколько вульгарных амфор.

У пифосов, однако, появляется ряд новых особенностей, которые оказываются полезными для целей датировки. Веревочный орнамент совершенно исчезает. Все тулово окружается выступающими полосами с волнистыми полосками в промежутках между ними. Встречаются почти все разновидности насечки, но наиболее распространен мотив «рыбьей кости». Употребляются оттиснутые кружки. Попадается даже «змеиный узор»2. Два сосуда заслуживают более детального описания, так как цветистый дворцовый стиль доведен на них уже до предела. Первый из них найден в «царской вилле» (фото 77, 2). Орнамент состоит из выполненных рельефом

 

1 P. of М., IV, 304.

2 Там же, IV, 643. сл.

3 Там же, II, 400; IV, 329.

 

229

 

пучков папируса с росписью между ними в виде волнистых линий, представляющих собой, может быть, условное изображение воды, наподобие египетских образцов. Наверху между цветами размещаются выступающие медальоны, с оттиснутыми звездами на одной стороне и с белой розеткой в центре на другой, очень напоминающие описанные выше медальоны на пифосах. Другой сосуд обнаружен в северо-западном квартале дворца1. Он расписан бахромчатыми стеблями — такими же, как на фреске с грифонами, из которых поднимаются усложненные двойные секиры с удвоенными лезвиями2. Фон украшен розетками.

Ванны и глиняные саркофаги имеют овальную форму с плоским выступающим краем. Лучший образец ванны найден в «мегароне царицы»3. Внутренняя поверхность этой ванны разрисована побегами трав, напоминающими описанную выше С. М. III ванну. Снаружи посредине проходил в виде горизонтально расположенной полосы узор, изображающий стилизованный папирус. Лучше всего сохранившийся экземпляр саркофага найден в Зафер Папуре4. Он имеет на каждой стороне и на каждом конце горизонтальные ручки; края его орнаментированы «змеиным узором». Кроме того, каждая сторона украшена двумя очень условно трактованными побегами папируса, соединяющимися внизу и расходящимися вверх к углам.

Поблизости от северо-западной сокровищницы, в пифосе, относящемся к более раннему времени и окруженном настилом вымостки, который, несомненно, использовался в П. М. II периоде, найдена совершенно своеобразная группа сосудов, которые по своему характеру едва ли могут быть названы типичными для данного периода. Это полный набор сосудов, употребляющихся в культе домашней змеи. Трубчатые сосуды с чашками, выступающими по сторонам, повидимому, предназначались для того, чтобы служить жилищем змей. Они напоминают более ранние водопроводные трубы; было высказано очень убедительное предположение, что они ведут свое происхождение именно от этих труб. Было обнаружено также множество чаш и маленьких кувшинов без ручек, а также жаровня с тремя двойными ножками. Но самые интересные предметы — низкий трехножный стол с кольцом для сосуда посередине и с четырьмя идущими к нему от края желобками, который был остроумно определен Эвансом, как стол для четырех змей, сосуд в форме сотовой ячейки со сквозным отверстием с обвившейся вокруг него змеей и два

 

1 P. of М., IV, 342.

2 Ср. более простой образец на рнс. 37, 2.

3 Р. оf М., III, 385.

4 Там же, IV, 329.

 

230

 

так же пробуравленных миниатюрных кувшина со всползающими на них змеями1.

 

Изделия из металла П. М. I и П. М. II. Свойственный С. М. III периоду тип меча с округленной закраиной и коротким выступом, повидимому, перешел и в П. М. Ia период. Однако, как показывает одна печать в форме бусины, начинает входить в употребление рогатый меч, получающий позднее всеобщее распространение. В П. М. I периоде этот тип уже прочно укрепился2. Для него характерны выступающие кверху флянцы тыловой закраины. В П. М. II периоде образованные таким образом рога вытягиваются ближе к горизонтальному направлению, в результате чего получается крестообразная форма. Во всех случаях хорошо обозначено среднее ребро; иногда оно покрыто спиралеобразной гравировкой. Встречаются головки рукоятки из слоновой кости и оникса. Самая рукоятка изготовлялась либо из золота и богато украшалась гравировкой, либо же делалась из материала, в дальнейшем подвергшегося разрушению, например из дерева или слоновой кости. Кинжалы подражают тому же образцу, хотя один экземпляр П. М. Iа периода из Гурнии представляет почти крестообразный тип, а одно лезвие из Зафер Папуры, относящееся, вероятно, к П. М. II периоду, имеет листообразную форму3. На востоке Крита плоский нож с округленным концом сохраняется от С. М. IIIб до П. М. II периода4. Наконечники копий имеют кольцеобразную втулку и отчетливо намеченное среднее ребро5 (фото 78, 1).

В отложении «южного дома» и другого дома, находящегося поблизости, было найдено много домашней утвари и орудий. Среди них имелись топоры и скобели обычной формы и пилы с мелкими зубцами. Одна из последних достигает в длину более 160 см. Весьма распространены котелки на трех тонких ножках и с двумя горизонтальными ручками. В Тилиссосе найдена целая коллекция огромных котлов без ножек. Обнаружено также много тазов с небольшой вертикальной кольцеобразной ручкой. Лучшие образцы найдены в «северозападной сокровищнице»; по краям и на ручках тазов тщательно вычеканены узоры из пучков лилий, листьев плюща и висячих капель. Обычны также кувшины, которые часто служат прототипами для глиняных сосудов. Их отличительную черту составляет горизонтальная ручка, расположенная очень низко сзади. Встречаются лампы и ковши, чашки и кубки6.

 

1 P. of М., IV, 138 сл.

2 Там же, 849.

3 Там же, IV, 845 сл.

4 В. S. А., доп. 116; Mochlos, 107.

5 P. of М., IV, 356.

6 Там же, IV, 346.

 

231

 

Интересно, что на протяжении П. М. I и П. М. II периода развития форм почти незаметно (фото 78, 2).

В пещере Аркалохори найдено множество посвятительных бронзовых секир с выгравированными на них разнообразными узорами, в том числе одна с надписью, несколько золотых и серебряных. Орнамент обычно состоит из более или менее сложных полос, проходящих поперек лезвия между украшенными такой же гравировкой краями. Одна золотая секира покрыта узором из висячих капель, а две бронзовые имеют узоры из завитков1 (фото 79, 1).

В Агиа-Триаде, Тилиссосе, Мохлосе и Кноссе найдены медные слитки. Края их искривлены; одна сторона плоская, а на другой ребра вогнуты наподобие бычьей шкуры2. Они служили, очевидно, денежными знаками, ибо были равны по весу, который составлял, в среднем, несколько более 29 кг; возможно, что они являлись эквивалентом гомеровского таланта — цены одного быка. Ровно 29 кг весит и гиря из пурпурного гипса с вырезанными на ней с каждой стороны рельефами осьминогов в П. М. II стиле. Другие гири того же времени имеют форму каменных дисков с выгравированными на них цифрам»3.

 

Каменные сосуды П. М. I и П. М. II. Постоянно попадаются каменные сосуды П. М. I — П. М. II периодов, чего не приходилось наблюдать со времени Р. М. периода. Наиболее значителен из них конический ритон, который, несомненно, предшествует аналогичным глиняным сосудам. Эта форма естественна для камня или металла, но чрезвычайно трудно воспроизводима в глине.

Самыми ранними, вероятно, можно считать сосуды из жировика, найденные в Агиа-Триаде4. Во всяком случае, «сосуд с кулачными бойцами» обнаруживает явное сходство с «миниатюрными фресками» и по времени не может быть значительно более поздним (фото 80, 1). Это конический ритон с поверхностью, разделенной на четырё пояса, три из которых содержат рельефные изображения кулачных бойцов, а четвертый — оживленную сцену тавромахии. Бойцы изображены великолепно; их мускулатура подчеркнута как раз настолько, чтобы создать впечатление грубой силы, с которой они наносят с размаху друг другу удары. Интересную особенность их облачения составляют поножи наподобие краг, ремень на руке и запястье — повидимому, так называемый «кест», следы которого хорошо заметны на рисунке, и массивные шлемы с защитными выступами для щек, которые носят

 

1 Seltman, Athens: Its History and its Coinage, 4.

2 Там же, II, 629 сл.

3 Там же, 650 сл.; образцы см. Corolla Numismatica, 1906, 342 сл.

4 Mon. Ant., XIII. 80; Mem. Ist. Lomb., XX, табл. II.

 

232

 

все, за исключением одного, бойцы, изображенные во втором ярусе. Фрагмент подобного сосуда из северо-восточной части Кносского дворца показан на фото 81, 21. Так называемая «ваза со жнецами» представляет собой ритон в форме кубаря (фото 81, 1); на ней изображена группа крестьян в головных уборах, напоминающих наши современные. Они держат за плечами свои веялки и во все горло распевают песню. Одну группу возглавляет человек плотного сложения в головном уборе, напоминающем ермолку, с систром в руках, замечательно похожий на египетского жреца, другую — старик с весьма циничной внешностью, с палкой через плечо и в стеганой одежде. Впечатление пьяной распущенности усиливает фигура пьяницы, растянувшегося у ног идущего впереди человека, который обернулся и насмехается над ним. Ни один сосуд не может сравниваться по выразительности с этим ритоном, великолепным и по техническому совершенству, с которым в рельефе изображено в ряд по четыре человека.

В Кноссе найдена часть другого ритона такой же формы, с изображением осьминога, зорко выглядывающего одним глазом между скал2 (фото 81, 2).

Из Агиа-Триады происходит кубок без ручек с изображением молодого вождя, отдающего приказания подчиненному офицеру, и отряда воинов (фото 80, 2). Превосходно передан контраст между гордой осанкой вождя и покорной позой офицера3. Оттуда же происходит один фрагмент крупного липаритового сосуда4. К тому же переходному периоду С. М. IIIб — П. М. Iа должны быть отнесены найденные в Кноссе два других фрагмента, показанные на фото 81, 2. На одном представлена процессия молодых людей, несущих в вытянутых руках чаши. За ними, повидимому, поднимаются ступени лестницы. Другой фрагмент, на котором виден стрелок с луком, высаживающийся с корабля, напоминает серебряный «ритон с изображением осады» из Микен5.

Для большей части этих сосудов существуют параллели из металла. На поверхности одного сосуда из Палекастро обнаружен накладной золотой листок; это дает основание для предположения, что они служили для замены сосудов из более ценных материалов6.

Ритон в виде бычьей головы из Малого дворца относится, вероятно, к П. М. I периоду7. Он сделан из жировика и

 

1 P. of М., I, 689.

2 Там же, II, 227, 502.

3 Rend. Linc., XII, 324.

4 Оrig. Civ. Med., 287.

5 P. of M., II, 752; III, 100.

6 Там же, I, 676; В. S. А., доп. 137.

7 P. of M., II, 527.

 

233

 

первоначально имел деревянные позолоченные рога. Ноздри окружены инкрустацией из белых раковин. Глаза сделаны из горного хрусталя, нижняя часть поверхности которого окрашена для передачи зрачка и радужной оболочки. Глаза оправлены в ободок из красной яшмы, и это создает поразительный эффект свирепого взгляда налитых кровью глаз. В «центральной сокровищнице» найден алебастровый ритон в виде львиной головы, относящийся, возможно, к П. М. Iб периоду1.

Из других сосудов (фото 82, 1) в П. М. Iа отложеннн найдены кубки типа «вафио», сделанные из камня с жилками. Из «центральной сокровищницы» происходит ряд ритонов, одни с ободками вокруг горлышка и с каннелюрами, другие удлиненной грушеобразной формы; там же найдена раковина тритона из твердого белого известняка. Последние из упомянутых сосудов могут быть отнесены к П. М. Iб периоду. Очевидно, в это же время находился в употреблении шаровидный сосуд из разноцветного камня с двумя высоко загнутыми ручками, который несет один человек на «фреске процессии». «Чаши в форме цветка» становятся выше в плечиках, чем в предшествующем периоде. То же относится и к сохраняющимся на востоке острова сосудам типа «птичьего гнезда». Значительное число сосудов различных форм найдено в одном доме в Палекастро вместе с керамикой, соответствующей по времени кносскому П. М. II периоду2. Это собрание служит наглядным примером того, как опасно использовать для датировки каменные сосуда, потому что многие из них явно представляют собой унаследованное имущество или являются случайными находками, происходящими из более ранних погребений. Однако среди типов, которые почти несомненно относятся к П. М. I периоду, можно указать чаши с краем, обработанным в виде бус, и с двумя загнутыми вверх горизонтальными ручками такой же отделки, а также грушевидный ритон, великолепный образец которого, сделанный из брекчии, был найден в Псире3.

Наиболее поздние изо всех сосудов происходят из Кносса. Одна большая алебастровая амфора, украшенная соединенными спиралями по краю и рельефными завитками на плечиках, осталась лежать незаконченной там, где бросил ее мастер, спасаясь бегством во время катастрофы, которой закончился настоящий период4. Низкие алавастры действительно были в это время в употреблении в «тронном зале»5. Крышки с вырезанной на них розеткой и щитком в виде восьмерки

 

1 P. of М., II, 822 сл.

2 В. S. А., доп. 133 сл.

3 Pseira, 37.

4 P. of М., IV, 896.

5 Там же, 938.

 

234

 

в центре, служащим ручкой, принадлежат, очевидно, тому же времени, что алебастровый сосуд и крышка из последнего погребения в храмовой гробнице1.

Встречаются лампы с ножками и без ножек. Излюбленным орнаментом по краю ламп служит «висячая капля», так широко распространенная на изделиях из керамики. Ножки или простые, с валиком посредине, или состоящие из четырех стеблей, раскрывающихся наверху в виде цветка2. Выдающийся по красоте экземпляр из Псиры похож на почти плоско раскрытую «чашу в форме цветка»3 (фото 83, 1 и 2).

 

Фаянс П. М. I и П. М. II. Фаянс представляет собой, конечно, очень недолговечный материал, но все же приходится удивляться, как мало его найдено для П. М. I и П. М. II периодов. Есть несколько инкрустаций из «тронного зала» в Кноссе и из Феста, интересных тем, что на их оборотной стороне начертаны знаки4. Кносские образцы представляют собой кружки пурпурной окраски с бледнозеленым крестом посредине, а фестские образуют чешуйчатый узор и имеют синюю расцветку с бледнозеленым бордюром. Но единственным фаянсовым сосудом, не считая одной шейки с ободком от ритона, является синевато-зеленый с сиреневым «чайник» с носиком, тремя ручками и ножкой5.

 

Статуэтки П. М. I и П. М. II. Золотым веком минойской скульптуры был, несомненно, переходный период С. М. IIIб — П. М. Iа. К этому периоду с полной вероятностью могут быть отнесены мастерские произведения из Кносса, Тилиссоса и других мест. К сожалению, стратиграфические данные в этом отношении скудны. В большинстве случаев единственное, что можно сказать,— это то, что статуэтки относятся ко времени после землетрясения. Принимая во внимание их долговечность, следует относить их к тому же времени, что и сосуды из Агиа-Триады. Отметим, что мы не включаем сюда таких статуэток, как «богиню Фицвильяма» из Торонто или даже «бостонскую богиню». Это делается не по причине сомнения в их подлинности: я считаю подлинными обе статуэтки, уступающие только описываемому ниже прыгуну из слоновой кости. Однако, так как подлинность их была подвергнута сомнению со стороны других исследователей, то лучше оставить их в стороне и сосредоточить внимание на тех, которые действительно были найдены при раскопках

 

1 Р. оf М., 1006.

2 Там же, II, 404, 523.

3 Pseira, 38.

4 P. of М.. IV, 941; Mon. Ant, XII, 92. Эта черта присуща и сосудам
из Телль-эль-Амарны.

5 P. of М., II, 824.

 

235

 

или, по крайней мере, при обстоятельствах, гарантирующих их подлинность. Они распадаются на три группы: женские фигурки, изображающие, возможно, богинь, мужские фигурки жрецов и фигурки атлетов. Материалами служат глина, бронза, камень и слоновая кость. Глина и бронза, в сущности, должны рассматриваться вместе, так как бронзовые статуэтки, очевидно, первоначально формовались из глины или воска; гравировке после отливки они не подвергались. Каменные и костяные статуэтки делались по частям — явный пережиток техники в глине.

Весьма примитивные образцы глиняных статуэток первой из этих разновидностей найдены в святилищах в Приниасе и Гурнии и в одном доме в Агиа-Триаде. Их отличительными признаками являются поднятые руки, лица с едва намеченными чертами, грубо обозначенная грудь и цилиндрическая юбка1. На одной статуэтке из Гурнии изображена змея, обвившаяся вокруг ее шеи. Показательно, что в том же святилище были найдены трубки описанного выше типа, но с изображением обвившихся вокруг них змей.

Фигуры почитателей обыкновенно бронзовые. Правая рука у них поднята ко лбу. Одеждой мужчин служит обыкновенный гульфик и короткий кусок ткани сзади, но на одной статуэтке из Диктейской пещеры в Психро и на другой, находящейся в Британском музее, показан длинный передник. В последнем случае, как и на одной статуэтке из Тилиссоса, изображен пожилой человек, отказавшийся из-за полноты от стянутого пояса. У одной интересной статуэтки, происходящей, как предполагают, из окрестностей Феста и ныне хранящейся в Лейдене, руки сложены спереди на груди, а на голове надета широкополая шляпа с низкой тульей — «петасос»2. У другой статуэтки, из портового города Кносса, руки с переплетенными пальцами вытянуты вперед на уровне груди, а на голове надета высокая коническая шляпа3. Величина статуэток колеблется от 25 до 10 см (фото 85).

Достаточно двух примеров, чтобы показать необыкновенное искусство и темперамент, которые проявляли мастера в изображении атлетов. Первый из них — это группа из коллекции Черчилля, представляющая прыгуна, совершающего сальто через быка4. Для того чтобы дать человеческой фигуре какую-то опору и в то же время создать впечатление полета, необходимо было выдающееся мастерство. Этот

 

1 P. of М., IV. 160; Gournia, 47. Однако Маринатос (см. ниже) относит их к П. М. III.

2 Jahrbuch, XXX, 65 сл.; P. of М., III, 461.

3 Там же, II, 235.

4 J. Н. S., 1921, 247. С. X. Гоуэс сообщил мне, что ему показывали эту фигуру в 1905 г. в Курнасе близ Ретимна. По словам владельца, она была найдена в одном из ущелий, ведущих вниз к Превели.

 

236

 

эффект достигнут тем, что волосы вольтижера изображены свободно ниспадающими между рогами быка, а тело изогнуто так, что ноги прикасаются к спине быка. По какой-то причине руки обрезаны сразу над локтем, и оставшиеся обрубки находятся в положении, которое в действительности является при изображенном прыжке невозможным. В сущности, они должны были бы быть направлены почти вертикально вверх; Очевидно, атлет не ухватился за рога, так как иначе его голова не могла бы быть так сильно отклонена назад, для свободного же прыжка его руки должны быть откинуты одновременно с головой. Повидимому, возникла какая-то техническая трудность, побудившая художника попытаться замаскировать руки, в чем он и добился полного успеха.

Второй пример — это полностью сохранившаяся статуэтка из «отложения изделий из слоновой кости» в Кноссе1 (фото 84). Эта статуэтка, сделанная из слоновой кости и имеющая в высоту 30 см, представляет собой вместе с несколькими фрагментами из того же отложения высшее достижение в области миниатюрной скульптуры древнего мира, включая даже Египет. Тщательно показанные игра мышц и даже вены не кажутся утомительными деталями, но лишь усиливают впечатление силы и энергии. В отличие от «сосуда с кулачными бойцами» из Агиа-Триады, здесь больше подчеркнута стройность членов, чем развитие мускулатуры. Полагают, что Лисипп первый заметил, что при хорошем физическом развитии человека голова у него кажется меньше по отношению к телу. Однако совершенно очевидно, что таково же было впечатление и минойского художника, потому что длина головы рассматриваемой статуэтки укладывается не менее девяти раз по длине тела. Фигура представляет идеал атлетического развития: длинные и упругие мускулы, очевидно, работают быстро, гибкие движения резко отличаются от напряженных поз греческого атлета-профессионала. Это фигурка прекрасно тренированного, сильного мальчика, который превратится в стройного, хорошо сложенного человека и сохранит эти формы до старости.

Большой интерес представляет найденная вместе с этой статуэткой голова, также из слоновой кости. В отличие от большинства минойских образцов, шея очень толста, вследствие чего подбородок оказывается совсем коротким. Такая мускулистая шея — естественный результат длительных упражнений, которых требует искусство эквилибристики. Равновесие в большинстве акробатических упражнений, каковы, например, прыжки и метание, достигается главным образом движениями головы, которая, будучи самой тяжелой частью

 

1 P. of М., III, 428 сл.

 

237

 

тела, увлекает за собой все тело, и постоянное напряжение шейных мускулов ведет к их сильному развитию.

Украшались статуэтки, очевидно, металлом. Отверстия в головах показывают места, где укреплялись бронзовые, может быть, позолоченные волосы, придававшие статуэткам еще больше жизни и движения.

 

Письмо П. М. I и П. М. II. Письмо линейного типа А продолжает повсеместно применяться на острове и в П. М. I периоде. Заметна тенденция к использованию табличек значительно большего размера. Но в Кноссе и в П. М. II периоде был введен более развитой тип письма — В, который хотя и был, так же как и П. М. II керамика, связан с одним определенным пунктом, все же, естественно, оказывал влияние в других местах на относящиеся к тому же времени документы типа А.

Различия в письме очень незначительны. Они затрагивают лишь детали и существенного значения не имеют. Около двадцати знаков типа А выходит из употребления. Появляется около десяти новых знаков. Нельзя сказать, чтобы письмо стало более стилизованным, чем ранее, поскольку в некоторых случаях знаки выписываются с большей тщательностью. Эванс высказывает предположение, что это письмо имело оригинальное происхождение, так как некоторые знаки приближаются к иероглифическому С. М. письму. Я считаю, однако, более правильным рассматривать его как «курсив» в нынешнем смысле этого слова, т. е. ученую манеру письма, усвоенную дворцовыми писцами; как таковая, она стоит ближе к формально законченным иероглифическим прототипам.

Некоторые новые особенности появляются в обозначении чисел. Вводится знак для 10 000, состоящий из старого знака 1000 с добавлением черты посредине. Для числа 10 теперь систематически употребляется горизонтальная черта, для нуля — знак X. На вычисление процентов указывает группа таблеток, в которой знаки расположены в двух регистрах, причем числовое обозначение следует за знаком, который может обозначать «стадо». Оба числа в сумме неизменно дают пятьдесят, сто или двести.

Большинство таблеток содержит инвентарные записи, свидетельствующие о той щепетильности, которую минойцы проявляли в ведении дел. Встречаются списки мужчин и женщин, исчисляются стада овец и крупного скота, сосуды и их содержимое, оливковые деревья и шафран. В арсенале, здании, расположенном к северу от дороги, ведущей

 

1 P. of М., IV, 668 сл.

 

238

 

к «площади театра», обнаружено множество таблеток, содержащих списки колесниц и оружия1.

 

Печати П. М. I. Каменные печати П. М. I и П. М. II периодов не обнаруживают того постоянства типов, какое наблюдается в С М. III периоде. В П. М. Iа периоде исчезает сплющенный цилиндр, но впервые появляется цилиндр правильной формы2. Миндалевидные печати вначале имеют

 

Образцы печати П. М. I и П. М. II периодов

Рис 36. Образцы печати П. М. I и П. М. II периодов.

 

гладкую оборотную сторону; прекрасным примером служит сердоликовая печать с изображением льва, напавшего на быка3. Но в П. М. Iа периоде на оборотной стороне появляются желобки, печати приобретают удлиненную форму, сохраняющуюся и в П. М. Iб и в П. М. II периодах. Самой обычной формой является чечевицеобразная.

Рисунки лучше всего представлены собранием стратиграфически хорошо датируемых глиняных оттисков из юго-западного подвала в Кноссе4. Среди них имеется любопытное изображение, которое можно принять за фигуру молодого Минотавра, сидящего на стуле; к нему склоняется прислужник, указывающий на поставленного на колени барана. Очень хороший рисунок, найденный во множестве оттисков, представляет собаку с ошейником. Собаки встречаются сравнительно часто; на рис. 36, 1 изображен молодой человек, держащий двух догов. Интересной находкой была глиняная

 

1 P. of М., IV, 785 сл.

2 Там же, 496.

3 Там же, 533.

4 Там же, II, 763 сл.

 

239

 

матрица, предназначавшаяся, очевидно, для законного или незаконного воспроизведения оттиска золотого кольца. На рисунке представлена фигура женщины, сидящей перед святилищем, и другой, протягивающей ей кубок с двумя ручками, который напоминает описанный выше полихромный тип. В Закросе обнаружен оттиск подлинного кольца, с которого сделана эта матрица1. В одной гробнице в Мохлосе найдено великолепное золотое кольцо. Рисунок изображает обнаженную богиню, сидящую в лодке, которая отплывает от небольшого строения на скалистом берегу2.

В П. М. Iб периоде применяются печати только удлиненной, миндалевидной и чечевицеобразной форм. Характер рисунков постепенно становится геральдическим. Появляются гении, или демоны. Они, повидимому, ведут свое происхождение от египетской Таурт, которая часто изображается несущей в руках крокодила; замечательно похожие на нее минойские гении несут быков, оленей или львов3. Излюбленным сюжетом являются львы, хватающие добычу, несущие ее или дерущиеся; в этих рисунках наблюдается склонность к симметрии и геральдической схематизации (рис. 36, 2)4. Это особенно заметно на одной печати, изображающей льва, хватающего рогатого барана. Голова льва закрыта головой барана, и создается впечатление животного с двумя туловищами и одной головой. В последующем периоде уже специально изображаются львы и сфинксы с двумя туловищами.

Очень часты изображения коров и быков, лежащих на земле или лижущих заднюю ногу (рис. 36, 3). В этих рисунках не видно натурализма С. М. III периода; основной задачей резчика становится, повидимому, заполнение всей имеющейся в его распоряжении площади.

Поразительно мало места уделяется изображению людей. Найдены одно или два изображения охотников, закалывающих ножом каменного козла5, а также интересная миндалевидная печать с вертикальным расположением фигур, на которой показаны люди в длинных мантиях, похожих на изображенные на «фреске с табуретами»6.

 

Печати П. М. II. В П. М. II периоде, повидимому, снова ненадолго появляется сплющенный цилиндр, хотя воз-

 

1 Мелкие отличия, отмечаемые Эвансом в указанном месте, обусловлены, вероятно, погрешностями при отливке. Трудно предположить, что существовало два столь сходных кольца.

2 Mochlos, 89. Руке придано положение обычного на Ближнем Востоке прощального жеста с ладонью, обращенной внутрь.

3 P. of М., IV, 430 сл.

4 Там же, 582 сл.

5 Там же, 677.

6 Там же, 413.

 

240

 

можно, что два известных образца сохранились от П. М. Ia периода1.

Снова оказываются преобладающими миндалевидная и чечевицеобразная формы; широко распространены глиняные оттиски печатей колец.

Рисунки, в общем, имеют еще более геральдический характер, чем в П. М. Iб периоде. Особенно далеко зашли резчики в своем стремлении заполнить рисунком всю поверхность на ряде чечевицеобразных печатей, где они придали телам животных совершенно неестественный изгиб, чтобы разместить изображения на круглом фоне (рис. 36, 6).

Обычны геральдические щитоносцы, например львы, изображенные на Львиных воротах в Микенах или охраняющие богиню, которая стоит на вершине холма. В других случаях представлены фигуры людей, которые держат львов на вытянутой руке, наподобие Гильгамеша2. Часто встречаются сцены и символы религиозного характера (рис. 36, 5). Особенно интересна одна группа изображений, где в качестве второстепенных мотивов появляются зерна злаков или связанный с зерном знак линейного письма3. Попрежнему излюбленным сюжетом остаются быки и коровы. Очаровательна одна печать, на которой изображен прислонившийся к изгороди земледелец4. Встречаются сцены тавромахии, часто показывающие искусственный изгиб тел, обусловленный формой печати (рис. 36, 4).

Один из наиболее интересных оттисков печатей изображает перевозку лошади, погруженной на корабль. Совершеннно очевидно, что лошадь появилась на Крите очень поздно. Заслуживает внимания и корабль, на котором впервые появляется верхняя палуба, защищающая гребцов, — особенность, представленная также и на другом отпечатке5.

Близ храмовой гробницы в хорошо датируемом П. М. Iа отложении найдено много бус6 (фото 79, 2). Материалом для них служили золото, сердолик, аметист и страз. Золотые бусы имели форму сегментов, трубочек со спиральными желобками, миндалевидную, грушевидную или шаровую форму с нарезкой или без нее. В одном случае встретилась бусина в форме лотоса и подвеска в виде лежащего теленка.

Бусины из аметиста, свердолика и страза шаровидны или миндалевидны. Весьма сходные по составу приношения обнаружены в погребении в глиняных саркофагах в Пир-

 

1 Один — из гробницы I в Исопате, другой — из «Архивов». P. of М., IV, 500, 602.

2 Там же, рис. 597.

3 Там же, 625.

4 Там же, рис. 564.

5 Там же, 827.

6 Там же, 963.

 

241

 

госе — здесь были найдены бусы совершенно такой же формы и из таких же материалов1. Эти формы переходят и в П. М. II период, к которому следует, вероятно, отнести подвески в виде капель из ляпис-лазури и амулеты в виде обезьянок и лягушки, происходящие из царской гробницы в Исопате2. В то же самое время или, что более вероятно, в П. М. IIб периоде появляются золотые бусы в виде пары моллюсков-корабликов3. В Мохлосе в гробнице, вероятно, П. М. I времени, найдены бусы уже описанного типа с добавлением шаровидных бус из горного хрусталя и плоских золотых дисков, просверленных по диаметру и украшенных кружком из мелких шишечек. Среди подвесок был золотой лист плюща, золотая раковина и аметистовая бычья голова4.

 

Внешние сношения в П. М. I и П. М. II. Связи с Египтом усилились с начала П. М. Iа периода. На самом Крите понадобился целый комплект египетских алебастровых сосудов, чтобы удовлетворить потребности вельможи, погребенного в царской гробнице в Исопате5. Еще важнее круглая печать царицы Ти, супруги Аменхотепа III, найденная в погребальной камере в Агиа-Триаде вместе с керамикой П. М. Iб периода6, который, как мы видели, соответствует по времени П. М. II периоду в Кноссе. Это последний предмет, дату которого удается установить, найденный в слое, предшествующем конечной катастрофе. Самым ранним предметом, найденным с керамикой позднеэлладского III периода, был скарабей с именем царицы Ти, а имя ее супруга Аменхотепа III встречается на предметах, найденных в подобных же отложениях на материке, керамика которых, к сожалению, не опубликована7; это дает нам основание утверждать, что разрушение минойских городов произошло во время царствования Аменхотепа III, т. е. между 1455 и 1419 годами до н. э.

Хотя число ввезенных предметов могло быть и невелико, но наличие значительного влияния обнаруживается с полной убедительностью. Трудно сказать, заимствована ли идея

 

1 P. of М., II, 75.

2 Р. Т. К., 152.

3 Там же, 58.

4 Mochlos, табл. X.

5 Р. Т. К., 146. Как было сказано выше (стр. 220), форма и жилки в камне, из которого сделаны эти сосуды, воспроизводились в глине (табл. ХХХIII, 1).

6 Mon. Ant., XIV, 735.

7 Из них только скарабей с именем царицы Ти в доме к юго-западу от Акрополя найден в окружении керамики позднеэлладского III периода (Ἐφ. Ἀρχ., 1887, 169). Фрагменты пластинки с именем Аменхотепа III найдены вместе с двумя бронзовыми булавками в таком же доме к северо-востоку от Львиных ворот. Керамика отсутствует (там же, 1891, 18). Сосуд с его же именем обнаружен в гробнице 49. Цилиндр из слоновой кости. Керамика отсутствует (там же, 1888, 156).

 

242

 

«фресок с процессиями» из Египта, но несомненно, что изображения обезьянок в «доме с фресками» и «охотящаяся кошка» в Агиа-Триаде многим обязаны долине Нила. Оттуда же, очевидно, ведет свое происхождение мотив папируса на фресках и раскрашенных рельефах и пучков лилий на кувшинах П. М. II периода. Фреска, изображающая вождя воинов-негров, свидетельствует об использовании африканских наемников.

Еще более показательны находки в самом Египте. В гробнице Сенмута, архитектора царицы Хатшепсут, изображена процессия минойских посланцев с дарами. Среди последних имеются типичные П. М. Iа металлические сосуды и огромный кубок типа «вафио», украшенный изображениями бычьих голов. На стенах гробницы Усер Амона, визиря начала царствования Тутмоса III, также изображены критяне. Среди их приношений есть металлические сосуды, ритон в форме бычьей головы и фигура несущегося галопом быка. Среди памятников наследовавшего Усер Амону его племянника Рехмира также имеются портреты минойцев, кефтиу, как их называет Рехмира, причем один из них несет типичный П. М. Iб ритон с ободком. Интересной особенностью одной из этих фигур является то, что мастер начал рисовать гульфик старого П. М. Iа типа, но затем заменил это расписной юбочкой П. М. Iб периода1. Сын Рехмира Менхеперрасене, верховный жрец Амона в конце продолжительного царствования Тутмоса III, продолжает семейную традицию. Но его кефтиу, очевидно, скопированы с традиционных образцов, ибо предметы, которые они держат в руках, сохраняют прежний тип, тогда как стиль П. М. Iб получил к этому времени значительное развитие2.

Найденные в Египте два сосуда с характерными чертами минойского производства, отличающими его от материковых изделий, оба принадлежат к П. М. Iб периоду. Один из них — это наиболее красивый сосуд из всех сделанных когда-либо на Крите — так называемый марсельский ойнохой (фото 86, 1). К сожалению, неизвестно, при каких обстоятельствах он был найден3. Другой сосуд представляет собой высокий алавастр из Седмента, украшенный тонко стилизованной имитацией жилок алебастра (фото 86, 2). Он обнаружен вместе с предметами, которые, вероятно, следует дати-

 

1 P. of М., II, рис. 473, а. Несмотря на чрезвычайно ценную статью Уэйнрайта (J. Н. S., 1931, I), я не вижу возможности отделить кефтиу от Крита. Находки, сделанные в Рас Шамре и в Телль-Атчане (см. ниже), укрепляют меня в том мнении, что название кефтиу могло применяться к Криту, к его империи или к сфере его влияния (J. Е. А., XVI).

2 Очевидно, мастер располагал определенным количеством типов кефтиу, которые он мог воспроизводить по мере надобности, обращаясь к оригиналу.

3 P. of М., II, 509.

 

243

 

ровать царствованием Тутмоса III1. Керамики П. М. II периода в Египте не найдено, если не считать единственного черепка в позднем отложении в Телль-эль-Амарне2. Другие сосуды, сначала принимавшиеся за минойские, при более тщательном исследовании, повидимому, приходится признать имеющими материковое происхождение. В одной гробнице начала XVIII династии в Гуробе найден приземистый алавастр3, но это, повидимому, чисто материковая форма. Мне известно только пять экземпляров критского происхождения. Один открыт в погребальной камере в Кноссе4. Он украшен «стрельчатым балдахином», представляющим собой, как мы видели, материковый орнамент. Другой происходит нз гробницы V кладбища Мавроспелио5, третий — из гробницы V в Исопате6, четвертый — из Малого дворца7. Пятый, относящийся к П. М. II времени, был найден в храмовой гробнице8. Вместе с последним нужно рассматривать алебастровые сосуды из «тронного зала», также относящиеся к П. М. II периоду, когда материковое влияние в Кноссе было очень сильно. Отсутствие на Крите той формы, которая в Греции является одной из наиболее обычных, служит весьма сильным доводом за то, что и остальные сосуды подобной формы имеют материковое происхождение9. Вариант этой формы — приземистый кувшин с одной вертикальной ручкой — обнаружен в гробнице Макета в Лахуне10. Мне известен только один сосуд из Крита11. Между тем на материке этот тип распространен очень широко12. Кубок из Абусира с отчетливо выделяющейся ножкой — также материкового типа13. Равно неминойского происхождения и блюдце с ручками из Саккара, так же как и найденный вместе с ним алавастр14.

Несомненно, одной из причин, которыми объясняется широкое распространение в Египте материковых, а не минойоких сосудов, было то, что эти приземистые алавастры представляли собой идеальную форму для транспортировки. Величе-

 

1 Sedment, II, гробница 137; P. of М., IV, 271.

2 С. of А., II, 110.

3 Gourob, табл. XIII, 4.

4 P. of М., IV, 850.

5 В. S. А., XXVIII, 258.

6 Т. D. А., 25.

7 Там же, 37.

8 P. of М., IV, рис. 960, f.

9 Например, Edgar, Greek Vases in the Cairo Museum, 26125, 26126; Tirth and Gunn, Saqqara, табл. XLII; см. также знаменитый сосуд из Арманта (каталог Британского музея, А, 651). Сосуд из Анибы (P. of М., IV, 267) представляет собой местное подражание.

10 Illahum, табл. XXVI.

11 Из Агиа-Триады. P. of М., II, рис. 315, а.

12 Archaeologia. LXXXII, 150, 157.

13 Arch. Anz., XIV, 57; см. Archaeologia. LXXXII, табл. I, 1; ср., однако, P. of M., II, 457.

14 Ср. Saqqara, табл. XLII, а также Archaeologia, LXXXII, табл. I и II.

 

244

 

ственные вазы П. М. II периода были слишком велики и громоздки для этого, а их форма не давала гарантии сохранности содержимого при перевозке по морю. К тому же известное значение мог иметь и тонкий вкус египтян.

Но так как П. Э. I период, повидимому, совершенно параллелен П. М. Ia, а П. Э. II соответствует П. М. Iб и П. М. II, то эти сосуды служат столь же надежным средством датировки. Таким образом, мы можем с уверенностью сказать, что П. М. Iа период заканчивается около начала правления Тутмоса III, т. е. около 1503 года до н. э., а П. М. Iб продолжается в Кноссе приблизительно до 1440 года, на остальной же территории острова длится параллельно кносскому П. М. II до конечной катастрофы, которая произошла, вероятно, в первые годы царствования Аменхотепа III, т. е. примерно между 1455 и 1450 годами до н. э.

Связи с Сирией были очень тесными. Более ранние находки в гробничных постройках в Минет-эль-Бейде и Рас Шамре, напоминающих царскую гробницу в Исопате и дающих образцы всех трех возможных типов свода, очевидно, соответствуют по времени концу П. М. I — П. М. II периоду. В «библиотеке» найдена серебряная чаша со знаками линейного письма В1. Сирийское влияние, возможно, следует усматривать в длинных мантиях на «фреске с табуретами» и в миндалевидных геммах, на которых изображены фигуры людей с топорами сирийского типа2. Вероятно, к этому же периоду относится найденный в портовом городе Кносса алебастровый ритон в виде стоящей на коленях беременной женщины, хотя он и не датируется стратиграфически3.

Дальше в глубь страны, в Ашшуре, было найдено горлышко фаянсового ритона П. М. Iб времени4, а параллельные по времени образцы письмен и узоров орнамента обнаружены в находках, сделанных в Амисосе (в Понте)5, хотя относительно их датировки нет единого мнения.

В сношениях с материковой Грецией и островами влияние Крита было преобладающим. Весь Эгейский бассейн подвергся столь сильному воздействию минойской культуры, что мне по крайней мере представляется неизбежным вывод о политическом господстве Крита в этой области6. Афинская традиция, всегда наиболее полная, сохранила известие о тирании Миноса в Сароническом заливе. Мы не можем отделить легенду о юношах и девушках, посылаемых на съедение Минотавру, от игр с быками позднеминойского Крита.

 

1 Syria, XIII, 5, 22. Ср. P. of М., IV, 775 сл.

2 P. of М., IV, 403.

3 Там же, II, 255.

4 J. Н. S., 1928, 71. 

5 P. of М., IV, 764 сл.

6 См., однако, ниже, стр. 229, где дается совсем иное толкование.

 

245

 

Необходимо сделать несколько замечаний о различиях между археологическими памятниками материка и островов, с одной стороны, и Крита — с другой. В области архитектуры самым крупным достижением материка была гробница с куполом. На Крите ничего сходного с этим не встречается до П. М. III периода. Мы уже отмечали выше, что Р. М. круглые гробницы, несомненно, не имели сводов, и, начиная с П. М. I периода, когда в Микенах начали сооружать толосы, на Крите погребальные сооружения были совершенно иными, как это можно видеть по образцам храмовой гробницы в Кноссе и царской гробницы в Исопате. Однако микенский дворец отражает, по крайней мере в отношении орнамента, влияние минойской традиции.

Хотя определить точную дату различных изменений почти невозможно, однако в основном ясно, что старый С. Э. дворец или замок в П. Э. I периоде был перестроен по минойскому образцу, причем бо́льшая часть его орнамента выполнена если и не минойскими мастерами, то в соответствии с минойской традицией1.

Резкое различие между минойскими и материковыми фресками заключается в том стремлении передать движение, которое наблюдается в последних, в отличие от стремления к украшению и отделке, свойственного первым. То обстоятельство, что на материке не встречаются гипсовые расписные рельефы, служит хорошим подтверждением для датировки предполагаемого завоевания П. М. Iа периодом. Но, очевидно, и здесь, как в свое время в Индии, местные князья были оставлены в качестве вассальных правителей. Иначе едва ли можно было бы объяснить явно материковый характер известных нам фресок. Очевидно, в материковых владениях Крита сохранились при минойском стиле типичные для материка сюжеты.

Конечно, это не относится к чисто декоративным мотивам, каков, например, «змеиный узор» на очаге в Микенах, который мннойский художник мог воспроизвести механически. Но в целом мы получаем впечатление работы критского мастера, правда, не первоклассного, выполняющего заказ хозяина, который предъявляет совершенно иные, чем он, требования к сюжету для картины. Об этом свидетельствуют фрески П. Э. III периода, когда материковая Греция была совершенно независима от Крита.

Столь же преобладающим было минойское влияние и в керамике, хотя, как и можно было ожидать, сохранялись также традиционные типы минойских и расписанных матовой

 

1 В. S. А., XXV, 147 сл., 268 сл. В своей окончательной форме этот дворец относится к П. Э. III времени и представляет собой настоящий мегарон. Однако сохранилось много следов прежней постройки; большая лестница, например, была очень близка к критскому стилю.

 

246

 

краской изделий. Заслуживают быть отмеченными некоторые отдельные черты, тем более, что они, повидимому, вообще характерны для материка и знание их может оказаться полезным, если такая керамика будет когда-либо найдена в других местах. Типичная П. М. — П. Э. I спираль, к которой часто добавляются белые точки, в общем, имеет на материке гораздо больше завитков, чем на Крите. Это, повидимому, может служить надежным отличительным признаком, в особенности, если по обе стороны линий, соединяющих спирали, расположены крупные точки. Орнамент типа «стрельчатый балдахин», о котором уже говорилось выше; регулярно встречается на материке и только два раза — на Крите, так что мы с большим основанием можем считать его материковым узором. Приземистый алавастр также является материковой формой. Кувшины со срезанными носикамн на материке имеют более широкие края и более приземисты. Бокал с ножкой встречается на материке чаще, и возможно, что упоминавшиеся критские образцы П. М. Iб — П. М. II явились заимствованием, поскольку критская родословная для них менее ясна, чем элладская. Несомненно минойским следует признать стремление к повторению некоторых определенных мотивов. Материковые образцы этого типа имеют гораздо менее законченный характер. Далее, в материковом орнаменте заметна тенденция к окаймлению широких полос точками или короткими наклонными линиями, а в сосудах «дворцового стиля» художник старается заполнить орнаментом все имеющееся в его распоряжении пространство. Заслуживает внимания, что П. М. II стиль нашел отклик на материке, тогда как на Крите он фактически ограничивался одним Кноссом, а Египет его вовсе не признал1.

Эти различия указаны здесь только для того, чтобы провести четкую грань между двумя берегами Критского моря, ибо важно установить в определенный период для той или иной страны наличие ввоза только с материка или только с Крита. Во всяком случае необходимо тщательное изучение всех узоров, поскольку старое различие черепков «наощупь» (жестких на Крите и гладких на материке) не может, как я убежден, считаться достаточным. Обитатель материка, вполне естественно, был большим знатоком оружия. Меч со скошенной крестовиной, обычный на Крите в П. М. III периоде, встречается в шахтовых погребениях, относящихся, самое позднее, к началу П. Э. I периода. В тех же самых гробницах встречаются как рогатый меч, так и крестообразный;

 

1 Снейдер (Snijder, Kretische Kunst, 123, 124) заходит даже так далеко, что усматривает в П. М. II стиле отражение материкового стиля. Возражать против его мнения трудно, принимая во внимание тот факт, что этот недолговечный и не получивший сколько-нибудь широкого распространения стиль совпадает только с последней частью П. Э. II периода.

 

247

 

последний во всяком случае появляется на Крите лишь значительно позднее. Тщательное инкрустирование лезвий кинжалов показывает, как гордились владельцы этим оружием (правда, стиль орнамента часто бывает минойский).

Каменные сосуды и лампы имеют, повидимому, вполне минойский характер1. «Пифос с медальонами» из жировика, обнаруженный в «гробнице Клитемнестры», явился объектом значительных разногласий. Мы видели, что «пифосы с медальонами» из Кносса сохранялись до последних дней существования дворца, т. е. до конца П. М. II периода, а производство их едва ли может быть отнесено к более раннему времени, чем переходный период между С. М. IIIб и П. М. I. Так как копии в другом материале не изготовляются после того, как исчезают оригиналы, очевидно, что этот каменный образец должен был быть изготовлен в указанном промежутке времени, но мы видели также, что каменные сосуды могут использоваться в течение весьма длительного срока, и было бы очень рискованно датировать какое-либо отложение на основании того, что в нем встречается подобный сосуд.

Кольца с печатями и каменные печати неотличимы от критских. Однако тематика изображений, так же как и на фресках, чаще бывает связана с охотой и войной, хотя в то же время отнюдь не редки и сакральные сюжеты, особенно относящиеся к культу гениев.

В Филакопи, в третьем городе П. М. I, сосуды копируются в местной глине, которая не допускала такой тщательной отделки глазурью, как оригиналы, и некоторое количество прекрасных сосудов П. М. Iа и б периода было ввезено с Крита2. Каменные сосуды и лампы обнаруживают черты близкого родства с минойскими. Однако в архитектуре не заметно следов минойского влияния. На Фере также встречаются кикладские копии С. М. IIIб — П. М. Iа сосудов3.

 

Падение могущества Крита. Катастрофа, постигшая критские города в конце П. М. Iб периода (или П. М. II в Кноссе), была, в сущности, всеобщей. Кносс, Фест, Агиа-Триада, Гурния, Мохлос, Маллия и Закрос — все эти города носят следы насильственного разрушения, сопровождавшегося пожаром4. Палекастро, Псира, Нирухани, Тилиосос и Плати,

 

1 Практически можно считать, что в шахтовых гробницах не встречается каменных сосудов, которые появляются только в П. Э. II периоде (= П. М. Iб).

2 В. S. А., XVII, табл. XI. Сосуд № 163 с его «стрельчатым балдахином» и точечными линиями имеет, вероятно, материковое происхождение, так же как и приземистый алавастр № 137 и сосуды, изображенные на рис. 2, стр. 15. Некоторые изделия из керамики, опубликованные в Phylakopi, табл. XV—XXXI, повидимому, надо признать минойскими.

3 Åberg, IV, 136.

4 P. of М.. IV, 942 сл., 786, 885; Gournia, 21; A. J. А., XIII, 301; Mallia, I, 45; В. S. А., VII, 142.

 

248

 

очевидно, оставались незаселенными в течение некоторого времени, хотя следов пожара здесь не обнаружено1.

Катастрофа произошла, повидимому, одновременно во всех этих населенных пунктах; причиной ее считали сильное землетрясение2. Однако землетрясения в древности не сопровождались пожарами, которые возникают при наличии газа и электричества. К тому же мы видели, что в это время дерево было менее распространено в качестве строительного материала, чем ранее. Между тем предшествовавшие землетрясения, которые были настолько сильными, что большие каменные глыбы Кносского дворца были сброшены на ниже расположенные дома, не вызывали пожаров, хотя дерево имело тогда большее распространение, чем в данный период; вместе с тем они не вызвали и такого полного упадка и регресса культуры. Скорее можно сказать, что они послужили стимулом для нового подъема активности. Далее, в Кноссе первым результатом столь грандиозного землетрясения было бы разрушение жилого квартала и, в частности, большой лестницы, где по меньшей мере четыре яруса поддерживались деревянными колоннами. В 1931 г. весьма умеренное землетрясение оторвало верхнюю часть мощной колонны и сдвинуло ее на целых 6 см. Между тем большая лестница оставалась, в общем, целой и невредимой в течение времени, достаточного для того, чтобы над грудой засыпавших ее обломков и земли уровень площадки сравнялся с центральным двором и повысился на l½ м над первоначальным уровнем. Следы огня яснее всего заметны в западном, парадном, крыле.

Все, таким образом, указывает на планомерное вражеское разграбление, которому подверглись наиболее могущественные города на Крите. Мы видели, сколь цветущей была культура Крита в этот период; невозможно допустить, чтобы такой упадок явился результатом простого разбойничьего набега. Речь может идти только о хорошо организованной военной экспедиции с определенной целью. Что этой целью не было превращение острова в колонию, явствует из того, что минойская культура продолжала существовать до самого конца П М. III периода, не подвергаясь влиянию материка, хотя и с гораздо меньшим блеском. Цель подобного сплошного безжалостного разрушения могла быть только чисто политической.

Для объяснения этого были выдвинуты две теории. В пользу каждой из них можно привести много доводов, а между тем, как это ни странно, они диаметрально противоположны друг другу. Согласно первой теории, размеры минойского гос-

 

1 В. S. А., X, 259; Pseira, 10; Ἐφ. Ἀρχ., 1922, 24; P. of M., IV, 786; В. S. А., XX, 6.

2 P. of М., IV, 942 сл.

 

249

 

подства на материке были непомерно преувеличены1. Сторонники этой теории указывают, что при отсутствии исторических документов можно было бы с равным основанием утверждать, что, например, Этрурия позднейшего периода находилась под афинским владычеством. По этой теории материковая Греция и Крит были отдельными независимыми державами, и первая только усвоила внешние черты более высокой культуры2. Однако в П. М. II периоде материковая Греция оказалась достаточно сильной, чтобы установить свой контроль над Критом, и этим можно объяснить ярко выраженный материковый характер дворцового стиля3. В этом случае разрушение критских городов должно быть следствием национального возмущения против иноземных «гармостов». Доводом в пользу этого является то, что в последующем П. М. III периоде в критской культуре обнаруживается мало связей с материком; напротив, она имеет, как мы увидим, ярко выраженный минойский характер.

Согласно второй теории, которой придерживается и автор этой книги, минойский характер культуры выражен слишком отчетливо, чтобы он мог быть результатом простого культурного влияния4; несомненно, это влияние было гораздо более глубоким, чем влияние Египта в пределах его высоко организованной «империи». Мы находим в археологических данных подкрепление исторической традиции, относящейся, правда, повидимому, только к Сароническому заливу, согласно которой Крит в конце П. М. I — П. М. II установил свое господство над рядом стран бассейна Эгейского моря. Внешние сношения связывали его главным образом с Египтом и с владениями последнего в Сирии. Египетские предметы и следы египетского влияния на материке так редки, что естественно возникает предположение об искусственной изоляции этой части минойской империи от прямых торговых сношений с Египтом. Наличие же материковых сосудов в Египте легко объясняется тем, что они были удобнее для перевозки; и потому подать с материка, причитавшаяся критским властителям, направлялась прямо в Египет в качестве платежей

 

1 Эту теорию сообщил мне профессор Уэйс. Насколько мне известно, она еще не была изложена в печати.

2 Этим объясняются находки материковой керамики в Египте и в Сирии. Действительно, Крит и Греция были соперниками во внешней торговле.

3 См. выше, примечание на стр. 246.

4 Излагаемая ниже теория в основном совпадает с теорией, изложенной мною в J. Е. А., XVI, 89 сл. Правда, тогда я рассматривал эгейские сосуды в Египте, за одним или двумя исключениями, как минойские, хотя в действительности теперь становится очевидным, что для большинства из них надо принять материковое происхождение. Однако, как будет видно из дальнейшего, это мало затрагивает наше основное положение.

 

250

 

натурой, а не выгружалась на Крите для дальнейшей отправки морем.

Мы видели, что поверхностное воздействие минойской культуры не помешало материковой Греции в значительной мере сохранить свою национальную культуру и вкусы. Самый богатый рынок в мире был для нее закрыт, и возможно, что отголосок попыток найти новые рынки сохранился в предании о походе Ясона в Черное море. Во всяком случае легко представить себе освободительные настроения в подчиненных критскому господству областях, и мы можем предположить, что эти настроения в конце концов проявились в объединенной попытке ниспровергнуть могущество главного города империи.

Но есть одно имя, которое всегда ассоциируется, если не с разграблением Кносса, то во всяком случае с освобождением тех, кто был ему подвластен. Это Тесей. Имена часто остаются в памяти народов и тогда, когда связывавшиеся с ними деяния забыты или искажены. Кто узнал бы Александра в Двурогом Искандере или Вергилия в средневековом волшебнике? Мы уже высказывали предположение, что семь юношей и семь девушек были ежегодной данью материка для кносской тавромахии. Это подробность именно такого рода, которая должна была сохраниться в памяти.

И вот в один весенний день середины XV века до н. э., когда дул сильный южный ветер, относивший почти горизонтально к северу языки пламени от горевших стропил, Кносс пал1.

Заключительная сцена разыгралась в помещении, которое воссоздает перед нами наиболее драматическую обстановку из всех раскопанных строений — в «тронном зале». Этот зал был найден в состоянии полного беспорядка. В одном углу лежал опрокинутый большой сосуд от масла; культовые сосуды, казалось, были в употреблении в момент наступления катастрофы. Все имело такой вид, будто царь в смятении поспешил сюда, желая в последний момент совершить какую-то религиозную церемонию, чтобы спасти свой народ. Тесей и Минотавр!.. Может быть, допустимо предположение, что царь носил маску быка?2

Возможно, археологу и не подобает давать такую свободу фантазии, но все же я думаю, что никто, представив себе эту

 

1 P. of М., IV, 93. Имеющееся здесь упоминание о месяце марте, вероятно, ошибочно. Ветер, достаточно сильный для того, чтобы направить дым горизонтально, очень редок в другие месяцы, кроме конца апреля и начала мая. Едва ли уместно воспользоваться еще преданием о том, что Тесей отплыл на Крит в месяце мунихион (апрель — май).

2 О надевании масок священных животных теми, кто брал на себя роль их представителей, см. в готовящемся III томе А. В. Cook, Zeus. См. также Zeus, I, 490 сл. П. Э. III печать опубликована в A. J. А., XXXVII, 540.

 

251

 

картину, не сможет войти в «тронный зал» без внутреннего трепета.

Крит пал; отныне ему предстояло быть только сателлитом в новом мире, имеющем своим средоточием Грецию, и постепенно подвергаться все большему нивеллированию, пока он не оказался поглощенным общеэллинской культурой, в которую он сам сделал такой большой вклад.

 

 

ПОСЕЛЕНИЯ, В КОТОРЫХ БЫЛИ НАЙДЕНЫ ПАМЯТНИКИ ПОЗДНЕМИНОЙСКОГО I ПЕРИОДА

 

а) Раскопанные поселения

 

Аподулу Поселение Архитектурные и другие находки (Marinatos, Arch. Anz., 1935, 245)

 

б) Находки на поверхности

 

Монастырь Хрисоскалитисы Черепки, найденные автором в непосредственной близости от монастыря в 1935 г.
Орнити Каменный сосуд из Табии в музее Ретимна

 

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Агиос-Теодорос Поселение Архитектурные и другие памятники, (Xhanthoudides, Πραχτιχά, 1925-1926, 141; Marinatos, там же, 1929, 94)
  Гробница Marinatos, там же
Амнисос Дом Архитектурные и другие находки (Marinatos, Πραχτιχά, 1932, 76)
Аркалохори Пещера Мечи, топоры и пр. (Marinatos, Arch. Anz., 1934, 245; 1935, 246)
Арханес Круглая постройка Круглая постройка (Evans, P. of M., 623; II, табл. XIV), а также много памятников большого поселения
Гониес Дом Архитектурные и другие находки (Marinatos, J. Н. S., 1930, 251; В. С. Н., 1930, 516)
Юктас Святилище Остатки строения на вершине холма (P. of М., I, 158)
Гераклион Город Архитектурные и другие находки к востоку от Трипети (Evans, P. of М., II, 229)
Кносс Дворец См. предыдущий период и P. of М., 280; IV, 858. Караван Сарай (там же, II, 103)
  Город Малый дворец (Arch., 65, 159; P. of М.. II. 513). Дома (там же, 373, 396, 513; IV, 205; В. S. А., VI, 70)
  Гробницы Храмовая гробница IV (962, 988). Гробничные камеры (там же, II, 547; IV, 849). Исопата (Т. D. А., I; Р. Т. К., 136). Зафер Папура (Р. Т. К, I). Мавроспелио (В. S. А., XXVIII, 243 сл.)

 

252

 

Маллия Дворец Позднейшее отложение (Chapoutier, Mallia, I, II, 29; В. С. Н., 1935, 303)
  Кладбище Гробницы на берегу (В. С. Н., 1930, 521)
  Город (Там же, 1931, 513; 1923, 296)
Нирухани Постройка Большой дом с культовой утварью (Xanthoudides, Ἐφ. Ἀρχ., 1922, I; Evans, P. of М., II, 279)
Плати Поселение Скудные остатки ранних домов (Dawkins, В, S. А., XX, 1)
Приниас Святилище Пернье (Boll. d'Arte., II, 455) называет его архаическим (ср., однако, Evans, P. of М., IV, 160)
Психро Пещера Отложение из Теменоса (Hogarth, В. S. А., VI, 94)
Тилиссос Дома и дворец Архитектурные и другие находки второго периода. (Hazzidakis, Ἐφ. Ἀρχ., 1912; Т. V. М., 6 и 79). Дом по другую сторону реки в Давероне

 

б) Находки на поверхности

 

Анагири Стены и черепки из сторожевого пункта (Evans, P. of М., II, 77)
Асмари Черепки и стены в Мандрес, виденные автором в 1934 г. (В. S. А., ХХХIII, 82)
Диа Черепки и стены на мысе у бухты Агиа-Пелагия. Черепки в ограждении на седловине к северу и к югу от вершины, виденные автором в 1935 г.
Гази Черепки с дорожного откоса, виденные Мани Коутс и Эклз в 1934 г. (В. S. А., XXXIII, 92; Evans, P. of М., 73)
Геофиракия Черепки на обочине дороги к востоку от деревни, виденные автором в 1933 г.
Канли-Кастелли Основное отложение на поверхности в Висала (Evans, P. of М., II, 71)
Каридаки Стены и черепки сторожевого пункта (Evans, P. of М., 66)
Кастелли Педиадос Черепки в пещере Христос, стены и черепки в Кутсунарии, виденные автором в 1934 г. (В. S. А, XXIII, 81). Не та ли эта пещера, о которой упоминает Хаццидакис (Т. V. М., 76)?
Кастеллос Цермиадон Черепки на вершине, виденные автором в 1935 г. (ср. Evans, Academy, 20 (6) 96; Taramelli, Mon. Ant., IX, 415). Никаких памятников рассматриваемого периода при раскопках до сих пор не обнаружено
Мармакето Черепки из Факидии, виденные автором в 1935 г. (ср. Dawkins, В. S. А., XX, 4)
Мохос Каменный сосуд из Мури, виденный автором в 1933 г.
Пиргос Разные предметы из погребения в глиняном саркофаге (Evans, P. of М., II, 75)
Сархо Каменный сосуд в музее в Кандии (Каталог, 114). Мани Коутс и Эклз не нашли следов поселения в 1934 г. (В. S. А., ХХХIII, 92)
Сидерокефала Следы стен к северу от холма. Стены на вершине (Таramelli, Mon. Ant., IX, 402) исчезли. Один черепок от пифоса был найден автором в 1935 г.
Скотино Много черепков в пещере (Evans, P. of М., I,163)
Стравомити Черепки близ источника в районе Агиос-Иоаннис, ниже пещеры (Evans, P. of М., II, 71)

 

253

 

ЮЖНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Агиа-Триада Дома В окружении дворца (Mem. Ist. Lomb., XXI, 245; Rend. Line., 1903, 340; 1905, 387)
  Дворец Главный период заселения (Halbherr, Mon. Ant, XIII, I; Levi, Annuario, VIII, 71; Mem. Ist. Lomb., XXI, 235; Rend. Line., 1903, 317; 1905, 315; 1907, 257)
  Гробницы В постройках предшествующего периода (Paribeni, Mon. Ant., XIV, 719)
Гортина Отложение Каменные сосуды из Волакес (Расе, Annuario, I, 372; VIII, 2)
Камарес Пещера Небольшое отложение черепков (Dawkins, В. S. А., XIX, I)
Сту Куси Дом Позднейшее отложение в Ту Брахну о-Лаккос (Marinatos, Ἀρχ. Δελτ., 1922 — 1925, 53)
Фест Дворец Позднейший дворец (Halbherr, Mon. Ant., XII, 7; Pernier, Mon. Ant., XIV, 313)

 

б) Находки и а поверхности

 

Алики Черепки и следы стен, виденные автором в 1935 г.
Амира Меч, веретена, бусы, может быть, из погребения (P. of М., II, 174, № 2)
Арви Мечи, бусы и пр. (Evans, Т. D. А., 43). Черепки на холме в Комитасе, виденные автором в 1935 г.
Дамания Черепки и осколки обсидиана, виденные автором в получасе пути к северу от деревни в 1934 г. (В. S. А., XXXIII, 84; Xanthoudides, Ἀρχ. Δελτ., II, Παρ. 24)
Ущелье Гулофаранго Черепки и стены в Агнос-Савасе, виденные автором в 1934 г. (В. S. А., XXXIII, 87)
Замок Бельведере Черепки с юго-западного склона ниже вершины, виденные автором в 1936 г.
Като Сими Каменный сосуд и керамика (Evans, Diary, 1896)
Кератос Черепки из пещеры и из поселения на вершине, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1935 г.
Комо Большая постройка на берегу (Evans, P. of М., II, 88)
Ста Лутра Посвятительные кубки, найденные около каменного бассейна (там же, 76)
Лутраки Черепки на вершине Кандильеро, виденные автором в 1935 г.
Трипети Черепки из поселения (Evans, P. of М., II, 82)

 

ВОСТОЧНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Агиос-Антониос Дом Стены и сосуды (Boyd, Trans. Penn. Univ., I, 21)
Агиос-Николаос Погребение Погребение в пифосах (Tod, В, S. А., IX, 336)

 

254

 

Гурния Город Период основного заселения (Trans. Penn. Univ., I, 29; Gournia, passim.)
  Погребения Погребения в пифосах (Seager, Mochlos, 89)
Мохлос Поселение Позднейшие дома (Seager, A. J. А., XIII, 274)
  Погребения Погребения в пифосах (Hall, Sphoungaras, 73; Seager, Mochlos, 89)
Пахиаммос Погребения Погребения в пифосах (Seager, Pachyaramos, 9 сл. и passim.)
Палекастро Город Основной период существования города (В. S. А., VIII, 380; IX, 281; X, 202; XI, 272)
Петсофас Дом Остатки в Плати в северном направлении (Dawkins, там же, XII, 2)
  Святилище Перестройка (там же, IX, 358)
Приниатикос-Пиргос Поселение Позднейшие остатки (Hall, Vrokastro, 79)
Псира Город Архитектурные и другие находки (Seager, Pseira, 8, 21)
Сфунгарос Погребения Погребения в пифосах (Hall, Sphoungaras, 65)
Врокастро Дом Сосуды и пр. из дома на Копранесе (Hall, Vrokastro, 84)
Закрос Город Основной период существования города (В. S. А., VII, 121; J. Н. S., 1902, 333; 1903, 248; В. S. А., XVII. 265; Levi, Annuario, VIII, 157)

 

б) Находки на поверхности

 

Амнисос Черепки из Агиос-Николаоса, виденные автором в 1934 г. (В. S. А., ХХХIII, 100). Сосуд из Фармакокефало (Evans, Academy, 20 (6), 96)
Калохорио Черепки в Като Арнико (Hall, Vrokastro, 79)
Лавракия Черепки из нескольких сторожевых пунктов, виденные автором в 1937 г. (ср. Evans, Diary, 1898)
Мерсини Черепки из Халиномури, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1936 г.
Турлоти Остатки в Кастеллосе, виденные Бозанке (не опубликовано). Черепки, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1936 г.
Закроc Черепки из Скинарес к востоку от Апано-Закроса, виденные автором в 1934 г. (В. S. А., XXXIII, 99)

 

 

ПОСЕЛЕНИЯ, В КОТОРЫХ БЫЛИ НАЙДЕНЫ ПАМЯТНИКИ ПОЗДНЕМИНОЙСКОГО II ПЕРИОДА

 

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Амнисос Слой В цистерне (Marinatos, Πραχτιχά, 1933, 93)
Аркалохори Пещера Несколько золотых и бронзовых топоров и пр. (Marinatos, Arch. Anz., 1934, 245; 1935, 246)

 

255

 

Кносс Дворец Новые виды орнамента (P. of М., IV, 291 901)
  Город Дома (В. S. А., VI, 70; P. of М., II, 400; IV, 138). Портовый город (там же, II, 234)
  Гробницы Последнее погребение в храмовой гробнице (там же, IV, 1002). Портовый город (там же, II, 235). Исопата (Р. Т. К., 136, Т. D. А., I). Зафер Папура (Р. Т. К., I сл.). Мавроспелио (В. S. А., XXVIII, 243)
Гурнес Гробницы Несколько черепков из гробничных камер с погребениями в глиняных саркофагах (Hazzidakis, Ἀρχ. Δελτ., III, 62 сл.)

 

б) Находки на поверхности

 

Гераклион Гробницы близ маленькой речки на восток от Кандии (Evans, P. of М., II, 229)

 

ЮЖНЫЙ КРИТ

 

Находки на поверхности

 

Лутраки Черепки, найденные автором на вершине Кандильеро в восточном направлении в 1935 г.

 

ВОСТОЧНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Палекастро Город Несколько отложений (В. S. А., доп., 21 сл. и passim.)
  Город Остатки гробничной постройки (?) под погребением в глиняных саркофагах (В. S. А., XII, 273)
Плака Погребение в пещере Погребение в глиняных саркофагах
Псира Город Несколько ввезенных сосудов, найденных в П. М. I слоях (Seager, Pseira, 26)
Закрос Город Несколько черепков от ввезенных предметов (Каталог Британского музея, I, 116)

 

б) Находки иа поверхности

 

Турлоти Фрагменты пифоса из Кастеллоса, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1936 г.

 

 

2. Позднеминойский III (П. М. III)

 

(см. карту 12)

 

Катастрофа, постигшая минойцев в конце предыдущего периода, сломила их дух. Некоторые селения, как, например, Псира, Мохлос и Нирухани, так и остались покинутыми. Другие были вновь заселены, но гораздо более скудно. Разрушение крупных центров и дворцов положило конец концентрации

 

256

 

Поселения позднеминойского III периода

12. Поселения позднеминойского III периода.

 

257

 

сил. Может быть, правящая каста была истреблена. Во всяком случае, карта ясно показывает тенденцию к децентрализации населения. Особенно заметно распространение поселений к западу. Минойцы, будучи вновь предоставлены своим собственным силам, после того как от них, повидимому, был отрезан важный источник обогащения — Египет, а их торговля перешла в руки других1, вынуждены были освоить и начать эксплоатировать дикую область к западу от Иды, где до того существовали только изолированные аванпосты. Можно проследить пути, по которым они двигались. Население Мессарской области колонизовало богатую долину Амари и, минуя Патсос, дошло до Ретимна. Некоторые еще ранее уклонились в сторону; кладбище в Атсипадесе отмечает их продвижение к Сфакии и далее на запад к Фурнакии близ Вутаса. Жители севера расселились вдоль долины Милопотамоса в Аксосе, Пераме, Панкалохори, Меси и Арсани. К западу от Ретимна Зуриди отмечает дорогу к Кании и на запад.

Как и следовало ожидать, в западном Крите поселения пионеров расположены на возвышенностях, хотя в центре, на юге и на востоке острова продолжают оказывать предпочтение старым низко расположенным поселениям. Это свидетельствует о том, что жизнь была еще сравнительно мирной. После того как богатство минойского Крита было уничтожено и силы его надломлены, он перестал привлекать к себе жителей материка.

 

Архитектура П. М. III. В архитектурных памятниках не наблюдается различия между более ранней и более поздней фазами этого периода. Кносский дворец, повидимому, некоторое время оставался покинутым2. Но восточные бастионы северного входа были снесены уже в начале П. М. III периода, и вход сузился до двух третей своей первоначальной ширины. Однако сохранились западные бастионы с их раскрашенным гипсовым рельефом, изображающим нападающего быка3. Несколько позднее ряд помещений подвергся перестройке4. Однако значительная часть территории дворца сохранилась почти без изменений, была только очищена от обломков и заселена5. Два наиболее важных памятника имеют характер святилищ.

 

1 Например, ни в Комо, ни в портовом городе Кносса не было найдено П. М. III черепков.

2 P. of М., II, 335.

3 Там же. III, 160.

4 Например, В. S. А., IX. 26.

5 Например, Guide to Stratigraphical Museum, склад 8 (D., XII), южные пропилеи (G., II, 8). к западу от коридора шахматной доски (К., II, 3), площадка восточного бастиона (L., IV, 1 и 2), площадка мегарона царицы (N., II, 18) и весь жилой квартал (N. и О., passim.).

 

258

 

В небольшом помещении к югу от склада сосудов с лилиями обнаружено святилище; найденные здесь предметы относятся к середине П. M. III периода1. Половина площади пола была вымощена галькой; выступ в глубине высотой 40 см также был облицован.

Перед выступом находился низкий алтарь-треножник, покрытый белой штукатуркой, а вокруг него лежали сосуды. На выступе находились две пары сакральных рогов, причем каждая пара имела углубление между рогами, для того чтобы вставлять в него ручку двойной секиры, и фигурки богини с поднятыми руками, двух прислужниц и почитателя, приносящего голубя.

 

Като Закрос (П. М. III)

Рис 37. Като Закрос (П. М. III).

 

В Малом дворце площадка для совершения очищений была замощена, а колонны сделались частью вновь построенной стены. Отливина использовалась как выступ, подобный выступу в только что упомянутом святилище двойных секир. На этом выступе найдены гипсовые рога и грубо моделированная фигура каменного козла. Поблизости находились три камня, природные очертания которых имеют отдаленное сходство с человеческой фигурой. Несомненно, это были фетиши, которые почитались в период нового заселения, когда старые деревенские верования вытеснили более утонченную городскую религию дворца2.

Эти деревенские святилища, как мы их можем назвать, весьма распространены в рассматриваемом периоде. Одно существовало в Гази, но было разрушено крестьянами, другое находится в Панкалохори.

Повидимому, к тому же или, возможно, несколько более позднему времени относится и маленькое святилище в Агиа-Триаде. Маринатос склонен на основании еще не опубликованных материалов отнести к тому же периоду святилища в Приниасе и Гурнии.

 

1 P. of М., II. 335 сл., где предметы отнесены к П. М. IIIб, а стиль
керамики напоминает послеамарнский период.

2 В. S. А., XI, 6 сл.; ср. также культовые фигуры в помещении для ванны дома Г. в Палекастро (там же, доп., 84 сл.).

 

259

 

В Агиа-Триаде мы находим расположенную над дворцом простую прямоугольную постройку, разделенную на четыре части. Очевидно, она сооружена в самом конце периода и представляет собой первый на Крите мегарон материкового типа1. Восточная оконечность Крита, повидимому, достигла после катастрофы значительного процветания. Доукинс отмечает, что в Палекастро кладка из обтесанных плит ранее П. М. IIIа периода редка2. План построек, в общем, сохраняет основные черты предшествующего периода. В одном из домов найдены предметы из святилища3. Три танцовщины окружают центральную фигурку женщины, играющей на лире.

 

Гробничная камера в Зафер Папуре (ПМ III)

Рис 38. Гробничная камера в Зафер Папуре (ПМ III).

 

Обнаруженные здесь же фигурки голубей указывают, что перед нами святилище, сходное со «святилищем двойных секир» в Кноссе.

В Закросе раскопан превосходный дом, имеющий поразительное, но, очевидно, случайное сходство с относящимися к тому же времени домами в Телль-эль-Амарне4. Вход с улицы ведет в большую приемную залу или, может быть, двор (9), откуда открывается доступ в главное жилое помещение (5), несомненно, имевшее большую высоту, чем окружающие комнаты, и освещавшееся верхним светом. За ним располагались остальные жилые комнаты. Повидимому, имелась ванная комната (16) и служебное помещение. Вторично заселенные дома в Гурнии отличаются такой же высокой строительной техникой и по плану сходны с домом в Закросе.

 

Погребения П. М. III. Погребения в глиняных саркофагах становятся теперь обычными, погребения же в пифосах

 

1 Там же, XI, 220; XII, 260; высказано предположение, что это результат появления постоянного очага.

2 В. S. А., 283, 286.

3 Там же, X, 216 сл. и доп. 88. 

4 J. Е. А., XIX, 1 сл.

 

260

 

вышли из обихода, если не считать одиночных захоронений в Алисса Лангади близ Гурнии. Древнее скальное укрытие теперь развилось в хорошо оформленную погребальную камеру (рис. 38). В Зафер Папуре продолжают применяться как шахтовая гробница, так и погребение в пещере (рис. 39).

 

Шахтовая гробница в Зафер Папуре (ПМ III)

Рис 39. Шахтовая гробница в Зафер Папуре (ПМ III).

 

Продолжают встречаться погребальные постройки, и мы можем наблюдать постепенное проникновение материковых типов и их развитие от прямоугольной гробницы, гробницы с бочечным или килевым сводом или с плоским покрытием к настоящему толосу. Самой ранней следует считать гробницу в Дамании. Она имеет четырехугольную камеру, свод начинается на расстоянии около метра от пола, а высота его достигает около 3 м. Дромос разделен дверью на две части, из которых внешняя облицована мелким камнем, а внутренняя более крупным. Облицовка дромоса, а также поддерживающий треугольник, который встречается как над дверью посредине дромоса, так и над дверью, ведущей в гробницу, представляют новые черты, заимствованные, очевидно, с материка.

Далее следует назвать гробницу в Пресосе, имеющую квадратную форму со стороной в 2,5 м и необлицованный дромос. На высоте около 1,2 м начинается круглый свод, образованный выступающими один над другим камнями и возвышавшийся, вероятно, несколько более чем на 2 м. К такому же точно типу принадлежит и гробница в Малемо, к западу от Кании1. Она больше гробницы в Пресосе — площадь ее равняется 5 кв. м. Свод начинается на высоте 1,75 м, общая высота составляет около 5 м. Вход, к счастью, сохранился, и здесь виден поддерживающий треугольник над массивной перемычкой. К несколько более позднему времени относятся гробницы в Мулиане.

Этот тип гробницы с квадратным сечением и круглым сводом удерживается в Ласити и его окрестностях и в раннегеометрическом периоде.

 

1 Так как я не мог найти здесь черепков, то включил эту гробницу в общий список П. М. поселений (см. ниже, стр. 309).

 

261

 

Наконец, появляется настоящий толос в Агиос-Теодоросе. Он имеет в диаметре 2 м, а свод, попрежнему грубо сложенный из выступающих один над другим камней, достигает высоты 1,8 м. Дромос не облицован, но при входе было найдено нагромождение камней. Это единственный обнаруженный до сих пор на Крите настоящий толос бронзового века1; судя по инвентарю, он относится к самому концу П. М. III периода. В начале железного века этот тип становится довольно обычным.

К концу П. М. III периода относится кремационное погребение в Тилиссосе. Это первый случай действительной кремации на Крите, если не считать, конечно, следов огня в Р. М. гробницах Мессары. Возможно, что это погребение иноземца; во всяком случае оно не имеет на Крите параллелей до следующего периода.

 

Керамика П. М. III. Изучение керамики подкрепляет данные архитектурных памятников. Минойская культура продолжала существовать непрерывно, но уровень ее снизился. Влияние материка, проявляющееся как в формах, так и в орнаменте, не столь существенно, чтобы можно было говорить о каком-либо нашествии или заселении извне.

Наиболее характерными особенностями керамики П. М. III периода являются употребление гладкой меловой обмазки, возросшее количество расписных сосудов, по сравнению с нераскрашенными, и внезапное устранение как бы некоего древнего табу в отношении изображения птиц и животных на изделиях из керамики.

Известны различные образцу сосудов, которые могут быть названы переходными типами. Пожалуй, лучшим из них является низкий алавастр из «гробницы булавоносца» в Исопате2. Вокруг горлышка этого сосуда идет кайма из угловато очерченных висячих капель, а между ручками расположены диски, ниже которых проходит полоса свободно связанных завитков (рис. 40, 16). Нижняя часть заполнена беспорядочным смешением различных мотивов. Среди них имеются лилии весьма деградировавших форм, грубое подражание пучку папируса, кресты, кувшин с одной ручкой и водяная птица. На первый взгляд создается впечатление богатого орнамента, но он крайне беспорядочен ввиду отсутствия основного мотива.

Из Палекастро происходит одно сито на подставке, орнаментированное полосой тесно расположенных угольников,

 

1 Сопоставление с гробницей в Палекастро (В. S. А., VIII, 303), сделанное в тексте публикации, неточно. Последняя представляет собой не погребальное сооружение, а высеченную в скале камеру с каменной кладкой.

2 Т. D. А., 16.

 

262

 

которая окаймлена сверху висячими каплями, идущими ниже края, а снизу — фризом из двойных секир (то и другое П. М. I — II мотивы)1. Из того же поселения происходит плосконосый кувшин с двойным рядом S-образных завитков вокруг плечиков и удлиненным ромбовидным узором на тулове, образованным двумя рядами угольников.

Повидимому, очень близок по времени к этим предметам инвентарь погребения в пифосах близ Гурнии2. Более ранней чертой здесь является мотив четырехлистника между полосами «змеиного узора», окаймляющими сосуд. Впрочем, самый «Змеиный узор» стилизован уже почти в виде угольников. Тщательность, с которой вырисованы висячие капли, а также то обстоятельство, что внешняя полоса спиралей попрежнему остается наиболее широкой, заставляют нас отнести эту группу к самому началу П. М. III периода. Повидимому, другим надежным критерием для определения переходного стиля служит соединение ручек кувшина с его краем. В зрелом стиле П. М. IIIа ручка располагается на горлышке несколько ниже венчика3.

Хорошие отложения ранней П. М. IIIа керамики найдены в помещении для ванны корпуса Г в Палекастро4, в некоторых из погребений в глиняных саркофагах того же поселения5, в одном погребении в саркофаге близ Гурнии6, в «храмовом погребении» в Кноссе7 и в погребальных камерах в Каливии8.

Появляется несколько новых форм. Высокий алавастр, еще подражающий египетским образцам9, отличается значительно более длинным горлышком10. Более мелкие формы кувшинов часто имеют круглое отверстие вместо носика и, как уже было сказано, ручка их расположена, ниже11. Распространяется кратера с широким отверстием12 (фото 87, 1). Изготовляются почти все разновидности сосудов с ручками в форме стремени. Один сосуд переходного типа из гробницы I в Зафер Папуре постепенно суживается к ножке13. Из вновь заселенных частей Гурнии происходит почти шарообразный сосуд с ножкой, видоизменяющейся от простого кольца до

 

1 В. S. А., доп. 77.

2 Gournia, табл. X. 13—26.

3 В. S. А., доп. 79.

4 Там же, 84.

5 Там же, 79.

6 Gournia, табл. X, 27—13.

7 P. of М., IV, 1016.

8 Mon. Ant., XIV, 560.

9 См. выше, стр. 219 и 242.

10 Mon. Ant., XIV, 568; В. S. А., доп. 79.

11 Там же.

12 Например, P. of М., IV, 1017.

13 Р. Т. K., 22.

 

263

 

того, что можно назвать подставкой, сосуд с почти плоскими плечиками, образующими острый угол с нижней частью тулова, и приземистый сосуд весьма правильной округлой формы с основанием в форме кольца1. Следует отметить, что орнамент сосредоточен преимущественно на плечиках и редко покрывает значительную часть тулова сосуда, как это имеет место в П. М. II периоде. Походные фляжки, немногие образцы которых были найдены, имеют, вероятно, иноземное происхождение, как и материкового типа килика на ножке и с одной ручкой, происходящая из Палекастро2, хотя килика с двумя ручками из Диктейской пещеры, судя по толщине внешнего завитка спиралей, несомненно минойского происхождения3. Каноническим типом остается, однако, кубок с полой ножкой и двумя ручками, отличающийся лишь своим узором от типа П. М. II периода4 (фото 87, 1).

Обычные кубки, которые тетерь почти всегда украшаются ниже края узкой темнокоричневой полоской и бесформенными мазками краски, обработаны тщательнее, чем ранее; они имеют раздутое тулово, суживающееся по направлению к низкой ножке5. Форма «вафио» вышла из употребления.

В Палекастро появляется небольшой сосуд с прямыми стенками и ручкой, прикрепленной к расширяющемуся краю. Сосуды этого типа всегда раскрашены, и встречаются экземпляры с маленькой чашечкой на венчике рядом с ручкой и с двумя ручками, из которых одна находится внутри другой6.

Блюдца с перемычкой над носиком также представляют собой форму, характерную для Восточного Крита П. М. IIIа периода. Встречаются блюдца как без ручек, так и с одной ручкой, расположенной либо против носика, либо сбоку7. Вновь входит в употребление круглая пиксида. Попадаются круглые покрышки для ламп8. Ритоны неизменно имеют коническую форму.

Пифосы приземисты, почти бочкообразны и часто расписаны по верхней половине тулова. Они имеют низкое горлышко, которому соответствуют широкие крышки с закраинами. Сразу под краем расположены четыре ручки — две вертикальные и две горизонтальные9.

 

1 Gournia, табл. X.

2 В. S. А., доп. 84; Р. Т. К., № 76 е.

3 P. of М., IV, 369.

4 Примеры там же, рис. 306. из «храмовой гробницы».

5 В. S. А., доп., рис. 68, 2.

6 Там же, 86.

7 Там же и Gournia, табл. X, 29, 30, 38.

8 Там же, табл. X, 5; В. S. А., доп. 89.

9 Там же, 98.

 

264

 

В центре Крита получают широкое распространение глиняные саркофаги. С каждой стороны они имеют по панели с утолщенным краем или имитацией последнего посредством краски. Крышка возвышается коньком, и концы ребра выступают с каждой стороны, чтобы ее было легче снимать. На востоке Крита стороны саркофага обычно разделены на две панели, и это разделение продолжается на крышке, которая снабжена ручками, соответствующими ручкам корпуса, так что крышки можно было привязывать. Однако данный тип встречается в этой части острова реже; наиболее обычна форма ванны, уже описанная в разделе П. М. II. Эти саркофаги были покрыты либо обломками более ранних саркофагов, так как вторичные погребения еще были обычными явлениями, либо простой глиняной пластиной. В то время как саркофаги в виде ящика, несомненно, скопированы с находимых в домах деревянных ящиков, саркофаги в форме ванн почти наверное употреблялись в домашнем обиходе перед тем, как получали применение в качестве гробов1.

Орнамент, встречающийся в П. М. IIIa периоде, в общем, представляет собой стилизованную форму узоров П. М. I — П. М. II периодов. «Змеиный узор» и волнистая линия имеют тенденцию к превращению в угольники, которые в свою очередь, как мы видели, располагаются в виде ромбов. Типичный цветок показан на рис. 40, 8, но скоро появляется дальнейшая стилизация, при которой околоцветник просто заполняется рядом дуг. В конечном итоге они получают наклон в сторону, так что боковая сторона одного цветка становится вершиной следующего2. Папирус превращается в простое ожерелье (рис. 40, 18)3 или же получает стилизованную форму пальметки (рис. 40, 5). Об изображении двойной секиры мы уже говорили. Оно встречается редко, но всегда сохраняет свою форму и не подвергается стилизации. То же самое относится к «священным рогам» (рис. 40, 10), для которых естественно было бы ожидать быстрого вырождения в лишенный значения фриз4.

Осьминог остается излюбленным мотивом орнамента (фото 87, 1)5. Число щупалец сведено до шести, но на двух нижних парах еще остаются присоски, которые симметрично продолжены сверх их естественных размеров. Дальнейшая стилизация наблюдается на одной кратере того же времени из Палекастро: верхняя пара щупалец превратилась

 

1 В. S. А., доп. 151; здесь рассматривается весь материал по данному вопросу.

2 Там же, рис. 60; в конце концов они покрывают весь сосуд, наподобие лестничного узора (там же, рис. 76).

3 Это образец из Амнисоса (ср. Gournia, табл. X, 6).

4 Например, В. S. А., VIII, табл. XVIII, доп., рис. 88, а.

5 P. of М., IV, 311.

 

265

 

Образцы ПМ III керамики

Рис 40. Образцы ПМ III керамики.

 

266

 

в простые усики, две средние — в длинные переплетающиеся линии, а нижняя пара образует петлю вокруг основания тулова1.

Но наиболее заметное отступление от предшествующей минойской традиции выражается в появлении фигур птиц и животных в качестве мотивов орнамента сосудов. Водяная птица была сравнительно обычна на материке, начиная со среднеэлладского периода; особенно хороший образец П. Э. II периода найден в Аргосе. Но на Крите изображение птиц и животных в орнаменте керамики впервые встречается только в П. М. IIIа периоде2. Что они представляют собой заимствование извне, не основанное на местной традиции, ясно показывают те чисто условные узоры, которыми они украшены, как и присущая им уже застывшая стилизованная форма, весьма отличающаяся от случайных черт сходства, побуждавших Р. М. гончара пририсовывать головы животных к уже законченным орнаментам.

На севере изображения птиц и животных редки, но они встречаются на ряде высоких алавастров, происходящих с кладбищ в Фесте и на хорошо известном саркофаге из Аногии (рис. 40, 5 и 6). Вместе с ними появляются рыбы и водоросли, а на одном сосуде из Лигуртино изображены птицы, ловящие бабочек. Часто хвост птицы распускается почти веером; так же трактуются развернутые крылья3. В других случаях птицы изображаются бесхвостыми и бескрылыми или же обозначаются рудиментарные крылья, чтобы показать, что птица летит4.

Изображения животных очень редки. В них заметно стремление к большему натурализму, но эта цель не достигается (фото 87, 2)5. Именно данное обстоятельство свидетельствует, что эффектно стилизованные водяные птицы представляют заимствование извне. Может показаться странным, что вполне выработавшаяся традиция изображения животных на более ранних фресках и на относящемся к тому же времени саркофаге из Агиа-Триады не оставила никакого следа в керамике, но мы должны помнить, что в древние времена это были две совершенно различные области искусства. Очень редко один и тот же художник пытался работать и на плоской и на кривой поверхности.

 

1 В. S. А., дод., рис. 66. Здесь такая же зубчатая кайма, как и на сосуде из «храмовой гробницы».

2 P. of М., IV, 335. Здесь приведен сосуд, найденный в смешанном отложении П М. I — П. М. II в западном дворе (дворцовый музей, В, III, 14) — единственный образец, найденный в этих условиях; весьма вероятно, что он некритского происхождения.

3 Например, В. S. А., VIII, табл. XIX.

4 Там же, доп., рис. 72.

5 Gournia, табл. X, 44. Ср. грифона из Палекастро (В. S. А.. VIII, табл. XVIII).

 

267

 

Человеческая фигура представлена только один раз1 — на саркофаге из гробницы IX в Зафер Папуре. На одной стороне саркофага сохранились следы изображения колесницы, а на другой — двух человек, ловящих арканом дикую козу. Рисунок чрезвычайно груб; другой отличительной чертой этого саркофага является то, что это единственный образец из Центрального Крита, имеющий поверхность, разделенную на самостоятельные панели одной вертикальной полосой на боковых сторонах и двумя горизонтальными чертами на каждом конце.

Знаменитый расписной известняковый саркофаг из Агиа-Триады свидетельствует, однако, что умение изображать человеческие фигуры не было утрачено2. Панели окаймлены сверху и снизу полосами розеток. Боковые стороны рамы украшены спиралями, центры которых образуют розетки, а на концах — имитацией разноцветного камня, наподобие того, как это сделано в нижней части «фрески с грифонами» в «тронном зале» в Кноссе. Эта рама настолько типична для П. М. I — П. М. II периодов, что хотя она была найдена в неперемешанном П. М. IIIa отложении, ее следует отнести к более раннему времени, тем более, что если принять позднюю дату, рисунки на панелях окажутся уникальными3. Но положение многих фигур, у которых более близкое плечо оказывается на одном уровне с более удаленным, и появление колесницы на панелях, расположенных по концам, противоречит минойской манере и в то же время имеет вполне очевидные параллели в П. Э. III фресках. На каждом конце изображено по колеснице. На одной из них, в которую запряжены крылатые грифоны, стоят две женские фигуры; у одной, вероятно богини, на голове убор, отчасти напоминающий головной убор царя-жреца. На другой колеснице, которую везут лошади, также стоят две женские фигуры — очевидно, почитательниц. Ошибки и неуверенность в изображении лошадей, контрастирующие с привычными изображениями грифонов, говорят о том, что лошади были еще довольно редки. На одной стороне, за алтарем, на котором лежит связанный бык, проходит процессия женщин, возглавляемая флейтисткой. Горло быка перерезано, и кровь струится в сосуд, имеющий форму ведра. Под алтарем прижались два теленка. Впереди стоит женщина в короткой, покрытой орнаментом верхней одежде и мешковатой юбочке, очевидно, представляющей собой шкуру какого-то пятнистого животного, потому что сзади свешивается хвост. Женщина совершает какое-то возлияние на алтаре. Позади алтаря двойной топор с длинным древком, на котором сидит

 

1 Р. Т. К., 29.

2 Rend. Linc., XIII, 343.

3 P. of M., IV, 295, 426.

 

268

 

ворон. Двойной топор установлен перед богато орнаментированным алтарем, увенчанным «священными рогами» и, по-видимому, окружающим оливковое дерево. Другая сторона разделена на две части. Налево женщина, одетая так же, как и только что описанная, наливает какую-то жидкость, может быть бычью кровь, в котел, стоящий между двумя двойными секирами, длинные неотделанные ручки которых укреплены на ступенчатой опоре, так часто встречающейся в Кноссе. И здесь на каждом топоре сидит по птице. Позади первой женщины стоит другая, в более обычном минойском костюме; она несет два ведра, перекинутые через плечо. Еще далее позади изображен мужчина, играющий на семиструнной лире и одетый в стиле «фрески с табуретами». На правой половине панели фигуры обращены в противоположную сторону. Здесь представлены трое мужчин, одетых в такие же мешковатые юбочки с хвостом, как и жрица, но с обнаженной грудью. Передний из них несет модель корабля с высоким загнутым носом, а остальные два — или по теленку, или, что более вероятно, по скульптурному изображению теленка, ибо им придано положение «летящего галопа». Все они направляются к тщательно нарисованной двери с плоским перекрытием, перед которой стоит человек в длинной пятнистой мантии, скрывающей его руки.

Рядом с ним изображено дерево, а перед ним — ступенчатое возвышение, предназначающееся, несомненно, для возложения приносимых предметов. К сожалению, нижний правый угол отломался, а вместе с ним — и ноги стоящего у двери человека. Однако, так как голова последнего находится на более низком уровне, чем головы совершающих приношение, есть основание предположить, что он поднимается из-под земли. Во всяком случае, мы можем с уверенностью заключить, что сцена изображает приношения, совершаемые у гробницы покойника, и сравнить ее с обычным египетским изображением, где родственники совершают приношения мумии «оправданного», который стоит между персеевыми деревьями перед дверью гробницы. Можно отметить попутно, что дверь, представленная на этом рисунке, значительно ближе к египетской двери с полукруглым фризом и полужелобками, чем к простой раме, распространенной на Крите.

Вторая фаза развития П. М. III керамики хорошо представлена в Кноссе двумя отложениями, каждое из которых отделено от предыдущего слоя отложением около 30 см толщиной.

На уровне пола над «залом с таблетками» найдено несколько сосудов с ручками в форме стремени. Здесь изображение осьминога подверглось дальнейшей стилизации. На одном сосуде голова и глаза животного превратились в две спирали с утолщениями в центре, от которых в виде меанд-

 

269

 

pa отходят щупальца, образующие два симметричных ряда петель вокруг тулова сосуда. В другом случае тело осьминога вовсе не обозначено, и вокруг сосуда идет одиночная волнистая линия. Первый сосуд очень высок и строен и заканчивается внизу конической ножкой. Другой имеет более округлые очертания, и на его плечиках сделаны три длинных S-образных завитка, выведенных двойной линией, которая, весьма вероятно, восходит к двум стеблям плюща. Вместе с этими сосудами найдено дискообразное сито, центр которого украшен семиконечной звездой, причем лучи звезды представляют собой одну из разновидностей «змеиного узора». «Святилище двойных секир» дало еще более интересные образцы сосудов.

Наиболее типичная форма — низкая чашка из простой глины с одной ручкой и хорошо оформленной расширяющейся ножкой. Найден сосуд со стремянообразными ручками, похожий на первый из описанных выше, но с лучшей глазурью и с орнаментом только на верхней части тулова. Небольшие простые кувшины с простым круглым отверстием не лишены сходства с образцами С. М. Ia периода, тогда как большие сосуды с широким устьем, предназначавшиеся для хранения запасов, напоминают С. М. III сосуды. Два больших сосуда с двумя ручками, употреблявшиеся для воды, чрезвычайно сходны с нынешними баками. Были также найдены два низких сосуда с прямыми стенками, похожие на П. М. IIIa сосуды из Палекастро, но с двумя ручками, поднимающимися прямо вверх от края1. У многих сосудов как внутри, так и снаружи видны круговые выступы, сделанные пальцами гончара при их обработке. Пифосы хорошо представлены несколькими образцами из северо-восточного угла южных пропилей. Они невелики и не имеют орнамента, отличаются широким отверстием и плоскими расходящимися краями. Книзу они сужаются до круглого основания и имеют только две горизонтальные ручки, расположенные сразу под краем.

Сосуды из камерного погребения в Милатосе относятся к тому же времени или, во всяком случае, частично совпадают по времени с описанными типами сосудов. Важнейшим сосудом первой группы2 является кратера такой же формы, что и изображенная на фото 87, 1, но с более узким основанием. Осьминог превратился в булавообразный предмет с концентрическими кругами наверху вместо глаз. Только нижняя пара щупалец соединена с телом; верхняя пара превратилась в ряд отдельных петель. В этом сосуде находился кубок с одной ручкой типа, встретившегося в «святилище двойных секир»; он стоял на подставке ажурной работы. Среди других сосудов была килика на высокой ножке с высоко загнутыми

 

1 Ср. образец из Палекастро. В. S. А., доп., рис. 81.

2 Р. Т. K., рис. 105.

 

270

 

ручками и любопытным орнаментом в виде триглифов с промежутками ниже края, низкое блюдце на ножке и с перемычкой над носиком, украшенное рядом концентрических полукругов, небольшой кувшин с удлиненным носиком, вокруг плечиков которого проходит узор, сходный с изображенным на рис. 43, 9, и два сосуда со стремянообразными ручками. Один из них, с очень богатым и тщательно выполненным орнаментом на плечиках, примыкает к последним по времени подлинно минойским образцам из Восточного Крита. Основной сосуд второй группы1 — кратера обычного типа с рядом стилизованных морских раковин, расположенных вертикально вокруг тулова и разделенных рядами точек. Под каждой ручкой находится панель с орнаментом из четырех звездообразно расположенных листков. Наиболее важные формы — сосуд со стремянообразными ручками типа, характерного для «зала сосудов со стремянообразными ручками» в Кноссе, килика с полосой из кругов, окаймленных точками ниже края, и глубокий ковш с длинной изогнутой ручкой. Вместе с каждой группой сосудов было найдено по саркофагу. Оба они принадлежат к обычному для Центрального Крита типу, но имеют ручки на каждом конце крышки. Саркофаг, найденный со второй группой сосудов, лишен орнамента, но другой имел на одном конце грубое изображение мужчины с длинными развевающимися локонами. Правая рука с раскрытой ладонью поднята вверх; в левой он держит нечто вроде щита в форме восьмерки. Внизу изображена рыба.

В Палекастро в помещении кладовой Г 9 найдено хорошее отложение того же времени2. Кратера обычной формы разделена на четыре панели вертикальными полосами из спиралей или волнистых линий. Панели украшены размашистым узором из угольников, углы заполнены концентрическими полукругами с черточками снаружи — окончательное вырождение формы цветка — или крупночешуйчатым узором, в котором те же полукруги заполняют места соединения линий. На одной большой хорошо оформленной амфоре изображен осьминог, стилизованный так же, как на сосуде из Милатоса, но с тем отличием, что его тело изображено более заметно, если и не более естественно. Другая амфора имеет хорошо оформленную коническую ножку. Волнистые линии, проходящие от ручек вниз, делят ее на три панели. На двух из них проходят по диагонали тройные лннии, и каждый угол заполнен обычными концентрическими полукругами. Одна панель разделена по диагоналям большим четырехлистником, лепестки которого сплошь заполнены орнаментом в стиле, распространенном в конце этого периода в восточной части Крита. Остальная

 

1 Р. Т. К., рис. 106. 

2 В. S. А., доп., 106.

 

271

 

площадь украшена розетками, которые имеются также и на найденной поблизости кружке с изображением водяной птицы1. Другая кружка имеет орнамент в виде крючков; эта форма сосуда, с одной или двумя ручками (ср. образец из Кносса на фото 87, 1), типична для рассматриваемого периода.

Мы уже отмечали, что в гробнице в Милатосе был найден сосуд, орнаментированный в пышном, изысканном стиле, характерном для самого конца П. М. III периода. Другой сосуд был обнаружен во вторичном погребении в одной из ниш при входе в «царскую гробницу» в Исопате2. Наиболее характерной чертой этого стиля является употребление сплошных массивных элементов орнамента, обычно с окаймлением и в комбинации со сложным переплетением тонких линий и с густо заштрихованными второстепенными фигурами. Излюбленным мотивом служит осьминог, изображение которого можно еще ясно различить, хотя оно уже окончательно утратило реалистический характер и трактуется как чисто условный узор. На плечиках сосуда со стремянообразными ручками из гробницы В в Мулиане только одна пара щупалец имеет более или менее значительные размеры. Эти щупальца превратились в толстые S-образные завитки, концы которых превращены при помощи штриховки в раковины моллюска-кораблика3. На одной стороне кружки с перемычкой над носиком из Диктейской пещеры у «осьминога» целых двенадцать толстых извивающихся щупалец и двое «усиков».

На другой стороне — шахматная панель, над которой находится узор из стилизованных морских раковин. На сосуде из Исопаты, так же как на сосуде из Мулианы, концы завитков превратились в изображения моллюсков-корабликов, а остальная площадь заполнена штрихованными четырехугольниками и другими фигурами. На сосуде из Милатоса тщательно сделан орнамент из штрихованных дуг. Сосуд со стремянообразной ручкой из толоса в Агиос-Теодоросе4 имеет два толстых завитка, оканчивающихся спиралями со сплошным центром. Тело осьминога не показано, даны только одни глаза; видны также две тщательно нарисованные розетки, а остальная площадь заполнена ромбовидным узором из маленьких дуг. Сосуд из той же гробницы, имеющий форму корзинки, украшен таким же узором из морских раковин, который встретился на кружке из Психро, расписанной панелями. Часть сосуда со стремянообразной ручкой с узором такого же типа найдена в Палекастро5. Однако центр этого

 

1 В. S. А., рис. 77.

2 Р. Т. К., 141. Ср. более простую форму из гробницы V в Мавроспелио. В. S. А., XXVIII, 288.

3 Ἐφ. Ἀρχ., 1904, табл. I.

4 Trans. Penn. Univ., II, табл. XXX.

5 В. S. А., доп., рис. 98.

 

272

 

тщательно разработанного стиля находился, очевидно, в той области, которую можно назвать «средним востоком» острова1. Редкость сосудов этого стиля на Крите и то обстоятельство, что они встречаются только в определенной ограниченной области, в сопоставлении с их широким распространением на материке и на островах не позволяет создать для них новое хронологическое подразделение — П. М. IIIс. Действительно, керамика П. М. III периода легко подразделяется на две группы. К первой относится керамика переходного стиля, представленного в Палекастро и переходящего непосредственно в стиль П. М. IIIа, который характеризуется широким распространением мотивов птицы и осьминога. Ко второй группе относится керамика П. М. IIIб стиля, характеризующегося вырождением мотива осьминога и грубой выделкой более крупных сосудов. В четко выраженном слое этой фазы в Палекастро найдена кружка с изображениями птиц, которая должна быть очень близка по времени к П. М. IIIа периоду, а в столь же чистом отложении в Милатосе, относящемся к тому же времени, обнаружен сосуд с пышным орнаментом в стиле, который, как мы знаем на основании памятников из Мулианы, непосредственно примыкает к следующим за ним раннеминойскому и раннегеометрическому стилям. Во всяком случае археолог Крита остро ощущает необходимость раскопок какого-либо поселения из существовавших, вероятно, на материке против Мохлоса: раскопки могли бы вскрыть ряд слоев, которые позволили бы раз навсегда разрешить ряд вопросов датировки.

 

Изделия из металла П. М. III. Длинные рапиры остаются без изменения со времен П. М. II, и оба типа — как крестообразные, так и имеющие форму рога — сохраняются до конца П. М. IIIa периода2. В гробнице 95 в Зафер Папуре был найден короткий меч треугольной формы с прямоугольным тыловым краем и закраинами, выступающими вокруг рукоятки, которая расширяется на конце в гнездо для охвата головки. Из погребальной камеры в Палекастро, датируемой самым началом П. М. IIIб периода, происходит кинжал крестообразного типа, но с рукояткой, подобной только что упомянутой3. Наиболее позднего происхождения два меча из гробницы В в Мулиане того же типа, что экземпляр из Зафер Папуры, но расширяющиеся по направлению к острию. Они подводят нас уже к порогу железного века. Единственный найденный наконечник копья, происходящий

 

1 Ср. Gournia, 45, рис. 25; Vrokastro, 149.

2 Р. Т. К., 105 сл.; В. S. А., XXVIII, 282.

3 Там же, доп. 117. Эта форма, повидимому, восходит к П. М. II периоду, так как она встречается на таблетках с мечами из Кносса. P. of М., IV, 854 сл.

 

273

 

из «гробницы булавоносца» в Исопате, относится к типу с муфтой П. М. II периода1. Ножи часто обнаруживают замечательное сходство с нынешним поварским ножом2. Встречаются бритвы, как изогнутые с одним режущим краем, так и обоюдоострые и листообразные; первый тип преобладает на востоке3, а область распространения последнего ограничена Кноссом, где бритвы были обнаружены в позднейших погребениях храмовой гробницы. Бронзовые сосуды редки. Два таких сосуда были найдены в гробнице 99 в Зафер Папуре4. Один из них представляет собой низкую чашу с прямыми стенками и низко расположенными горизонтальными ручками, из середины которых выступают вертикальные отростки с шишечками; другой — шарообразный, с коротким широким горлышком, плоским краем и одной ленточной ручкой. В Мавроспелио найдены обломки чашек весов и свинцовые гири5.

 

Сосуды из камня П. М. III. От П. М. I до П. М. II периода наблюдается очень мало изменений в выделке каменных сосудов, если только немногие известные нам экземпляры не перешли в П. М. II просто по наследству6. Для П. М. III периода не известно ни одного образца. Не выходят из употребления сосуды типа «птичьего гнезда» и «чаши-цветка»7. Впервые после С. М. I периода появляется высокая цилиндрическая пиксида с тиснеными полосами у вершины и у основания; были найдены также две пиксиды меньшего размера8. Но два превосходных сосуда вовсе не имеют параллелей в других местах. Один из них — низкая миска с тиснеными вертикальными ручками из гробницы 99 в Зафер Папуре; другой — прекрасный кубок из жировика из погребения в саркофаге в Гурнии. Он имеет низкую ножку, ладьеобразное тулово и две бороздчатые ручки и очень напоминает некоторые из лучших минойских кубков9.

В Палекастро, единственном П. М. III поселении, где найдены каменные лампы, последние имеют в этом периоде более длинную подставку, чем ранее; вернее, она приблизилась по своим размерам к подставкам П. М. I — П. М. II ламп в других местах. «Чаша-цветок» сохраняет форму, описанную выше. Ее ножка имеет тисненую поперечную полосу посередине10.

 

1 Т. D. А., 15.

2 Например, Р. Т. К., 25.

3 Там же, рис. 71, 98; В; S. А., доп. 118.

4 Р. Т. К, 89.

5 В. S. А. XXVIII, 253. Вес гирь не указан.

6 Например, в гробнице III в Мавроспелио найден очень хороший мраморный ритон в форме кубаря, относящийся к П. М. I периоду.

7 Например, Mavrospelio, XII, I; XX, 6.

8 Там же, III, 23; Т. D. А., 33, табл. X, 27.

9 Там же, 28.

10 В. S. А., доп. 139.

 

274

 

Статуэтки П. М. III. Статуэтки в П. М. III периоде делаются только из терракоты. Образцы из Гурнии и Приниаса уже были описаны выше в разделе, посвященном П. М. I периоду, хотя весьма возможно, что их следует относить к П. М. III периоду1. Подавляющее большинство статуэток, если не все, найдено в отложениях П. М. IIIб периода, хотя техника статуэток из «святилища двойных секир» и гробниц 3 и 4 в Мавроспелио позволяет предположить, что они были сделаны в первой половице периода и продолжали находиться в употреблении.

На востоке Крита в Палекастро обнаружена статуэтка, изображающая группу трех женщин, которые, взявшись за руки, танцуют вокруг центральной фигуры, держащей лиру. Стиль этой группы чрезвычайно живой. Кружевной узор юбок и сосудов, найденых вместе с группой, показывает, что она относится к началу периода2.

Если не считать только что упомянутой группы и уникальной группы статуэток из кладбища в Атсипадесе, П. М. III период представляет пробел в производстве статуэток. Найденные образцы почти наверное были ввезены с материка, где подобные фигурки встречаются очень часто3. Сопровождающая их керамика, как и вообще бо́льшая часть западнокритской П. М. IIIа керамики, проще и ближе к стилю П. Э. IIIа, чем керамика других мест.

Важнейшей статуэткой в «святилище двойных секир» является фигурка богини, облаченной в цилиндрический кринолин и орнаментированную верхнюю одежду. Ожерелья и браслеты обозначены точками. Огромные руки подняты, ладонь правой руки обращена к зрителю, ладонь левой — внутрь4.

Черты лица моделированы грубо, но четко. Волосы заплетены в косу, которая спускается на спину; на голове находится голубь. По обе стороны от богини стоят фигуры ее прислужниц, несколько меньших размеров; голова одной склонена, а другой повернута к богине. Их руки, имеющие форму простых глиняных цилиндров, прижаты к груди. На противоположном конце выступа находится фигурка мужчины, стоящего на четырехугольном основании и принося-

 

1 Дальнейшими доводами в пользу поздней датировки являются трактовка волос и наличие фигурок птиц, которые, по мнению археологов, производивших раскопки, первоначально должны были помещаться на головах человеческих фигурок. Обе эти особенности характерны для фигурок из недавно раскопанного автором раннегеометрического святилища на Карфи в области Ласити.

2 В. S. A., X, 216, доп. 88.

3 Встречаются три типа, упомянутые в Archaeologia, 82, 215.

4 Подобная рука с изображением голубя вместо обыкновенных линий ладони была найдена в Кноссе в 1937 г. Такое же своеобразное положение рук встречается у сидящей фигурки, относящейся, вероятно, к началу железного века и происходящей из северной Греции.

 

275

 

щего голубя. На нем узкая верхняя одежда, зашнурованная сзади, и схематически намеченный гульфик. Кроме того, имеется еще очень примитивная фигурка в сидячей позе, напоминающая статуэтки неолита1.

К тому же времени относятся две статуэтки из кладбища Мавроспелио2. Обе они отличаются от описанных выше более грубыми чертами. Одна из них — несложная фигурка с вытянутыми руками. Другая, у которой видна на затылке остроконечная шапка или локон волос, держит перед собой ребенка с поднятыми руками; поза напоминает бронзовые статуэтки переходного периода С. М. III — П. М. I. Эта статуэтка более приземиста, чем остальные; ее платье украшено короткими вертикальными линиями, сделанными краской, и напоминает пестрые мантии из саркофага в Агиа-Триаде. Значительно более поздним временем должна быть датирована крупная фигурка из Панкалохори с шахматным узором на юбке, маленькой конической шляпкой и очень резкими чертами. Самые поздние — статуэтки из Гази, одна из которых по своим тонким чертам и изысканному головному убору сближается с недавно открытыми раннегеометрическими фигурками на Карфи в Ласити (см. ниже).

 

Надписи П. М. III. Единственным надписанным предметом из Кносса является черепок с нанесенными краской тремя знаками линейного письма класса В. Так как хорощая глазурь не характерна для Крита, то весьма возможно, что он ввезён с материка, где в этом периоде письмо уже прочно вошло в употребление3.

 

Печати П. М. III. Только одна каменная печать была найдена в отчетливом окружении П. М. IIIа керамики. Из Агиа-Пелагии, вероятно, из погребальной камеры, происходит гематитовый цилиндр, на котором изображена богиня, едущая среди зарослей папируса верхом на животном с пушистым хвостом и клювом. Прислужник, следующий за ней сзади, держит через плечо мертвого грифона (рис. 41, 2). Особенно хорошо выполнена последняя фигура; обвисшее тело грифона — лучшее изображение смерти, достигнутое минойским художником. К тому же периоду относятся и другие цилиндры, также гематитовые4. Все они обнаруживают причудливое смешение восточных и минойских мотивов, причем особенно часто встречаются львы и крылатые фигуры. Большинство мужских фигур имеют минойский пояс и гульфик, но их позы и вертикальная композиция чужды критскому стилю. То же самое можно

 

1 P. of М., I, 52.

2 В. S. А., XXVIII, 291.

3 P. of М., IV, 738.

4 Там же, 426, 458, 498; ср. также фаянсовый образец Р. Т. К., 71.

 

276

 

сказать о цилиндре из жировика из Палекастро, хотя изображение демона на нем соответствует минойской традиции1. Здесь можно упомянуть также об одной или двух чечевицеобразных печатях-бусинах. На одной агатовой, найденной в Арханесе, изображен связанный для жертвоприношения бык, лежащий на алтаре. Сцена напоминает изображение на саркофаге из Агиа-Триады. На другой печати, из зеленой яшмы,

 

Образцы печатей ПМ III периода

Рис 41. Образцы печатей ПМ III периода.

 

представлены три дикие утки, плывущие среди стеблей папируса2 (рис. 41, 1). Третья, из пещеры на Иде, изображает богиню, трубящую в раковину перед алтарем, увенчанным парой рогов3. Две печати из гробницы 100 в Зафер Папуре изображают львов, нападающих на быков, а на одной, из «гробницы булавоносца» в Исопате, показаны каменный козел и козленок4.

Чечевицеобразная форма удерживается и в П. М. IIIб периоде, обычно для печатей из жировика. Печать с изображением группы людей, занятых каким-то процессом производства, была найдена в мастерской резчика в Кноссе5. Корова с теленком попрежнему является типичным мотивом, а на пробных отпечатках на глине видны собаки, хватающие добычу, козы, бараны и быки. К этому периоду Эванс относит отпечаток из Малого дворца, изображающий льва, бросающегося на лань (рис. 41, 3), и печать из Арханеса с изображением охотничьей собаки, ловящей дикую утку. К самому концу П. М.IIIб периода должна быть отнесена найденная в окрестностях Кносса печать-бусина с узором в виде завитков раковины кораблика6. В печатях, так же как и в керамике, П. М. IIIa период знаменует отход от минойской традиции, а П. М. IIIб — возврат к ней.

 

1 В. S. А., VIII, 302. 

2 Там же, P. of М., IV, 492.

3 Там же, 210; сосуд с длинным носиком, стоящий перед алтарем, сходен с сосудом, найденным близ такого же алтаря в Кноссе (там же, рис. 163).

4 Последний образец, восходящий к С. М. III периоду, вероятно, сохранился в семье по наследству. То же самое можно сказать о многих печатях из гробниц Феста. Mon. Ant., XIV, 617 сл.

5 Там же, 595.

6 Там же, 535, 588, индекс 183.

 

277

 

Ювелирные изделия П. М. III. В кладбищах Кносса найдено большое количество ювелирных изделий. В гробнице 7 в Зафер Папуре встретилось позолоченное бронзовое кольцо с изображением крылатого сфинкса и золотое ожерелье из бусин с узором в виде двойного моллюска-кораблика, встречающимся также в Фесте1. В гробнице 66 обнаружено золотое ожерелье из розеток и цепь граненых фаянсовых бус. В гробнице 99, в гробницах 3 и 6 в Исопате и в Мавроспелио встретились бусины различных форм из сердолика, хрусталя, слоновой кости и золота. Новых форм нет. Впрочем, в последнем кладбище в том же отложении, где была найдена богиня с ребенком, оказались золотые конические серьги из зерни с рогами, не лишенными сходства со священными рогами.

 

Внешние сношения в П. М. III. Внешние сношения этого периода охарактеризовать довольно трудно. Хотя непосредственные сношения с Египтом или, что, пожалуй, вернее, государественные связи и официальная торговля прекратились, все же косвенное влияние, оказываемое Критом и Египтом друг на друга, осталось таким же сильным или даже стало сильнее, чем прежде.

В отложениях П. М. III периода найдено только два предмета египетского происхождения — скарабей из гробницы 100 в Зафер Папуре и алавастр из гробницы в Исопате, причем последний предмет, возможно, унаследован от предшествующего периода2. В Египте до сих пор не было еще обнаружено ни одного предмета П. М. III периода. Керамика, найденная в Телль-эль-Амарне, принадлежит к материково-родосско-кипрскому стилю3. С другой стороны, появляющаяся в это время склонность к изображению водяных птиц, стилизованного папируса и водного пейзажа, характерная для керамики П. М. IIIа периода, в сопоставлении с преобладающей ролью, которую получает минойский стиль в художественной практике Телль-эль-Амарны, свидетельствует о тесном соприкосновении и обмене идей, никогда ранее не наблюдавшемся в такой степени4.

Впрочем, это вполне естественно. С прекращеннем грандиозных работ в больших дворцах художникам и ремесленникам приходилось искать работы на чужбине. Некоторые из них, вероятно, остались на материке у правителей, которые явились преемниками минойской империи и при которых культура П. Э. III периода достигла такого блеска в Микенах. Но другие предпочли попытать счастья в той стране, с кото-

 

1 Встречается также на материке.

2 Aegyptiaca, № 46, 47.

3 Там же, 54; С. of А, II, 110.

4 Р. оf М., IV, 336; Tell-el-Amarna, Pendlebury, 124 сл.

 

278

 

рой Крит так долго находился в соприкосновении. В лице Аменхотепа III и его сына Эхнатона они нашли идеальных покровителей, и хотя то новое влияние, которое они принесли в Египет, и было по политическим причинам кратковременным, все же оно оказалось достаточным, чтобы произвести революцию в искусстве, которое на протяжении веков приобрело устойчивые, застывшие формы. В то же время мы обнаруживаем и обратное проникновение на Крит египетских влияний, чего также следовало ожидать. Хотя с упадком Крита официальная торговля между обеими странами, несомненно, полностью прекратилась, совершенно очевидно, что господства материка над островом установлено не было.

Аналогичный характер должны были иметь и отношения с Сирией. Здесь найдено множество эгейских изделий из керамики, но все они, повидимому, материкового производства1. Изделия из слоновой кости также имеют больше сходства с микенскими и кипрскими, чем с критскими2. С другой стороны, мы уже видели, какое большое азиатское влияние как в отношении формы, так и в отношении рисунка обнаруживают критские печати этого периода.

На западе, в Италии и Сицилии, ввезенные из стран Эгейского мира предметы этого периода также происходят с материка3. Чрезвычайно важно установить для П. М. III периода различие между Критом, с одной стороны, и материком и островами — с другой. Прежде всего совершенно ясно, что политические центры материка не имели такой власти над Критом, которую можно было бы сравнить с господством критских правителей в П. М. I — П. М. II периодах. Появляется ряд характерных черт, которые можно назвать микенскими, но на основании этого еще нельзя говорить о наличии какого-либо контроля над островом или даже какой-либо заинтересованности в нем. К числу этих черт относится заимствование толоса, о чем уже упоминалось, а в керамике — сравнительно широкое распространение приземистых алавастров, дорожных фляжек, килик и небольших амфор с тремя ручками. На Крите в орнаменте керамики разрабатывается дворцовый стиль П. М. II периода. На материке она возвращается к более простым формам П. М.— П. Э. I. Заслуживает внимания, что на Крите в П. М. III периоде не применяется в качестве вспомогательной белая окраска. П. М. IIIа периоду, в общем, свойствен более замк-

 

1 Ср. различные предварительные отчеты в Syria, касающиеся Минист-эль-Бейда и Рас Шамры. Только один сосуд принадлежит к минойскоиу типу. Syria, XIII, табл. IV; P. of М., IV, рис. 756, а. В Палестине керамика из Телль-абу-Хавама характерна для всего периода; не было найдено ни одной минойской вещи. Q. D. А. P., IV, 1 и 2, passim.

2 Например, Syria, 1929. табл. LVI.

3 Mon. Ant., II, 9, VI, 121.

 

279

 

нутый стиль, а П. М. IIIб, до появления средневосточного стиля,— более открытый. На материке имеет место обратное явление. Как и можно было бы ожидать, каменные печати и кольца в этом периоде более обычны на материке, чем на Крите; ясно, что многие из лучших резчиков были вынуждены поступить на службу к завоевателям. Мастера фресковой живописи, которые не находили работы на Крите, повидимому, принимали также участие в создании многочисленных фресок в Микенах, Тиринфе и Фивах, где они приспособляли свои сюжеты к материковым вкусам.

 

Хронология П. М. III. Абсолютная датировка для этого периода затруднительна, так как в Египте не было найдено никаких произведений П. М. III периода. Однако нельзя не связать материковый замкнутый стиль с критским средневосточным стилем П. М. IIIб периода; поскольку в Египте не было обнаружено предметов материкового стиля, поскольку к тому же представляется весьма вероятным, что прекращение сношений между Египтом и странами Эгейского бассейна было вызвано первым морским набегом в царствование Меренпта, т. е. в 1232 году до н. э., то правильнее всего отнести перемену в материковом стиле приблизительно к середине XIII века. Однако переход от П. М. IIIа к П. М. IIIб на Крите произошел, вероятно, несколько раньше, и едва ли мы очень ошибемся, если предположим, что П. М. IIIа охватывает первые две трети XIV века, П. М. IIIб — последнюю треть XIV, XIII и часть XII, а «средневосточный» стиль появляется около 1250 года.

Если это так, то возникает вопрос: когда же начинается на Крите господство ахейцев? У Гомера Идеменей — царь Крита и вассал Агамемнона1. В его царстве живут ахейцы, этеокритяне, кидоняне, дорийцы и пеласги2. Ахейцы, вероятно, почти не отличаются от домашней прислуги Идеменея, хотя упоминание о различных языках на острове предполагает, что и ахейцы являлись признанной частью населения. Этеокритяне в позднейшие времена жили на востоке Крита и, возможно, даже в гомеровское время являлись четко выраженной этнической группой. Кидоняне, очевидно, представляли собой жителей недавно заселенных западных областей. Кания расположена настолько близко к материку, что здесь вполне могло возникнуть смешанное поселение минойцев и выходцев с материка3. Затруднение создают дорийцы. Появления их можно было бы ожидать еще лишь лет через сто или даже больше. Весьма вероятно, что это — переделанное

 

1 Илиада, II. 645.

2 Одиссея, XIX, 175.

3 Западная керамика П. М. III периода ближе к материковому типу; мы уже упоминали о материковых «куклах» в Атсипадесе.

 

280

 

на греческий лад название какого-то минойского племенного подразделения1. Пеласги являются аборигенами.

Троянская война, согласно общепризнанной в настоящее время датировке, относится ко второму десятилетию XII века, а возвышение дома Атрея и Ахейской империи — приблизительно к 1250 году. Это та дата, к которой мы предположительно отнесли появление «средневосточного» стиля. Но стиль этот, повидимому, не является на Крите самобытным. Он гораздо обычнее на островах Додеканеса и в Микенах2. Поэтому можно выдвинуть в качестве рабочей гипотезы предположение, что народы материка, предоставив Крит самому себе на протяжении около 150 лет после установления новой династии в Микенах, решили включить его в империю. Возможно, что для этого потребовалось лишь предоставить там удел какому-нибудь кондотьеру, который, обосновавшись в Кноссе, придумал себе родословную, восходящую к древнему царскому роду Миноса. Это отнюдь не было колонизацией. Если наша гипотеза правильна, то керамика Мулианы принадлежит ахейскому наместнику восточных провинций и не может рассматриваться как продукт местного производства3.

 

 

ПОСЕЛЕНИЯ, В КОТОРЫХ БЫЛИ НАЙДЕНЫ ПАМЯТНИКИ ПОЗДНЕМННОЙСКОГО III ПЕРИОДА

 

ЗАПАДНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Атсипадес Кладбище Погребения в пифосах с сосудами и фигурками (Petroulakis, Ἐφ. Ἀρχ., 1915, 48)
Кания Кладбища (B. S. А., VIII, 305; Mariani, Mon. Ant., VI, 203; Ath. Mitt., 1900, 466)
Потистерия Пещера Черепки в первом большом зале (Marinatos, Mitt über die Höhlen und Karstforschung, 1928)

 

б) Находки на поверхности

 

Арсани Алавастр в музее в Ретимне
Аксос Сосуд и статуэтка (Taramelli, Mon. Ant., IX, 310)
Гавдос Сосуды и черепки из Карави (Levi, Art and Archaeology, 1927, 176 сл.)
Геракари Автору сообщали в 1935 г. о статуэтках; найденных в 1912 г. в пещере на Коккино Дети
Пещера на Иде Хрустальная печать (Evans, J. Н. S., 1901, 142)
Меронас Акумианос упоминает об украшенных изображениями осьминога сосудах, найденных близ деревни в 1912 г.

 

1 Заккареи (м. б. тевкры? — это название связано с нынешним 3акросом, словом не греческого происхождения) занимали Дор в Палестине и Сирии.

2 В. S. А., XXV, 48.

3 Можно ли упомянуть в подтверждение нашей теории золотую маску из гробницы? Это соответствовало бы материковой традиции.

 

281

 

Панкалохори Статуэтка богини (Marinatos, Arch. Anz., 1933, 198)
Патсос Черепки из пещеры около церкви Агиос-Антониос в ущелье, виденные автором в 1935 г. Статуэтки из пещеры Гермеса Кранеоса (Halbherr, Mus. It. Class. Ant., II, 913)
Перама Черепки в Та Гребела, виденные автором в 1935 г.
Фурнакия Черепки и погребения, виденные автором в 1935 г.
Сфакия Сосуды в Асмолеанском музее из Та Фарангии (В. S. А., доп. 90, рис. 73)
Визари Погребение в саркофаге, обнаруженное, по имеющимся сведениям, в Элленика; автору в 1935 г. не удалось найти черепков
Зуриди Погребение, черепки и фигурки в Ксенагеорги, виденные автором в 1935 г. (ср. Evans, Diary, 6/3/99)

 

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Амнисос Гробница Гробничная камера с погребениями в саркофагах в Мафези (Marinatos, Ἀρχ. Δελτ., XI, 63)
Анополис Погребение Погребение в саркофаге в Артса (Xanthoudides, Ἐφ. Ἀρχ., 1904, 1)
Эпископи Гробницы Погребения в Маркабуса (Xanthoudides, Ἀρχ. Δελτ., II, Παρ. 25; ср. Taramelli, Mon. Ant., IX, 368; В. С. Н., 1931, 517)
Эрганос Гробницы Несколько сосудов из толосов (Halbherr, A. J. А., 1901, 270)
Гурнес Гробницы Гробничные камеры с погребениями в саркофагах (Hazzidakis, Ἀρχ. Δελτ., III, 62)
Кносс Дворец Период вторичного заселения. Святилище двойных секир (P. of М., II, 335). Другие отложения (там же, IV, 734)
  Город В. S. А., VI, 70
  Гробницы Отложение в храмовой гробнице (Р. of М., IV, 1015). Исопата (Т. D. А., I). Зафер Папура (Р. Т. К., I). Мавроспелио (B.S. А., XXVIII, 243 и VI, 81)
Маллия Кладбище Погребения в саркофагах в Агиа-Пелагиа (В. С. Н., 1921, 536; Ἀρχ. Δελτ., II, 186, IV, Παρ. II, 17).
Маллия Отложение Погребения в Агиос-Деметриосе (В. С. Н., 1923, 532). К югу от дворца (там же, 1933, 296)
Плати Город Дома и гробницы (Dawkins, В. S. А., XX, 1)
Психро Пещера Отложение в священной ограде (Hogarth, там же, VI, 94)
Тилиссос Город Период вторичного заселения (Hazzidakis, Ἐφ. Ἀρχ., 1912; Т. V. М., 6)
  Гробницы Кремационное погребение в Алотцу (Marinatos, Ath. Mitt., 1931, 112). Погребения в саркофагах к востоку от поселения (Hazzidakis, Т. V. М., 81)

 

282

 

Агиа-Пелагиа Кладбище, описанное Эвансом (P. of М., I, 299). Цилиндрическая печать (там же, IV, 497). Сосуды в Асмолеанском музее
Агиос-Силас Сосуд из Сохоро в музее в Кандии (Каталог, 9182)
Арханес Чечевицеобразные печати (P. of М., IV, 588 и 41)
Астраки Кипро-минойский цилиндр (там же, 425)
Гази Глиняные фигурки богини из каменной постройки (A. J. A., XL, 371 сл.)
Калохорио Педиадос Глиняная голова (Levi, Annuario, X—XII, 619)
Xудетси Сосуд в музее в Кандии (Catalogue, 254)
Клисиди Черепки с холма по правую сторону дороги за Партени Метохи, виденные автором в 1937 г.
Маратокефало Поселение и пещера (Mariani, Rend. Linc., 1894, 180)
Меса Ласити Черепки на откосе дороги, виденные автором в 1936 г.
Сархо Сосуд в музее в Кандии (Р. Т. К., 96)
Ватия Сосуды из Камины (в музее Кандии, каталог 9173/4)

 

ЮЖНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Агиа-Триада Поселение Позднейшее поселение (Halbherr, Mon. Ant., ХIII, 71; Levi, Annuario, X-XII, 613; J. H. S., XXXII, 388)
  Гробницы Прямоугольные гробницы. Погребения в саркофагах (Раribeni, Mon. Ant., XIV, 715; XIX, 5)
Аногия Гробницы Погребальные камеры с погребениями в саркофагах (Orsi, Mon. Ant., 1, 203; XIV, 679)
Дамания Гробница Гробница со сводом (Xanthoudides, Ἀρχ. Δελτ., II, 171)
Каливиана Гробницы Гробничные камеры, раскопанные Маринатосом (В. С. Н., 1925, 473)
Камарес Пещера Несколько черепков (Dawkins, В. S. А., XIX, I)
Сту Куси Погребения Два погребения в саркофагах в Ту Брахну-о-Лаккос (Marinatos, Ἀρχ. Δελτ., 1922-1925, 53)
Лигуртино Гробницы Толос и другие гробницы (Evans, Diary, 8 (5) 94; Taramelli, Mon. Ant., IX, 423. В. С. Н.( 1907, 116; Savignoni, Mon. Ant., XIV, 655)
Лилиана Гробницы Погребения в саркофагах (Rend. Linc., 1902, 318, Mon. Ant., XIV, 627)
Логиади Гробницы Несколько бедных погребений (Mon. Ant., XIV, 653)
Фест Поселение Вторичное заселение (Halbherr, Mon. Ant., XII, 7; Pernier, Mon. Ant, XIV, 313)
Ту Фигиоти То Алони (Каливия) Гробницы Гробничные камеры и инвентарь (Rend. Linc., 1902, 318; Mon. Ant, XIV, 503)
Цингуния Поселение Один раскопанный дом (Xanthoudides, Panathenaia, 1907, 92)

 

283

 

б) Находки на поверхности

 

Драконес Черепки, найденные поблизости от круглой гробницы (V. Т. М., 77)
Ущелье Гулофаранго Черепки в Агиос-Савасе, виденные автором в 1934 г. (В. S. А., XXXIII, 87)
Морони Следы погребений в саркофагах, виденные автором в 1933 г. (В. S. А., XXXIII, 90)
Стис Вакиотис тен Кефалан Черепок, виденный автором в 1934 г. (В. S. А., ХХХIII, 85)

 

ВОСТОЧНЫЙ КРИТ

 

а) Раскопанные поселения

 

Агиа-Триада Кладбище Погребения в саркофагах (Bosanquet, В. S. А., VIII, 297). Дом поблизости (Dawkins, В. S. А., XIII, I). Шаблоны для формовки (Xanthoudides,  Ἐφ. Ἀρχ., 1900, 25, 1903, 187)
Агиос-Теодорос Толосная гробница Погребение в саркофаге (Hawes, Trans. Penn. Univ., II, 113, 129)
Авго Сторожевой дом Стены и керамика (Hawes, Trans. Penn. Univ., I, 18; Evans, Diary, 14(4)94; Hastings, A. J. A, 1905, 277)
Эпископи Гробницы Гробничная камера и погребения в саркофагах (Hall, Trans. Penn. Univ., II, III; Xanthoudides, Ἀρχ. Δελτ., VI, Παρ. 157)
Гурния Город Период вторичного заселения (Gournia, 20, 45)
  Гробницы Погребения в саркофагах в Аладзомури и погребения в пифосах в Алисса Лангади (там же, 46)
Кавуси Гробницы Не опубликованы, в Петрино Тигани в деревне. Сосуды в музее в Кандии
Хамези Форт Несколько находок (Xanthoudides, Ἐφ. Ἀρχ., 1906, 117)
Кураменос Дома Несколько находок (Dawkins, В. S. А., IX, 329)
Милатос Гробницы Гробничные камеры (Orsi, Mon. Ant., 1, 208; Evans, P. Т. К, 93; Xanthoudides, Ἀρχ. Δελτ., VI, 154)
Мулиана Гробницы Раннее отложение в гробничных постройках. Нераскопанное поселение (Xanthoudides, Ἐφ. Ἀρχ., 1904, 21 сл.)
Палекастро Дома и кладбище В Кастри (Bosanquet, В. S. А., VIII, 287, XIV, 429). Позднейшее отложение в главной части города (там же, IX, 314. 8208, доп. 74 сл.). Погребения в саркофагах (там же, VIII, 297; X, 227; XI, 290 (в Аспа), 293 и доп. 148). Гробничная камера (там же, VIII, 303)
  Гробница Святилище (там же, X, 216; XIV, 429)

 

284

 

Пресос Гробница Погребение в саркофаге. В гробничной постройке (Bosanquet, там же, VIII, 245). Гемма нз позднейшего отложения (там же, 251)
Сития Погребение Саркофаги из Папурес к востоку от города (Xanthoudides, Ἐφ. Ἀρχ., 1904, 52)
Скалес Пещера Несколько черепков (Bosanquet, В. S. А., VIII, 235)
Врокастро Отложение В домах на вершине (Hall, Vrokastro, 91)
  Гробница В Копранесе (там же, 149)
Закрос Дома Позднейшее отложение в городе (В. S. А., VII, 121 сл.)

 

б) Находки на поверхности

 

Адромили Погребение в саркофаге (Evans, Diary, 7(4)94)
Антрополити Черепки из поселения, найденные автором в 1934 г. (В. S. А., ХХХIII; ср. Hogarth, В. S. А., VI, 147; Bosanquet, там же, IX, 176; Evans, Akademy, 20(6)96).
Кедри Погребения в саркофагах (Evans, Diary, 1896). Сосуд
в музее в Кандии (Catalogue, 541)
Лато Несколько черепков (Demargne, В. С. Н., XXV)
Мерсини Черепки из Халиномури, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1936 г.
Страводоксари или Ставрохори Два сосуда со стремянообразными ручками в музее в Кандии (Catalogue, 9125; ср. Evans, Diary, 1896)
Турлоти Кладбище (Seager, A. J. А., 1909, 286). Бозанкет видел остатки в Кастеллосе; черепки, виденные Р. В. Хетчинсоном в 1936 г.
Василики Несколько черепков на северных склонах Кефалы, виденные автором в 1936 г.
Врисес Расположение не установлено. Эванс видел один аск, происходящий отсюда (Diary, 1898).

 

Источник: Пендлбери Дж. Археология Крита (перевод с английского Я. М. Боровского, под ​редакцией В. В. Струве), М., 1950.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: