«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Свенцицкая И. С.

История древнего мира. Под ред. И. М. Дьяконова

Македония, Греция и Северное Причерноморье в период эллинизма

1. ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

 

Государства Балканского полуострова, а также греческие полисы и царства, существовавшие в III—I вв. до н. э. на периферии античного мира, в частности в Северном Причерноморье, нельзя назвать эллинистическими в прямом смысле слова; там не происходило того сложного взаимодействия античной и различных восточных цивилизаций, которое было характерно для стран Передней Азии и Египта. Однако и области Балканского полуострова, и периферийные греческие полисы имели в период эллинизма свою специфику развития.

Одним из последствий завоевательных походов Александра для Македонии и Греции было массовое переселение на Восток, что не могло не повлиять на хозяйственную жизнь этих областей. Экономический подъем эллинистических государств в III в. до н. э., приток восточных товаров на рынки Средиземноморья также приводили к упадку некогда развитых центров. Греческие ремесленники уже не были монополистами в отдельных отраслях производства, и местное ремесло когда-то далекой периферии успешно соперничало с ремеслом таких городов, как, например, Афины.

В общественной жизни влияние эллинистических государств на страны Балканского полуострова, в особенности на Македонию, сказывалось в заимствовании некоторых форм управления, организации царского землевладения и т. п. Важной особенностью определявшей внутреннее положение рассматриваемых в этой лекции районов, был экономический и политический рост прежде отсталых областей и усложнение отношений греческих центров с окружающими племенами (например, со скифами), от которых отдельные полисы попадали в зависимость. Усилепие таких племен было прежде всего следствием их внутреннего развития, но этому усилению способствовало и втягивание населения менее развитых областей в товарно-денежные отношения с эллинистическим миром.

 

2. ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ МАКЕДОНСКОГО ЦАРСТВА

 

После длительной борьбы за власть над Македонией между полководцами Александра и их наследниками на македонском престоле утвердился внук Антигона Одноглазого Антигон Гонат. Он одержал в 227 г. до н. э. решительную победу над кельтскими племенами, вторгшимися на Балканский полуостров. С этого времени вплоть до римского завоевания Македонией управляла династия Антигонидов. Македонским царям была подчинена часть Фракии, Фессалия, Халкидика; в ряде городов Греции стояли македонские гарнизоны1. Однако на протяжении всего эллинистического периода македонским царям пришлось вести борьбу то с одними, то с другими полисами Эллады, стремившимися к независимости.

Цари владели значительными земельными территориями. Основные царские земли были расположены в завоеванных областях. Часть этих владений царь раздавал своим приближенным и воинам; леса и рудники принадлежали царю.

В Македонии и ее владениях основывались новые города. Один из таких городов, основанный еще Кассандром, Фессалоника, долгое время сохранял роль крупного экономического центра. Перестроена и украшена была столица Македонии Пелла. Новые города получали в свое распоряжение определенную земельную территорию. Политика македонских царей по отношению к полисам, входившим в их владения, не отличалась существенно от политики эллинистических монархов: признавая в известной степени городское самоуправление, они стремились поставить города под свой контроль. В Фессалонике находился правитель, посланный царем. В надписи из г. Берои (III в. до н. э.) об освобождении рабов указывается, что в случае, если кто-либо обратит в рабство освобожденных, он должен заплатить штраф: «за каждое тело» сто золотых (в пользу города) и еще сто — царю. Таким образом, правомочность сделки об освобождении гарантировалась и городом и царем — следовательно, подразумевается существование в городе представителей царской администрации, которые контролировали его внутреннюю жизнь. Даже в тех случаях, когда царь и полис заключали между собой договор и выступали как внешне равноправные стороны, фактически города исполняли волю царя. Македонские цари стремились насадить царские культы в зависимых от них полисах. Так, при заключении договора между царем и полисом Лисимахия граждане последнего клялись в соблюдении договора наряду с полисными божествами божеством судьбы царя (Филиппа V). Как и Селевкиды, македонские цари использовали форму письма (а не прямого приказа) городу для передачи своих распоряжений.

Управление страной было сосредоточено в руках царя: исчезли прежние гетайры — товарищи царя, оказывавшие влияние на политику. Теперь ближайшие вельможи носили общеэллинистический титул «друзей», что было весьма почетно, но не давало носителям этого звания существенных прав. Однако пережитки древней племенной организации все еще сохранялись и в III—II вв.: царю для занятия престола по-прежнему нужно было одобрение войска. Войско продолжало играть весьма значительную роль в Македонии. В войске служили македонские крестьяне в массе своей свободные. Современные исследователи полагают, что условия сельскохозяйственной жизни Македонии приближались к фракийским — а во Фракии в тот период основная масса земледельцев была организована в свободные территориальные общины; в таких общинах уже существовало имущественное неравенство. Именно свободные македонские земледельцы, разоряясь из-за проникновения товарно-денежных отношений в деревню, поставляли контингенты македонских наемников в эллинистические государства.

Нехватка рабочей силы из-за постоянных войн и переселений приводила к тому, что цари селили на македонских землях немакедонян: Полибий сообщает, что царь Филипп V поселил в Македонии фракийцев.

В Македонии III—II вв. развивается рабовладение; имеются сведения о рабах, прислуживающих знати; в уже упоминавшейся надписи из Берои речь идет об отпуске на волю за выкуп нескольких рабов с женами, детьми и имуществом. Таким образом, существовали рабы, имевшие семьи и некоторую хозяйственную самостоятельность. Мы не знаем, насколько распространена была эта форма эксплуатации, но при отсутствии крупных рабовладельческих хозяйств (которые не могли сложиться в условиях сравнительно отсталой македонской экономики) такое использование труда рабов не было, по всей вероятности, единичным случаем.

Наивысшего могущества Македонское царство в эллинистический период достигло в начале царствования Филиппа V (221—179 гг. до н. э,), который проводил активную внешнюю политику.

Филипп заключил союз с Антиохом III Селевкидом и захватил египетские владения в Малой Азии. Против него выступили Родос и Пергам, которые обратились за помощью к Риму. Рим успешно использовал противоречия между различными эллинистическими государствами для усиления своего влияния (кроме Пергама и Родоса союзниками римлян были также этолийцы в Балканской Греции). С 200 по 197 г. до н. э. длилась так называемая Вторая Македонская война (Первой войной считается конфликт между Филиппом V и Римом в конце III в. до н. э., когда Филипп заключил союз с Карфагеном против Рима. Но прямых военных действий между Римом и Македонией не происходило; римляне только оказали поддержку этолийцам в борьбе с Македонией). Филипп V потерпел поражение; он был лишен всех завоеванных владений, передал Риму военный флот.

Полностью уничтожили римляне Македонское царство в результате Третьей Македонской войны — с сыном Филиппа Персеем. Македония была разделена на четыре части (под римским контролем).

Дольше всех на Балканском полуострове римлянам сопротивлялись фракийцы. Они составили основную силу антиримского восстания в Македонии и Фракии, поднятого в 149—148 гг. до н. э. фракийцем Андриском, выдававшим себя за Филиппа, сына последнего македонского царя Персея. Это восстание было подавлено римлянами при участии войска, посланного ахейскими городами и Пергамом. В 147 г. до н. э. Македония превратилась в римскую провинцию.

 

3. ПОЛИСЫ И СОЮЗЫ ГОРОДОВ БАЛКАНСКОЙ ГРЕЦИИ

 

Большинство древних полисов Эллады в период эллинизма в целом находились в экономическом и политическом упадке, ставшем особенно заметным после неудачной войны союза греческих городов (куда вошли Афины и Спарта) с македонским царем Антигоном Гонатом в первой половине III в. до н. э. К началу II в. до н. э. относится описание Афин, сделанное писателем Гераклидом (по прозвищу Критик): по его словам, большинство домов в Афинах бедны и некрасивы, по городу бегают в поисках заработка доносчики... Полибий, крупнейший греческий историк эллинистического времени, писал о беотийцах, что они уже с давнего времени находились в состоянии упадка.

Характерной чертой жизни некогда передовых полисов Греции было уменьшение населения вследствие переселения на Восток, распространения наемничества, значительного сокращения рождаемости. Полибий указывал, что греки воспитывали, как правило, не больше двоих детей. Распространено было подкидывание детей.

В особом положении находились в Греции крупные храмы с собственной казной, такие, как храмы Аполлона в Дельфах и на Делосе. Дельфы к тому времени стали крупным международным центром, в Дельфийском храме хранились денежные вклады из самых разных районов Средиземноморья. Храмы занимались ростовщическими операциями. Храм Аполлона на Делосе обладал значительными земельными владениями, которые сдавались в аренду, по преимуществу крупную. Среди арендаторов были должностные лица (архонты, булевты, жрецы), их родственники, банкиры. Обрабатывалась земля с помощью рабов. В случае неуплаты в срок арендной платы продавались урожай, скот и рабы. В III в. до н. э. земли Делосского храма увеличивались за счет частных участков, которые переходили храму в случае просроченного долга.

Надписи об аренде земли в Делосе позволяют сопоставить экономическое положение в полисах Эллады и в полисах эллинистических государств. Условия аренды общественной земли в последних были более мягкими, а круг арендаторов более широким. Труд рабов применялся там в меньшей степени, чем в Греции. Эти отличия объясняются более благоприятными условиями восточных полисов, которые имели возможность получать подати с негражданского населения сельских территорий, использовать свое положение на торговых путях, увеличивать владения за счет царских пожалований.

Приток рабов в греческие полисы шел отчасти за счет внешней торговли (в источниках, в частности, упоминается вывоз рабов из Северного Причерноморья), а также за счет междоусобных войн: так поступили ахейцы, продав в рабство жителей захваченного ими г. Мантинеи в Пелопоннесе в 223 г. до н. э.; этолийцы семнадцатью годами раньше продали в рабство много граждан пелопоннесских городов.

Большое число рабов доставляло пиратство. Развитие пиратства в Восточном Средиземноморье в III—I вв. до н. э. (вплоть до уничтожения его римлянами) объяснялось сложной международной обстановкой, при которой борющиеся государства часто использовали пиратов в борьбе друг против друга, и особой ролью пиратства в торговле: пираты из более отсталых областей захватывали то, чего не могли выменять, и сбывали свою добычу в различных районах эллинистического мира, тем самым втягиваясь в международный обмен и все более расширяя свои действия. Особенно важную роль играли пираты в работорговле: известно, например, что во II в. до н. э. Делос охотно допускал на рынок пиратов-работорговцев.

Однако, хотя рабы продолжали играть существенную роль в производстве, в Греции того времени не было возможности создать крупные рабовладельческие хозяйства. Распространен был отпуск рабов на волю путем их посвящения или фиктивной продажи божеству. Такой раб не становился иеродулом, а получал свободу на определенных условиях, зафиксированных в документе, за выкуп или за обязательство выполнять ту или иную работу в пользу господина. Иногда вольноотпущенник (если он был достаточно молод) обязывался обучиться ремеслу, а потом уже работать на своего господина (до смерти или на определенный срок). Много надписей об отпуске рабов дошло до нас из Дельф. Среди людей, отпускавших рабов на волю, там, как и среди арендаторов земель Делосского храма, преобладали должностные лица: жрецы, архонты, члены совета и члены их семей. Очевидно, что в греческих полисах III—II вв. до н. э. должностные лица были в основном богатыми людьми, происходившими из определенных семей. Должностные лица получали преимущества в использовании общественных фондов, в частности арендуя общественную или храмовую землю. Таким образом, в эллинистический период произошли изменения не только в экономическом, но и в политическом положении греческих полисов, где фактическая власть оказалась в руках сравнительно узкого круга наиболее зажиточных семей.

В течение II в. до н. э. вмешательство римлян в дела Восточного Средиземноморья, войны, развернувшиеся на территории Греции, приводят к ухудшению положения даже храмовых центров: так, Делосский храм вынужден был продать частным лицам отдельные свои владения.

Если древние экономические и культурные центры Греции в III—II вв. потеряли свое ведущее положение, то ряд прежде отсталых областей, втянутых в более широкие отношения с эллинистическим миром, испытывал известный подъем. Прежде всего он отмечался в Этолии и Ахайе.

Этолия — область в Северной Греции, где еще преобладал племенной строй; городов в Этолии не было, население занималось в основном скотоводством и земледелием. Отдельные сельские поселения Этолии еще в IV в. до н. э. объединились в союз, центром которого было святилище в Ферме. В III в. до н. э., в период борьбы с Македонией, союз укрепился и расширился. Главным органом его было народное собрание, в котором принимали участие все свободные мужчины-этолийцы. Собрание выбирало стратега и других должностных лиц. Этолийский союз благодаря своей часто успешной борьбе с Македонией привлекал к себе и другие греческие полисы Средней Греции, Мессении и др. Граждане этих городов могли участвовать в союзных собраниях; но управление столь обширным союзом при помощи одного лишь собрания (где фактически далеко не всем членам союза легко было присутствовать) становилось затруднительным, и в Этолийоком союзе появляется коллегия апоклетов, которая правила вместе со стратегом и на деле решала все важнейшие дела. В Этолийском союзе не было города-гегемона, все поселения и города, входившие в союз, были равноправны и сохраняли внутреннее самоуправление.

В течение III в. до н. э. в Этолии быстрыми темпами идет процесс выделения и обогащения знати главным образом за счет военных набегов и пиратства. Полибий пишет, что у этолийцев было в обычае грабить не только те народы, с которыми они сами воевали, но и те народы, которые вели войну между собой. Племенное пиратство, связанное с неразвитостью экономики и невозможностью регулярного обмена, становится в эллинистический период одним из основных способов обогащения знати, поскольку добыча продавалась в более развитых районах. Органы управления Этолийского союза взяли пиратство под свой контроль. Некоторые полисы получали «безопасность и неприкосновенность от этолийцев или живущих в Этолии». В то же время союз, когда это было выгодно, брал пиратов под защиту: так, по словам Полибия, когда мессенцы потребовали от этолийского полководца наказать грабивших их пиратов, полководец заявил, что этим требованием мессенцы оскорбили не только его, но и Этолийский союз.

Обогащение знати вело к имущественной дифференциации внутри Этолии; к концу III в. до н. э. число бедняков, имевших неоплатные долги, настолько возросло, что под давлением народных масс этолийский полководец Скопас предпринял попытку отменить долги. Но богатые оказали сопротивление этой реформе, так что Скопас был вынужден покинуть Этолию.

Другим союзом, игравшим не менее важную роль в греческих делах, был возникший на северо-западе Пелопоннеса союз городов Ахайи, которая в классический период была отсталой сельскохозяйственной областью. Союз ахейских поселений существовал задолго до эллинистического периода, он прекратил свое существование во время борьбы за власть полководцев Александра, но в III в. до н. э. возродился вновь как союз городов. Главным городом Ахейского союза был Эгион, где собиралось общесоюзное собрание — синод. В синод входили представители союзных городов; каждый город в синоде имел один голос; доступ в синод был ограничен имущественным цензом. Некоторые дела решались синклитом — экстраординарной сходкой всех граждан (не моложе 30 лет) союзных городов. Во главе Ахейского союза стоял стратег, обладавший значительной властью. Хотя города, входившие в Ахейский союз, пользовались внутренней автономией, общесоюзные органы управления повсюду поддерживали власть зажиточных слоев. Своего расцвета Ахейский союз достиг при стратеге Арате. Арат был стратегом в течение 30 лет (начиная с 245 г. до н. э.), ему удалось присоединить к союзу такие крупные города, как Сикион и Коринф. Ахейский союз находился во враждебных отношениях с этолийцами, с которыми он боролся за влияние в Греции, и особенно в Пелопоннесе. Таким образом, наблюдается, с одной стороны, стремление греческих городов и поселений к объединению, а с другой — непрекращающаяся междоусобная борьба, которая еще больше ослабляла Грецию.

 

4. СОЦИАЛЬНАЯ БОРЬБА В ГРЕЦИИ В III—II ВВ. ДО Н. Э.

 

Имущественное расслоение среди свободного населения греческих полисов приводило к обострению социальной борьбы: народные массы выступали за отмену долгов и передел земли. В начале III в. до н. э. вспыхнуло восстание бедняков в г. Кассандрии (на месте прежней Потидеи на Халкидике), в результате которого власть захватил тиран Аполлодор, конфисковавший часть имущества богачей. Это движение было подавлено македонским царем Антигоном Гонатом. Наиболее известными эпизодами социальной борьбы в III в. до н. э. были события в Спарте, связанные с попыткой проведения реформ царями Агисом н Клеоменом.

В Спарте процесс имущественной дифференциации начался в связи с Пелопоннесской войной и усилился после введения золотых и серебряных денег и разрешения (по закону, принятому в 400 г. до н. э.) дарить и завещать земельные участки спартиатов. В III в. до н. э. этот процесс зашел уже далеко; резко сократилось количество полноправных граждан, владевших наделами; непрерывно возрастала задолженность населения. Плутарх пишет об этом времени: «Спартиатов было теперь не более семисот, да и среди тех лишь около ста владели землею и наследственным имуществом, а все остальные нищею и жалкою толпою сидели в городе, вяло и неохотно поднимаясь на защиту Лакедемона от врагов, но в постоянной готовности воспользоваться любым случаем для переворота и изменения существующих порядков». В такой обстановке молодой царь Агис (245—241 гг. до н. э.) решил провести реформу, которая отменила бы долги и произвела передел земли. Чтобы увеличить число граждан, участками земли, по мысли Агиса, должны были наделяться не только спартиаты, но и периеки. Первыми сторонниками Агиса выступали его мать и бабка, одни из самых богатых людей Спарты. Вокруг реформы разгорелась борьба; ее противником выступил второй царь — Леонид. Благодаря поддержке народных масс Агису удалось изгнать Леонида; отмена долгов была проведена. После этого от Агиса отошли те крупные землевладельцы, которые имели долги, но не хотели проводить передела земли. Они всеми способами оттягивали его проведение. Между тем Агис должен был выступить в поход в связи с тем, что Ахейский союз попросил Спарту о помощи против этолийцев; земельную реформу он так и не успел провести. В его отсутствие противники Агиса призвали назад Леонида. По возвращении Агис был схвачен и удушен вместе с матерью и бабкой. Народ не вступился за него, так как, по словам Плутарха, «был возмущен, видя свои надежды на раздел земли обманутыми». Но гибель Агиса не остановила попыток изменить общественный строй Спарты. Продолжателем его дела стал сын Леонида царь Клеомен (235—222 гг. до н. э.). Леонид насильно женил сына на вдове Агиса, чтобы не упустить богатого приданого. Влияние жены способствовала тому, что Клеомен решил пойти по пути Агиса и даже дальше его: оп поставил своей целью возродить стариннный строй Спарты, «общину равных», отказаться от всякой роскоши и излишеств. Другим вдохновителем Клеомена был философ Сфер из Борисфена (Ольвии).

Став царем, Клеомен прежде всего решил укрепить военное могущество Спарты и начал военные действия против Ахейского союза, который стремился поставить Спарту под свой контроль. Клеомен показал себя незаурядным полководцем; он одержал в 226 г. до н. э. победу над ахейцами. Вернувшись в Спарту, он перебил своих противников — эфоров и приступил к осуществлению реформ. Он переделил землю, наделил участками часть периеков: число граждан было увеличено до 4 тыс. Реформы Клеомена вызвали отклик в разных городах Пелопоннеса, входивших в Ахейский союз. Плутарх пишет, что «даже в Сикионе и Коринфе обнаружились многие, что стояли в связи с Клеоменом...». Началась длительная борьба Клеомена с ахейцами. Клеомену удалось одержать ряд побед, и тогда ахейцы призвали на помощь македонского царя Антигона Досона. Руководители Ахейского союза готовы были пойти на существенные уступки Македонии, лишь бы сохранить в неприкосновенности свое имущество и власть. Коринф был передан Антигону; в Орхомене поставлен македонский гарнизон; было принято постановление, запрещавшее ахейцам без согласия Антигона посылать послов к другим царям. Македонская армия выступила против Клеомена. Клеомен для увеличения своего войска освободил за выкуп 6 тыс. илотов; но македоняне оказались сильнее. В 221 г. до н. э. разбитый Клеомен бежал в Египет. Антигон вступил в Спарту; все реформы были отменены.

Агис и Клеомен ставили своей целью возрождение древних спартанских обычаев и установлений, что было, конечно, совершенно нереально в условиях III в. до н. э. Но объективно их деятельность отражала потребности народных масс Спарты, поэтому и после поражения Клеомена в Спарте продолжалась социальная борьба. Однако методы ее изменились: предводители народных масс не пытались действовать в рамках существующего государственного строя, а силой захватывали власть и устанавливали тиранию. В конце III в. до н. э. во главе Спарты стоял тиран Махонид, погибший в борьбе с ахейцами. Ему на смену в 207 г. до н. э. пришел тиран Набис. Сведения о Набисе исходят только от его противников, поэтому трудно составить ясное представление о его политике; он изгнал богатых граждан и конфисковал их имущество, освободил илотов (во всяком случае, часть из них). Но, как и в других поздних тираниях, большую роль при Набисе играли наемники. Полибий, яростный противник Набиса, пишет, что тот создал отряд телохранителей и оруженосцев из беженцев, «для которых родина закрыта была подлыми и преступными деяниями». Наемники получили часть конфискованного имущества богатых спартанцев. Набис находился в союзе с критянами и принимал участие в морских набегах. Сообщения о жестокости Набиса, может быть, сильно преувеличены; но тем не менее политика Набиса была не менее противоречива, чем политика других представителей «младшей» тирании: народ не имел политической власти, наемники обогащались за счет конфискаций, образуя новую господствующую прослойку в стране. Набис погиб в 192 г. до н. э.

Дальнейшая судьба Спарты, как и остальных греческих городов, оказалась в руках римлян. Острая внутренняя борьба в Греции послужила одной из причин того, что многие представители богатых слоев греков приветствовали вмешательство римлян в дела Балканского полуострова и тем самым способствовали переходу Греции во II в. до н. э. под власть Рима.

 

5. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В III—II ВВ. ДО Н. Э.

 

Со второй половины IV в. до н. э. происходит расцвет греческих городов-колоний в Северном Причерноморье и расположенного на Керченском полуострове в Крыму Боспорского царства. В этом сказалась неравномерность развития отдельных областей древнего мира; упадок центров Балканской Греции привел к тому, что внешняя торговля северочерноморских городов сосредоточивается в руках местных купцов; общее расширение рынка в Восточном Средиземноморье в период эллинизма повлияло и на экономику Северного Причерноморья.

Происходило увеличение сельскохозяйственного производства, появлялись новые поселения. Укрепилось и политическое положение государств Северного Причерноморья. Эти процессы можно проследить на примере Боспорского царства и двух наиболее хорошо изученных городов-государств — Херсонеса (юго-запад Крыма, в районе Севастополя) и Ольвии (правый берег Бугского лимана).

Во второй половине IV в. до н. э. в Боспорское царство входил весь Керченский полуостров, включая Феодосию. Центром царства был город Пантикапей, резиденция боспорских царей и важнейший торговый центр царства. Кроме Пантикапея в Боспоре существовало значительное число городов, больших и малых, которые были центрами ремесленного производства, и городов-крепостей, имевших прежде всего военное значение. В боспорских городах перерабатывали продукты сельского хозяйства и разных промыслов (виноделие, засолка рыбы). Развивалось также ювелирное, гончарное ремесло. В Пантикапее работали судостроительные верфи.

Разнообразны были сельские поселения Боспора, большинство которых относится к IV—III вв. до н. э. Около городов существовали изолированные усадьбы, вдали от городов — деревни, как местных племен (скифов и тавров), так и земледельцев греческого происхождения. В течение III в. до н. э. увеличивается число крупных изолированных усадеб; есть случаи, когда усадьба возникает на месте сельского поселения: происходит концентрация земли.

Боспорские цари владели большим количеством земель, которые обрабатывало жившее деревнями (вероятно, сельскими общинами) местное население. Деревни были подчинены царской администрации. Цари могли передавать свою землю переселенцам: так, царь Евмел (конец IV в. до н. э.) наделил землей жителей Каллатиса, бежавших на западное побережье Черного моря (во время осады этого города Лисимахом).

На городской земле находились наделы граждан городов. Кто работал на частной земле, сказать трудно; вероятно, там применялся труд подневольных земледельцев, в том числе и рабов.

Боспорские цари были крупными экспортерами зерна (в IV в. до н. э. — в Афины, а затем и в другие центры Восточного Средиземноморья). Царской казне принадлежало также много мастерских, изготовлявших черепицу.

К концу IV в. до н. э. укрепляется власть боспорских царей: если раньше они назывались царями только по отношению к местным племенам, а по отношению к городам — архонтами («архонт Боспора и Феодосии и царь синдов и всех меотов и фатеев»), то с конца IV в. до н. э. (со времени правления царя Спартока III) употребляется один общий титул царя (басилея). Города в Боспорском царстве (как и в эллинистических царствах) имели некоторое самоуправление; в Пантикапее было народное собрание; города чеканили свою монету, имевшую хождение наряду с царской монетой.

Географ Страбон называет Пантикапей метрополией европейских боспорцев, а Фанагорию — метрополией азиатских. Страбон обычно употребляет слово «метрополия» для обозначения полиса, господствующего над другими, более мелкими городами. Можно полагать, что городки и поселения, расположенные в окрестностях этих крупных городов, были подчинены им в административном отношении.

Таким образом, Боспорское царство рассматриваемого периода имело ряд черт, характерных для других монархий того времени: сочетание царской и городской собственности, царской власти и самоуправляющихся полисов. Однако можно заметить и различие: внутри Боспорского царства мы не видим того союза с местной знатью, опоры на местные привилегированные самоуправляющиеся организации, которые были столь важны в эллинистических государствах. Племена Северного Причерноморья по уровню своего развития не могли создать таких организаций. Этнические различия в Боспорском царстве были очень сильны. Наряду с греками здесь жили скифы (племена, говорившие на языке иранской ветви индоевропейской семьи, родственном современному осетинскому), а также тавры (в Крыму), меоты, синды (у Азовского моря и в Прикубанье), вероятно родственные позднейшим абхазо-адыгским народам. Периферийное положение этого царства, соседство с массами варварских племен делали его положение более неустойчивым, чем у других современных ему монархий.

Со второй половины IV в. до н. э. наступает экономический и политический расцвет Ольвии, расположенной на правом берегу Бугского лимана. Переломным моментом в ее истории можно считать осаду города полководцем Александра Зонирионом в 331 г. до н. э. (эта осада была эпизодом в походе Зонириона против скифов). В этот период в городе вспыхнула острая социальная борьба: было проведено освобождение рабов, наделение гражданскими правами иностранцев, смягчение долговых обязательств. Аналогичные действия предпринимали и другие греческие полисы в моменты опасности, например Пергам в период восстания Аристоника. Проведение социальных реформ в Ольвии подтверждается и свидетельством сохранившейся надписи в честь гражданина Ольвии Каллиника, который умиротворил народ и привел к соглашению враждующие стороны.

Зонирион не смог взять Ольвию. После осады Зонириона происходят изменения в политической жизни города, увеличивается значение народных собраний. Появляется культ «Демоса», что указывает на демократизацию общественного строя.

Расширяются торговые связи Ольвии с различными городами и областями Причерноморья и Средиземноморья, в Ольвию переселяются жители других греческих городов. На сельской территории, примыкающей к Ольвии, в IV— III вв. до н. э. появляются новые поселения. Для этих поселений характерно сочетание греческих и скифских элементов в быту и культуре. Вероятно, здесь жило смешанное население, которое в надписях названо миксэллинамн. Планировка некоторых сельских поселений позволяет думать, что это — военно-земледельческие поселения.

В конце IV — начале III в. до н. э. в г. Ольвии происходит перестройка центральной площади — агоры, оборонительные стены укрепляются башнями, заканчивается сооружение городского водопровода.

Сходные процессы можно наблюдать и в Херсонесе, основанном выходцами из Гераклеи Понтийской (города на севере Малой Азии) в конце V в. до н. э. И здесь к началу эллинистического периода происходит экономический и политический подъем. Расширяется как территория самого города, так и его владения в Северо-Западном Крыму. Во второй половине IV в. до н. э. Херсонес подчиняет себе г. Керкинитиду (на месте совр. Евпатории); основывается г. Прекрасная гавань (в 80 км к северо-западу от Евпатории). Сельское хозяйство играло большую роль в экономике Херсонеса; вино было предметом экспорта. Зерно, предназначенное на продажу, надлежало привозить в Херсонес: сначала следовало обеспечить хлебом население самого Херсонеса. Но это не означает, что херсонесцы совсем не вывозили зерна — экспорт происходил под контролем городских властей. Сельская территория, на которой находились владения граждан, была размежевана на прямоугольные участки — клеры. Такому же размежеванию подверглась и сельская территория Прекрасной гавани при основании этого города. Размежевание, проводимое городскими властями, известно и для других районов в эллинистический период: оно проводилось обычно в момент основания нового города или для увеличения обрабатываемой земли за счет пустующих (или захваченных) территорий. Так, размежевание на клеры было дважды проведено в малоазийском городе Приене в начале эллинистического периода. В Приене клеры распределялись между гражданами по жребию; возможно, так же было и при размежевании херсонесских владений.

Кроме клеров на сельской территории Херсонеса существовало множество разнообразных поселений: усадьбы, похожие на крепости; укрепленные поселения; комплексы сельских имений; неукрепленные сельские поселения. Как и на территории Ольвии, некоторые поселения могли быть местопребыванием воинов. Состав населения в херсонесских владениях был разнообразным; жили там и переселенные из горных районов Юго-Западного Крыма тавры.

В конце IV — начале III в. до н. э. Херсонес был типичным демократическим полисом. До нас дошла надпись того времени, представляющая собой клятву, которую приносили херсонесские граждане (так называемая Херсонесская присяга). Там, в частности, говорится: «...я буду единомышлен о спасении и свободе государства и граждан и не предам Херсонеса, Керкинитиды, Прекрасной гавани и прочих укрепленных мест из остальной территории, которой херсонесцы управляли или управляют...» Далее приносится клятва в том, что гражданин не будет злоумышлять ни против кого из граждан («не отпавших») и на суде подаст голос по закону. Текст присяги свидетельствует, что ее принятию предшествовала острая социальная борьба внутри гражданского коллектива, которая окончилась победой демократии. Интересно, что, в то время как в эллинистических полисах происходит упадок демократических органов управления, в частности выборного суда, в Херсонесе этот орган продолжает играть важную роль. Здесь, как и в Ольвии, неравномерность развития сказалась, в частности, в том, что демократизация политического строя произошла позже, чем в полисах классической Греции.

Херсонес поддерживал связи с многими греческими городами, в том числе с Дельфами и Делосом. На Делосе даже проводились специальные празднества — «Херсонесии» (на деньги, пожертвованные херсонесскими гражданами).

Херсонес был очень красивым городом. Здания украшались росписями и мозаикой. Интересны религиозные культы Херсонеса. Кроме культов общегреческих божеств (Дионис, Геракл) в Херсонесе существовал культ божества, олицетворяющего город («Херсонес»), и главный в городе культ Богини-Девы, покровительницы города. Этот культ был заимствован херсонесцами у тавров и эллинизован.

Расцвет греческих городов-государств Северного Причерноморья (как и Боспорского царства) продолжался недолго: со второй половины III в. до н. э. начинается наступление на них скифов и других местных племен. Усиление этого натиска было обусловлено как стремлением скифской знати к захватам (в этот период складывается скифское государство), так и тем, что самих скифов теснили родственные им племена сарматов, проникшие с востока в Причерноморские степи.

О трудном положении Ольвии в конце III в. до н. э. свидетельствует декрет, принятый в честь ее гражданина Протогена, неоднократно оказывавшего материальную помощь городу, который находился в тяжелом положении «вследствие войн и неурожаев». На сторону врага перешли и миксэллины. Во II в. до н. э. большинство сельских поселений на территории Ольвии прекращает существование; во второй половине этого же века на агоре разрушаются лучшие здания. Ольвия подчиняется скифским царям: на ее монетах появляются их имена. В I в. до н. э., как сказано в одном декрете, «город был обуреваем войнами». В этом же веке Ольвию захватило и разрушило фракийское племя гетов. В первые века нашей эры город отстраивается заново, но уже в меньших размерах.

Ожесточенную борьбу со скифами в конце III—II в. до н. э. ведут Боспорское царство и Херсонес. В этот период в Крыму находился центр Скифского царства Неаполь, расположенный около современного Симферополя. В связи с набегами скифов меняется характер сельских поселений Боспорского царства, они укрепляются или переносятся в труднодоступные места.

Скифы ведут наступление на владения херсонесцев: к середине II в. до н. э. весь Северо-Западный Крым оказался в руках скифов. Борьба с ними нашла отражение в декрете Херсонеса конца II в. до н. э. в честь Диофанта — полководца, посланного в Крым понтийским царем Митридатом. (Понт — государство, возникшее в III в. до н. э. на северо-востоке Малой Азии.) Херсонес и Боспор обратились к нему за помощью, и только благодаря понтийским войскам скифы были разбиты; однако и Херсонес и Боспор оказались под властью Митридата. Одним из эпизодов этой борьбы было выступление против боспорского царя скифов под предводительством Савмака в 107 г. до н. э.— после того, как войско Диофанта покинуло Пантикапей. Скифы захватили столицу и убили царя Перисада. В научной литературе обсуждался вопрос о том, кем был Савмак — рабом или свободным. Новейший филологический анализ текста декрета в честь Диофанта, проведенный рядом советских исследователей (С. Я. Лурье, Э. Л. Грейс, А. И. Немировским), показал, что он не содержит никаких указаний на рабское положение как самого Савмака, так и его сподвижников. По всей вероятности, здесь мы имеем дело с выступлением местного населения Боспора, поддержанным извне Скифским царством. Это движение также было подавлено понтийскими войсками.

В I в. до н. э. римские войска разгромили Понтийское царство. Города Северного Причерноморья и Боспорское царство оказались в фактической зависимости от Рима.

  • 1. В течение некоторого времени с Македонией соперничало соседнее государство Эпир, выходившее на запад к Адриатическому морю и населенное, по-видимому, греками и иллирийцами, не включавшимися, однако, первоначально в круг эллинства по своей культуре. Короткое время, при царе Пирре (296—272 гг. до н. э.), Эпир был весьма значительной державой.
Источник: История древнего мира. Под ред. И.М. Дьяконова, В.Д. Нероновой, И.С. Свенцицкой. Изд. 3-е, исправленное и дополненное. М.: Наука. Главная ред. вост. лит. издательства, 1989. [Кн.2]. Расцвет древних обществ. Отв. ред. И.С. Свенцицкая. — 572 с. с карт.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: