«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

История Древней Испании

Часть I. Протоистория

Глава II. Тартесс

ТАРТЕССИЙСКАЯ ДЕРЖАВА

 

В предыдущей главе говорилось о начале финикийской колонизации и о сложении тартессийского этноса. Во взаимодействии этих элементов родилась Тартессийская держава. Однако произошло это не сразу. Контакты между туземцами и восточными колонистами были чрезвычайно ограничены. Это явно связано с огромным различием в уровне развития тех и других. Диодор (V, 35, 3—36, 1) описывает испанских контрагентов финикийских купцов как людей, которые еще не знали ценности серебра. В его рассказе, как и в рассказе Псевдо-Аристотеля (De mirab. ausc. 135), содержатся сказочные детали и несомненные преувеличения, но все же эти сообщения отражают определенную реальность. Относятся они к доколониальному периоду, ибо, по словам Диодора, много позже финикийцы основали Гадес, а сами испанцы лишь через много времени узнали ценность серебра. В это время тартессии были по-прежнему больше связаны с Северо-Западной Европой, чем с Востоком1. Характерен в этом отношении клад из Бодональ де ла Сьерра, датируемый около 1000 г. до н. э., в котором нет ни одной вещи, обнаруживающей финикийское влияние, но зато имеются золотые изделия, подобные британским2. В этих условиях финикийская торговля в Испании приобретала типично колониальный характер, подобный тому, какой позже был характерен для карфагенской торговли на западном берегу Африки, когда контрагенты практически не вступали в прямой контакт друг с другом. Такая торговля не ведет ни к каким взаимным влияниям.

Это обстоятельство не мешало финикийцам извлекать значительную прибыль из торговли с местным населением Испании. Тот же Диодор говорит о доходах, получаемых финикийцами от торговли испанским серебром с Грецией, Азией (автор римского времени, видимо, подразумевал провинцию Азию, т. е. западную часть Малой Азии) и другими странами. Главным продуктом Испании было именно серебро, к которым присоединялись и другие товары. Если «таршишский корабль» Соломона, который вместе с флотом тирского царя Хирама участвовал в далеких заморских экспедициях, приходил именно из Таршиша, т. е. Южной Испании, что вероятнее всего, то главными продуктами Испании оказывались серебро, золото, слоновая кость (вероятно, получаемая из Африки) и диковинные птицы (I Reg. X, 22). Таким образом, с Запада на Восток доставлялись не товары, необходимые для непосредственного производства, а предметы роскоши и увеселения восточных дворов и знати.

В начале I тыс. до н. э. на юге Пиренейского полуострова начинают происходить изменения. Именно в X-IX вв. до н. э. район Онобы (совр. Уэльвы) и нижнего Бетиса приобретает индивидуальность, выделяющую его из общей картины Пиренейского полуострова. Возникают поселения на высоких, до этого не населенных холмах, господствующих над окрестностями. Сами поселения были, видимо, еще скоплениями хижин, а их жители занимались преимущественно земледелием и скотоводством3. Однако уже тогда выделяется знать, свидетельством чему является уже упомянутый клад из Бодональ де ла Сьерра.

Определенным ферментом, ускорившим социальное и политическое развитие тартессиев, стали, вероятно, северные пришельцы, о которых говорилось в предыдущей главе. Над могилами выдающихся людей они ставили каменные стелы с изображением преимущественно оружия, что свидетельствует о существовании военной аристократии4, которая как бы наложилась на ранее существовавшие тартессийские общины. Ее появление ускорило ход социального развития Южной Испании. Исследователи выделяют два основных ядра этого развития: одно расположено в районе эстуария современных рек Риотинто и Одиель, а другое на Бетисе вокруг будущего Гиспалиса (совр. Севилья)5, который в то время был гораздо ближе к морю, чем сейчас, ибо конфигурация побережья была иной и место нынешней долины вокруг нижнего течения Гвадалквивира занимал морской залив, выше которого находилось обширное озеро6. Именно вокруг этого озера и несколько выше по течению Бетиса и расположился важный очаг тартессийской цивилизации. Он сохранял некоторые консервативные черты, и его экономической основой было сельское хозяйство. Западный очаг был больше связан с морем7. Находка клада бронзовых изделий указывает на роль этого района в торговле металлом8. Вероятно, в IX в. до н. э. здесь начинают разрабатываться серебряные рудники9, сыгравшие затем большую роль в экономической и политической жизни Южной Испании. Вероятно, именно как порт торговли металлом, в том числе и, может быть, особенно серебром, возник город Оноба (совр. Уэльва)10.

Оноба не была единственным новым поселением этого региона. Возникают и другие поселения на мысах или холмах, расположенных преимущественно в важных стратегических пунктах, позволяющих контролировать как пути движения металлов, так и маршруты перегонки стад11. Необходимо подчеркнуть, что все они имеют местную основу, так что нельзя их возникновение приписывать северным или восточным пришельцам. Добыча и обработка металлов, особенно серебра и частично меди, появление нового вида керамики, изготавливаемой еще от руки, но довольно хорошего качества, свидетельствуют о выделении ремесленников. К началу VIII в. до н. э. весь район западной части нынешней Андалусии в археологическом плане представляет однородный культурный горизонт12, который, учитывая сообщения письменных источников, может говорить о возникновении здесь Тартессийской державы.

Когда Тартессийская держава привлекла внимание греков, что отразилось в памятниках античной литературы, она занимала огромную территорию между реками Анас (Av. Or. mar. 223) и Теодор (Or. mar. 462). Судя по находкам тартессийских надписей, возможно, что какое-то время в ее состав входил и район между Анасом и океаном (современная Алгарве). Сами тартессии занимали сравнительно небольшую часть этого пространства, приблизительно от нижнего течения Анаса до среднего течения Бетиса. Именно в этом районе наиболее плотно встречается сетчатая и геометрическая, а позже и ориентализирующая керамика, характерная именно для тартессиев13. Остальную территорию населяли другие племена: кинеты (Fr. Gr. Hist. I, Herodor. fr. 2A), кильбикены (Av. Or. mar. 225), сельбисины, или эльбисины (Herodor. fr. 2A; Av. Or. mar. 423), мастиены, или массиены (Herodor. fr. 2A; Av. Or. mar. 422, 450) и ряд других14. Говоря о сельбисинах, Авиен (Or. mar. 422) упоминает «сельбисенские царства» (regna Selbisina), что говорит о сравнительной независимости (или, лучше, автономии) этого народа внутри Тартессийской державы.

Источники сообщают и другие известия. Так, юго-восточное побережье Испании в первой половине I тыс. до н. э. населяли мастиены, но Псевдо-Скимн (199) утверждает, что этим побережьем владели тартессии. Автор использует глагол χατέχω, а не ο᾽ιχέω, что явно говорит о господстве тартессиев, которые, по-видимому, сами там не обитали. Город Майнобора упоминается Гекатеем (Fr. Gr. Hist. I, Нес. fr. 42) как находящийся в земле мастиенов. Это, вероятно, либо Майнака, упоминаемая Авиеном (Or. mar. 427, 431), либо, вероятнее, туземный город, находящийся рядом с Майнакой15. Но остров напротив этого города находился под властью тартессиев (Tartessiorum iuris) (Av. Or. mar. 428). Вероятно, тартессиям принадлежали и пограничные земли у реки Теодор с городом Герной (Av. Or. mar. 462—463).

Все это позволяет сделать вывод, что Тартессийская держава представляла собой федерацию племен, находившихся под властью тартессиев. На территории этих племен (всех или нет, мы не знаем) имелись опорные пункты тартессиев, опираясь на которые, они и могли осуществлять свою власть. Что представляли собой эти пункты, сказать трудно. Авиен и Псевдо-Скимн употребляют выражения, свидетельствующие о власти тартессиев, но не о заселении ими этих пунктов16.

Сколь велика была власть тартессиев над другими племенами? Точно ответить на этот вопрос невозможно, можно лишь высказать гипотезы. Геродор, работавший около 400 г. до н. э., в своем повествовании о подвигах Геракла дал картину земли и народов, ее населяющих17, в том числе Испании. В сохранившемся отрывке (2А) говорится об иберском племени, которое населяет побережье и является одним племенем, лишь названиями делящимся по филам. Далее автор перечисляет эти «филы», и все они лежат в пределах, указанных Авиеном для Тартессийской державы18. Исключением являются кинеты, но они жили к западу от устья Анаса, где, как говорилось выше, археологи находят образцы тартессийской письменности, что позволяет сделать вывод о вхождении этой территории в состав Тартессиды.

Название «иберы» в данном случае, по-видимому, относительно по́зднее. Геродот (I, 163) различает Иберию и Тартесс, но более поздние авторы называют Иберией уже всю Испанию. Сведения самого Геродора, видимо, восходят ко времени не позже рубежа VI—V вв. до н. э. и более или менее современны источнику Авиена. С ним роднит Геродора упоминание ряда племен19, которые Геродор называет филами, что обычно у греческих писателей обозначает подразделения одного народа или государства: на филы делились ионийцы, дорийцы и т. д., а с введением территориального деления граждане одного полиса, но не эллины в целом. Геродор также подчеркивает, что эти «филы» разнятся лишь названиями. Следовательно для Геродора или, скорее, для его источника Южная Испания составляла одно целое, и ни о какой самостоятельности населявших ее племен не упоминается.

Такое же впечатление можно вынести из слов Эфора (Fr. Gr. Hist. Eph. fr. 133), в соответствии с которыми иберы, населяющие западную часть земли, являются одним полисом. Слово «полис», как известно, обозначает не только город, но и государство, и страну либо область. Это в свое время настойчиво подчеркивал Страбон (VIII, 3, 31), ссылаясь на Гомера, Стесихора и Еврипида. Поэтому можно полагать, что и у Эфора в данном случае этот термин означает государство. Будучи сам из эолийской Кимы20, находившейся недалеко от Фокеи и с древности связанной с этим городом (Fr. Gr. Hist. II. Nic. von Damaskos fr. 51; Paus. VII, 3, 10—20)21, историк вполне мог почерпнуть свои сведения у фокейцев22, которые установили прямые связи с Тартессом. Так что можно, вероятно, говорить, что для малазийских греков в Испании существовало единое государство, каким в то время мог быть только Тартесс.

Наконец, обратимся к Геродоту (I, 163). Он говорит, что тартессийский царь Аргантоний предложил фокейцам при их первом посещении Тартесса поселиться в его стране, где они пожелают. Хотя греки в тот момент не воспользовались любезным приглашением царя, позже они основали на юге Испании свою колонию Майнаку (см. ниже). По словам Авиена (Or. mar. 427—428), она располагалась на мастиенском берегу, напротив острова, находившегося под властью тартессиев. Трудно предположить, что фокейцы создали здесь поселение вопреки воле хозяев противолежащего острова. Вероятнее всего, обоснование в этом месте было обусловлено предыдущим приглашением Аргантония. И если это так, то можно считать, что тартессийский царь распоряжался территорией подчиненных племен.

Все эти данные могут говорить о том, что суверенитет тартессиев и их царей над остальными племенами державы был довольно значителен. Для иностранного наблюдателя Тартессида выступала как одно государство или племя23, отдельные части которого не казались ему самостоятельными единицами.

Перед нами политическое объединение, основанное на господстве одного племени над федерацией, членами которой являются подчиненные племена. Такая модель государства не уникальна. В отличие от Востока и греко-римского мира, где государство возникло на основе территориальной общины24, известны государства, образовавшиеся на племенной основе. Видимо, на пути к такой государственности шли галлы, по крайней мере наиболее развитые из них, такие как эдуи25. К подобным государствам, по-видимому, можно отнести «варварские» королевства раннего Средневековья. Может быть, аналогию представляет Киевская Русь, держава Рюриковичей на ранних этапах своей истории, когда под властью полян оказались другие восточнославянские племена. Династия в этой державе была норманнская. И в Тартессиде, судя по имени царя Аргантония, династия могла быть индоевропейской (вероятно, кельтской), а не собственно тартессийской.

Когда возникла Тартессийская держава, сказать трудно. Ранние источники, сообщающие о ней, относятся, вероятно, к VI в. до н. э. Не очень-то помогает археология. Тартессийская цивилизация была ориентализирующей (подробнее об этом ниже). Первые следы восточного влияния в западной части Тартессиды, в том числе в Онобе, т. е. на территории самих тартессиев, начинают проявляться уже в IX в. до н. э.26, а становление самой ориентализирующей цивилизации надо, по-видимому, отнести к первой половине VIII в. до н. э.27 В восточной зоне начало ориентализации падает на середину этого столетия28. Явилось ли это явление результатом непосредственного финикийского влияния из колоний, которые уже появились на средиземноморском побережье Южной Испании, или же стало следствием включения Восточной Андалусии в ориентализирующий тартессийский круг? То, что, по Авиену, эта территория находилась внутри тартессийских границ, позволяет склониться ко второй возможности. Если принять эту возможность, то датировать распространение тартессийской власти на эту зону тоже можно приблизительно серединой VIII в. до н. э. Власть тартессиев распространялась и на север, на территорию современной испанской Эстремадуры. Там южное влияние начало проявляться в конце VIII в. до н. э.29 Может быть, рубежом VIII—VII вв. до н. э. надо датировать включение этой территории в состав Тартессиды. Нельзя исключить, что населяли ее геродоровские глеты, жившие к северу от кинетов и являвшиеся одной из «фил» Тартессиды.

 

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРА ТАРТЕССИДЫ

 

Соединяя и сопоставляя скудные известия античных авторов и дополняя их археологическими данными, можно получить общие представления о социально-политических отношениях в Тартессиде. Особое место среди письменных источников занимает рассказ Помпея Трога, сокращенный Юстином (XLIV. 4, 1—14), передающий миф о тартессийских царях Гаргорисе и Габисе. Этот миф многократно привлекал внимание исследователей. В свое время было доказано его испанское происхождение30. Было также высказано мнение, что он является плодом греческой мысли эллинистического периода31. Существует и компромиссная точка зрения: греческая контаминация на туземной основе32. Думается, что греческое влияние все же в этом мифе не прослеживается. Связь с эллинской мифологией появляется только в самом начале, когда сообщается, что в области тартессиев титаны воевали с богами, но это выглядит лишь как справка историка для греко-римского читателя, чтобы он лучше представил себе место действия. Возможно, существование в этом районе litus Curense натолкнуло писателя на установление связи с критскими куретами33. В остальном действие развивается совершенно логично, без всяких ссылок на греческие мифы. Скорее, можно выявить некоторое финикийское влияние34, что соответствует общему ориентализирующему облику тартессийской культуры. Некоторые же черты сходства между мифами и героями35 объясняются общими законами мифотворчества. И Гаргорис, и особенно Габис — типичные «культурные герои», которым приписывается введение тех или иных достижений цивилизации. Едва ли, по крайней мере пока не будут найдены дополнительные и независимые сведения (а на это надеяться невозможно), можно считать этих царей в какой-то мере историческими фигурами и конструировать династию. Но важно другое: в мифе отражены реалии, которые несомненно существовали в тартессийском обществе, ибо бессмысленно приписывать «культурному герою» то, чего в реальности нет. И если Гаргорису приписывается введение собирания меда (XLIV, 4, 1) или Габису — пахотного земледелия (XLIV, 4, 11), значит, эти отрасли хозяйства в Тартессиде существовали. Такой подход справедлив и к деталям социально-политических отношений.

Миф приписывает Габису введение законов (XLIV, 4, 11), освобождение народа от «рабских служб» и разделение плебса по семи городам (XLIV, 4, 13). Посейдоний (у Strabo III, 1, 6) говорит о существовании у турдетанов, наследников тартессиев, законов в метрической форме. А. Шультен привел подборку примеров, показывающих, что метрическая форма законов — не такая уж редкость, причем все эти законы — архаические36. В рукописях имеется разночтение: в одних утверждается, что эти законы состоят из шести тысяч стихов, в других — что имеют шеститысячелетнюю давность. Если принять второе чтение, то законы — несомненно наследие тартессийской эпохи, а преувеличенная цифра 6000 лет говорит только об их древности. Но и при принятии первого варианта сама метрическая форма законов свидетельствует об их архаичности. Возможно, что в одном из них содержалось запрещение более младшим свидетельствовать на суде против более старших (Fr. Gr. Hist IIA, Nic. von Damascos fr. 103a). Это указывает на наличие в тартессийском обществе представлений родового мира. Но едва ли таким запрещением законы ограничивались. Содержанием другого закона могло быть запрещение народу «рабских служб».

Это указание вызывает ряд вопросов. Что такое «народ»? Надо ли понимать под ним всех подданных Габиса или тартессийскую аристократию? Что такое «рабские службы» и кто их исполнял, если народу это было запрещено? Термин populus встречается в тексте Юстина довольно часто — 94 раза, и еще дважды он встречается в «Прологах» к труду Трога, не принадлежащих Юстину. Он может обозначать весь народ, являясь синонимом gens, natio (например, I, 2, 3), государство (III, 2, 4; XX, 1, 7), господствующий народ, как, например, персов в державе Ахеменидов (X, 3, 5), народ в противопоставлении знати (III, 2, 9; III, 3, 1; XVI, 4, 1—20). В «тартессийском пассаже» Юстин упоминает это слово еще раз: Габис связал законами варварский народ (XLIV, 4, 11). И ни в одном случае этот термин не употребляется для обозначения аристократии. Для этого автор (явно Трог, словоупотребление которого воспроизводит Юстин) использует понятие «сенат» (например, II, 7, 4; V, 3, 5 и др.). Законами же, конечно, можно связать весь народ, а не только знать, и едва ли словоупотребление в отрывках из одного рассказа резко различается. Так что подразумевать под троговским «народом» аристократию нельзя. Но освобождение от «рабских служб» можно отнести к господствующему народу — тартессиям.

Что касается «рабских служб», то, конечно, под этим выражением можно подразумевать столь презираемый в классической древности ремесленный труд, но высокое развитие ремесла в Тартессиде, засвидетельствованное археологией, противоречит такому предположению. Само выражение «рабские службы» — довольно редкое. Мы, в частности, находим его в документе из Дура-Европос, в котором говорится, что некий Барлаас взамен уплаты процентов по долгу несет «рабские службы» у кредитора, исполняя все его приказы и не отлучаясь от него ни на один день, ни на одну ночь37. Возможно, что римский автор использовал такое выражение для обозначения подобного состояния, найдя нечто похожее в своем источнике. Но надо обратить внимание, что речь идет не о собственно рабах, а о рабских службах. О юридическом положении их исполнителей ничего не говорится. Поэтому можно выдвигать любые предположения: рабы, клиенты, крепостные, должники, но ни одно из них не имеет никакой опоры в юстиновском тексте. Можно лишь говорить, что эти «службы» выполнял какой-то класс зависимых людей.

В юстиновском тексте упоминается плебс. Этот термин встречается в произведении еще десять раз. Анализ всех употреблений Трогом — Юстином этого слова и сравнение (где возможно) с текстами других авторов, говорящих о тех же событиях, показывает, что во всех случаях плебс — часть граждан, противопоставленная аристократии, именуемой латинским автором сенатом, причем этот термин употребляется тогда, когда речь идет о государстве с олигархическим правлением: Афины до Солона (II, 7, 4), Афины же в период господства «четырехсот» (V, 3, 5—6), Гераклея до Клеарха (XVI, 4,1-20), Карфаген (XXI, 4, 3), Сиракузы накануне прихода к власти Агафокла (XXII, 2,12). Вероятно, подобное положение сложилось и в Тартессе. То, что латинский автор использует римский термин, не удивительно. Саллюстий (Iug. 19, 1), говоря о финикийской колонизации, тоже упоминает плебс, под которым явно надо понимать «малых», т. е. ту часть гражданского коллектива, которая была противопоставлена аристократии («могущественным»)38. Видимо, и Трог привычным для себя и, что еще важнее, для читателя словом обозначил группу населения Тартесса, свободную, но не входящую в состав аристократии.

По данным этого мифа, Габис распределил плебс по семи городам. О городах Тартессиды говорят и другие авторы. Так, упоминания ряда городов мы встречаем у Гекатея: Элибирга (Fr. Gr. Hist I, Нес. fr. 38), Калата(39), Мастия (41), Майнобора(42), Молибдина(44), а также, возможно, Ибилла и Сюалис. Авиен также называет некоторые города: Тартесс (Or. mar. 282), Массиена (450), Герна (463), крепость Геронта (263, 304). К ним можно прибавить Герб (244), ранее уничтоженный. Археологические данные дополняют эти сведения, позволяя говорить, что в VIII—VI вв. до н. э. в Тартессиде существовали подлинные города39. Эти города были ремесленными и торговыми центрами, хотя главным занятием населения оставалось, скорее всего, сельское хозяйство40. Правда, отождествить их с упоминаемыми в письменных источниках пока невозможно. Не найден и сам город Тартесс. Однако наличие городов не подлежит сомнению.

Но о простых ли городах идет речь в тартессийском мифе? То, что по этим городам был распределен плебс, говорит о том, что перед нами центры каких-то, видимо, территориальных подразделений Тартессиды41. А. Техера Гаспар высказал мысль о возможном сопоставлении их с племенами, упомянутыми Авиеном и Геродором42. Это очень соблазнительно. Геродор упоминает шесть подразделений иберского племени, но дальше в тексте идет непонятное слово, различно исправляемое разными учеными. Вспомним, что эти подразделения Геродор называет филами, используя словоупотребление своего времени.

Гекатеевские, авиеновские, геродоровские этнонимы не повторяются в этнонимике более позднего времени. Конечно, сопоставления между этнонимией двух эпох возможны и даже необходимы. Так, тартессии именуются турдетанами или турдулами, а мастиены — бастетанами или бастулами. Можно сделать и другие сопоставления. Но повторения все-таки нет. Гекатей, говоря о мастиенах, отмечает, что называются они по городу Мастии. У тех же мастиенов были, по Гекатею, и другие города: Майнобора, Сикс, Молибдина.

Все это позволяет сделать вывод о наличии в Тартессиде деления территории на отдельные округа, в какой-то степени подобные греческим филам. Эти округа явно были основаны на племенной базе: вероятно, каждое племя или группа племен, включая самих тартессиев, во главе с наиболее значительным городом образовывали такую «филу», центром которой и был город. Совпадение названия «филы» или племени с названием города может говорить либо об избрании тартессиями центрального города данного племени (при упорядочении ими территории державы) в качестве столицы, либо о распространении названия города на окружающую территорию. Фрагмент Гекатея о мастиенах говорит как будто о второй возможности. Но поскольку этот отрывок является единственным, приходится быть предельно осторожным.

Наличие в Тартессиде «плебса» подразумевает и существование аристократии. Археологические исследования показали резкое различие в уровне жизни и в способах погребения знати и простого народа. Знать хоронят в пышных гробницах типа гробницы «Ла Хойа» около Онобы или в камерах под погребальными холмами, как в Сетефилье, в то время как людей, занимающих более низкое положение, сжигают, и их пепел собирают в урны, помещаемые в сравнительно скромные ямы. Резко различается и погребальный инвентарь43. На территории Тартессиды найдены великолепные клады драгоценностей, как местных, так и импортных, преимущественно финикийских, свидетельствующие о богатстве тартессийской знати44.

Аристократия занимала видное положение в политической системе Тартесса. В Канчо Роано раскопан комплекс дворцового типа, бывший, по-видимому, одновременно святилищем и экономическим центром, центром сбора и, вероятно, дальнейшего распределения продуктов, центром торговли45. Несколько позже подобные комплексы были раскопаны и в других местах Эстремадуры46. Эти комплексы находятся на окраине тартессийского мира. Поэтому кажется справедливым высказанное мнение, что подобные, но, может быть, еще более значительные центры должны были быть в сердцевине Тартессийской державы47.

Политическая система Тартесса увенчивалась фигурой царя. О существовании царской власти говорит и миф о Гаргорисе и Габисе. Важно, что в нем упоминается способ наследования власти: Габис был назначен наследником царства своим предшественником (дедом и отцом одновременно) (XLIV, 4, 10), а после смерти Габиса царство удерживалось его наследниками (XLIV, 4, 14). Ясно, что в тартессийской среде не возникало никаких сомнений в прямом наследовании царской власти и в праве царя передавать эту власть своим преемникам. Ни о какой роли народа здесь не упоминается. Видимо, ее и не было.

До нас дошли имена некоторых тартессийских царей, но они мало что дают. Первым в этом списке обычно называют Гериона, с которым сражался Геракл. В этом мифе, по-видимому, отразилось какое-то знакомство греков с Дальним Западом48, но все же Герион — чисто греческая фигура. Сохранился вариант мифа, согласно которому бой Геракла с Герионом происходил в Эпире (Fr. Gr. Hist I, Нес. fr. 149). Вероятно, Герион принадлежал к тем мифологическим фигурам, которых народная фантазия помещала на край известной ойкумены, и по мере расширения этой ойкумены сцены из таких мифов переносились все дальше к концу земли. Возможно, довольно рано действие сражения между Гераклом и Герионом локализовалось на острове Эрифии (Hes. Theog. 290, 983)49. Существование у испанских берегов острова с подобным названием (Plin. IV, 120) и, может быть, города или крепости, название которой греки восприняли как Крепость Геронта (Av. Or. mar. 263, 304), могло способствовать тому, что локализация мифа окончательно закрепилась за Южной Испанией50.

Сложнее обстоит дело с Нораксом. С одной стороны, он полностью включен в греческую мифологическую генеалогию: по Павсанию (X, 17, 5), он — сын Эрифии, дочери Гериона, и Гермеса: Солин (IV, 1) тоже называет его сыном Меркурия. С другой стороны, имя Норакса в греческой и римской литературе больше не встречается51, так что никакого другого происхождения, кроме тартессийского, мифология не отмечает, а в испанской ономастике встречается имя Нори (Норисси), которое сопоставляют с Нораксом52. Норакс считается основателем Норы на Сардинии, а связи между Испанией и Сардинией, как об этом уже говорилось, существовали во II тысячелетии до н. э. Активны они были и в тартессийскую эпоху53. Может быть, не случайно древнейшая финикийская надпись на Западе была найдена именно в Hope (CIS I, 144), причем по очень вероятному чтению там упоминается Таршиш54. Поэтому кажется возможным, что Норакс относится все же к мифическим тартессийским царям, позже соединенным с эллинскими мифическими фигурами.

Единственная историческая фигура в списке тартессийских царей — Аргантоний. Именно этот царь дружелюбно принял греков из Фокеи (Her. I, 163). По словам Геродота, Аргантоний жил 120 лет и правил 80. Столь долгое правление хотя и удивительно, но в принципе возможно. Почти 100 лет правил в Египте Пиопи II и 66 лет — Рамсес II. Да и в Новое время Виктория находилась на британском престоле 67 лет. Труднее обстоит дело с долгожительством царя, тем более что существовала версия и о 150 годах его жизни, а то и царствования (Анакреонт у Strabo III, 2, 14). Но подобное преувеличение могло возникнуть уже в головах греков, пораженных долгим правлением этого царя.

Геродот(I,163), рассказывая об Аргантонии, называет его царем, но в то же время указывает, что он τυραννίζε, на основании этого был сделан вывод, что Аргантоний был кем-то, напоминающим греческого тирана, что власть он захватил , опираясь на силу55. Однако этот глагол с генетивом часто означает просто «господствовать», «властвовать». Так, говоря о мидийском царе Киаксаре, Геродот (I, 73) употребляет ту же формулу. Между тем Киаксар был законным царем, сыном, как отмечает тот же Геродот, Фраорта и внуком Дейока56. Конечно, было бы очень соблазнительно рассматривать Аргантония как основателя новой династии и видеть в его филэллинстве стремление найти внешних союзников ради поддержки своей власти. Но текст Геродота не дает для этого оснований.

По словам Геродота, Аргантоний дал фокейцам деньги на строительство городской стены, и дал щедро. Огромность суммы явно поразила и самих фокейцев, и историка. Это свидетельствует о богатстве царской казны. Каким образом царь ее пополнял? Ничего не известно ни о собственных владениях царя, ни о системе налогов, ни о царском контроле над хозяйственной жизнью страны. Только из раскопок комплекса Канчо Роано и подобных ему можно сделать некоторые выводы. Комплекс Канчо Роано, как уже говорилось, представлял собой соединение дворца, святилища и хозяйственного центра. Поскольку этот комплекс, как считают археологи, не имел местных корней, а возник в результате южного (и ближневосточного) воздействия и свидетельствует об активном включении этого региона в тартессийский круг57, то возможно, что и создан он был по тартессийской модели. Если бы это было так, то можно было бы сказать, что дворец тартессийских царей тоже (хотя и в большем масштабе, чем окраинный Канчо Роано) соединял черты царского жилища, храма и экономического центра. Возможно, такое положение царского дворца напоминало дворцы критских царей58.

К сожалению, нет никаких данных о характере царской власти. Можно лишь говорить, что царь мог распоряжаться землей своего государства, в том числе землями подчиненных племен, как это видно из предложения фокейцам поселиться в его государстве там, где они пожелают (Her. I, 163). Если судить по рассказу Геродота, царь при этом не спрашивал ничьего совета, а тем более согласия. Но делать из этого далеко идущие выводы невозможно, так как конечным источником Геродота были рассказы самих фокейцев, а их совершенно не интересовал механизм принятия царского решения, но только сам факт приглашения и выдачи денег.

Много споров вызывает вопрос о божественности царской власти59. Важным доводом в пользу обожествления если не живого, то мертвого царя является погребальный монумент Посо Моро, свидетельствующий, по мнению X. М. Бласкеса, о посмертной героизации выдающихся личностей в Тартессиде60, к которым царь, несомненно, относился. Если тартессийская монархия действительно похожа на минойскую, то доводы в пользу ее сакрального характера можно увеличить, так как на Крите царь возглавлял и религиозную систему государства. Впрочем, этот довод настолько гипотетичен и основан не на реальных фактах, а на логических рассуждениях, что от какого-либо суждения по этому поводу надо отказаться.

Таким образом, можно говорить, что в тартессийском обществе выделяются, по крайней мере, три социальных слоя: аристократия, «плебс» и зависимые исполнители «рабских служб». Первая сосредоточила в своих руках огромные богатства. Комплекс Канчо Роано показывает, что знать контролировала экономическую и в известной степени религиозную жизнь населения, а погребения свидетельствуют, что и после смерти аристократы стремились резко отличаться от остальных. Диодор (V, 36, 3) утверждал, что до прихода римлян рудники Южной Испании разрабатывали частные лица. Весь контекст диодоровского рассказа и его сравнение со страбоновским (III, 2, 9) показывает, что речь идет о турдетанах. Является ли разработка рудников частными лицами наследством тартессийской эпохи? Ни утверждать, ни отрицать это невозможно. Если же, по крайней мере, часть рудников и в тартессийскую эпоху находилась в частных руках, то владельцами могли быть только аристократы. Обладание рудниками могло бы легче объяснить богатства тартессийской знати.

«Плебсом» явно было свободное население, включая мелких производителей. Домашняя металлургия, какая обнаружена в поселении Серро Саломон61, и небольшие, но уже специализированные мастерские, найденные в Онобе62, свидетельствуют о существовании таких производителей. Если города, по которым Габис распределил «плебс», были действительно центрами «фил», то в состав «плебса» входили и подчиненные племена. А их знать могла включаться в состав аристократии.

Археологические раскопки подтверждают существование исполнителей «рабских служб». К ним могли относиться люди, работавшие в каменном карьере около Кармоны, или те, кто был похоронен в самой бедной зоне некрополей Тутуги и Тойа, обитатели хижин, расположенных около жилых домов63. Были ли они именно рабами, неизвестно. Однако само по себе наличие зависимого населения несомненно.

Все это говорит о далеко зашедшей имущественной и социальной дифференциации общества, перешедшего уже грань классообразования. Этому соответствует и политический строй, каковым была наследственная монархия. Местные аристократы, по крайней мере некоторые из них, могли быть представителями царской власти на местах. Думается, что таким представителем был хозяин Канчо Роано. На конгломерат племен, входивших в державу, была, видимо, наброшена сеть территориального деления, основанная все же на племенной базе. Значение местного центра было, однако, столь велико, что, по-видимому, от него происходило название племени. После падения Тартесса такое положение уже не наблюдается. Степень подчиненности племен была, вероятно, столь велика, что греческому автору они могли казаться простыми подразделениями государства.

 

ЭКОНОМИКА ТАРТЕССА

 

Через всю античную и библейскую традицию красной нитью проходит представление о богатстве Тартесса. Благодаря связям Палестины с Тартессом, в царствование Соломона «серебро в Иерусалиме стало подобно камням» (I Reg. X, 27) и «его считали при Соломоне ничем» (I Reg. X, 31). Для Стесихора (у Strabo III, 2, 11) струи реки Тартесс, т. е. Бетиса, «серебронесущие», а в представлении Анакреонта (у Strabo III, 2, 14) Тартесс — такой же символ богатства, как и рог Амалфии, рог изобилия. Самосцы, плававшие в Тартесс, привезли оттуда товаров на неслыханную сумму в 60 талантов (Her. IV, 152). Позже ходили рассказы о финикийцах, которые в обмен на оливковое масло и всякий мелкий морской товар получили столько серебра, что покрыли ими якоря (Ps.-Arist. De mirab. ausc. 135) или даже вовсе отрубили у якорей свинец и заменили его серебром (Diod. V, 35).

Богатство Тартесса было основано прежде всего на обладании металлами, особенно серебром. Посейдоний, а с его слов Диодор (V, 36, 1-3) и Страбон (III, 2, 9) говорят, что в Южной Испании имеется самое прекрасное серебро и в самом большом количестве по сравнению с другими странами. На богатства Тартесса (Таршиша) серебром указывает Иезекиил (27, 12) и автор (X, 21, 27). Имелось в Тартессиде и золото (Steph. Byz. v. Ibylla; Strabo III, 2, 3; Ps.-Scymn. 166). По свидетельству Посейдония, добывали там и олово, которое выкапывали из земли (Strabo III, 2, 9). Другие авторы (Av. Or. mar. 296-298; Ps.-Scymn. 163-166; Eust. ad Dion. Per. 337) говорят, что олово приносилось в Тартесс рекой. Сейчас трудно интерпретировать эти сведения, хотя возможно, что в истоках Бетиса действительно имелось в древности месторождение олова64. Может быть, олово доставлялось из других регионов к берегам Бетиса, а оттуда уже по реке шло в Тартесс. Вообще-то олова в Тартессиде было мало, и его действительно получали из других стран.

Металлы были главным, если не единственным экспортным товаром Тартесса в его торговле с финикийцами и греками. Иезекиил (27, 12) говорит, что Таршиш платил Тиру за его товары «серебром, железом, свинцом и оловом». По словам элейцев, сикионский тиран Мирон, одержав победу на 33-й Олимпиаде, отделал свою сокровищницу тартессийской бронзой (Paus. VI, 19, 2).

В Тартессиде было два главных района добычи металлов. Первый располагался на западе тартессийского мира, в истоках реки Ибер (Риотинто) и близлежащих окрестностях. Часть руд обрабатывалась на месте. Полученный металл затем шел двумя путями. Один — на юг по реке в Онобу, ставшую важным торговым и ремесленным центром65. По-видимому, здесь тартессии торговали с иностранцами, в первую очередь с финикийцами. Другой путь вел на юго-восток к финикийскому Гадесу. Впрочем, туда шла руда и из другого места, расположенного восточнее истока Ибера. Если в поселении Серро Саломон руда и обрабатывалась66, то отсюда она отправлялась в сыром виде, а металлургические поселения находились на пути к Гадесу — Сан Бартоломе де Альмонте и Техада ла Вьеха67. Видимо, конечным пунктом этого пути был город Кастийо де Донья Бланка, расположенный на другом берегу Гадесского пролива напротив Гадеса. Здесь (хотя и не точно на том же месте) существовало поселение еще с медного века, а сам город возник, по-видимому, в IX в. до н. э., и расцвет его начинается в следующем столетии68. Недавно его раскопщик выдвинул идею, что в действительности это была финикийская колония69, но его доводы не приняты. Думается, что речь может идти о финикийском квартале внутри туземного города70, подобного «лагерю тирийцев» в Мемфисе (Her. II, 112).

Другой рудный район располагался в районе верхнего Бетиса, где важным центром был Кастулон. Этот район был связан с финикийскими поселениями на средиземноморском побережье Южной Испании, возникшими начиная с первой половины VIII в. до н. э. Металлы шли по течению Хениля и через проходы Сьерры Невады71. Находки стел с изображениями оружия и колесниц в этом районе позволяют предполагать наличие тартессийского контроля за этим путем72, но в целом этот контроль, вероятно, не был столь жестким, как в западной части Тартессиды, ибо населен этот район был все же не тартессиями, а подчиненными племенами. Наличие финикийских колоний на побережье, о которых пойдет речь позже, и прямых связей между этими колониями и верхним Бетисом свидетельствует об этом.

Естественно, что для финикийцев и греков Тартесс выступал в первую очередь как место торговли. Иезекиил (27, 12), обращаясь к Тиру, говорит о Таршише-Тартессе: «торговец твой», и для греков Тартесс был прежде всего эмпорием, местом торговли (Her. IV, 152)73. Однако Тартессийская торговля не ограничивалась Восточным Средиземноморьем. Расположенный на стыке Средиземноморья и Атлантики, Тартесс играл значительную роль в атлантической торговле и связях Северо-Западной Европы со средиземноморским миром. Авиен (Or. mar. 113—114) пишет, что обычаем было у тартессиев торговать в пределах Эстримнид. Сейчас принято, что эта территория совпадаете Арморикой (современной Бретанью)74. Район Тартесса издавна был важным центром атлантической торговли. Сохранил он это значение и после образования государства75. Торговал Тартесс также с Северо-Западной Африкой, Сицилией и Сардинией. Свидетельством связей с большими островами Средиземноморья являются, в частности, клад на горе Са Идда на Сардинии, где найдены вещи, подобные обнаруженным в Онобе, и находки в самой Онобе фибул сицилийского типа и топоров с боковыми отростками76. Видимо, отражением этих связей и является миф о Нораксе, тартессийском основателе Норы.

Кроме морских торговых путей существовали и сухопутные. О двух из них говорит Авиен: четырехдневный путь от устья Тага до берега тартессиев (Or. mar. 178-180) и пятидневный — от Тартесса до Майнаки (Or. mar. 180—182). Находки тартессийских изделий, в том числе бронзовых кувшинов, вытянутые сравнительно узкой полосой в северном направлении, показывают путь, которым тартессии проникали в Северо-Западную Испанию, богатую оловом. Этот путь во многом совпадал с более поздней римской дорогой, которая шла от Гадеса через Гиспалис и Эмериту Августу на север77.

Всеми этими путями тартессии добывали недостающие металлы, которые затем вместе со своими либо экспортировали, либо обрабатывали. Многочисленные находки металлических изделий показывают высокий уровень тартессийского металлообрабатывающего ремесла78. Наряду с горным делом, металлургией и металлообработкой тартессии занимались гончарным делом, изготовляя керамику, сначала лепную, а затем под финикийским влиянием кружальную, обработкой слоновой кости, которую, вероятно, получали из Африки, созданием ювелирных изделий79. Изготовление предметов роскоши свидетельствует о существовании в Тартессе достаточно емкого внутреннего рынка для таких предметов, что надо связать с существованием аристократии. Можно говорить и о ткачестве, свидетельством чему являются находки грузил ткацких станков и даже кусков ткани.

Однако при всем значении торговли и ремесла экономика Тартесса во многом основывалась на сельском хозяйстве. В горных и предгорных районах это было преимущественно скотоводство. Авиен (Or. mar. 218— 221) говорит о разведении коз, шерсть которых затем употреблялась «для пользования воинов в лагерях и для покрывал морякам». В низменных районах развивалось пахотное земледелие, изобретение которого миф приписывает Габису (Iust. XLIV, 4, 11). Занимались в Тартессиде и коневодством80.

Можно говорить о выделении на территории самих тартессиев двух основных районов, различающихся своей экономикой. Онобский район был преимущественно металлодобывающим и металлургическим, а также, естественно, торговым. Гиспалийский, более консервативный по своему внешнему облику, был сельскохозяйственным81. Такое объединение различных экономических районов под властью одного владыки было характерно и для ближневосточных «империй» I тыс. до н. э.82

Выделение отдельных районов с различной направленностью экономики и отделение (хотя не полное) горнорудных районов от металлургических и металлообрабатывающих свидетельствуют о существовании экономической специализации отдельных территорий внутри Тартессийской державы. Сеть дорог, о которых уже говорилось и которыми дорожная сеть Тартессиды не исчерпывалась83, связывала различные регионы и в значительной степени обеспечивала единство государства.

 

ОРИЕНТАЛИЗИРУЮЩАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ

 

В начале главы говорилось, что ранние основания финикийских колоний на Западе, в том числе Гадеса, никак не повлияли на местное население, ибо слишком велика была разница в социальном и культурном развитии колонистов и туземцев. Однако постепенно финикийское влияние начинает обнаруживаться. Так, в X—VIII вв. до н. э. местные керамисты, не используя еще гончарный круг, уже стали изготовлять сосуды, подражающие ближневосточным84. Усиливающиеся контакты с финикийцами ускорили социальное развитие Южной Испании85. Образование Тартессийской державы, в свою очередь, стимулировало не только тартессийско-финикийские контакты, но и создание новых колоний в Испании. А это интенсифицировало связи между двумя народами.

Образование государства, с одной стороны, и усиление контактов с финикийцами — с другой, способствовали ускоренному развитию горного дела и металлургии, для продуктов которых финикийцы открыли почти необъятный ближневосточный рынок. Так как традиционные способы извлечения металлов оказались в этих условиях малопродуктивными, тартессии переняли восточные, принесенные на испанскую почву финикийцами, заимствовав от них также, хотя еще только спорадически, и использование железа86. От финикийцев тартессии переняли (по крайней мере частично) и весовую систему, используемую в работе с металлом и в ювелирном деле87. Требования восточных контрагентов привели, видимо, и к усилению северной торговли, которая доставляла продукты, недостающие в самой Тартессиде. Тартессии переняли у финикийцев гончарный круг, некоторые строительные приемы, включая даже планы домов, изготовление прессов для получения оливкового масла, да и само разведение культурной оливы и, может быть, винограда было, по-видимому, заимствовано у колонистов88.

С выделением тартессийской знати у испано-финикийских ремесленников появились социальные заказчики. Аристократия больше не удовлетворялась старыми и довольно грубыми продуктами местного искусства и художественного ремесла. Так как финикийское искусство и художественное ремесло стояли в то время на гораздо более высокой ступени развития, чем местные, тартессийские аристократы обратились к изделиям финикийцев. Тогда и тартессийские ремесленники начали перенимать и имитировать финикийские изделия, подражать формам и методам изготовления тех или иных предметов, прежде всего предметов роскоши, что особенно наглядно проявилось в ювелирном деле и в создании изделий из слоновой кости89. Так в Южной Испании возникает ориентализирующее западнофиникийско-тартессийское искусство (и художественное ремесло), которое могло создаваться как финикийцами, так и тартессиями, но которое, независимо от этнической принадлежности создателей, можно назвать испано-финикийским90. Традиционное местное искусство оттесняется в мир надгробных стел и других культовых памятников.

Финикийцы оказали значительное влияние на возникновение тартессийской письменности. Финикийцы принесли на Пиренейский полуостров свое письмо, и тартессии, как и греки, использовали финикийские знаки, может быть, изменив значение некоторых из них в соответствии с особенностями своего языка91. Дошедшие до нас памятники тартессийской письменности — надгробные. Но это не означает, что не существовало других письменных памятников, в том числе бюрократической документации. Не исключено, что таковые создавались на достаточно хрупком материале, который в отличие от каменных стел не дошел до нас. Тартессийское письмо еще не интерпретировано92, так что о содержании даже дошедших памятников можно только догадываться. Вероятно, письмо использовалось для записи литературных произведений и законов. Страбон (III, 1, 6) говорит, что турдетаны не только знакомы с письменностью, но и имеют сочинения, излагающие их историю, поэмы и законы. Все это можно рассматривать как тартессийское наследство и говорить, что в Тартессе литература уже отделилась от фольклора, и это тоже можно связать с восточным влиянием.

Финикийское влияние проявилось и в тартессийской религии и мифологии. Уже говорилось, что цикл мифов о Мелькарте мог повлиять на некоторые детали тартессийского мифа о Гаргорисе и Габисе. Не исключено влияние восточной религии на образ бога Нетона. Его упоминает Макробий (Saturn. I, 19, 5), встречается он и в надписях (CIL II, 5278, 365, 3386). Места, где найдены надписи, расположены далеко друг от друга, но все они связаны с Тартессом. Поэтому Нетона можно отнести к тартессийским божествам. Этот бог был и солнечным, и воинственным93, но именно таким был Мелькарт94, чей храм в Гадесе чрезвычайно почитался. При постоянных контактах тартессиев с финикийцами, в том числе в районе Гадеса, культ Мелькарта не мог не оказать влияния на тартессийский культ. Если правильно предположение, что имя тартессийского бога означает «герой»95, связь с воинственным Мелькартом, боровшимся против страшных чудовищ, как это было изображено на воротах гадитанского храма96, становится еще яснее. Конечно, нельзя говорить, что тартессийский «Герой» — лишь реплика «Владыки Тира» (тем более что о Нетоне мы ничего точного не знаем), но влияние тирского мифа и образа бога на тартессийского Нетона вполне вероятно.

Богиня плодородия — Великая Мать — должна была занимать в тартессийском пантеоне значительное место. Ее статуэтки часто находят при раскопках. Сходство этих фигурок с изображениями финикийской Астарты несомненно97. Очевидно, испанцы нашли в финикийской богине нечто подобное своей Великой Матери и перенесли на нее некоторые черты и атрибуты Астарты.

Финикийцы оказали влияние и на повседневную религиозную практику, в том числе на погребальный ритуал. В тартессийских могилах довольно часто и в значительных количествах находят амулеты либо финикийские, либо им подражающие98. Но в целом финикийское влияние в религиозной сфере оказалось меньшим, чем в искусстве, письме и даже ремесле. И это вполне естественно. Религиозные представления вообще довольно консервативны и в большей степени сопротивляются чужеземным влияниям, чем другие сферы культуры, как это можно видеть на примере этрусков и скифов99.

Разумеется, тартессийскую и финикийскую цивилизации нельзя полностью отождествлять. Ряд черт цивилизации характерен для тартессиев и отсутствует у финикийцев. Например, продолжается, хотя и в намного меньшем масштабе, использование лепной керамики, некоторых ремесленных инструментов, оружия, имеющего не восточное (хотя и такое было), а европейское происхождение. Большое количество местных черт отмечается в погребальном культе100. Интересно еще одно явление: некоторые предметы, заимствованные тартессиями у финикийцев, затем развиваются самостоятельно. Так, например, обстоит дело с тарелками и узорами тартессийской вазописи101.

С социальной точки зрения, реципиентами финикийской культуры были в первую очередь тартессийские аристократы. Не случайно самые выразительные и поражающие памятники тартессийско-финикийского искусства найдены в кладах, принадлежность которых местной знати вне сомнения. Подобные произведения находят и в аристократических могилах. Культура низших слоев тартессийского общества («плебса») была гораздо меньше задета восточным воздействием, как это видно из раскопок тартессийских поселений: так, импортная и местная, но возникшая под финикийским влиянием кружальная керамика гораздо больше представлена в Онобе и слабее в поселениях шахтеров и ремесленников, где очень много чисто туземных предметов102. В последнем случае восточное влияние гораздо больше ощущается в производственной области, чем в сфере обрядов и обычаев.

В результате можно говорить, что в Тартессиде в VIII в. до н. э. возникла ориентализирующая цивилизация. Тартесс в этом отношении не был исключением в средиземноморском мире. Приблизительно в то же время феномен ориентализации возникает в Греции и Этрурии103. Одним словом, везде, где общество достигает определенной и довольно высокой стадии развития, но еще не имеет собственных художественных форм, местная аристократия и обслуживающие ее ремесленники обращаются к богатому опыту Востока, который приносят в Европу финикийские мореходы104. Эллада довольно быстро преодолела ориентализирующую стадию своего художественного развития. Дольше под восточным влиянием оставались этруски. В Тартессе же ориентализирующая цивилизация существовала все время, пока существовала Тартессийская держава. Влияние Востока здесь было, по-видимому, более сильным, так как в отличие от Греции и Этрурии на испанских берегах находились финикийские поселения.

Таким образом, можно говорить, что на третьем великом европейском полуострове Средиземноморья, как и на двух других, возникает и развивается классовое общество и государство. В отличие от Греции и Италии, где государство возникло на городской основе, в Испании оно образуется, вероятнее всего, на племенной. Это сделало тартессийское общество более консервативным. Пока племенная структура сохранялась, в Тартессиде не мог произойти переход к полису, к античному обществу. Тем не менее некоторые области жизни на всех трех полуостровах развивались сравнительно похоже, что ярче всего проявилось в феномене ориентализирующей цивилизации. Тартессийская держава в конце концов рухнула, и это изменило путь дальнейшего развития Испании.

  • 1. Blázquez J. М. Tartessos у los origines... 1975. P. 253-254.
  • 2. Almagro Gorbea M. The Bodonal de la Sierra Gold Fund // Journal of the Royal Society of Antiquaries. 1989. Vol. 104. P. 44-51.
  • 3. Aubet М. Е. Horizonte cultural... P. 50—60; Martin Ruiz J. A. Los fenicios en Andalucia. Cadiz, 1995. P. 210—215; Moreno Arrastro F. J. Tartessos... P. 157—162; Gonzalez de Canales Cerisola F., Serrano Pichardo L., Llompart Gómez J. El emporio fenicio precolonial de Huelva. Madrid, 2004. P. 18.
  • 4. Galan Domingo E. Estelas, paisaje у territorio en el bronce final del Suroeste de la Peninsula Iberica. Madrid, 1993. Passim; Rodríguez Neila J. F. Historia de Cordoba. Cordoba, 1988. Т. 1. P. 112—114. Прибытие индоевропейцев (кельтов) X. M. Бласкес относит к протоориентализирующему периоду: Blázquez J. М. Tartessos // НЕ. Т. I. Р. 36.
  • 5. Aubet М. Е. Horizonte cultural... P. 60-61.
  • 6. Fierro Cubiella J. A. Gadir. La historia de un mito. Cádiz, 1995. P. 88-109; Arteaga O., Roos A. M. Geo-archaologische Forschungcn im Umkreis der Marismas am Rio Guadalquivir (Niederandalisien) // MM. 1995. Bd. 36. S. 211-214.
  • 7. Aubet M. E. Horizonte cultural... P. 60.
  • 8. Bosch Gimpera P. Huelva // Reallexikon der Vorgeschichte. 1927. Bd. X. S. 395-396; Fernández-Miranda M. Huelva, ciudad de los tartessios // Los fenicios en la Peninsula Iberica. Barcelona, 1986. Т. II. P. 223.
  • 9. Aubet M. E. Horizonte cultural... P. 60-62; Blázquez J. M. Panorama general del desarrollo historico de la cultura tartesica // RSF. 1991. Vol. 19, 1.Р. 47.
  • 10. Belen M., Del Amo M., Fernández-Miranda M. Secuencia cultural del poblamiento en la actual ciudad de Huelva durante los siglos IX-VI a. C. // Huelva arqueologica. 1982. Vol. VI. P. 22—24; Fernández-Miranda M. Huelva. P. 233—237; Rufete Tomico P., García Sanz C. Huelva en la epoca tartesica. Huelva, 1995. P. 11-13; González de Canales Cerisola F., Serrano Pichardo L., Llompart Gómez J. El emporio... P. 208-210.
  • 11. Aubet M. E. Horizonte cultural... P. 60-63; Blázquez J. M. Panorama general... P. 46—47.
  • 12. Aubet M. E. Horizonte general... P. 61.
  • 13. Guadrado Diaz E. Origen y desarrollo de la ceramica de barniz rojo // Tartessos. P. 279—281; Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 356-418.
  • 14. Об этих племенах см.: Blázquez J. М. Tartessos у los origines... P. 225—226.
  • 15. Schulten A. Tartessos. Hamburg, 1950. S. 47-48; Garcia у Bellido A. Tartessos // HE. Madrid, 1952. T. I, 2. P. 523-524; Del Castillo A. Mainаса: ¿una colonia inexistante? // RSF. 1989. Vol. 17, 1. P. 103-116.
  • 16. Одним из таких пунктов мог быть Кастулон, возникший в конце VIII в. до н. э. и основанный людьми, тесно связанными с районом Онобы и нижнего Бетиса, т. е. с тартессиями: Blázquez J. М. Evolucion del patron de asentamiento en Castulo // Arqueologia espacial. 1984. Vol. 4. P. 242, 244; Blázquez J. M., Valiente Mella. El poblado de la Muella у la fase orientalizante en Castulo (Jaen) // Phönizier im Westen. Mainz am Rhein, 1982. P. 425.
  • 17. Jacoby F. Herodoros // RE. Hbd. 15. Sp. 983.
  • 18. Сохранившийся фрагмент Геродора заканчивается непонятным словом, читаемым как ηδιοροδανος. Раньше это слово понимали как ἤδη ὁ Ῥοδανός (сразу Родан). Однако сопоставление текстов Геродора и Авиена показывает, что «филы» Геродора расположены в Южной Испании. Поэтому были предложены другие коньектуры: ἤδη ὁ Σαρδόνως (сразу Сардинское, т. е. море) и ἤδη ὁ πορζμός (сразу пролив): Schulten A. Eine Emendation zu Herodoros // Hermes. 1914. Bd. 49. S. 153—154. Вопрос не решен окончательно, но южноиспанская локализация геродоровских фил несомненна.
  • 19. Например, кинеты, тартессии, мастиены. Исключение составляют глеты, отсутствующие у Авиена. Но это можно объяснить тем, что они жили в глубине страны, а Авиена (или, точнее, его источник) интересовали преимущественно прибрежные племена.
  • 20. Gartner Н. Ephoros // Kleine Pauly. Bd. II. Sp. 299.
  • 21. Akurgal E. Les fouilles de Phocee et lesondage de Kyme // Turk arkeoloji degrisi. 1956. P. 21; Sakellariou M. La migration grecque en Ionie. Athene, 1958. P. 296—504.
  • 22. Ср.: Schulten A. Tartessos. S. 64.
  • 23. Думается, что разнобой в определениях (племя, государство) объясняется используемой разными авторами различной терминологией, но не неопределенностью того образования, каким была Тартессийская держава.
  • 24. Ср.: Дьяконов И. М. Возникновение земледелия, скотоводства и ремесла... // История Древнего мира. М., 1989. Т. 1. С. 40.
  • 25. Широкова Н. С. Древние кельты... С. 200—215.
  • 26. Fernández-Miranda М. Huelva. P. 236.
  • 27. Belen M., Del Amo M., Fernández-Miranda M. Secuencia cultural... P. 24-25.
  • 28. Pastor Muñoz M., Carrasco Rus J., Pachon Romero J. A. Protohistona de la cuenca del Genil // Studia historica. 1988. Vol. VI. P. 43—44; Aubet M. E. Tiro у las colonias fenicias en Occidente. Barcelona, 1994. P. 279.
  • 29. Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 411-415; Ruiz Mata D. La colonizacion fenicia // HE. Т. II. P. 95.
  • 30. Schulten A. Tartessos. S. 130-131; Blázquez J. М. Religiones prerromanas. Madrid, 1983. P. 20-25; Bermejo Barrera J. Mitologia у mitos de la Hispania prerromana. Madrid, 1994. P. 63-81.
  • 31. García Moreno L. A. Justino 44, 4 у historia interna de Tartessos // AEArq. 1979. Vol. 52. P. 111-130; Wagner E. C. G. Tartessos у las tradicias literarias // RSF. 1986. Vol. 14,2. P. 218-220; González de Canales Cerisola F. Del Occidente mítico... P. 141.
  • 32. Gasco F. ¿Curetes о cunetes? Justino XLIV, 4, 1 // Gerion. 1987. T. 5. P. 183-194.
  • 33. Ibid.
  • 34. Сirkin J. В. Phönizierund Spanien // Klio. 1981. Bd. 63, 2. S. 416.
  • 35. Blázquez J. M. Religiones prerromanas. P. 22-23; Bermejo Barrera J. Mitologia... P. 67-81.
  • 36. Schulten A. Tartessos. S. 146.
  • 37. The Excavation at Dura-Europos, Final Report V. Pt. I. New Haven, 1955. № 20.
  • 38. Циркин Ю. Б. От Ханаана... С. 392; ср.: Schiffmann I. Sch. Zum Interpretationen der Inschriften IFPCO Sard/ 36 und 39 aus Sardinien // RSF. 1976. Vol. 4, 1. P. 51-52.
  • 39. Blázquez J. М. Tartessos // НЕ. Т. II. Р. 66-68; Rufete Tomico P., García Sanz С. Huelva; García Sanz C., Rufete Tomico P. La ciudad de Tejada la Vieja. Huelva, 1995; Ortega Blanco J., Jiménez Avila J. Orientalizing Architecture in Extremadura, Spain. The settlement of «Еl Palomar» // V congresso. P. 1235-1247. В противоположность другим известным городам Эль Паломар не имел укреплений.
  • 40. Ortega Blanco J., Jiménez Avila J. Orientalizing Architecture... P. 1246.
  • 41. Tejera Gaspar A. El mito de Habis: poder у sociedad en Tartessos // Tabona VIII. 1992—1993. Т. II. P. 559-560.
  • 42. Ibid. P. 560.
  • 43. Aubet М. Е. Horizonte cultural... P. 66-72; Blázquez J. М. Poblados у necropolis indigenas de influencia semitica // Historia de España antigua. Т. I. P. 347—368; Wagner E. C. G. Fenicios у cartagineses... P. 57; idem. Elites, parentesco у dependencia en Tartessos // Las edades de la dependencia. Madrid, 2000. P. 334-335, 337-341.
  • 44. Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 115-143, 272-283; Mélida J. R. El tesoro de Aliceda // Boletin de la Sociedad Española de Excurciones. 1921. T. 29. P. 110-123; Kukahn E., Blanco A. El tesoro de el «Carambolo» // AEArq. 1959. Vol. 32. P. 38-49; Blanco de Torrecillas C. El tesoro de cortijo de «Evora» // AEArq. 1959. Vol. 32. P. 50-57; Aubet M. E. Zur Problematik des orientalisierenden Horizontes auf der Iberischen Halbinsel // Phönizier im Westen. S. 321-324.
  • 45. Guerrero V. M. El palacio-santuario de Cancho Roano (Badajos) у comercializacion de anforas fenicias e indigenas // RSF. 1991. Vol. 19, 1. P. 49-82; Celestino Perez S. Cancho Roano. Un centra comercial de caracter politico-religioso e influencia oriental // RSF. 1992. Vol. 20, 1. P. 19-46.
  • 46. Martin Bañonl A. Los antecedentes peninsulares de la arquitectura у funcionalidad de los edificios Cancho Roano // Trabajos de Prehistoria. 2004. Vol. 61, 1. P. 119-120.
  • 47. Alvar J. De Argantonio... P. 33. Действительно, недалеко от Гиспалиса было раскопано похожее здание, явно господствующее над окружающей территорией и бывшее не только дворцом, но и экономическим центром: Wagner Е. С. G. Elites... Р. 323. Правда, это здание более скромное, чем комплекс в Канчо Роано, но его находка может говорить об однотипности социальной системы в Эстремадуре и долине Бетиса.
  • 48. González de Canales Cerisola F. Del Occidente mitico... P. 53—59.
  • 49. Von Gersan H. Geryon (es, -eus) // Kleine Pauly. Bd. II. Sp. 776-777; García Iglesias A. La Peninsula Iberica у las tradiciones griegas del tipo mitico // AEArq. 1979. Vol. 52. P. 131-140; Wagner E. C. G. Tartessos у las tradicionas literarias. P. 209-211.
  • 50. Может быть, отсутствие в тартессийских сказаниях Гериона подтолкнуло Трога локализовать его царство в другой, нежели Тартесс, части Испании (Iust. XLIV, 4, 14).
  • 51. Hanslik R. Norax // Kleine Pauly. Bd. 4. Sp. 156.
  • 52. Pérez Rojas M. Epigrafia tartesica // Tartessos. Revista de Arqueologia. Extra N. P. 80.
  • 53. Presedo F. La realeza tartesica // Tartessos. Revista de Arqueologia. P. 49.
  • 54. Bunnens G. L'expansion... P. 30-41; Frendo A. J. The Particles BETH and WAW and the Periodic Structure of the Nora Inscription // Palestine Exploration Journal. 1996. P. 8—11.
  • 55. Presedo F. La realeza... P. 54—55.
  • 56. Дьяконов И. M. Очерк истории Древнего Ирана. М., 1961. С. 51—57.
  • 57. Celestino Pérez М. Cancho Roano...; Guerrero V. M. El palacio-santuario... Martin Bañol A. Los antecedentes... P. 135.
  • 58. Андреев Ю. В. Крито-микенский мир // История Древнего мира. М., 1989. Т. I. С. 316— 318; он же. Островные поселения Эгейского мира в эпоху бронзы. М., 1989. С. 122-156; Ср.: Blázquez J. М. Panorama general... P. 41.
  • 59. Blázquez J. M. Tartessos // HE. Т. II. Р. 40-41.
  • 60. Blázquez J. M. Religiones prerromanas. P. 36.
  • 61. Blanco A., Luzon J. М., Ruiz D. Excavaciones... P. 13.
  • 62. Alvar J. De Argantonio. P. 34.
  • 63. Bonsor G. Les colonies agricoles Pre-Romaines de la vallee du Betis // RA. 1899. III serie. T. 35. P. 246, 292; Cabre Aguiló J. La necropolis de Tutugii // Boletin de la Sociedad Española de Excurcuines. 1921. T. 29. P. 257; Pericot L. Historia de España. Barcelona, 1958. Т. I. P. 220.
  • 64. Хенниг Р. Неведомые Земли. С. 120.
  • 65. Fernández-Miranda М. Huelva. P. 217-254; Rufete Tomico P., García Sanz C. Huelva... P. 21-23; Aubet M. E. Problematic.. S. 326.
  • 66. Blanco A., Luzon J. M., Ruiz D. Excavaciónes... Passim.
  • 67. Blázquez J. M. Panorama general... P. 46-48; Fernández Jurado J., Ruiz Mata D. La metalurgia de la plata en epoca tartesica en Huelva // Pyrenae. 1985. № 21. P. 30-41; Garcia Sanz C., Rufete Tomico P. La ciudad de Tejada... P. 13-20; Aubet M. E. Tiro... P. 244; Wagner E. C. G. Fenicios у cartagineses... P. 60.
  • 68. Ruiz Mata D., Pérez C. J. El poblado fenicio del Castillo de Dona Blanca. Puerto de Santa Maria, 1995. P. 51-62; Moscati S. Tra Tiro e Cadice. P. 13-15.
  • 69. Ruiz Mata D., Pérez C. J. El poblado... P. 53.
  • 70. Aubet M. E. Cádiz... P. 36; Ben Abed F. Les phéniciennes dans la Péninsule Ibérique // III congrès. P. 113.
  • 71. Aubet М. Е. Tiro... Р. 278-281; Rodríguez Neila J. F. Historia de Córdoba. P. 141-160; Blázquez J. M. Evolucion del patron... P. 241-249.
  • 72. Rodríguez Neila J. F. Historia de Córdoba. P. 155.
  • 73. Garrido Roiz J. P. El comercio como factor de desarrollo у rasgo de caracterizacion de la vida urbana: los origenes de Tartessos // Intercambio. P. 177.
  • 74. Hawkes С. E. C. Las relaciones en el bronce final entre la Peninsula Iberica у las Islas Britanicas // Ampurias. 1952. T. 14. P. 82; Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 52, 255-256.
  • 75. Aubet M. E. Cádiz... P. 31-33.
  • 76. Pallottino M. El problema de las relaciones entre Cerdeña e Iberia en la antiguedad prerromana // Ampurias. 1952. T. 14; 1952. P. 143-144; Bernabo Brea L. La Sicilia prehistórica у las relaciones con Oriente у con la Peninsula Iberica // Ampurias. 1953, 1954. T. 15. P. 212—213; Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 57.
  • 77. García у Bellido A. Inventario de los jarros punico-tartesicos // AEArq. 1960. Vol. 33. P. 59; idem. Nuevos jarros de bronce tartessios // AEArq. 1964. Vol. 37. P. 59; Alvar J. De argantonio... P. 34; Aubet M. E. Tiro... P. 251.
  • 78. Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 59—114. Заметим, что Иеремия (10, 9) упоминает кованое (или чеканное) серебро, привезенное из Таршиша, что свидетельствует о торговле не только сырым металлом, но и продуктами его обработки.
  • 79. Blázquez J. М. Tartessos у los origines... P. 115-184.
  • 80. Presedo F. Tartessos у los origines... P. 132—134; Blázquez J. M. Tartessos // HE. Т. II. P. 44-45; idem. Panorama general... P. 43.
  • 81. Alvar J. De Argantonio... P. 34; Abad Casel L. Consideraciones en torno a Tartessos у el origen de la cultura iberica // AEArq. 1959. Vol. 52. P. 181; Wagner E. C. G. Fenicios у cartagineses... P. 63.
  • 82. Дьяконов И. M., Якобсон В. А., Янковская И. Б. Общие черты второго периода древней истории // История Древнего мира. М., 1989. Т. II. С. 13-15.
  • 83. Alvar J. De Argantonio... P. 77-78.
  • 84. Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 300—361; Savory H. N. Spain and Portugal. P. 230; Schüle W. Die Meseta-Kulturen der Iberischen Halbinsel. Berlin, 1969. S. 30-31.
  • 85. López Domech R. Los fenicios en el Interior // Intercambio. P. 191; Garrilero Millán. Economia у sociedad en el sur peninsular en el periodo Orientalizante // Ibid. P. 203.
  • 86. Blanco A., Luzon J. М., Ruiz D. Excavaciones... P. 12—15; Wagner E. C. G. Fenicios у cartagineses... P. 52—53; idem. Aproximacion al proceso historico de Tartessos // AEArq. 1983. Vol. 52. P. 7-10; idem. Notas en torno a la aculturacion en Tartessos // Gerion. 1986. T. 4. P. 134—136; Martin Ruiz J. A. Los fenicios en Andalucia. P. 228.
  • 87. Ruiz-Gálvez M. La precolonizacion revisada // Intercambio. P. 12.
  • 88. Pellicer M. Las primitivas ceramicas a torno pintadas hispanicas // AEArq. 1968. T. 41. P. 61-84, 88-89; Schüle W. Die Meseta-Kulturen... S. 31; Blanco A., Luzon J. M. Pre-Roman Silver Minas at Riotinto // Antiquty. 1968. Vol. 43. P. 126; Montenegro A. Historia de España. Р. 333; Blázquez J. М. Panorama general... P. 35—38; Wagner Е. С. G. Fenicios у cartagineses... P. 55; idem. Notas en torno a la aculturacion... P. 136-138; Martin Ruiz J. E. Los fenicios en Andalucia. P. 215-217, 221-222.
  • 89. Blázquez J. M. Panorama general... P. 37.
  • 90. Циркин Ю. Б. Финикийская культура в Испании. М., 1976. С. 123—124.
  • 91. Pérez Rojas М. Epigrafia tartesica. P. 76-80; Саго Baroja J. La escritura de la España prerromana// HE. Madrid, 1954. Т. I, 3. P. 681—788; Schmoll U. Die südlusitanische Inschriften. Wiesbaden, 1961; Tovar A. Testimonies antiguos // Enciclopedia linguistica hispanica. Madrid, 1960. P. 6—9; Wagner E. C. G. Fenicios у cartagineses... P. 67-69; idem. Notas en torno de aculturacion... P. 142—143; Martin Ruiz J. A. Los fenicios en Andalucia. P. 220; Козловская В. И. Древнейшая письменность иберов и ее средиземноморские связи // ВДИ. 1971. № 3. С. 138—151. Ruiz-Gálvez М. La precolonizacion. P. 13—17.
  • 92. Ср.: Pérez Rojas М. Epigrafia tartesica. P. 74. Дешифровка письменности — это умение прочесть написанное, интерпретация — умение понять написанное: Фридрих И. Дешифровка забытых письменностей и языков. М., 1961.
  • 93. Toutain J. Les cultes paiennes dans 1'Empire Romaine. Paris, 1920. Т. III. P. 237; Heichelheim M. Mars // RE. Hbd. 28. Sp. 1953.
  • 94. Подробнее: Циркин Ю. Б. Финикийская культура... С. 70—72.
  • 95. Штаерман Е. М. Мораль и религия угнетенных классов Римской империи. М., 1961. С. 178.
  • 96. Подробнее: Циркин Ю. Б. Финикийская культура... С. 67—71.
  • 97. García y Bellido A. Colonizacion punica y griega // Ars Hispaniae. Madrid, 1947. Т. I. P. 147; Parrot A., Chehab M., Moscati S. Lcs Phénicienns. P. 243, 250; Kukahn E. Zur Frühfase der iberischen Bronzen // MM. 1967. Bd. 8. S. 161; Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 110-114, 187-192; idem. Religiones prerromanas. P. 37-48.
  • 98. Wörterbuch der Mythologie. 1972. Abt. I. Lief. 10. S. 721-725; Wagner E. C. G. Fenicios y cartagineses... P. 71—73; idem. Notas en torno a la aculturacion... P. 138—142; Martin Ruiz J. A. Los fenicios en Andalucia. P. 233—234; Almagro Gorbea M., Mederos A., Torres M., Lorrio A. Fenicios у Tartesicos en Medellín (Badajoz) // V congresso. P. 1220-1233.
  • 99. Ср.: Мавлеев E. В. Этрусское общество и греческая культура. Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Л., 1972. С. 11; Хазанов А. М. Скифы и античная цивилизация // XIV Международная конференция античников социалистических стран. Ереван, 1976. С. 233—234.
  • 100. Blanco A., Luzon J. М., Ruiz D. Excavaciones... Passim; Schubart H., Niemeyer H. G. Trayamar. Madrid, 1976. P. 240; Pingel V. Bemerkungen zu den ritzverzierten Stelen und zur beginnenden Eisenzeit im Südwesten der Iberischen Halbinsel // Hamburger Bуitrage zur Archaologie. 1974. Bd. 4. S. 13-15; Blázquez J. M. Tartessos у los origines... P. 375-415.
  • 101. Remesal Rodríguez J. Ceramicas orientalizantes andalucias // AEArq. 1975. Vol. 48. P. 3—15; Schubart H. Westphönizische Teller // RSF. 1976. Vol. 4, 2. P. 191-192.
  • 102. Blanco A., Luzon J. M., Ruiz D. Excavaciones...; Blázquez J. M. Tartessos. P. 355-379, 399-411.
  • 103. Almagro Gorbea М. Mundo orientalizante // Tartessos. Revistade arqueologia. P. 10—25; Gras M., Rouillard P., Teixidor J. L'univers... P. 128-146.
  • 104. Циркин Ю. Б. Финикийская и греческая колонизация // История Древнего мира. М., 1989. Т. I. C. 355-356.
Источник: Циркин Ю. Б. История Древней Испании / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2011. — 432 с., ил.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: