«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

История древнего мира. Под ред. И. М. Дьяконова

Финикийская и греческая колонизация

Характерной чертой истории многих государств древнего мира была колонизация, т. е. основание новых поселений в чужих землях. Само это поселение называется колонией (от латинского слова коло — «живу, населяю, обрабатываю»; греки называли его, как правило, апойкией от слова апойкео — «выселяюсь»). Город же или страна, откуда уехали основатели колонии, носит название метрополии (от греческих слов, означающих «город-мать»). Особо большую роль в истории древнего Средиземноморья играла финикийская и греческая колонизация.

Уже во II тысячелетии до н. э. критские и микенские торговцы довольно часто посещали финикийские города и даже создавали там свои фактории, а финикийцы в это же время заселяли некоторые острова Эгейского моря, откуда они позже были изгнаны критянами: например, они разрабатывали рудники о-ва Фасос, селились в беотийских Фивах и других городах Греции. Археологические находки в Фивах показывают связи с Востоком в XIV в. до н. э., подтверждая наличие исторического зерна в мифах, приписывающих основание Фив финикийцу Кадму1. Возможно, что уже в это время финикийцы доплывали и до Сицилии, но господство на море критян, а затем ахейцев сдерживало финикийскую экспансию. В конце II тысячелетия до н. э. в восточной части Средиземноморья появились пиратские эскадры «народов моря». Однако пиратство существовало в древнем мире постоянно, оно могло мешать торговле и колонизации, но не могло стать непреодолимым препятствием на их пути. Правда, «народы моря», в том числе филистимляне, разрушили некоторые города, но большей частью те снова оправились (как Сидон). Передвижения кочевников — евреев и арамеев — в тылу Финикии также сократили финикийскую территорию.

В этих условиях при сравнительно невысоком уровне развития производительных сил в финикийских городах возникло относительное перенаселение. Это было использовано правящими кругами финикийских городов для создания в чужих странах опорных пунктов, необходимых для возобновления и расширения торговли с этими странами и для высылки из метрополии наиболее недовольных элементов. Относительнее перенаселение, стремление закрепиться вдоль важнейших морских путей, острая социальная и политическая борьба — вот основные причины финикийской колонизации. Положение особенно обострилось в Тире, одном из крупнейших торговых и промышленных центров Финикии и всей Передней Азии. Тирские купцы были заинтересованы в освоении торговых путей, связывающих этот город с далеким западом Средиземноморья. Сюда, в Тир, после разрушения Сидона филистимлянами устремились жители разрушенного города (поэтому, возможно, и возникла легенда об основании Тира сидонянами). Дошедшие до нас известия о рабском восстании и о соперничестве внутри правящей группировки свидетельствуют об остроте внутренней борьбы. Все это делает понятным, почему именно Тир стал главной (может быть, единственной) метрополией многочисленных финикийских колоний. Крушение микенского господства в Восточном Средиземноморье открыло тирскому флоту путь на запад.

Основанию колоний-городов предшествовали периоды, когда финикийцы только торговали или обменивались товарами с местным населением, знакомясь с природой и расположением окружающей местности. Затем, по-видимому, они основывали временные поселения — фактории. При отсутствии в тот период международного права приезжие воздвигали в чужих странах святилища, дававшие торговцам ощущение божественного покровительства и безопасного рынка. Храмы Мелькарта, бога-покровителя Тира, были созданы на месте более поздних городов Гадеса, Ликса, Карфагена. Финикийцы привозили масло, керамику и другие мелкие товары, торгуя продуктами своего и в еще большей степени чужого (египетского или месопотамского?) хозяйства. Сам характер этих товаров (например, масла или тканей) привел к тому, что материальных следов финикийской торговли осталось очень мало. Поэтому в раннее время археологически она прослеживается слабо, что, однако, не может служить основанием для ее отрицания. Свидетельства античных писателей и отчасти археологии позволяют считать, что финикийцы, в основном тиряне, проникли на запад уже в конце II тысячелетия до н. э. Из Западного Средиземноморья они вывозили серебро, золото, олово и разные экзотические предметы, как, например, редких птиц или обезьян. Особо привлекала их Испания, богатая металлами.

Античное предание рассказывает о трехкратной попытке тирян обосноваться в Южной Испании, что, по-видимому, было связано с сопротивлением местного населения — тартессиев. Лишь на третий раз на небольшом островке у самого побережья, уже за Столпами Геракла (совр. Гибралтарский пролив), финикийцы основали город, получивший характерное наименование Гадир — «крепость»; этот город римляне именовали Гадесом (совр. Кадис). Античные писатели датируют его основание последней четвертью XII в. до н. э. Вслед за Гадесом на средиземноморских и атлантических берегах южной части Пиренейского полуострова возникают и другие финикийские поселения, в том числе Малака (совр. Малага), Секси, Абдеры.

Еще раньше, чем у испанских берегов, тиряне обосновались в Северо-Западной Африке, к югу от выхода из Средиземного моря. Здесь возник город Ликc. В течение веков финикийцы Южной Испании и Северо-Западной Африки образовали свой особый «круг» цивилизации, центром которого стал Гадес.

Другим важным районом финикийской колонизации было Центральное Средиземноморье. Первоначально, видимо, финикийцы рассматривали созданные здесь поселения только как стоянки на пути к далекому Западу и на обратном пути на Восток. Позже они приобретают самостоятельное значение. Через несколько лет после Гадеса тиряне основывают в Северной Африке Утику. Затем возникают другие финикийские города на североафриканском побережье. Не позднее IX—VIII вв. до н. э. финикийцы обосновываются на о-ве Сардиния; их поселения возникают и на берегах Сицилии. Позже под давлением греков финикийские колонисты отступают на крайний запад этого острова, где и появляются их центры — Мотия, Панорм, Солунт. Занимают финикийцы и о-в Мальта, служивший естественным звеном связи между Африкой и Сицилией. Может быть, как полагают некоторые ученые в отношении Сардинии, эти поселения были созданы не непосредственно тиранами, а их потомками, уже укрепившимися на берегах Африки и Испании.

В восточной части Средиземноморья колонии финикийцев возникли только на Кипре, где их главным центром стал Китий. Позже они проникают и во внутреннюю часть острова. В Египте финикийцы должны были ограничиться отдельными кварталами-факториями (Тирский Стан в Мемфисе). В Греции они селились в эллинских городах, не образуя, по-видимому, самостоятельных организаций и довольно быстро эллинизируясь. Относительно быстрое развитие Греции не дало финикийцам возможности создать здесь свои города.

Финикийцы селились обычно на небольших островках вблизи побережья, на выступающих мысах, при устьях рек. Они стремились занять место, защищенное от туземного населения, обладающее удобной гаванью, а лучше — двумя. Территории финикийских колоний были, как правило, небольшие, что вынуждало их жителей экономно использовать пространство и строить многоэтажные дома. Небольшие размеры городских земель препятствовали развитию полевого хозяйства, но известно, что колонисты возделывали оливки, занимались скотоводством, рыбной ловлей. Большое значение имело ремесло, в том числе изготовление керамики и украшений. Но главную роль играла торговля. Финикийцы принадлежали к тем редким народам древности, которые выступали как посредники между народами-производителями. Финикийские колонии связывали культурные страны Восточного Средиземноморья с более отсталым населением западных и центральных районов средиземноморского мира и приатлантических областей — корабли финикийцев выходили в Атлантический океан. По рекам они проникали внутрь материков, доставляя свои и чужие изделия жителям Африки и Испании, Сицилии и Сардинии. Те расплачивались металлами (не в монетной форме — монет в то время финикийцы еще не знали).

Возникновение колоний, а в значительной степени и торговля были обязаны поддержке или даже инициативе правительств. Не корабли тирских купцов, а суда царя Хирама (X в.) ходили в Таршиш (Тартесс) в Южной Испании. В этих условиях и возникавшие города считались частью Тирской державы, хотя сейчас еще трудно установить степень зависимости колоний от метрополии. Однако известно, что в Китии долгое время находился наместник тирского царя, а попытка Утики уклониться от дани вызвала карательную экспедицию из Тира. Позже, с ослаблением Тира в ходе неудачных войн с Ассирией (VIII—VII вв.), Тирская держава распалась.

При совершенно особых обстоятельствах был основан Карфаген, затем ставший главным центром финикийцев на западе. В последние десятилетия IX в. до н. э. развернулась острая борьба внутри правящей династии Тира, что, как полагают, отражало классовые противоречия в городе. По преданию, потерпевшая поражение группировка, связанная с тирской аристократией и возглавляемая сестрой царя Элиссой, тайком бежала из Тира и в конце концов прибыла в Африку, где на холме Бирсы вблизи древнего святилища и сравнительно недалеко от Утики2 беглецы и основали город, который назвали «Новым городом» — Картхадашт (лат. Картаго, откуда русское Карфаген). Поскольку Карфаген возник не по инициативе правительства, но даже и вопреки ему, естественно, что он с самого начала был независим от Тира, хотя торговые и религиозные связи с метрополией поддерживались долгое время.

Позже финикийцев на путь колониальной экспансии вступили греки. Расцвет колонизационной деятельности греков относится к VIII—VI вв. до н. э. Это время называется эпохой Великой греческой колонизации. Она совпадает с архаической эпохой истории Греции, временем становления античного греческого полиса. Именно в условиях Греции того времени и надо искать причины колонизации.

Среди таких причин следует прежде всего отметить возникновение относительного перенаселения. Оно зависело от общего уровня производительных сил. «Недостаточное развитие производительных сил ставило права гражданства в зависимость от определенного количественного соотношения, которое нельзя было нарушать. Единственным спасением была вынужденная эмиграция»3. Слабое развитие сельскохозяйственной техники, примитивные способы обработки земли, низкое плодородие многих областей Греции или их небольшие размеры — все это вело к тому, что часть населения не могла прокормиться на родине. К этому прибавлялись причины социальные. В ходе разложения родовой общины много земли узурпировалось знатью, а крестьяне, если они не хотели попасть в кабалу к богатым и знатным землевладельцам, вынуждены были уходить из полиса. Но в VIII в. до н. э. во многих греческих областях города как центры ремесла и торговли только еще возникали; выходом для разорившихся крестьян оказывался отъезд в далекие страны.

В тех городах, где торговля все более развивалась, важной причиной выведения колоний было стремление торговцев закрепиться на путях в иноземные страны и обосноваться там. Только в городах, связанных с метрополией родственными духовными и экономическими узами, купцы чувствовали себя под защитой. И колонии на первых порах прежде всего покупали товары своих соотечественников, оставшихся в метрополии, принимали прибывших оттуда торговцев, распространяли их товары среди местного населения.

Важным фактором колониального движения была и политическая борьба в метрополиях. В период становления полиса эта борьба достигла невиданной ранее остроты, часто сопровождаясь диким террором. Например, в Милете при победе демократов были растоптаны быками дети их противников, а последующая победа знати сопровождалась сожжением демократов вместе с их детьми. Другой подобный случай — убийство всех попавших в плен участников заговора Килона в Афинах. В таких условиях перед побежденной группировкой стоял только один выбор: смерть на родине или отъезд в далекие страны. И часто именно такие группы людей были основателями колоний. Так, Тарент в Италии основали «парфении», неполноправные жители Спарты, после неудачной попытки добиться равенства в правах со спартиатами. Также были основаны коринфянами Сиракузы в Сицилии. Другой причиной могло быть поражение метрополии в войне.

В колонизации приняли участие различные области, районы и города Эллады: и более отсталые, как Ахайя, и более развитые, как Милет или Фокея. В соответствии с этим и в колониальной экспансии преобладал либо аграрный, либо торгово-ремесленный аспект. Видимо, надо рассматривать сравнительное значение обоих аспектов в зависимости от степени социально-экономического развития метрополии, а также условий, находимых колонистами в новых местах. Если колонизация была аграрной, то колонисты не нуждались в сотрудничестве местного населения, оно даже мешало им. При преобладании торгового аспекта необходима была подготовленность туземцев к ведению торговли с греками, что было возможно лишь при сравнительно развитой экономике и достаточно высоком уровне их социальных отношений. Нередко колонизация могла быть не чисто земледельческой или, наоборот, не только торгово-ремесленной, но либо тот, либо другой элемент преобладал. Ведь даже в отсталые области Греции в этот период уже проникает торговля, но известно, что все античные города были основаны на земельной собственности и земледелии. Без окружающей земельной территории, как бы скудна она ни была, колония не могла существовать, на этой территории находились участки колонистов, которые могли даже распределяться еще до выведения колонии, как это было, например, при подготовке коринфской экспедиции в Сицилию, приведшей к основанию Сиракуз.

В зависимости от преобладания торгово-ремесленной или аграрной стороны различалась и подготовительная стадия колонизации, разными были условия, искомые колонистами. Чтобы узнать, что же ждет переселенцев на новой родине, в одном случае достаточно было разведки, в другом выведению колонии должно было предшествовать установление экономических связей, может быть, и возникновение временной фактории — эмпория. Колонисты-земледельцы искали плодородную почву, а торговцы — места, удобные для торговли, например устья рек, дававшие возможность проникнуть в глубь территории местных племен. Но существовали и общие правила выбора эллинами места для поселения. Прежде всего новый город должен был находиться на морском берегу или по крайней мере недалеко от него, ибо море было единственной связью с метрополией. Для поселения выбиралось место, которое можно было легко защитить, имевшее пресную воду и по возможности окружающую территорию, способную прокормить жителей. (Заметим, однако, что земля не обязательно должна была быть пригодной для зернового земледелия, но, например, для привычного грекам виноградарства или возделывания оливок — отраслей хозяйства, которые давали продукты для обмена на необходимые колонистам товары.)

С собой колонисты брали огонь из священного очага родного города и, по-видимому, некоторых жрецов. Во главе экспедиции становился ойкист, который оказывался и главой нового государства. После его смерти создавался культ героя — основателя города. Независимо от того, была ли инициатором отправки экспедиции вся община, или это было делом отдельных ее членов, колония становилась самостоятельным полисом. И в этом отличие греческой колонизации от финикийской, в ходе которой новые поселения сразу же или постепенно становились частью Тирской, а позже — Карфагенской державы. Были и исключения: Коринф одно время подчинял себе о-в Коркиру и очень долго посылал в Потидею своего наместника. Однако правилом была абсолютная независимость колоний. В то время, когда представления родового общества еще не изгладились из сознания людей, жители метрополии и колонии чувствовали себя родственниками, близкими людьми перед лицом чуждого мира. Воплощением этого родства и был священный очаг нового города, зажженный от огня, взятого из очага старого. Колонии, как правило, не воевали с метрополиями, поддерживали друг друга и прочие города, основанные той же метрополией. Так, уже во II в. до н. э. жители Лампсака в Северо-Западной Малой Азии обратились к гражданам Массалии (ныне Марсель во Франции) с просьбой помочь им в переговорах с Римом, ибо оба города за 500 лет до этого были основаны одной и той же Фокеей. Хотя колонии и метрополии обычно не образовывали союзов и не имели общего гражданства, но прибывшие в колонию жители метрополии становились ее гражданами, а вернувшиеся к старому очагу колонисты без труда восстанавливали свое гражданство. Первоначально на новом месте возникало некое подобие общины, оставленной на родине: те же филы, то же государственное устройство. Но с течением времени в ходе социальной и политической борьбы в колонии все это могло меняться, так что пути политического развития колоний и метрополий могли довольно далеко разойтись.

Многие колонии были выведены не одной, а несколькими метрополиями. Так, в Италии Кумы были основаны халкидянами, эретрийцами (оба — города на о-ве Эвбея) и, может быть, кимейцами из Малой Азии, Регий — халкидянами и мессенцами, Гела — родосцами и критянами. Но даже если переселенцы выезжали из одного города, едва ли все они были его гражданами. Население греческих городов еще было довольно невелико. Многие полисы Эллады основали не одну, а несколько и даже довольно много колоний; по преданию, Милет был метрополией 75 колоний. Трудно себе представить, что в городах-метрополиях было столько жителей, чтобы их хватило и на многочисленные переселения, и на продолжение жизни материнского города. Поэтому, как полагают исследователи, эти города становятся транзитными распределительными центрами, откуда направлялись экспедиции.

В таких случаях действовало, по-видимому, правило, по которому переселенческий центр считался метрополией, а если их было несколько, то таковым был один из них — непосредственный инициатор (как у Эпидамна, основанного Коркирой и Коринфом, метрополией была Коркира).

Чтобы начать новую жизнь на новом месте, колонисты должны были быть хотя как-то уверены в счастливом будущем их предприятия. Поэтому они не только изучали реальные условия этого места, но и стремились заручиться божественным покровительством. Особенно важна была роль Аполлона, который считался покровителем вновь основанных городов. Благоприятное изречение оракула Аполлона и правильное его истолкование служило в глазах греков необходимой гарантией удачи нового полиса. В какой-то степени это было равноценно постройке святилища Мелькарта (бога-покровителя Тира) финикийцами. Постепенно храм Аполлона в Дельфах, обладавший широкими международными связями и получавший обширную информацию почти со всех краев известного тогда мира, стал как бы регулирующим центром переселенцев, направляя потоки колониальных экспедиций.

Греческая колонизация в отличие от финикийской шла по трем основным направлениям: 1) западному (побережье и острова Ионического моря к северо-западу от Греции, Италия, Сицилия, Южная Галлия и Испания), 2) северо-восточному (северное побережье Эгейского моря, Геллеспонт, Пропонтида и Боспор Фракийский, берега Черного моря — Эвксинского Понта), 3) юго-восточному и южному (южный берег Малой Азии, Африка).

Основными были два первых направления, а пионерами выступили два упомянутых эвбейских города — Халкида и Эретрия. Эти города уже в первой половине VIII в. до н. э. были весьма развиты. Расположенные на берегу пролива — важнейшего морского пути, связывающего Северную и Среднюю Грецию, они сосредоточили в своих руках значительную долго торговли. К тому же они обладали залежами меди и довольно плодородной территорией. Когда в последней трети VIII в. до н. э. между ними вспыхнула война, почти все развитые города Греции приняли в ней участие на той или другой стороне — уже это говорит об их значении. Пока же война не разразилась, оба города вместе выступали на колониальном поприще. Вслед за ними на путь колонизации вступили Коринф (на узком перешейке между Пелопоннесом и Средней Грецией; географическое положение обусловило его торговое значение; здесь же было развито и ремесло, особенно керамическое и оружейное) и Мегара (она также была важным торговым и ремесленным центром, но земля ее была неплодородна, и поэтому мегарцы выезжали за море в значительной мере с целью найти хорошую землю). За ними последовали другие развитые города Греции, в том числе островные (Парос, Родос и др.) и малоазиатские (Милет, Фокея). Однако наряду с ними, особенно в VIII — начале VII в. до н. э., колонии основывали и такие отсталые области и общины, как Локрида, Ахайя, Спарта.

Прежде всего эллины устремляются на запад. Первыми были эвбейцы. В 774 г. до н. э. на небольшом островке Питекусса у западного побережья Центральной Италии появляется поселение халкидян и эретрийцев — самое раннее проявление Великой колонизации, и этот год можно считать ее началом. В течение полутора веков Питекусса оставалась и самым западным пунктом, до которого добрались колонисты. Через полстолетия эвбейцы обосновались и на материке, создав г. Капую, а позже и другие города, в том числе Неаполь. Область, где появились эти города (Кампания), была довольно плодородна, так что это, по-видимому, учитывалось колонистами, но все же эвбейская, особенно халкидская, колонизация на западе была, вероятно, в основном торговой. Через Питекуссу халкидяне вели активную торговлю с этрусками. Чтобы взять под свой контроль морской путь между Этрурией и Грецией, они основали свои колонии по обоим берегам пролива, отделяющего Италию от Сицилии (Мессинский пролив),— Регий и Занклу. Эретрийцы создали колонию на о-ве Коркира, па пути из Греции в Италию и Сицилию. Активное участие приняли жители Эвбеи и в колонизации восточного берега Сицилии.

Важнейшим греческим городом на этом острове стали Сиракузы. Они были основаны, по-видимому, в 733 г. до н. э. коринфской экспедицией под руководством Архия, члена правящей семьи Бакхиадов, который из-за раздоров был вынужден покинуть родину. По пути коринфяне вытеснили эретрийцев с Коркиры, а прибыв в Сицилию, первоначально создали поселение на небольшом острове Ортигия вблизи сицилийского побережья. Лишь несколько позже город Сиракузы шагнул и на саму Сицилию, но Ортигия долго оставалась крепостью и административным центром города. Обладая прекрасной гаванью, активно развивая ремесло, приобретя позже и плодородные земли, Сиракузы вскоре становятся крупнейшим центром Сицилии и всего западного эллинства. Под их руководством возникает могучая держава, соперничавшая с Карфагеном и стремившаяся к гегемонии над всеми западными греками.

Наряду с коринфянами и халкидянами в колонизации Сицилии принимают участие и другие греки. Так, мегарцы основали к северу от Сиракуз Мегару Гиблейскую, а родосцы и критяне на южном берегу острова — Гелу. Потом сицилийские греческие города сами стали выводить колонии на этом острове: гелейцы основали Акрагант, сиракузцы — Акру, Касмену, Камарину, занклейцы — Гимеру. При этом греки вступили в борьбу как с местным населением — сикулами и сиканами, так и с финикийцами, которые позже перешли под власть Карфагена.

Более отсталые аграрные полисы и области Греции предпочли плодородные земли Южной Италии. Здесь в VIII — начале VII в. до н. э. ахейцы4 основали Кротон и прославившийся затем роскошью Сибарис, спартанцы — Тарент, локрийцы — Локры Эпизефирийские. Из более развитых городов сюда послал свою экспедицию только малоазиатский Колофон: под угрозой лидийского завоевания часть колофонцев отправилась в Италию, где ими был создан Сирис, богатства которого вызывали зависть поэта Архилоха, сравнивавшего тяжелое житье на о-ве Фасос с привольной жизнью обитателей Сириса. Скоро в Южной Италии появилось так много греческих городов, что эту часть Апеннинского полуострова (а иногда и Сицилию) стали называть Великой Грецией.

Колонии из Греции в Южную и Среднюю Италию и Сицилию выводились до начала VII в. до н. э. Позже новые эллинские города в этих странах создавались уже существовавшими там колониями. Только в VI в. до н. э. делались отдельные попытки представителей метрополии обосноваться в этих районах: так, книдяне обосновались на Липарских островах, самосцы — в Дикеархии.

Когда же на грани VII и VI вв. в этих водах появились фокейцы, то они предпочли миновать их и двинуться дальше на запад. Фокейская колонизация шла двумя потоками: один проходил вдоль побережья Италии, затем Южной Галлии и Северо-Восточной Испании. В этих районах они основали ряд колоний: Тевту, или Пизу (позже потерянную), в Северной Италии, Алалию на Корсике (как опорный пункт на пути из метрополии в колонию Массалию в Галлии), Эмпорион в Северо-Восточной Испании. Второй поток направлялся через «островной мост», т. е. через Корсику и Балеарские острова, непосредственно к Юго-Восточной Испании, где тартессии вели многовековую борьбу с финикийцами и поэтому увидели в греках союзников. С согласия тартесского владыки фокейцы основали ряд колоний, в том числе Гавань Менесфея, возникшую за Гибралтарским проливом на берегу Атлантического океана. Это поселение стало самым западным пределом греческой колонизации.

В северо-восточном направлении халкидяне и эретрийцы уже в VIII в. до н. э. начали осваивать большой полуостров в северо-западной части Эгейского моря, который из-за созданных там халкидских колоний получил название Халкидики. Важнейшие из колоний возникли здесь, видимо, в середине VIII в. до н. э. Восточнее Халкидики, на большом острове Фасос, недалеко от фракийских берегов, создали свою колонию обитатели Пароса; позже они пытались перебраться и на побережье Фракии, куда их, по-видимому, влекли месторождения золота. Среди паросцев, обосновавшихся на острове, был и знаменитый поэт Архилох, и его стихотворения выразительно говорят о тяжелой жизни колониста.

В конце VIII — начале VII в. до н. э. греки проникают в пролив Геллеспонт и далее к северу. Теперь первенствующую роль играют полисы Восточной Греции (Самос, Хиос, Митилены, Фо-кея, Милет, Колофон), а также Мегара. Вскоре европейские и азиатские берега Геллеспонта, Пропонтиды, Боспора Фракийского покрываются сетью эллинских колоний, из которых в будущем особенно прославилась мегарская колония Византий, раслоложенная в начале пролива Боспор, ведущего в Черное море. Ираноязычные скифы его прибрежных районов, как полагают, называли это море Ахшайна — «Темное». Греки восприняли это название как Аксинский Понт — «Негостеприимное море». Отсутствие цепи островов, столь облегчающей путешествия в Эгейском бассейне, ветры и бури, может быть, и мысли о страданиях героев, чьи приключения были перенесены в эти области, укрепляли эллинов в представлении о негостеприимности черноморских вод и берегов. Веря в магию имен, они считали, что такое название не сулит им ничего хорошего. Однако они скоро убедились в богатствах этих вод и побережья. Поэтому они переменили местное название на новое — Эвксинский Понт — «Гостеприимное море», и под этим именем оно и вошло в историю древнего мира.

В Причерноморье колонии основывали главным образом два города — Мегара и Милет. Правда, первое время здесь пытались утвердиться и фокейцы, но их колонии были скоро перехвачены милетянами. Мегарцы развивали свою деятельность в основном недалеко от выхода из Боспора Фракийского: к востоку и северо-западу от него возникают Гераклея Понтийская, Месамбрия, Каллатис. Только гораздо позже, в 20-х годах VI в. до н. э., мегарцы из Гераклеи в Южном Причерноморье пересекли Эвксинский Понт и на юго-западном берегу Крыма (на окраине совр. Севастополя) основали Херсонес.

Почти все остальные города Южного, Западного, Северного и Восточного Причерноморья были основаны Милетом. Важнейшей милетской колонией южного побережья считалась Синопа, возглавлявшая союз полисов — Понт5. Двигаясь вдоль западного берега Эвксинского Понта, милетяне основали Аполлонию, Одесс, Томы, Истрию и появились в Северном Причерноморье. Первым местом в этом районе, где осели милетские колонисты, был остров, ныне называемый Березань, невдалеке от материка. Поселение на нем появилось, по-видимому, в 643 г. до н. э. Его жители занимались в основном торговлей, хотя ремесло и земледелие здесь также были развиты. Лучше познакомившись с местными условиями и жителями, греки перебрались и на материк. Здесь, в устье Южного Буга, в самом начале VI в. до н. э. появляется город Ольвия; он стал важнейшим греческим центром Северо-Западного Причерноморья. Вокруг него возникают другие поселения, он устанавливает тесные связи с местным населением — скифами. К западу от Ольвии, в устье Днестра, был создан город Тира.

Другим очагом греческой колонизации был Боспор Киммерийский (Керченский пролив), причем наряду с милетянами здесь обосновались и другие греки — теосцы и митиленцы, но их поселения были незначительными. Сюда греки проникли, видимо, в последние десятилетия VII в. до н. э. Считают, что в это время на крымском берегу пролива возникает милетский эмпорий, из которого в середине VI в. развивается город Пантикапей (совр. Керчь), ставший крупнейшим эллинским городом Восточного Крыма и Тамани. Кроме того, здесь появляются в VI в. города Мирмекий, Нимфей, Феодосия, а на кавказском (по греческим представлениям, азиатском) берегу — Фанагория, Кепы, Гермонасса, Горгиппия (совр. Анапа)6.

К югу от боспорской границы на восточном берегу Понта появляются эллинские города Питиунт (Пицунда), Диоскурия (Сухуми), Фасис (Поти). Таким образом, все побережье Черного моря было покрыто густой сетью греческих колоний.

Южное направление не играло в эпоху Великой колонизации большой роли, как ни привлекала внимание греков торговля с восточными странами и Африкой. И это естественно: восточное побережье Средиземного моря занимали финикийские города. В VIII—VII вв. борьба держав — Ассирии и Египта — не благоприятствовала иноземной торговле, а к западу от Египта, на африканском побережье, эллины столкнулись с соперничеством карфагенян. Только в районе Киренаики, между Египтом и Карфагенской державой, сумели греки основать несколько своих городов. Первым была Кирена, созданная ферейцами (которые, в свою очередь, были потомками спартанцев) в 631—630 гг. до н. э.; в VI в. киренцы (с критянами) построили Барку. Все, что мы знаем о колонизации Киренаики, говорит, что она, хотя и проходила сравнительно поздно, была чисто аграрной.

Совершенно иной была деятельность греков в Египте; здесь они выступали как наемники и торговцы. Когда Египет освободился от ассирийской власти, саисские фараоны, ища в греках союзников и помощников, предоставили им возможность поселиться в стране. Основным греческим поселением в Египте стал Навкратис, основанный, видимо, в конце VII в. до н. э. Этот город не был обычной колонией. У него было целых двенадцать метрополий (Хиос, Теос, Фокея, Клазомены, Родос, Книд, Галикарнасс, Фазелида, Митилены, Милет, Эгина, Самос), но при этом он находился под строгим контролем египетских властей. Степень его внутренней автономии могла быть различной в зависимости от политики Египта (а позже персидских сатрапов Египта), но самостоятельным полисом Навкратис не был. Он не владел сельскохозяйственной территорией, оставаясь чисто торгово-ремесленным поселением, центром ввоза самых различных греческих товаров в Египет и вывоза египетских товаров и подражаний им во все страны античного мира.

На южном берегу Малой Азии враждебность горцев помешала широкой греческой колонизации; греки смогли создать здесь лишь несколько опорных пунктов на торговом пути из Эллады на Восток.

Мы уже упоминали, что некоторые колонии сами потом становились метрополиями; так, боспориты основали Танаис, сибариты — Посейдонию, массалиоты — Никею и т. д. Иногда они прибегали к помощи своих метрополий; например, коркирцы вывели колонию с помощью Коринфа, жители Гелы — вместе с родосцами (Акрагант). В других случаях колонии действовали самостоятельно. Часто случалось, что эта вторичная колонизация, или субколонизация, носила иной характер, чем первичная. Так, фокейская колонизация на Западе была торгово-ремесленной, а массалиотская субколонизация носила более аграрный характер. Напротив, в ахейской колонизации в Италии преобладал несомненный аграрный аспект, но ахейский Сибарис создавал свои колонии как опорные пункты для торговли с Этрурией и другими районами Италии в обход халкидян, укрепившихся у Мессинского пролива.

В течение двух с половиной столетий греки освоили значительную часть побережья Средиземного моря, все Причерноморье, большую часть Приазовья. Греческие колонии раскинулись на огромной территории от Гавани Менесфея за Геракловыми Столпами (Гибралтарским проливом) до Танаиса в устье нынешнего Дона, от Массалии и Адрии до Навкратиса. Опираясь на эти города, торговцы и путешественники проникали еще дальше в глубь иноязычного (по-гречески «варварского») мира, поднимаясь по Днепру, Роне, Дунаю и Нилу, выплывая в опасные воды океана. В далекие страны при основании колонии отправлялись наиболее предприимчивые группы населения метрополии, и это особенно способствовало быстрому развитию колоний. Многие новые города быстро становятся развитыми экономическими центрами, намного опережая свою метрополию. Ахайя еще долго оставалась бедной, отсталой областью Греции, а ахейский Сибарис стал одним из богатейших городов Италии. Его благосостояние было столь велико, что, несмотря на сравнительно недолгое существование города (разрушен соперничающими с ним жителями Кротона, также ахейцами, в 510 г. до н. э.), роскошь жителей Сибариса вошла в пословицу. Многие города, основанные греками, существуют и до сих пор, как, например, Истанбул (Стамбул, древний Византий) или Марсель (фокейская Массалия) или же сохранивший до наших дней свое греческое имя Неаполь, или Керчь (Пантикапей).

Взаимоотношения греческих колонистов и местного варварского населения складывались различно. Но они всегда оказывали влияние друг на друга. Эллинское воздействие, несомненно, ускорило ход экономического, социального и культурного развития варваров. Пример скифов показывает это достаточно ясно. Однако и окружающая среда не могла не влиять на греков. Особенно ясно это видно в культуре колонистов. Историки культуры выделяют искусство греческих городов Северного Причерноморья или Великой Греции как отдельные и во многом своеобразные варианты общегреческого.

Значительно и влияние колонизации на метрополию: греческая торговля приобретает подлинно международный характер; товары Коринфа, а потом Афин, как и некоторых других городов, распространяются во всем Средиземноморье и за его пределами. Из периферийных районов идут в Грецию золото, серебро, олово, продукты питания (рыба, хлеб), рабы. Значение последнего вида товаров все более возрастает. Это ускорило социальные процессы, протекавшие в городах балканской, островной, малоазиатской Греции, повлияло и на политическую борьбу. Наконец, надо отметить, что знакомство с дальними странами расширило кругозор греков, воспитало любознательность и интерес к чужому, необычному, заставило задуматься над многими вещами, что явилось психологической основой возникновения эллинской науки. И в заключение надо сказать, что в результате финикийской и греческой колонизации история отдельных регионов Средиземноморья стала сливаться в единый процесс.

  • 1. Кадм по-финикийски означает «восток».— Примеч. ред.
  • 2. Утика по-финикийски означает «Старый (город)».— Примеч. ред.
  • 3. К. Маркс. Вынужденная эмиграция.— К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Изд. 2-е. Т. 8, с. 567—568.
  • 4. Имеются в виду не микенские ахейцы, а жители Ахайи на севере Пелопоннеса.
  • 5. Синопа и союзные с нею полисы занимались вывозом железа от племени халибов в Малой Азии; основаны в конце VII — начале VI в. до н. э.— Примеч. ред.
  • 6. Около 480 г. до н. э. все эти полисы объединяются в могучее Боспорское царство со столицей в Пантикапее. Боспориты проникают и в Азовское море, которое они называли Меотидским, и в его северо-восточном углу, в устье р. Танаис (Дон), основывают свое одноименное поселение, которое оказалось самой дальней северо-восточной колонией греков.
Источник: История древнего мира. Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. Изд. 2-е, исправленное. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1983. [Кн. 1.] Ранняя древность. Отв. ред. И. М. Дьяконов. 384 с. с карт.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: