«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Гражданские войны в Риме. Побежденные

II. Неудачливый соглашатель (Марк Ливий Друз)

Среди самых знатных плебейских родов Рима был и род Ливиев. Еще в IV в. до н. э., когда римляне вели упорные войны с галлами, обосновавшимися по эту сторону Альп (в Цизальпинской Галлии и несколько южнее ее), один из Ливиев победил галльского вождя Дравза и в честь этой победы взял в качестве своего прозвища (когномена) это имя, которое было слегка переделано на латинский манер. С тех пор оно сохранялось в одной из ветвей рода Ливиев. Впрочем, непосредственной кровной связи с этим первым Друзом герой нашего очерка не имел. По крови он происходил из не менее знатного, но патрицианского рода Эмилиев. В 216 г. до н. э. в битве с Ганнибалом при Каннах погиб римский консул Люций Эмилий Павел. Один из его сыновей позже прославился своими победами в Испании и Греции. Но по каким-то причинам другой его сын около 200 г. до н. э. был усыновлен бывшим коллегой Павла по консульству 219 г. до н. э. Марком Ливием Салинатором и, как было положено в Риме, получил новое имя — Марк Ливий Эмилиан. Это был первый известный нам случай, когда путем усыновления патриций переходил в плебеи. Одним из сыновей Эмилиана был Гай Ливий, принявший старинный когномен «Друз».

Оба рода — и Ливии, и Эмилии — относились к самым «сливкам» римской знати. Поэтому неудивительно, что Ливии Друзы уже самим своим рождениям были предназначены для успешной карьеры. Гай Ливий Друз, сын Эмилиана, в 150 г. до н. э. был претором, а в 147-м — консулом, причем его коллегой был его двоюродный брат Публий Корнелий Сципион Эмилиан, как и он, внук консула, павшего при Каннах, усыновленный в семейство Корнелиев Сципионов. В это время римляне вели последнюю войну с Карфагеном, которая вопреки ожиданиям протекала тяжело; хотя она фактически свелась к осаде самого Карфагена, взять этот город римляне долго не могли. К этому времени Эмилиан уже прославился в войне, и поэтому Друз без всякого жребия (как это было принято при распределении руководства армиями между консулами) уступил командование в Африке Эмилиану, который в следующем году и завершил осаду, разрушив Карфаген, за что получил почетное прозвище Африканский, как и его дед через усыновление, победитель Ганнибала. У консула было по крайней мере два сына, старший из которых в соответствии с римским обычаем носил то же личное имя, что и отец, — Гай. Но он был слеп, и это поставило крест на его политической карьере. Зато Гай Друз получил превосходное образование и считался хорошим юристом, хотя, разумеется, из-за своего физического недостатка был не практиком, а теоретиком, автором ряда юридических трудов, а также учителем будущих правоведов. К нему не раз обращались за советом и практикующие юристы, и политические деятели.

Второй сын консула получил имя Марк. Он очень скоро выдвинулся как прекрасный оратор и был избран народным трибуном 122 г. до н. э., став таким образом одним из коллег Гая Гракха. В развернувшейся острой политической борьбе того времени он выступил решительным противником Гракха. Видимо, еще до избрания он был выдвинут анти-гракханскими силами в трибуны именно для противодействия Гаю. Как уже говорилось, Друз (его обычно называют Друзом старшим) не выступал открыто против предложений своего коллеги, а противопоставлял им свои, на вид более радикальные и более нравящиеся народу, дабы подорвать авторитет Гая Гракха, чего он в конце концов и добился. В популярной, учебной и даже порой в научной литературе Друза старшего обычно изображают как наймита сенатской олигархии, ее орудие в борьбе с демократическими силами римского общества. Но все было сложнее. Друз был одним из самых богатых людей Рима, и мероприятия Гракха задевали и его самого, хотя внешне ни одно его предложение не имело личной выгоды. Однако имелись и идеологические, и фракционные причины вражды Друза и Гракха. Друз старший женился на Корнелии. К сожалению, точно не известно, к какой ветви рода Корнелиев принадлежала его жена, но в любом случае он становился родственником Сципиона Эмилиана, который к тому же по крови был его двоюродным дядей. Нелишено оснований предположение, что в молодости он был членом кружка Эмилиана или просто близок к нему, разделяя его взгляды. А Эмилиан и его друзья, как об этом уже говорилось, решительно выступили еще против Тиберия Гракха, видя в его деятельности явное покушение на согласие сословий и, следовательно, на сами основы римского правопорядка и свободы. Хотя матерью братьев Гракхов тоже была Корнелия (разумеется, другая), но все Сципионы оказались в лагере врагов Гракхов. И для Друза принадлежность к этому лагерю была естественной. Характерно, что народ относился к Друзу старшему совершенно иначе, чем к другим врагам Гракха. В то время как оправившись после поражения Гракха, римская демократия стала тем или иным образом преследовать явных врагов погибшего трибуна, в том числе консула Опимия, непосредственного виновника гибели Гая Гракха, на Ливия Друза эти преследования не распространялись. Более того, после трибуната он продолжил свою политическую карьеру.

Сенат был горячо благодарен Друзу за его непреклонную защиту сенатских интересов и даже присвоил ему почетный титул «защитника сената». В 115 г. до н. э. Друз был городским претором и прославился правовыми актами. Видимо, как и его брат, он был весьма сведущ в римском праве (в частности, он установил, что если отпущенник не дает клятву выполнять обязательства по отношению к своему бывшему хозяину, ставшему теперь его патроном, то он может снова быть обращен в рабство). А через три года он стал уже консулом. В это время серьезное положение сложилось в римской провинции Македонии, которой угрожали фракийцы и кельтское племя скордисков. Друз успешно воевал с этими племенами, и его командование было продлено на следующий год. Фракийцев отбросили, и они были вынуждены согласиться не переходить Дунай; ряд поражений потерпели и скордиски. Война с ними не была закончена, когда в 110 г. до н. э. Друз сдал командование консулу этого года Марку Минцию Руфу, но по возвращении в Рим он получил триумф именно за победу над скордисками. В 109 г.до н. э. вместе с Марком Эмилием Скавром Друз старший был избран цензором. Цензура, т. е. должность цензора, не имела большого политического значения, но она считалась вершиной карьеры римского гражданина, и этой вершины Друз достиг. Однако долго наслаждаться этой должностью Друзу не довелось: двух цензоров избирали один раз в пять лет, но в своей должности они пребывали только полтора года, а оставшиеся три с половиной года цензоров в Риме не было. Про Друза старшего известно, что он умер в должности цензора, значит, смерть настигла его либо в первый же год цензуры, либо вскоре после этого.

Сын Друза старшего, тоже Марк, родился в 124 г. до н. э. Он, как отец и дядя, получил блестящее образование, смолоду отличался красноречием и честолюбием, но в то же время был очень слаб здоровьем; в частности, он страдал припадками эпилепсии. Когда отец умер, Марку было всего 15 лет. Он унаследоват огромное богатство, хорошо налаженные связи, особенно в сенаторских кругах, известность в народе, которую он еще увеличивал своей щедростью. Друз младший примкнул к очень интересному кругу представителей римской аристократии.

Видную роль в этом содружестве играл Квинт Цецилий Метелл, один из самых знаменитых полководцев и политиков Рима. Он командовал римской армией во время войны с Югуртой и был вынужден уступить командование Марию, хотя до этого одержал ряд побед. Ему было дано почетное прозвище Нумидийский, но это не смягчило горечи отрешения от командования армией в момент, когда казалось, что еще немного и окончательная победа будет достигнута. Метелл стал решительным врагом Мария и всех, кто был с ним связан. Сатурнин и Марий добились изгнания Метелла, но после поражения Сатурнина он с торжеством вернулся в Рим. Метелл отличался исключительной честностью, и даже тогда, когда народ был уверен в абсолютной продажности всей аристократии, на Метелла это обвинение не распространялось. В этот круг входил и его сын, тогда еще сравнительно молодой человек, но уже воевавший под началом отца против Югурты; в будущем он тоже станет видным политическим деятелем. После гибели Сатурнина и его сторонников именно он добился возвращения отца, за что получил прозвище Пий (Благочестивый).

К этому кругу принадлежал Марк Эмилий Скавр, к тому времени уже достаточно пожилой человек. Скавр прошел весь курс римских должностей. Он был претором, консулом, а в 109 г. до н. э. вместе с Друзом старшим его избрали цензором. В качестве цензора (а цензоры занимались еще и общественными дорогами) он провел знаменитую Эмилиеву дорогу вплоть до Генуи, которая в значительной степени служит до сих пор, и отремонтировал Мульвиев мост через Тибр. Кроме того, он был понтификом, т. е. жрецом Юпитера, а со 115 г. до н. э. — принцепсом сената, т. е. первым сенатором, мнение которого всегда спрашивали первым при обсуждении любого вопроса. Скавр был убежденным оптиматом, решительным врагом популяров, противником всадничества и стремился к возвращению к догракханским временам. Поэтому он не раз становился жертвой судебных преследований, но, обладая ораторским даром, избегал обвинительных приговоров. Скавр был верным другом Друза старшего и перенес свою дружбу на сына.

В этот круг видных римлян входили отец и сын Катулы. Квинт Лутаций Катул был вместе с Марием консулом 102 г. до н. э., а в следующем году вместе с тем же Марием разгромил кимвров. Оба полководца приписывали себе честь решающей победы, но, хотя они оба получили триумф, народ единственным победителем считал своего любимца Мария. В войне против кимвров под начальством своего отца сражался и Катул младший.

Можно назвать и других видных аристократов, входивших в этот круг. Среди них были и знаменитые в то время ораторы, в том числе Гортензий и Люций Лициний Красс, который в будущем станет ближайшим сторонником Друза, и поэт Архий. Все эти люди (кроме выходца из Сирии Архия) принадлежали к самым знатным римским родам, по своим политическим убеждениям были оптиматами, а некоторые из них, как Метелл Нумидийский или Катул старший, имели и личные причины занимать резко антидемократические позиции. И юный Друз стал своим в этом кругу ораторов, политиков, поэтов, что, конечно, было обусловлено положением его отца, но скоро он и сам выделился как весьма незаурядный человек. Входя в круг нобилей и оптиматов, Друз, естественно, проникся этими убеждениями, к которым его тянули и воспоминания об отце.

Ближайшим другом Друза был в это время Квинт Сервилий Цепион. Его отец потерпел жестокое поражение от германцев при Араузионе и позже стал объектом особой ненависти Сатурнина. Именно он был первой целью проведенного Сатурнином закона «об оскорблении величия римского народа» и осужден за это «оскорбление». В эти трудные для семьи Цепионов времена Друз проявил себя как верный друг. Юноши были, по-видимому, близки по возрасту, и около 104 г. до н. э. (Друзу было тогда 20 лет) они решили жениться на сестрах друг друга: Друз женился на Сервилии, а Цепион — на Ливии. Однако позже друзья поссорились. В 102 г. до н. э. после осуждения Цепиона старшего его имущество было выставлено на аукцион, его сын и Друз столкнулись из-за кольца. Мы не знаем, почему именно это кольцо положило начало отчуждению молодых людей, но это столкновение постепенно привело к непримиримой вражде, повлиявшей на судьбу Друза. Дело дошло до того, что Друз развелся с Сервилией, а свою сестру заставил уйти от Цепиона и позже выдал ее замуж за Марка Порция Катона, внука знаменитого цензора. Резкий разрыв между Друзом и Цепионом, отмеченный этим двойным разводом, произошел около 98 г. до н. э., т. е. брак и брата, и сестры продолжался всего четыре года. За это время Сервилия родила по крайней мере двух детей — дочь Сервилию и сына Квинта Цепиона (позже у нее появились и дети от Катона, за которого она вышла замуж в том же 98 г. до н. э., — один из них станет вождем римских республиканцев, и о нем речь пойдет ниже. Этот мальчик, который родился в 95 г. до н. э., в детстве был очень дружен со своим единоутробным братом Цепионом). По всей вероятности. Квинт Цепион был младше своей сестры и родился между 100 и 98 гг. до н. э. Когда второй муж сестры умер, Друз, который так больше и не женился, взял ее с детьми от обоих браков к себе в дом, а когда вскоре Сервилия умерла, стал официальным опекуном и воспитателем племянников. Позже он усыновил сына Клавдия Пульхра, дав ему имя Марк Ливий Друз Клавдиан.

Опираясь на свои связи и славу отца, Друз довольно рано вступил на общественное поприще как убежденный оптимат. Его отец умер, скорее всего, еще в 109 г. до н. э. Это был трудный год для оптиматов. Народ был недоволен ходом войны с Югуртой и обвинял в неудачах аристократических полководцев. Народный трибун этого города Гай Мамилий Лиметан выступил инициатором судебных процессов против тех, кого считали тайными пособниками нумидийского царя. Все попытки знати противодействовать этому предложению провалились. При этом, пытаясь не допустить принятия предложения Лиметана, нобили пытались опереться на латинов и италиков, которые, хотя и не были римскими гражданами, играли, вероятно, все же значительную роль в Риме. Возможно, уже в это время в какой-то части римского нобилитета созрела мысль использовать стремление италиков к гражданству для восстановления своего господства. Тем не менее судебные процессы прошли и несколько видных граждан были осуждены на изгнание. Принимал ли непосредственное участие в этой политической борьбе юный Друз, неизвестно, но то, что он был возмущен действиями трибуна, едва ли вызывает сомнение, тем более что среди осужденных был Люций Кальпурний Бестия, который в 122 г. до н. э. был народным трибуном вместе с отцом Друза и, как и тот, решительно боролся с Гракхом. Это совместное пребывание в должности и совместная борьба, конечно же, должны были сблизить двух политиков. Можно думать, что среди прочих причин в основе возмущения Друза процессами были и личные.

Вскоре после этих событий Друз вступает в армию и становится военным трибуном, т. е. занимает офицерскую должность в легионе. Обычно их было шесть на легион, они могли командовать его тактическими подразделениями, но чаще служили офицерами штаба командира (легата) легиона. По происхождению это были всадники или молодые сенаторы, и они должны были иметь какой-то воинский опыт. Если Друз стал военным трибуном в 105 г. до н. э. (как обычно полагают), то ему было всего 19 лет и едва ли он имел за плечами такой опыт. Видимо, знатное происхождение позволило ему сразу же получить офицерский статус. В это время Рим вел войну с кимврами и тевтонами, но участвовал ли в ней Друз, мы не знаем. В любом случае военная служба Друза была непродолжительной: уже в следующем году он получил первую гражданскую должность — был избран в коллегию децемвиров, судящих споры о свободе. Это была довольно низкая должность, но она давала и известность, и опыт в практической юриспруденции. Стал Друз и понтификом. Понтифики — жрецы бога Юпитера. В Риме не существовало кастового жречества, и жрецом вполне мог быть человек, который в то же время исполнял различные гражданские обязанности, например консула или диктатора. Жрецы объединялись в коллегии, и одной из самых почетных была коллегия понтификов. Избрание в нее Друза свидетельствовало о его значительном авторитете, по крайней мере в аристократических кругах. Когда это произошло, неизвестно. Конечно, чтобы занять в этой коллегии высокое положение, например верховного понтифика, нужно было, кроме всего прочего, достичь определенного возраста, но для младшего члена коллегии это было необязательно. Известно, что Тиберий Гракх стал членом другой жреческой коллегии — авгуров, едва выйдя из детского возраста.

В конце 100 г. до н. э. Рим потрясли события, связанные с деятельностью Сатурнина и Главции. Дело дошло, как об этом уже говорилось, до вооруженной борьбы на улицах города. Сатурнин и его сторонники заняли Капитолий, а консулы собрали какие могли силы и осадили их. Осаждающих было немного, и консулы, одним из которых был Марий, были вынуждены обратиться с призывом к гражданам взяться за оружие. Это стало прекрасным поводом для аристократов открыто сразиться со своими демократическими противниками. Среди тех, кто горячо откликнулся на призыв консулов, был и двадцатичетырехлетний Друз. Он принял самое активное участие в вооруженной борьбе против Сатурнина.

На этом карьера Друза не закончилась. Он был избран квестором. Квесторов в это время было несколько, и занимались они различными, преимущественно хозяйственными, делами. Некоторые квесторы были провинциальными, т. е. их направляли в какую-либо провинцию в помощь наместнику, и квестор фактически становился его правой рукой, занимаясь в основном финансами и другими подобными делами. Позже диктатор Сулла введет закон, по которому минимальным возрастом для квестора будет 30 лет. Но в рассматриваемое время этого ограничения не было: Тиберий Гракх был избран провинциальным квестором в возрасте 25 лет, а его брат Гай — 27. Друзу 25 лет исполнилось в 99 г. до н. э., и вполне возможно, что именно тогда он и стал квестором (хотя существует предположение, что это произошло еше в 102 г.до н. э., т.е. до его выступления против Сатурнина). Друз к этому времени уже имел опыт и военный, и гражданский, и, может быть, жреческий. Активное участие молодого человека с оружием в руках в борьбе против Сатурнина и его сторонников привлекло внимание оптиматов, которые вполне могли оказать ему на выборах значительную поддержку. Разгром демократов в 100 г. до н. э. подорвал силы римской демократии, и она. возможно, была не в состоянии противостоять сенаторскому кандидату.

Друз был избран провинциальным квестором н отправился в провинцию Азию. По пути он остановился в Греции в Антикире, где лечился от эпилепсии и весьма успешно. Правда, позже болезнь возобновилась, но пока он, казалось, вылечился полностью. Пробыв в провинции положенный год. Друз вернулся в Рим и вскоре выдвинул свою кандидатуру на должность эдила. Эдилы, как и децемвиры, и квесторы, принадлежали к младшим должностным лицам и занимались городским хозяйством и устройством различных игр. И вот это-то последнее обстоятельство давало им возможность приобрести огромную популярность среди римлян, любящих разнообразные зрелища. Друз был избран, и даже его недоброжелатели признавали, что обязанности эдила он выполнял превосходно. А это значит, что он действительно устроил великолепные игры. Друз гордился своей знатностью и не упускал случая ее подчеркнуть и унизить кого-либо из тех, кого он считал недостойным. Так, он одернул своего коллегу по эдилитету некоего Реммия, ответив на какое-то его замечание о благе государства: «А что тебе-то до государства, Реммий?» Таких людей в народе обычно не любят. Однако Друза, как показали последующие события, любили, и эго можно с наибольшей вероятностью объяснить его успехами в качестве эдила. Много позже Цезарь тоже приобрел бешеную популярность у римского народа играми, которые он устраивал, когда был эдилом. Организация зрелищ требовала больших расходов, но Друз был богат и щедр, и деньги не стали для него препятствием: он явно рассматривал эдилитет как ступеньку в своей политической карьере, не собираясь останавливаться на этой должности. Следующей ступенькой стал для него трибунат.

Со времени братьев Гракхов должность народного трибуна приобрела большое политическое значение. Когда-то эта должность была установлена для защиты плебса от произвола патрициев. Именно для этого, в частности, было учреждено право вето. Если трибун считал, что какая-либо мера или какое-либо решение любого обычного (но не чрезвычайного, как диктатор) должностного лица противоречит интересам плебса, он говорил только одно слово «veto», т. е. «запрещаю», и любая мера, любое решение отменялись. Борьба патрициев и плебеев давно ушла в прошлое, но широкие прерогативы трибунов остались. Они умерялись только коллегиальным характером трибуната — ибо избиралось 10 трибунов и каждый мог наложить вето на действие своего коллеги — и тем, что трибунские полномочия распространялись только на территорию самого города и лишь на одну милю за пределами городской черты. Но уже Гракхи, особенно Гай, стали брать на себя многочисленные обязанности и за пределами города, и даже Италии. Опираясь на народное собрание и используя теоретический принцип народного суверенитета, трибун мог провести различные законы даже при полном противодействии сената. В условиях острой политической нестабильности роль народного трибуна резко возрастала. И Друз решил этим воспользоваться.

Стремление к политической карьере было неотъемлемым качеством каждого более или менее видного римлянина. Одной из ценностей римского общества была honos— честь как награда за службу гражданина государству и признание его высоких достоинств на этой службе. Чем длиннее был у гражданина cursus honorum — список должностей, тем более почетное место он занимал. Вершиной этого списка была цензура. Трибунат стоял несколько в стороне от основного политического пути римских деятелей, но порой и он давал им возможность достичь многого. Трибуном, претором, консулом и наконец цензором был отец Друза. И Друз младший был готов повторить этот путь.

Но не только карьерные соображения двигали Друзом. Уже говорилось, что в глазах многих римлян согласие сословий являлось необходимой основой римской свободы и величия. Именно это согласие в прежние времена обеспечило римскому народу господствующее положение в Средиземноморье. Но теперь оно было нарушено. Сначала сенаторы слишком сильно накренили государственный корабль в свою сторону, и поэтому Сципион Эмилиан и его друзья рассуждали о необходимости помочь простым гражданам, дабы этот корабль выпрямить. Но Гракхи чрезмерно накренили его в противоположную сторону. И уже сам Эмилиан выступил против гракханцев, а после его смерти это продолжали делать его последователи, в том числе и Друз старший. Особенно нетерпимым казалось то, что всадники взяли в свои руки суды и активно пользовались ими в ущерб сенаторам. В Риме прошел ряд процессов, осудивших многих видных сенаторов. И очень многих особенно возмутил суд на Публием Рутилием Руфом.

Публий Рутилий Руф был одним из наиболее уважаемых сенаторов. Он получил прекрасное образование, одним из его учителей был философ-стоик Панеций, и в философском плане Руф принадлежал к стоикам, был он также известным оратором, знатоком права и любителем греческой литературы, которую знал блестяще. Свою карьеру Руф начал военным трибуном, сражаясь в Испании под командованием Сципиона Эмилиана, и впоследствии был близок к кружку, сгруппировавшемуся вокруг этого видного военного и политического деятеля. Обладал Руф и превосходными военными качествами, которые он, в частности, проявил в войне с Югуртой. В 105 г. до н. э. он был консулом и после разгрома римской армии при Араузионе приложил огромные усилия для создания новой армии, которая могла бы противостоять кимврам и тевтонам. В 94 г. до н. э. только что отбывший консульский срок Квинт Муций Сцевола был направлен в качестве проконсула в провинцию Азию и взял с собой в качестве легата Руфа. И Сцевола, и его ближайший помощник Руф были редчайшими исключениями в череде римских провинциальных наместников. Справедливое и беспристрастное управление Сцеволы вошло в пословицу, а Руф снискал ненависть римских откупщиков, которым он не давал грабить провинцию. В ответ откупщики призвали Руфа к суду о обвинению в вымогательстве. Откупщики были всадниками, и судила Руфа комиссия по вымогательствам, также состоявшая из всадников. Хотя обвинения были совершенно вздорные и доказательств не было никаких, суд осудил Руфа на изгнание. Возмущенный Руф демонстративно уехал в провинцию Азию, где был с восторгом встречен якобы ограбленными им провинциалами. Там, кстати, Руф написал сочинение по истории своего времени, видное место в котором, по-видимому, заняла его автобиография. Пристрастность, некомпетентность и несправедливость судей бросались всем в глаза. Это было вызывающим нарушением самых элементарных норм правосудия и циничной демонстрацией всесилия всаднических судов. Ни о каком согласии сословий не могло быть речи. И этот случай, видимо, стал последним толчком для Друза, чтобы выставить свою кандидатуру в народные трибуны на 91 г. до н. э.

Друз шел на выборы со своей программой. Он ее кратко сформулировал так: латинам — гражданство, плебсу — землю, всадникам — курию (т. е. доступ в сенат), сенату — суды. Этим Друз хотел ликвидировать все противоречия. Предоставление полного римского гражданства латинам, которые составляли высший слой италийских «союзников», должно было не только увеличить гражданский коллектив количественно, но и, впустив в него свежую кровь и сделав гражданами людей, до того не принимавших прямого участия в межпартийной борьбе, уравновесить противоборствующие партии и сделать политическую и социальную жизнь стабильной. Дав нуждающимся землю, Друз надеялся успокоить римских бедняков, отвратить их от бесчестных демагогов, которые их постоянно волнуют, и возродить старинное римское крестьянство, своим трудом создававшее величие республики. Часть всадников должна была войти в сенат, и такое приобщение к политической власти должно было компенсироватьим потерю судебной исключительности. И наконец, сенат получал то, о чем он страстно мечтал после трибуната Гая Гракха: сенаторам возвращались суды. Получив все, чего желали, все слои римского общества должны успокоиться и прекратить братоубийственную борьбу, обессиливавшую римское государство. Возродится согласие сословий, и Римская республика снова станет высокоморальным обществом и главой всего мира.

Друз не был одинок, его активно поддерживала довольно большая группа тогдашних политиков. Одним из них был уже упоминавшийся Марк Эмилий Скавр, принцепс сената, бывший друг отца Друза и его коллега по цензуре. Другим видным деятелем «партии» Друза был Люций Лициний Красс. Он уже давно вступил на политическое поприще. Еше в 118 г. до н. э. Красс в качестве одного из членов специальной комиссии участвовал в основании Нарбона в Галлии, первой (после неудачной попытки Гая Гракха) колонии римских граждан, выведенной за пределы Италии. Позже он прошел всю лестницу должностей, был квестором, эдилом, претором, консулом, проконсулом Цизальпинской Галлии и наконец цензором. Но особенно Красс славился как оратор и считался одним из самых крупных ораторов своего времени, с блеском выступая и в сенате, и в народном собрании, и в суде, проявляя себя и прекрасным знатоком римского права. Несмотря на значительную разницу в возрасте (Красс был по крайней мере на 15 лет старше), он был близким другом Друза, так что те, кто хотел сблизиться с ним, пытались это сделать именно через Друза. Возможно, что именно Красс в значительной степени был «мозгом» предприятия Друза.

Другим видным оратором был Марк Антоний. Он был близок к Крассу и, по-видимому, к Друзу: по крайней мере позже он активно поддерживал Друза. Он тоже был в свое время и претором, и консулом, и цензором. Старше всех был, пожалуй, Квинт Муций Сцевола, тесть Красса, учитель и его, и многих других ораторов, в том числе Цицерона. Ранее Сцевола активно боролся и с Гракхами, и с Сатурнином. Теперь Сцеволе было уже лет под 80, но в трудное для Друза время он его активно поддержал. Ближайшими друзьями Друза были его ровесники Гай Аврелий Котта и Публий Сульпиций Руф. Оба они пока еще не сделали политической карьеры, но были молоды и энергичны, и их старшие товарищи возлагали на них большие надежды. Ближайшим советником Друза был Люций Меммий, о котором мы, к сожалению, знаем очень мало, но плебейский род Меммиев входил в круг римского нобилитета. К нобилитету принадлежали и другие сторонники Друза.

Друз повел активную предвыборную пропаганду, ориентированную, в частности, и на городской плебс, обещая ему щедрые раздачи. В результате Друз был избран и 10 декабря 92 г. до н. э. приступил к выполнению обязанностей народного трибуна, после чего начал проводить в жизнь свою программу. К сожалению, проследить конкретно ход связанных с этим событий невозможно. Можно лишь говорить о мероприятиях, проведенных трибуном, и о той борьбе, которая вокруг них разворачивалась. Впоследствии Друза обвинили в нарушении закона 98 г. до н. э. о запрещении объединять в одном законопроекте разнородные предложения и устанавливавшего срок не менее чем в 24 дня между опубликованием законопроекта и голосованием по нему. Цель этого закона, который по форме восстанавливал старое, но давно уже забытое положение, очевидна: не дать возможности популярам выдвигать предложения, удовлетворяющие интересы разных кругов общества, и получить в результате широкую поддержку, ибо именно так действовали и Гракхи, и Сатурнин; с другой стороны, дать возможностьпх противникам развернуть свою агитацию. Какое положение этого закона нарушил Друз, неясно. Но ясно то, что оптимат и защитник сената Друз прибег к тем же приемам, какие использовали враги сената популяры. Логика политической борьбы оказалась сильнее убеждений.

Вероятнее всего, первым законопроектом Друза был аграрный. Он был принят народным собранием и, став законом, предусматривал разделение еще не разделенных земель в Италии между неимущими гражданами. Сам Друз говорил, что после него останутся неразделенными только небо и грязь. По латыни это звучит почти как каламбур: aut caelum aut caenum. В первую очередь это подразумевало распределение части плодородной Кампании, так называемого ager Campanus, но им не ограничивалось. В распределение должны были быть пущены и другие земли Италии, в частности в Бруттии, на самом юге полуострова. Для конкретного проведения этой меры в жизнь создавались две комиссии (может быть, для разных областей Италии), и в каждую из них входил сам Друз. Было предусмотрено также создание в Италии и на Сицилии ряда колоний римских граждан. В 122 г. до н. э. Друз старший предложил вывести 12 колоний в Италии, и это предложение было принято, но не осуществлено. Закон Друза младшего, вероятно, возвращал закон отца. Народ с восторгом принял это предложение, но италики испугались, ибо в результате выведения колоний они лишались части своих земель. Особенно взволновались землевладельцы Этрурии и Умбрии, где уже относительно широко развилась система конкурентоспособных и прибыльных вилл, владельцы которых совершенно не желали уступать их римским беднякам. Кое-кто из них даже замыслил убить ненавистного Друза.

Другим законом Друза стал хлебный. Первоначально он не входил в программу Друза, но трибун скоро понял, что без поддерожки городского плебса провести свои мероприятия он не сможет. Как бы крестьяне ни поддерживали трибуна, они были сравнительно далеко и не всегда могли прибыть в Рим, особенно во время полевых работ. А городская толпа всегда была под рукой, и ее голоса во многом решали судьбу и законопроектов, и их авторов. Содержание хлебного закона точно не известно. Десять лет назад Сатурнин провел такой же закон, который, как уже говорилось, снизил цену на хлеб до почти символической цифры. Разгром Сатурнина, возможно, привел к отмене его закона, и Друз, который с оружием в руках сражался против Сатурнина, теперь восстанавливал его закон. Но не исключено (хотя и маловероятно), что закон Друза шел дальше, отменяя (хотя бы на какое-то время) плату за хлеб вовсе. Бесплатную раздачу хлеба позже использовали некоторые политические деятели, стремясь привлечь к себе городских бедняков.

Может быть, для пользы бедняков, включая крестьян, а может быть, для лучшего финансирования своих реформ Друз предложил законно фальсифицировать монету, разрешив прибавить к серебру 12% меди, что увеличивало количество денег, находящихся вобрашении. Это предложение было выгодно и некоторым сенаторам, в то время в большой степени обремененных долгами. Неизвестно, было ли оно принято, но оно шло в русле всей его политики, направленной на удовлетворение желаний как можно большего числа римлян из самых разных кругов общества.

И наконец, Друз перешел к тому закону, который он сам считал главным, предложив ввести в сенат 300 всадников, т. е. столько же, сколько было к этому времени сенаторов, и передать обновленному сенату суды, в том числе комиссию о вымогательствах, дабы честные люди не боялись впредь стать жертвами несправедливых преследований. Законопроект этот также прошел и стал законом.

Принятие законов Друза (или одного закона, который объединил все его предложения, как это считают некоторые исследователи) сопровождалось упорной борьбой. Друз вызвал в Рим своих сторонников не только из числа граждан, но и латинов, которым обещал в недалеком будущем гражданство. Он шел напролом, не обращая внимания ни на плохие предзнаменования, которыми его пугали, ни на реальное сопротивление врагов его преобразований. Против предложений Друза выступил один из преторов, но трибун просто сдавил ему шею, пообещав задушить. Цепиона, тоже претора, он угрожал сбросить с Тарпейской скалы, с которой сбрасывали осужденных на смерть преступников. Консула Филиппа сторонники Друза избили. Даже некоторые его сторонники испугались чрезмерной энергии трибуна и обстановки, напоминавшей времена Гракхов и Сатурнина. «Куда ты идешь, Друз?!» — в отчаянии спросил его один из приверженцев. Но Друз упорно шел к своей цели и добился, что его законопроекты стали законами. Но это было только началом борьбы.

Как это часто бывает, попытка примирить всех и согласовать все интересы привела к всеобщему недовольству. Всадники были возмущены новым законом. Их было во много раз больше, чем сенаторов, и отбор из их числа всего 300 человек оставлял за бортом огромную массу всадников. А лишались они при этом самого важного: возможности через суды влиять на политику и на конкретных деятелей ради достижения своих, часто корыстных, целей. К тому же не были установлены механизм отбора и критерий, по которому тот должен был осуществляться. Лишение влияния на суды беспокоило многих всадников и лично, ибо они боялись, что обновленные суды смогут заняться расследованием их темных дел. Возглавил всадников бывший друг, а ныне смертельный враг Друза Квинт Сервилий Цепион, бывший в этом году претором. Упорное сопротивление встретил Друз и там, где он ожидал его меньше всего, — в сенате. Хотя существовала довольно влиятельная группа сенаторов во главе со Скавром, которая активно поддерживала Друза, большинство их коллег выступило против него. Эти сенаторы опасались, что увеличение численности сената вдвое за счет всадников приведет к утере старой сенаторской знатью ее ведущей роли в политической жизни Римской республики. Лидером этого сенаторского большинства стал консул этого года Люций Марций Филипп. Всего год назад Цепион пытался привлечь Филиппа к суду, но на его защиту выступил Друз. Теперь же Цепион и Филипп объединились против Друза.

Поскольку расстановка сил в сенате еще не была ясна, Филипп решил действовать вне этого учреждения. На народном собрании он не только решительно выступил против Друза и его законов, но и в запальчивости заявил, что с этим сенатом он управлять республикой не сможет и что для блага государства необходим новый совет. Как и Друз, оптимат Филипп в увлечении борьбой действовал совершенно в духе популяров, позволив себе даже столь антисенатское выступление, на какое решались далеко не все популяры. Возможно, Филипп подразумевал тот сенат, который будет расширен вдвое за счет всадников, но выходило, что консул вообще противопоставляет себя сенату. Друз сразу же решил воспользоваться этим выступлением и призвал сенат собраться на экстренное заседание, которое состоялось в сентябрьские иды 663 г. от основания Рима, т. е. 13 сентября 91 г. до н. э. Его открыл своей речью Друз, жалуясь на Филиппа и обвиняя его в оскорблении сената. Вслед за ним с заранее подготовленной речью выступил Красс, жестоко нападая на консула. Филипп попытался прервать оратора, угрожая ему штрафом за оскорбление консула, но тот продолжал говорить. Сенат, увлеченный горячим красноречием Красса, единогласно принял решение, что «римский народ не должен сомневаться в том, что сенат всегда неизменно предан заботе о благе республики». Косвенно это был ответ на заявление Филиппа в народном собрании, но большего ни Красс, ни Друз добиться не смогли. Более того, во время речи Красс почувствовал себя плохо, а на седьмой день умер.

Смерть Красса была тяжелой потерей для Друза. Ушел не только очень авторитетный и красноречивый сторонник, но и один из вдохновителей всего предприятия народного трибуна, возможно даже его фактический инициатор. Это сразу же изменило ситуацию, и прежде всего в сенате. Этим изменением тотчас решил воспользоваться Филипп. Он был не только консулом, но и авгуром, жрецом, который толковал различные знамения и предзнаменования. Созвав сенат, Филипп выступил в обоих своих качествах. Как консул он заявил, что законы Друза приняты вопреки существующему закону о запрещении объединять разнородные предложения и давать двадцатичетырехдневный промежуток для их обсуждения, а как авгур — что они приняты при неблагоприятных знамениях и, следовательно, боги против них и накажут Рим за их принятие вопреки божественной воле. И сенат огромным большинством принял решение отменить законы Друза. Это было для трибуна тяжелейшим ударом.

Конечно, можно было попытаться опереться на народ и добиться отмены сенатского решения. Но сенатское большинство, по-видимому, учло такую возможность. Была развернута мошная агитация, направленная против Друза и его сторонников. В городе распространяли самые различные слухи, порочащие трибуна. Говорили, что, исчерпав свое огромное состояние, он, отчаянно нуждаясь в деньгах, совершал самые предосудительные поступки. Так, он якобы за деньги выдал мавританскому царю Бокху его противника Магульсу, нашедшего убежище в Риме, а тот бросил своего врага под ноги слонам, что он держал в своем доме сына нумидийского царя Миципсы Адгербала в ожидании, когда отец его выкупит. И эта агитация сыграла свою роль. Друз не решился выставить свою кандидатуру на пост трибуна на следующий год, а его сторонники в качестве гаранта возобновления реформ выдвинули кандидатом его друга Гая Аврелия Котгу, но тот на выборах потерпел поражение. Стадо ясно, что Друз потерял все прежнее влияние и популярность. Никаких надежд на продолжение своего дела у него не осталось. Тяжелая борьба подкосила силы Друза. Он снова стал страдать от болезни, которую, казалось, в свое время вылечил в Греции. Во время одного из выступлений с ним случился припадок, и его, полумертвого, отнесли домой друзья. Но дух Друза сломлен не был. Теперь он вспомнил об еще одном пункте своей программы — о предоставлении римского гражданства латинам, но решил расширить его и предложил дать гражданские права всем италикам. Возможно, на это решение повлияла его дружба с Квинтом Поппедием Силоном, италиком из племени марсов. Когда Силон по каким-либо делам оказывался в Риме, он останавливался в ломе Друза. Может быть, он и уговорил трибуна добиться гражданства для италийских «союзников», обешая взамен поддержку новых граждан всем его будущим предложениям.

Италийский вопрос оставался одним из самых острых в политической жизни Рима того времени. В нем в значительной мере сконцентрировались все противоречия, вызвавшие кризис Римской республики. Римские всадники, панически боявшиеся своих более успешных италийских конкурентов, решительно выступали против всяких, даже самых робких, попыток решить италийский вопрос. Зато часть сенаторов еще до Друза была не прочь использовать италийскую карту против всадников. Из италиков состояла значительная часть римской армии, и поднять ее боеспособность без удовлетворения каких-либо требований «союзников» было невозможно. В событиях 103—101 гг. до н. э. ветераны из числа италиков играли довольно значительную роль и получили удовлетворение части своих требований: они, как и ветераны-римляне, получили землю во вновь выведенных колониях. Но особенно резко в связи с италиками встал аграрный вопрос.

Уже вскоре после реформ Тиберия Гракха стало ясно, что собственно римской земли для наделения ею всех обедневших граждан не хватает. Выход мог быть или в более радикальной аграрной реформе, которая вовсе ликвидировала бы относительно крупное как сенаторское, так и всадническое землевладение, или в приобщении к римской общественной земле земель италиков. Попытка реформаторов посягнуть на земли «союзников» привела к обострению ситуации, и защитником италиков выступил Сципион Эмилиан. В 125г. до н.э. консул Марк Фульвий Флакк, активный реформатор и друг Гая Гракха, пытаясь выйти из создавшегося положения, предложил предоставить римское гражданство всем италикам, а их земли пустить в передел. Но сенат решительно выступил против этого предложения, и оно не прошло. В 122 г. до н. э. к этой идее вернулся Гай Гракх, но против нее выступил Друз старший. Италийский вопрос был загнан вглубь, но от этого не стал менее болезненным. Теперь к нему обратился Друз младший, предложив даровать римское гражданство италийским «союзникам».

Известие о предложении Друза вызвало энтузиазм италиков. Они стали собираться на различные сходки. Многие пробирались в Рим и находили приют в доме трибуна. Были среди них и такие, которые клялись всеми богами и героями, что друзья и враги Друза будут и их друзьями и врагами, что они не пошадят ни своей жизни, ни жизни своих детей и родственников в интересах Друза и всех, кто связан этой клятвой, что если они станут в соответствии с законом Друза римскими гражданами, то будут считать Рим своей родиной, а Друза — своим величайшим благодетелем, что они привлекут к принятию такой же клятвы как можно больше людей и сами никогда эту клятву не нарушат. Друг Друза Силон даже попытайся с группой своих приверженцев силой заставить римлян принять закон Друза. Это не осталось в тайне. Обстановка в Риме накалялась. Друзу стали прямо угрожать. Какое-то время он даже не выходил из дома. Но, оставаясь дома, он не мог даже надеяться добиться своей цели.

Трибунский год Друза шел к концу. У него еще оставались почитатели, и большая толпа постоянно окружала его на форуме или на улицах. Дом народного трибуна должен был быть всегда открытым, чтобы любой гражданин, нуждающийся в помощи, мог прийти за нею в любое время дня и ночи. Поэтому и в доме всегда было полно людей. Однажды Друз шел с форума домой, окруженный людьми. Неожиданно уже во дворе дома или, может быть, в одном из помещений ему в бок вонзился небольшой, но очень острый сапожный нож. «Я ранен!» — крикнул Друз. Толпа разбежалась, и вместе с нею убежал убийца, которого так и не нашли. Пораженная горем мать Друза Корнелия наклонилась над сыном, и его кровь залила ей лицо. Друза перенесли в дом. Через несколько часов он умер. Ему было всего 33 года. Говорили, что за убийцей стоял или консул Филипп, или претор Цепион, или народный трибун 90 г. до н. э. Квинт Варий Гибрида, тоже ярый враг Друза, но доказать все это было невозможно, а проводить особо тщательное расследование ни сенаторы, ни всадники явно не желали. Более того, после смерти Друза по инициативе того же Вария был проведен закон, по которому по обвинению в нанесении ущерба величию римского народа должны были привлекаться к суду все те, кто явно или тайно помогал италикам. Он был откровенно направлен против оставшихся в живых друзей Друза, и многие из них были осуждены на изгнание, а некоторые предпочли сами уехать из Рима.

С Друзом сошли в могилу и мечта о восстановлении согласия сословий, и надежда италиков добиться своих прав от самих римлян. И тогда они решили взять дело в свои руки. Италики составили заговор с целью объединения своих сил для единого выступления против Рима ради достижения гражданских прав. Началась так называемая Союзническая война. В ходе этой войны италики создали собственное государство и упорно сражались с римскими войсками. Внешне эта война закончилась римской победой, основные италийские войска были разбиты, их государство ликвидировано. Но удалось победить италиков только ценой принципиальной уступки. Жестокая война, бушевавшая у самых стен Рима, наконец вразумила даже самых неуступчивых римлян, и те были вынуждены предоставить италикам все права римских граждан. Реально проведение этой меры в жизнь растянулось на несколько десятилетии, но принципиальный шаг был сделан. Италийский вопрос практически был разрешен, но разрешен так, как этого хотели италики, а не римляне. Началось слияние тех и других в единый гражданский коллектив. Друз потерпел поражение, но то дело, за которое он взялся уже на излете своей деятельности, восторжествовало.

У Друза не было собственных детей. Среди его племянников были Катон и Сервилия, которая позже выйдет замуж за Брута и станет матерью того Брута, который будет убийцей Цезаря и последним вождем республиканцев. О них обоих речь пойдет позже. Уже упоминалось, что Друз усыновил Клавдия, который стал Марком Ливием Друзом Клавдианом. Друз Клавдиан поневоле должен был участвовать в политической борьбе, которая становилась все острее. Занимал он и некоторые посты, но не очень значительные; вершиной его карьеры была должность претора в 50 г. до н. э. Под конец жизни Клавдиан принял участие в гражданской войне на стороне последних республиканцев под началом своего племянника по усыновлению Брута. После разгрома республиканцев в 42 г. до н. э. Клавдиан покончил с собой. Он, может быть, и не заслуживал бы особого внимания, ибо его судьба была подобна судьбе не одного нобиля эпохи гражданских войн, если бы не его дочь Ливия Друзилла (часто ее называли просто Ливией). Очень умная и необыкновенно красивая, она вышла замуж за своего родственника Тиберия Клавдия Нерона и имела от него сына Тиберия, вместе с которым и с мужем во время очередной гражданской войны была вынуждена бежать из Рима. Но вскоре беглецы были прощены и вернулись в столицу. Там в Ливию отчаянно влюбился Гай Юлий Цезарь Октавиан, фактический правитель западной части государства. Он развел ее с мужем и сам в январе 38 г. до н. э. женился на ней, хотя она уже была беременна вторым ребенком. Позже Октавиан станет перым римским императором под именем Августа, и Ливия будет первой римской императрицей. Родившийся уже после брака с Октавианом, но еще от первого мужа сын получит имя Друза, и это имя станет относительно частым в императорской семье. Август усыновит обоих сыновей Ливии. Друз погибнет, а Тиберий после смерти Августа станет его преемником. Внук Друза Гай по прозвищу Калигула (сапожок) будет преемником Тиберия, а сын Друза Клавдий — преемником своего племянника Калигулы. Таким образом, Марк Ливий Друз окажется официальным (по усыновлению) дедом первой римской императрицы, прадедом второго императора и более отдаленным предком двух следующих властелинов Римской империи.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побежденные. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Издательство СПбГУ, 2006. — 314 с. — (История и культура).
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: