«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Гражданские войны в Риме. Побежденные

Заключение

Поражение Антония означало начало новой эпохи римской истории. Теперь у Октавиана больше не было соперников. Будучи абсолютно уверенным в своей окончательной победе, он не торопился возвращаться в Рим, приводя в порядок запутанные восточные дела. Был окончательно решен египетский вопрос. Эта богатейшая страна была присоединена к Риму, но стала не обычной провинцией, а личным владением Октавиана, перейдя позже к его преемникам по власти. На Востоке, на острове Лесбос, Октавиан принял свое пятое консульство. И только в августе 29 г. до н. э. он вернулся в Рим. Затем он отпраздновал три триумфа подряд за свои победы, в том числе за победу над Египтом. Он, конечно, надеялся провести среди пленников и гордую египетскую царицу, но та своим самоубийством лишила Октавиана этой радости. Но и без этого триумф был пышным и вполне соответствовал чаяниям римской толпы. Став снова консулом в 28 г. до н. э., Октавиан провел чистку сената, изгнав множество сторонников Антония и введя своих приверженцев. 1 января 27 г. до н.э. Октавиан вместе со своим другом Агриппой в седьмой раз стал консулом (для Агриппы это было третье консульство). А уже 13 января того же года он созвал сенат и заявил об отказе от всех полномочий и возвращении в мирную жизнь. Это вызвало переполох в сенате, на который тщательно спланированная комедия и была рассчитана. Сенат упросил Октавиана не бросать государство и предоставил ему ряд важных полномочий. В 23 г. до н. э. эти полномочия были частично изменены и в значительной степени дополнены. Некоторые изменения были сделаны и позже. В частности, Октавиан приобрел новое имя — Император Цезарь сын божественного Август. Под именем Августа он и вошел в историю. Всеми этими актами были заложены основы нового строя.

Жестокий кризис, поразивший Римскую республику во второй половине II и в начале I в. до н. э., после Союзнической войны перешел в агонию республики. Ожесточенная внутренняя борьба, все чаще принимавшая форму открытых гражданских войн, завершилась гибелью старого государства и созданием нового. Для этого были весьма основательные исторические причины.

Римская республика изжила себя исторически. Республика являлась государственной формой полиса, а после Союзнической войны полисная форма государства уже не соответствовала его содержанию. Реально происходило изменение правящего класса государства: им все заметнее становилась знать не только Рима, но и Италии вообще. Недаром среди активных деятелей этого времени все большее место занимали люди, не принадлежавшие к тесному кругу сенаторской олигархии, правившей республикой в докризисные времена. Но власть в значительной степени оставалась в руках староримской знати, чьим органом был в первую очередь сенат. Развитие общества вышло за тесные полисные рамки и нуждалось в ином типе государства.

Республика изжила себя политически. Те нормы государственности, которые возникли частично еще в царский период, а в основном во время борьбы патрициев и плебеев, и которые вполне соответствовали небольшому городу, уже не подходили для управления огромной державой. Римлянам все чаще приходилось прибегать к различным чрезвычайным и далеко не всегда законным мерам для более эффективного решения стоящих задач. И по мере углубления кризиса и начала острой борьбы за наследство республики такие меры становились чуть ли не нормой политической жизни. Рангом пропретора или даже проконсула облекали человека, который до этого не был претором или консулом. Самым ярким примером, пожалуй, может служить назначение «вместо консулов» на войну с Серторием в Испанию Помпея, который не только еще не исполнял никакой выборной должности, но даже не был сенатором. Нужна была иная форма управления, менее связанная или даже вовсе не связанная с регулярными выборами должностных лиц, как это было при республиканском режиме.

Республика изжила себя социально-экономически. Она была основана на полном, в том числе и социально-экономическом, господстве Рима сначала над Италией, а затем над провинциями. Но постепенно Италия, а потом и провинции стали играть все бо́льшую роль в экономической, да и в социально-политической жизни Римского государства. После Союзнической войны италийское население стало равноправным с природными римлянами. И уже одно это поставило под вопрос само существование старого порядка. Но в I в. до н. э. надо было решать вопрос и о провинциях. Оставлять их в положении «поместий римского народа», как их назвал Цицерон, было уже невозможно. Политика романизации, т. е. включения провинций в общесредиземноморскую систему, управляемую Римом, резко ускорилась. И уже к 30 г. до н. э. появились и целые города, и даже целые провинции или их части, которые обладали римским либо латинским гражданством. Старое государство, представлявшее господство Рима над конгломератом провинций, было необходимо заменить таким, где провинции составляли наряду с Италией интегральную часть державы, т. е. единым Средиземноморским государством со столицей в Риме. Конечно, такое государство не могло возникнуть мгновенно, и даже после падения республики понадобился определенный исторический промежуток для его создания. Но при республике такое государство появиться просто не могло.

Наконец, республика изжила себя психологически. Обстановка постоянной нестабильности угнетала людей. Они устали от почти бесконечных гражданских войн, жестоких репрессий, которые все меньше вызывались какими-либо принципиальными мотивами, а все больше — чисто личными. Римляне были готовы принять любое единоличное господство, которое гарантировало бы им мир и личную безопасность. Характерно приведенное ранее высказывание Фавония, последовательного республиканца и верного друга Катона, о том, что единовластие лучше междоусобной войны. Сам Фавоний, правда, потом принял участие в последней войне республиканцев с цезарианцами, но само по себе это высказывание хорошо отражает настроение подавляющей части римлян. Значительная же часть старой знати, кровно заинтересованной в сохранении республики, была либо уничтожена в ходе гражданских войн и репрессий (особенно в результате проскрипций второго триумвирата), либо настолько ослаблена, что сопротивляться переменам уже не могла.

Таким образом, республика должна была уступить место новой форме государства. В конкретных условиях того времени это могло быть только более или менее единоличное правление. Но общество оставалось античным. Полисные принципы общественной жизни, распространившись на территории сначала вне Рима, а затем и вне Италии, как и старые римские традиции, глубоко укоренившиеся в глубинах римского сознания, не давали возможности создания абсолютной монархии. Новый государственный строй стал нераздельным сплавом бюрократически-монархических и полисно-республиканских элементов. Нечто подобное, по-видимому, неясно мерещилось Цицерону и Помпею. Через такой строй пытался перескочить Цезарь. Такой строй и создал Октавиан Август. Почему в борьбе с Антонием победил он, а не его, казалось бы, более опытный противник, определялось личными качествами того и другого, о чем уже шла речь.

За время борьбы сменилось несколько поколений ее участников. Старшее представлено Друзом, марианцами Цинной, Карбоном, Серторием. К этому поколению принадлежали также Марий и Сулла. Все они были достаточно честолюбивы, что вообще являлось характерной чертой высшего слоя римского общества, но все-таки им были свойственны определенные идейные принципы, и лозунги оптиматов или популяров они принимали всерьез, даже если «партийный» выбор был вызван чисто личными причинами. Даже те жестокие репрессии, которые они в случае победы обрушивали на своих противников, были вызваны в значительной степени уверенностью, что ради утверждения справедливости, как они ее понимали, можно уничтожить сотни и тысячи ее врагов. В этом они были похожи на многих революционеров последующих веков и тысячелетий. Личная власть была для них средством не только собственного утверждения, что, естественно, не исключалось, но и утверждения такого порядка, который они считали правильным. И в этом отношении характерен пример Суллы. Его отказ от власти, за которую он так долго боролся, был вызван не только болезнью или пришедшим пониманием, что власть вблизи не так сладка, как кажется издали, но и уверенностью в исполнении им поставленных перед собой задач, особенно утверждения превосходства сената в политической жизни Римской республики. Конечно, и тогда были подлецы, которые использовали создавшуюся ситуацию для личного обогащения, как, например, Катилина. Но для основной массы политических деятелей того времени было характерно все же наличие политических принципов.

Следующее поколение вступало в политическую жизнь либо во время первой гражданской войны, либо уже после диктатуры Суллы. В этом поколении тоже были люди, для которых принципы были важнее личных устремлений. Таким был в первую очередь Катон. Таким был, по-видимому, и Цицерон, который при всех своих шатаниях и изгибах политической и личной судьбы все же проводил основную идею — возрождение государства, основанного, как он считал, на согласии сословий. Но пример Суллы оказался заразительным и поучительным, и основную часть наиболее активных деятелей этого времени составляли честолюбцы, для которых главным было приобретение личной власти, что не исключало, разумеется, и личного обогащения. Власть становилась для них самостоятельной ценностью. Наиболее характерный деятель этого поколения — Цезарь, считавший Суллу младенцем в политике, раз он отказался от завоеванной власти. Он называл республику пустотой без содержания и собирался ее содержанием сделать самого себя. Ту же линию, хотя и менее последовательно, проводили Помпей и Красс.

В третьем поколении существовали «белые вороны», у которых еще имелись какие-то политические принципы. Таким был, несомненно, Брут и, может быть, Кассий. Но при всем к ним уважении реального влияния такие люди почти не имели и были обречены на поражение. Основная масса политических деятелей этого поколения, к которой принадлежали такие люди, как Антоний, Лепид, Секст Помпей, стремилась только к собственному утверждению. Недаром многие из них сравнительно легко переходили из лагеря в лагерь в зависимости от политической конъюнктуры. Если какие-либо красивые лозунги и выдвигались, то только для привлечения как можно большего числа сторонников. И одно это ясно показывало, что старая республика существовать уже не может, ибо почти уже не было людей, которые искренне в нее верили.

Многие из этого поколения сплотились вокруг Октавиана, который представлял поколение, еще более молодое. Оно и покончило со старой республикой. И его деятели превращались уже в имперскую элиту.

Пережитое Римом во второй половине II и в первые три четверти I в. до н. э. не было последним кризисом Римского государства. С конца II в. уже н. э. развивается новый ужасный кризис, часто называемый просто «кризисом III в.». Он покончил с той империей, какую основал Август, и из него родилась так называемая Поздняя империя, которая по всем своим параметрам фактически была уже другим государством. Даже о ее единстве можно говорить только с известной долей условности. За 110 лет ее существования можно насчитать едва ли более трех десятков лет, когда ею правил один император. А с ее распадом на Западную и Восточную империи начался третий мощный кризис, который Западная империя не выдержала вовсе. Каждый из этих кризисов тоже дал серии ярких фигур, значительных деятелей, своих победителей и побежденных. Но это уже другая история.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Гражданские войны в Риме. Побежденные. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Издательство СПбГУ, 2006. — 314 с. — (История и культура).
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: