«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Глава I. Испания в поздней империи

 

15

 

Испания была составной частью Римской империи, и все процессы, которые проходили в империи, были характерны и для Пиренейского полуострова. В то же время эта страна находилась довольно далеко от наиболее угрожаемых границ — рейнской и дунайской, не говоря уже о восточной, так что после катастрофического вторжения варваров в середине III в. варварские вторжения ее более не беспокоили. Испанцы и те немногие войска, которые еще стояли на Пиренейском полуострове1, не принимали активного участия в мятежах, узурпациях, гражданских войнах. Так что чисто политические события мало влияли на ее социально-экономическое развитие. Это, конечно, не значит, что эти события никак не отражались на судьбах Испании, но их воздействие здесь было много меньшим, чем в таких странах, как Галлия или Сирия.

 

ИСПАНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ПОЗДНЕЙ ИМПЕРИИ

 

Когда в 282 г. император Кар направился в поход против Персии, он оставил правителем западной части империи своего сына Карина, и Испания, естественно, полностью подчинилась ему. Но в следующем году Кар был убит, а затем та же участь постигла его сына Нумериана, и войско в 284 г. провозгласило императором Диоклециана. В 285 г. Диоклециан разбил Карина, который был убит собственными офицерами (Aur. Vict. Caes. XXXIX, 12; Epit. 38, 8). И Испания покорно признала победителя. Понимая, что он один не в силах удержать управление распадающейся империей, Диоклециан создал систему тетрархии, т. е. одновременного управления государством четырьмя императорами, из которых он, Диоклециан, был первым и по авторитету, и по стар-

 

1 Roldan Hervas J. М. La organisacion militar de la Hispania Romana // HE. T. II, 2. P. 152; Джонс А. X. М. Гибель античного мира. Ростов; М., 1997. С. 302.

 

16

 

шинству воцарения. Положение Испании в этой системе спорно. Аврелий Виктор (Caes. XXXIX, 30) пишет, что галльские земли, лежащие по ту сторону Альп, были поручены Констанцию Хлору. Под галльскими землями здесь явно подразумевается префектура Галлия (см. ниже), частью которой была и Испания. Вхождение Испании в сферу власти Констанция отмечает и Орозий (II, 23, 15). Однако Лактанций (МР 8) утверждает, что в Испании властвовал Максимиан. И современные историки склоняются к последней точке зрения. Именно Максимиан в 296 г. сражался в Испании против франкских и сакских пиратов, разорявших побережье Пиренейского полуострова. В это время около Кордубы был построен его роскошный дворец2. Значение для всей империи его победы в Испании было, по-видимому, столь велико, что и Диоклециан принял по этому поводу почетный титул Испанский Великий3. И только когда после отречения Диоклециана и Максимиана в 305 г. произошел новый раздел империи, Испанией стал управлять Констанций4.

Фактическим разделением империи на четыре части Диоклециан не ограничился. Уже в первые годы своего правления он провел реорганизацию провинциального управления. Одним ее аспектом стала ликвидация деления на императорские и сенатские провинции. В соответствии с этим Бетика, которая ранее была включена в число последних, теперь стала управляться императорским чиновником. Одновременно многие провинции были сокращены в своих размерах. На Пиренейском полуострове Бетика и Лузитания остались такими же, какими были раньше, а из Тарраконской Испании были выделены Карфагенская Испания и Галлеция (много позже самостоятельной провинцией были сделаны Балеарские острова)5. Чтобы провинциями было легче управлять, они в 297 г. были объединены в диоцезы, управляемые викариями, а последние (но уже гораздо позже, только при Константине) — в префектуры, во главе которых стояли префекты

 

2 Leon Alonso Р. Itinerario de monumentalización y cambio de imagen de Colonia Patricia (Cordoba) // AEArq. 1999. Vol. 72. P. 54-55.

3 Barnes T. D. The New Empire of Diocletian and Constantine. London, 1982. P. 59; Perez Vilatela L. In Augustana provincia // Gerion. 1994. T. 12. P. 264. Существует точка зрения, что противниками Максимиана в Испании, как и в Галлии, были багауды: Blazquez J. М. Nuevos estudios sobre la romanización. Madrid, 1989. P. 457-458. Однако никаких реальных свидетельств действий багаудов в Испании нет приблизительно до середины V в.

4 Stroheker K. F. Spanien in spätromischen Reich // AEArq. 1972-1974. Vol. 45—47. P. 589— 590; Barnes T. D. The New Empire... P. 197; Demandt A. Die Spätantike. München, 1989. P. 48-49.

5 Arce J. Los gobernadores de la Dioecesis Hispaniarum (ss. IV—V d.C.) // Antiquite tardive. 1999. T. 7. P. 77-78.

 

17

 

претория6. Испанские провинции, а также лежащая по ту сторону пролива Тингитанская Мавретания7, составили диоцез Испанию, который, в свою очередь, был частью префектуры Галлии8. Центром диоцеза являлся сначала Гиспалис, а затем Эмерита9. Некоторое время при Константине наряду с викарием диоцеза Испании (vicarius Hispaniarum) туда направлялся еще и комит (comes Hispaniarum), который, по-видимому, отвечал за безопасность диоцеза. Первый викарий Испании засвидетельствован в 298 г.10, а первый комит — в 316-м11, что, конечно, не означает априорно их отсутствие и в более ранее время. Однако при преемниках Константина должность комита явно была отменена12, чтобы возродиться уже в новых обстоятельствах в V в. Провинциями управляли президы, но к концу IV в. Бетика, Лузитания и Галлеция были повышены в ранге, и во главе их были поставлены проконсулы13.

Как бы ни решался вопрос о подчинении Испании тому или другому соправителю Диоклециана, ясно, что с 305 г. она находилась под властью Констанция Хлора. В одном из панегириков (12, 25) Констанция прославляют за «освобождение Испании». Речь, вероятно, идет о победе опять же над пиратами14. Когда же он в 306 г. умер и августом был провозглашен Флавий Север, Испания оказалась под его властью, а после его свержения Максенцием под властью последнего15. Некоторое время отношения между Максенцием и сыном Констанция Хлора Константином были сравнительно неплохие, и второй мирился с подчинением

 

6 Проблема создания диоцезов и префектур довольно спорная. Наряду с изложенной существует точка зрения, что диоцезы были созданы одновременно с новыми провинциями в 293 г. (Barnes T. D. The New Empire... P. 225). Что касается префектов претория, то, вероятно, с самого начала один префект претория находился при особе каждого императора, но в качестве управляющих определенными территориями в составе нескольких диоцезов они появляются только во времена Константина.

7 Причиной присоединения Тингитанской Мавретании к диоцезу Испании было, вероятно, стремление правительства лучше защитить пролив у Геркулесовых Столпов: Le Clay М. Grandeza у caida... 2002. P. 418.

8 Chastagnol A. Les Espagnols dans l’aristocratie gouvernementale a l’epoque de Theodiose // Les empereurs romains d’Espagne. Paris, 1965. P. 271; Roldan Hervas J. M. La organización politico-administrativa y judicial de la Hispania Romana // HE. T. II, 2. P. 101; Perez Vilalela L. In Augustana provincia. P. 261—262.

9 Arce J. Merida tardorromana. Merida, 2002. P. 15—16.

10 Kulikowski M. Late Roman Spain... P. 72, 313.

11 Chastagnol A. Les Espagnols... P. 272; Barnes T. D. The New Empire... P. 145

12 Chastagnol A. Les Espagnols... P. 271—272.

13 Arce J. Los gobernadores... P. 75—76.

14 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 458.

15 Groag. Maxentius // RE. 1930. Hbd. 28. Sp. 2434—2435; Petit P. Le Bas-Empire. Paris, 1974. P. 47.

 

18

 

Испании первому. Однако в 410 г. Константин, стремясь к единоличному господству, по крайней мере, в западной части империи, порвал с Максенцием и предъявил свои права на Испанию. Каким образом он сумел завладеть этой страной, неизвестно, но к лету того же года испанцы уже признавали своим императором Константина16, и к 311 г., когда развернулась открытая борьба между Константином и Максенцием, Испания прочно входила во владения первого17. В развернувшейся гражданской войне Испания активного участия не принимала, составляя глубокий тыл Константина, хотя отдельные испанцы и поддерживали своего правителя, выступив на его стороне. Таким, например, был Ацилий Север. Правда, сведения о нем относятся к более позднему времени: в 316 г. он был, по-видимому, наместником (praeses) Тарраконской Испании, через год — викарием Италии, а затем он появляется уже как префект претория при Константине, который назначил его в 323 г. консулом, а в 325-м — префектом Рима18. Происходил он, видимо, не из сенаторов, а из всадников19, так что его взлет к самым вершинам чиновничьей карьеры можно объяснить только верным и долгим служением Константину. Можно полагать, что Север активно поддерживал Константина еще во время гражданской войны. Возможно, что Гонорий, дед будущего императора Феодосия, тоже поддерживал Константина в этой войне. Он принадлежал к знатному местному роду. Nomen этого рода было Флавий. Этот nomen широко распространился в период Поздней империи особенно в среде знати; его носили и многие императоры. Однако учитывая испанское происхождение рода Гонория, можно думать, что его предок получил это родовое имя императора Веспасиана вместе с гражданством.

После смерти Константина империя была разделена между тремя его сыновьями, и Испания оказалась под властью Константина II. Но уже через три года Константин попытался свергнуть своего брата Константа, управлявшего, в частности, Италией и самим Римом, но потерпел поражение и был убит20. И Испания без всякого сопротивления подчинилась Константу и оставалась ему верной много лет. Косвенным свидетельством уверенности Константа в Испании является то, что «путешествующий» император эту страну так ни разу, как будто, не посетил: видимо, ничего угрожающего его власти там не происходило. Констант в отличие от Констанция был сторонником никейского веро-

 

16 Groag. Op. cit. Sp. 2446.

17 Le Glay M. Grandeza y caida... Р. 378.

18 Stroheker K. F. Germanentum... P. 58.

19 Ibid.

20 Seeck O. Constantinus, 3 // RE. 1900. Hbd. 7. Sp. 1027-1028.

 

19

 

исповедания: недаром, по словам Сократа Схоластика (II, 22), он под угрозой войны требовал от брата возвращения на свои места Афанасия и Павла. Так что Констант вполне мог рассчитывать на поддержку и церковной иерархии.

К 350 г. Константу не было еще 27 лет. Но несмотря на свою молодость, он уже проявил себя как довольно умелый и энергичный правитель. Констант был «путешествующим» императором, большую часть своего правления он провел в разъездах по различным частям своих владений, в основном по тем, которые были наиболее угрожаемыми (Iul. Or. I, 7)21. В то же время он был весьма развратным юношей и позволял своим любимцам слишком многое (Zos. II, 42, 1). Это вызывало недовольство в его ближайшем окружении, а его стремление укрепить военную дисциплину — в войсках. Результатом стал заговор. Его фактическим главой был Марцеллин, занимавший должность то ли comes sacrarum largitionum, т. e. министра финансов, то ли, что наиболее вероятно, comes rerum privatarum, управляющего личным имуществом императора22. О предыдущей карьере Марцеллина практически ничего не известно, но можно думать, особенно учитывая вообще стремление императоров разделить военную и гражданскую службу, что вся она протекала в чисто гражданской сфере23, так что связей с армией у него не было. Поэтому на первый план был выдвинут Флавий Магн Магненций. Существуют различные версии его происхождения. По одним, он был германцем, взятым в плен и поселенным в Галлии в качестве лета (Iul. Or. I, 34В; Zos. II, 54, 1), по другим, сыном брита и франки (Zon. XIII, р. 6 II, 13А) и родился уже в Галлии. Аврелий Виктор (Caes. XLI, 26; Epit. XLII, 42, 7) называет его родителей просто варварами. А Юлиан (Or. I, 27) в полемическом задоре объявляет его подлинным варваром и рабом, захваченным в Германии в качестве добычи. Таким образом, его варварское происхождение сомнению не подлежит. Он, однако, получил латинское образование и отличался красноречием (Aur. Vict. Epit. XLII, 7; Zos. II, 54, 1). По-видимому, рано вступив в армию, он, как и многие другие варвары в то время, сделал блестящую карьеру и в январе 350 г. командовал Иовианским и Геркулианским легионами (Zos. II, 42, 2). Эти два легиона, созданные в свое время Диоклецианом и названные по именам богов, покровительствующих августам Диоклециану и Максимиану, были не обычными воинскими частями, а видом особой императорской гвардии24. Так что

 

21 Seeck О. Constans // RE. 1900. Hbd. 7. Sp. 950.

22 Ensslin W. Marcellinus // RE. 1928. Hbd. 28. Sp. 1443.

23 The Prosopography of the Later Roman Empire. Vol. 1. Cambridge, 1971. P. 546.

24 Томлин P. Поздняя империя // Кониоли П. Греция и Рим. Энциклопедия военной истории. М., 2001. С. 250-251.

 

20

 

Магненций находился в ближайшем окружении императора. Правда, его отношения с солдатами не всегда были безоблачными. Однажды во время мятежа воины угрожали ему убийством, и только личное вмешательство Константа, присутствовавшего при этих событиях, спасло ему жизнь (Zon. XIII, 5, р. II, 12А). Это не помешало Магненцию примкнуть к заговору. В заговоре участвовал также некий Хрестий, который был среди командиров армии (militares) Константа (Aur. Vict. Epit. 41, 22). Но положение Магненция во главе придворной гвардии, видимо, определило именно его роль официального главы заговора и претендента на императорскую власть.

Заговорщики воспользовались очередным пребыванием Константа в Галлии. Пока император, будучи страстным охотником, охотился в лесах около Августодуна, Марцеллин под предлогом празднования дня рождения своего сына собрал всю верхушку армии, тогда находившейся тоже в этом городе, в том числе и гвардейские легионы под командованием Магненция. Попойка затянулась до полуночи, и тогда под предлогом собственной нужды Магненций вышел из пиршественного зала. Когда он вернулся, то был уже одет в императорское одеяние. Та часть военных командиров, которые были в курсе событий, тотчас приветствовала его императором, а остальным ничего не оставалось, как к этому присоединиться. Когда весть о происшедшем распространилась в городе, горожане Августодуна горячо поддержали Магненция, и вскоре к ним присоединились и окрестные сельчане (Zos. II, 42, 1—5; Zon. XIII, 6 р. II, 13В). Так что Магненций получил полную поддержку и армии, и местного гражданского населения. Вскоре и префект претория для Галлии Фабий Тициан25 также признал власть Магненция.

Узнав обо всем происшедшем, Констант бросился бежать. Его явно покинула вся его свита, так что с ним остался только один Ланиогайз, бывший тогда кандидатом (Amm. XV, 5, 16), т. е. одним из императорских телохранителей26. В сопровождении Ланиогайза Констант направился к испанской границе. Магненций послал в погоню отряд отборных воинов во главе с Гаизоном. Этот отряд настиг беглецов почти уже у самых Пиренеев в городке Елена, где Констант и был убит (Zos. II, 42, 5; Aur. Vict. Caes. 41, 23).

Хотя от Августодуна гораздо ближе было и до Рейна, и до Альп, Констант избрал испанский маршрут. И это едва ли было случайно. Императоры Константиновской династии, видимо, рассматривали Испанию

 

25 The Prosopography... Р. 918.

26 Hausmaningert H. Candidatus // Kleine Pauly. 1979. Bd. I. Sp. 1036.

 

21

 

как свою надежную опору27, несмотря на то, что регулярных войск там было сравнительно немного28. Однако уверенность Константа в Испании была обманчивой. Даже если бы он успел перебраться за Пиренеи, едва ли там он нашел бы полную поддержку. Уже признание Магненция префектом Галлии заставляло испанские власти последовать за ним. Надо иметь в виду, что в это время экономические интересы и даже просто людские взаимоотношения связывали испанскую элиту в основном с Галлией, и Испании было важнее, кого признают императором непосредственно за Пиренеями, чем кто занимает трон в Риме или Константинополе. Так что испанцы, как и провинциальные власти и войска, спокойно признали Магненция. Свидетельством этого является относительно большое количество монет Магненция и его брата Децентия, причем находят эти монеты в разных частях страны29. Другое свидетельство — наличие в Испании миллиариев с именами Магненция и Децентия. Большинство их сосредоточено в северо-западной провинции Галлеции, но встречаются и в других местах30. Сосредоточение основной массы миллиариев в Галлеции свидетельствует об особом внимании узурпатора к этой провинции. И это вполне понятно. Галлеция была основным золотоносным регионом Пиренейского полуострова и долгое время главным поставщиком золота для всей империи; после завоевания Дакии ее значение уменьшилось31, но уход римлян из Дакии вернул Галлеции ее роль. Испания была нужна Магненцию и как поставщик золота, и как стратегический тыл. Отмечается, что монета Магненция была не только обильна, но и высококачественна32. Другим мотивом внимания Магненция к Галлеции и соседней Лузитании могла быть опасность пиратских нападений на западные и северо-западные берега Пиренейского полуострова33. Позже, как мы увидим, Констанцию Испанию было нужно завоевывать. Следовательно, Магненций добился своих целей на Пиренейском полуострове. Возможно, о наличии симпатий к Магненцию в Испании говорит и пассаж из Аммиана Марцеллина (XVI, 8, 9), рассказывающего, как императорский агент, перетолковав слова на пире, погубил знатное семейство этой страны. Этот

 

27 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco y las repercusiones hispanicas de la rebelion de Magnencio // SHHA. 1990. Vol. VIII. P. 24.

28 Slroheker K. F. Spanien... P. 589.

29 Blazquez J. M. La economía de la Hispania Romana // HE. T. II, 1. P. 585—587.

30 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco... P. 25; Montenegro A. Hispania durante el Imperio //HE. T. II, 1. P. 266.

31 Mangton E. Ruina Montium // Roman Gold. Stockholm, 2001. P. 27.

32 Blazquez J. M. La economía de Hispania Romana. P. 586.

33 Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 266.

 

22

 

пассаж, несомненно, свидетельствует о произволе таких чиновников14, но основанием для столь злостного толкования обычного возгласа и его использования для произвола мог служить действительный страх Констанция перед сохранившимися сторонниками узурпатора в Испании.

Надо обратить внимание еще на два важных аспекта узурпации Магненция в связи с Испанией. Юлиан в одном месте (Or. I, 27—28) подчеркивает, что армия Магненция в огромной степени состояла из западных варваров, так что, по его мнению, войну против узурпатора даже нельзя было назвать гражданской, но именно внешней. Разумеется, это полемическое преувеличение, долженствующее унизить Магненция и восхвалить Констанция. Но полностью отбросить это заявление нельзя. В другом месте (Or. III [II], 6) среди народов, у которых Магненций, видимо готовясь к войне с Констанцием, набирал дополнительные контингенты, Юлиан упоминает иберов. Это, конечно же, западные иберы, т. е. испанцы. Долю испанцев в его армии определить невозможно, но само их наличие несомненно.

Второй аспект связан с возможным язычеством Магненция. Его мать, может быть, считалась прорицательницей (Zos. II, 46, 1). Филосторгий (III, 26) говорит, что Магненций склонялся к почитанию демонов и надеялся на бессильного, т. е. языческого, бога. Филосторгий упрекает в этом не только самого Магненция, но и его сторонников (καὶ τοὺς σὺν αὐτῶι). Одним из них был упомянутый Фабий Тициан35, роль которого в признании Магненция на Западе трудно переоценить. Правда, вопрос о религиозной принадлежности самого Магненция спорен. Его монеты носят обычные христианские символы36. Но это может быть связано с желанием узурпатора не рвать с уже укоренившимися имперскими традициями и попытками, как об этом будет сказано ниже, найти modus vivendi с Констанцием и Ветранионом. По словам Зосима (II, 42, 4), не только жители Августодуна, но и толпа с полей (τῶν ἀγρῶν ὄχλος), сбежавшись в город, активно поддержали Магненция во время его путча. Известно, что христианство в сельской среде распространялось гораздо медленнее, чем в городах. И в западных провинциях перелом произошел только в середине и второй половине IV в. Но и в конце этого века, и в начале следующего вес язычества и в Италии, и в западных провинциях был еще довольно значительным, причем именно крестьянство и частично интеллигенция, а также часть знати были среди наиболее

 

34 Alonso Nuñez J. М. Ammian Marcellin et la Peninsule Iberique // Latomus. 1979. T. 38, 1. P. 191.

35 The Prosopography... P. 919.

36 Petit P. Le Bas-Empire. P. 89.

 

23

 

активных сторонников старых верований37. Поэтому вполне возможно, что такая быстрая и энергичная поддержка Магненция была стимулирована или его язычеством, или, по крайней мере, слухами о нем. Но даже если сам Магненций собственно язычником и не был, то поддержку язычникам он явно оказывал и сам на такую же поддержку рассчитывал. Он отменил жесткие меры Константа, направленные против язычества, в частности вновь открыв храмы и разрешив ночные службы38.

Это обстоятельство, как кажется, имеет отношение и к Испании. Ко времени легализации христианства Константином оно распространялось только в городах, а владельцы многих вилл еще и в IV в. оставались язычниками. Значительная часть Пиренейского полуострова пока очень мало была задета христианством, особенно сельское население. В Галлеции и значительной части Лузитании эта религия, как кажется, вообще стала распространяться в форме присциллианства39, т. е. не ранее 60-х гг. IV в. Может быть, это тоже — одна из причин большего количества свидетельств признания Магненция именно в этих провинциях. Конечно, точной корреляции между сохранением язычества и поддержкой Магненция нет. Как мы увидим дальше, Магненция поддержала и приморская часть Тарраконской провинции, где христианство уже давно укоренилось. Однако надо учесть, что и здесь еще, вероятно, оставалось какое-то число язычников, в том числе и в верхах общества, и никаких данных о численном соотношении христиан и язычников в этом регионе нет. Так что вполне возможно, что поддержка, какую Магненций нашел в Испании, объясняется также и его принятием языческой средой.

Однако думается, что традиционная верность Испании Константиновской династии не исчезла полностью, и Магненций должен был с нею считаться. Ему надо было загладить убийство Константа. И именно в Испании, недалеко от Тарракона, была воздвигнута пышная гробница Константа, куда был перенесен прах императора, убитого невдалеке от Пиренеев, хотя еще и на галльской стороне40. И выбор места для его гробницы едва ли был случайным. Недаром Константа похоронили не в Галлии, где он был убит, а в Испании, хотя и сравнительно недалеко от Пиренеев, возле ближайшей к этим горам провинциальной столицы. Возможно, что для сооружения гробницы были использованы дворцовые

 

37 Perez Medina M. Breves consideraciones en torno a la reaccion pagana: 384-410 a. D. // SHHA. Vol. VIII. 1990. P. 61-62.

38 Petit P. Le Bas-Empire. P. 94.

39 Loring Garda M. I. La difusion del cristianismo en los medios rurales de la Península Ibérica a fines del imperio romano // SHHA. Vol. IV—V. 1986-87. P. 195—204.

40 Blanco Freijeiro A. Arquitectura // HE. T. II, 2. P. 638-640.

 

24

 

помещения, принадлежавшие ранее самому Констанцию41. Может быть, именно в глазах испанцев Магненций хотел выглядеть, с одной стороны, освободителем от негодного и развратного императора, а с другой — законным преемником Константа, что, возможно, давало ему дополнительную опору и надежду на крепкий испанский тыл. Магненций использовал украшение этой гробницы для пропаганды своей политической идеи, которая, по его мысли (или мысли Марцеллина и других заговорщиков, стоявших за спиной Магненция), должна была укрепить его власть и придать ей полностью легитимный характер.

Среди мозаик этой гробницы выделяется, с одной стороны, охотничья сцена, которая должна была напомнить зрителю о страстном увлечении покойного императора, а с другой — четыре человеческие фигуры в роскошных императорских одеяниях, сидящие на тронах. Было выдвинуто предположение, что здесь изображены четыре императора и что это является иллюстрацией стремления Магненция создать новую тетрархию, изобразив себя, своего брата Децентия, к тому времени провозглашенного цезарем, Констанция и Ветраниона42. Думается, что, учитывая ту политику, которую проводил Магненций в первый период своего правления, принять это предположение вполне можно. Но представлял ли Магненций новую тетрархию в составе именно тех фигур, о которых было сказано, надо попробовать выяснить из рассмотрения событий того времени.

Вскоре после захвата власти в префектуре Галлии Магненций был довольно быстро и без труда признан в Италии и Африке (Eutr. X, 10, 2). С тем чтобы предотвратить распространение его власти и на север Балканского полуострова, который входил во владения Константа, Констанция, сестра императора, добилась провозглашения 1 марта 350 г. императором старого военачальника Ветраниона, в то время командовавшего пехотными войсками на Дунае. То ли сразу после этого, то ли еще заранее она сообщила об этом акте Констанцию, и тот после некоторых колебаний прислал Ветраниону диадему, что фактически означало его признание, а позже даже отослал ему деньги и приказал тем своим войскам, которые находились вблизи событий, в случае необходимости оказать ему помощь (Iul. Or. 1, 21; 24; Philost. III, 22)43.

Сначала Магненций, вероятно, надеялся на подчинение всей империи. После подчинения ему Африки он захватил также Киренаику,

 

41 Ibid. Р. 638.

42 Arbeiter A., Korol D. Der Mosaikschmuk des Grabbaues von Centcellos // MM. 1989. Bd. 30. P. 320-329.

43 Ensslin W. Vetranio // RE. 1958. Hbd. 16A. Sp. 1839.

 

25

 

находившуюся в сфере власти Констанция44, что было недвусмысленным знаком стремления узурпатора к захвату всего государства. Однако поддержка армией Ветраниона заставила его задуматься. С другой стороны, фактическое признание Ветраниона Констанцием натолкнуло его и, вероятно, его советников на мысль о возможности договориться с Констанцием о разделе империи. Магненций направил к Констанцию посольство, которое, однако, двинулось кружным путем через Египет и Сирию, явно чтобы не попасться в руки Ветраниона (Athan. Apol. Const. 9). Результат этого посольства был нулевым. Тогда Магненций пошел на переговоры с Ветранионом, и они оба направили общее посольство к Констанцию, надеясь с ним договориться. Узурпаторы предлагали сохранить в империи status quo: Констанций признает их обоих своими соправителями, а они его — старшим августом; для обеспечения этого соглашения Магненций предлагал Констанцию руку своей дочери, а сам просил в жены Констанцию, которая только недавно была душой возвышения Ветраниона (Iul. Or. I, 24; FHG IV, 190; Zon. XIII, 7, p. II 15C).

Предложения Магненция и Ветраниона в значительной степени сводились к восстановлению диоклециановской тетрархии, но пока еще в виде сосуществования трех (а не четырех) императоров при формальном признании приоритета единственного на тот момент законного августа Констанция. Брачные связи, которые должны были укрепить эту систему, тоже напоминали сделанное Диоклецианом и его соправителями. Такое соглашение было очень выгодно Магненцию. Он, по-видимому, понял, что захватить территории к востоку от Адриатики он не сможет, и хотел обеспечить себе власть в западной части империи, в том числе в Италии и Риме, что имело большое психологическое значение. В этой части государства, не только в Испании, но и в других странах западной части империи, существовали (и Магненций не мог этого не знать) многочисленные сторонники Константина и его сыновей. Константа могли ненавидеть за его вызывающее поведение, но это не относилось ко всей династии. А к тому же, как это часто бывает, после смерти Константа его старые грехи стали забываться и память о нем могла становиться все более популярной. На это намекает Аврелий Виктор (Caes. XLI, 25), говоря, что из-за грубости и суровости Магненция люди стали сожалеть о правлении Константа. В таких условиях мирное соглашение с Констанцием укрепляло власть Магненция, а брачные связи вводили его в семью Константина и окончательно легализовали его власть.

 

44 Ensslin W. Magnentius. Sp. 446; Petit P. Le Bas-Empire. P. 88.

 

26

 

Однако это хорошо понимал и Констанций. Соглашение с Магненцием для него едва ли было возможным. Если Ветранион был старым служакой и за ним, что в этих условиях было особенно важно, стояла его сестра45, так что территория, ему подвластная справедливо рассматривалась как некий буфер, то Магненций был далек от него, а главное — он был убийцей его брата. Все, что известно о раздорах, даже смертельных, в семье Констанция Хлора и Константина, как и о характере самого Констанция, не позволяет подозревать его в очень уж горячих братских чувствах. Но при создавшейся ситуации согласиться с убийцей и даже соединиться с ним в одной семье означало «потерять лицо» перед собственными подданными и солдатами, на что пойти Констанций, конечно, не мог. К тому же гибель брата давала ему возможность объединить под своей властью всю империю, и пренебречь такой возможностью он не желал. Поэтому никакого соглашения с Констанцием Магненций реально достичь не мог46. Однако такое соглашение могло остаться как пропагандистский лозунг, который использовался узурпатором для укрепления своей власти на уже захваченных территориях. Может быть, в этом свете и надо рассматривать украшение гробницы Константа. Но в таком случае встает вопрос о четвертой фигуре.

Если Магненций заказал соответствующее украшение гробницы в ходе своих переговоров с Ветранионом и Констанцием, то, значит, Децентий уже был цезарем. В то же время считается, что возведение Децентия в этот сан произошло сравнительно поздно: или в самом конце 350 или в начале 351 г.47. Доводом в пользу такого мнения является то, что консулами 351 г. в Риме являлись Магненций и Гаизон48. Существовало негласное, но постоянно выполняемое правило, что консулами следующего за восхождением на трон года является император, а если два императора, то оба и становятся консулами. Следовательно, ко времени назначения консулов на 351 г. Децентий цезарем не был. С другой стороны, известна надпись, в которой консулами названы именно Магненций и Децентий. Отсюда и делается вывод, что назначение консулов

 

45 Ensslin W. Vetranio. Sp. 1839-1840.

46 Правда, Констанций направил к Магненцию бывшего консула Филиппа с предложением мира и предоставления тому возможности управлять землями за Альпами, т. е. префектурой Галлией (Zos. II, 46, 2—3). Но это посольство явно имело целью лишь выигрыш времени для лучшей подготовки к войне и, может быть, разведку сил противника (The Prosopography... P. 696).

47 Seeck О. Decentius // RE. 1900. Hbd. 8. Sp. 1991; Ensslin W. Magnentius// RE. 1928. Hbd. 27. Sp. 449.

48 The Prosopography... P. 380, 1044. Эти консулы не были признаны на Востоке, где год обозначался по именам предыдущих консулов, но это не меняет сути объявления консулами на Западе Магненция и Гаизона.

 

27

 

произошло в самом конце предшествующего года, так что не все римляне знали об этом, и некоторые полагали, что в действительности консулами являются оба императора. Это рассуждение не кажется совершенно корректным. Сан консула в это время не имел никакого реального значения, но был высоким знаком почета. И назначая вместе с собой консулом Гаизона, Магненций явно награждал его за убийство Константа. Думается, что после начала активных переговоров с Констанцием и сооружения гробницы Константа такой вызывающий жест едва ли был возможен. В то же время отмена назначения являлась бы вызовом своим старым сторонникам. Поэтому вполне возможно, что назначение Гаизона консулом на следующий год вместе с собой произошло тогда, когда Магненций вскоре после прихода к власти начал вообще производить изменения в администрации своей части империи, когда Марцеллин стал начальником канцелярии, Тициан — префектом Рима, а это все имело место зимой или весной 350 г.49, т. е. еще до начала переговоров с Констанцием. Так что временной промежуток для назначения Децентия цезарем остается довольно большим. Он мог захватить большую часть года. Но обратимся к нарративной традиции.

Более или менее уладив дела на Востоке, Констанций двинулся в Европу. Ветранион некоторое время колебался и даже заключил союз с Магненцием, но вскоре решил все же предпочесть более знакомого Констанция. Тот уже не нуждался в Ветранионе и сумел сделать так, что солдаты последнего перешли на его сторону. Ветранион сам отрекся от трона и спокойно отправился в свое имение, где еще прожил несколько лет. Это произошло в декабре 350 г. И теперь Констанций получил возможность непосредственно столкнуться с Магненцием.

Магненций принял активные меры для подготовки к войне, но одновременно развернул, по-видимому, и пропагандистскую кампанию, чтобы обеспечить симпатии если не врагов, то собственных подданных. Лозунг тетрархии в таких условиях оказывался еще более актуальным, чем ранее. Назначение цезарями Децентия и Галла, казалось, зеркально повторяло диоклециановскую тетрархию: два августа — Магненций и Констанций и два цезаря — Децентий и Галл. Может быть, Магненций даже сохранил свое предложение признать Констанция старшим августом, как тетрархи признавали Диоклециана. Другое дело, что он не мог не сознавать, что в сложившихся обстоятельствах реально тетрархию установить невозможно. Но для пропаганды это намерение вполне под-

 

49 Тициан был назначен префектом Рима 27 февраля 350 г. (Pigagnol A. L’empire chretien. Paris, 1947. P. 85), т. e. менее чем через полтора месяца после провозглашения самого Магненция императором.

 

28

 

ходило. Если это так, то в гробнице Константа изображены Магненций, Констанций, Децентий и Галл.

Испания сыграла определенную роль и на последнем этапе войны между Магненцием и Констанцием. Уже выбив врага из Италии, Констанций захватил и ее, и Сицилию, и Африку. А затем он направил на кораблях армию, которая высадилась в Испании. Точное место высадки неизвестно. Юлиан (Oros. I, 33) говорит лишь о высадке в районе Пиренеев. Вероятнее всего, речь идет не обо всем Пиренейском полуострове, а именно о районе, действительно непосредственно примыкающем с юга к Пиренеям. Целью этой экспедиции было предотвращение возможного бегства Магненция в Мавретанию через Испанию (Zos. II, 53, 3). Зосим отмечает, что Констанций сумел милосердием привлечь к себе тамошних римских союзников, т. е. провинциалов, что и сыграло решающую роль в успехе предприятия. Однако реальность, как кажется, была не столь благостной. Археология показывает разрушение в это время форума Тарракона и некоторых вилл на северо-восточном побережье Испании, и эти разрушения связываются с войной Констанция против Магненция50. Констанций явно объявил амнистию своим противникам (Zos. II, 53, 3), но не все, по-видимому, воспользовались ею. Регулярные войска, находившиеся в Испании, были немногочисленны и располагались преимущественно на северо-западе и в центре полуострова, но некоторые испанские города, как и раньше, обладали собственной милицией, как об этом свидетельствует много более позднее письмо Гонория милиции города Пампелуны51. И какая-то часть этой милиции оказала сопротивление армии Констанция. Видимо, сторонники Магненция в Испании еще обладали значительной силой, позволившей им активно сопротивляться. Зосим связывает эти события с последними эпизодами авантюры Магненция: когда тот узнал о нападении германцев, об отпадении Галлии, о невозможности бежать в Мавретанию через Испанию и об амнистии, объявленной Констанцием, он покончил с собой. Возможно, что высадка в Испании была совершена раньше, еще в конце 352 г. Но окончательная победа была одержана Констанцием только уже в следующем году. Если это так, то сторонники его противника были еще столь сильны, что могли оказывать сопротивление в течение нескольких месяцев. Но не менее возможно, что все это происходило гораздо более скоротечно уже в 353 г. Как бы то ни было, Констанций сумел лишить Магненция испанского тыла и возможности использовать Испанию для

 

50 Jarrega Dominguez. La ciudad de Tarraco... P. 21—27.

51 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 455—456, 619.

 

29

 

продолжения войны, и часть его войск оказалась, со своей стороны, в тылу Магненция. Это, если верить Зосиму (а оснований не верить у нас нет), стало одной из решающих причин самоубийства Магненция. В Испании, как и на всем Западе, была восстановлена власть Константиновской династии. С ней вернулась и некоторая политическая стабильность.
Форум в Тарраконе

Форум в Тарраконе.

Установление определенной стабильности способствовало подъему Испании. Происходит перестройка и расширение вилл в районе Тарракона, что говорит об определенном хозяйственном подъеме52. И этой стабильностью испанские латифундисты не желали рисковать. Это проявилось во время захвата власти Магном Максимом, который командовал войсками в Британии. В августе 383 г. он был провозглашен своими солдатами августом, после чего переправился в Галлию. В это время Римская империя была разделена. Ее восточной частью правил испанец Феодосий, а западной — братья Грациан и Валентиниан II, причем в западном дуэте решающую роль играл старший Грациан. Он и двинулся против узурпатора, но его воины перешли на сторону Максима. Грациан бежал в Италию, но по пути в Лугдуне был убит (Oros. VII, 34, 9; Zos. IV, 35, 4—5). И когда Галлия признала власть Максима, то и Испания последовала за ней. Его признание в этой стране было облегчено тем, что сам он был испанцем (Zos. IV, 35, 3), хотя более точное определение провинции, из которой он происходил, спорно: Галлеция53 или Тарраконская Испания54. Происходя из совершенно незнатного рода, он сделал блестящую карьеру, значительная часть которой проходила под руководством Феодосия Старшего55, и в это время он был тесно связан и с сыном полководца Феодосием, который, как уже говорилось, был в это время императором Востока. К тому же, как и Феодосий, Максим был ревностным сторонником никейского вероисповедания. Все это облегчило ему признание не только провинциалов, включая, естественно, испанцев, но и Феодосия (Zos. IV, 2—3). Валентиниан сначала отказался признать Максима своим соправителем, но уже на следующий год по совету Феодосия согласился на это56. Максим добился того, чего не сумел достичь Магненций — признания его равноправным владыкой

 

52 Jarrega Dominguez R. La ciudad de Tarraco... P. 26.

53 Ensslin W. Maximus // RE. Hbd. 28. 1930. Col. 2546.

54 Palanque J.-R. L’empereur Maxime // Les empereurs romains d’Espagne. Paris, 1965. P. 255.

55 Lippold A. Maximus // Kleine Pauly. 1979. Bd. 3. Sp. 1114.

56 Brandt H. L’epoca tardoantica. Bologna, 2005. P. 58. Речь идет не столько о самом Валентиниане, которому в то время было всего 12 лет, сколько о западном правительстве, фактически возглавляемом его матерью Юстиной.

 

30

 

части империи57. Империя была разделена на три части, и территория префектуры Галлии была признана сферой господства Максима.

В Испании Максим явно пользовался поддержкой значительного слоя населения. Когда Феодосий, как об этом будет сказано немного ниже, все же выступил против Максима и разгромил его, епископ Амвросий и особенно ритор Пакат, прославляя победителя, всячески поносили побежденного, называя его и тираном, и палачом, и разбойником, и безумным гладиатором. Зато испанец Орозий (VII, 34, 9), правда, уже позже, говорил о Максиме как о муже деятельном, честном и достойном быть августом. На такую оценку, несомненно, повлияла позиция Максима во время борьбы «никейцев» с присциллианитами.

Во второй половине IV в. уроженец Галлеции Присциллиан выступил со своим учением, призывая к отказу от церковных богатств, к возвращению к аскетизму первоначального христианства, к равноправию мужчин и женщин в рамках церкви. Многие детали его учения неизвестны, и оценка его спорна58, но в любом случае направленность против существующей епископальной церкви с ее растущими богатствами несомненна. Присциллиан нашел в Испании много сторонников, особенно в менее романизованной части страны, и даже сам был в 380 г. избран епископом одного из испанских городов. И это еще больше возбудило против него иерархов испанской церкви. Еще от императора Грациана они пытались добиться осуждения Присциллиана, но последний сумел добиться отмены направленного против него эдикта. Когда же Максим убил Грациана, старавшегося не очень вмешиваться в церковные дела, некоторые испанские епископы, возглавляемые епископом Эмериты Идацием, обратились к новому владыке с подобными же требованиями. Максим в 385 г. вызвал спорящие стороны в свою резиденцию Августу Треверов и решительно выступил против Присциллиана. Он осудил его не только как еретика, но и как уголовного преступника и вместе с еще шестью сторонниками казнил59. Эта казнь, еще не виданная в истории христианства60, вызвала осуждение даже некоторых противников присциллианства61, но зато привела к еще большему укреплению позиций Максима в испанской церкви и кругах, с нею связанных62. Узурпатору

 

57 Petit Р. Le Bas-Empire. P. 122.

58 Ruhbach G. Priscillianus // Kleine Pauly. 1979. Bd. 4. Col. 1143—1144.

59 Palanque J.-R. L’empereur Maxime. P. 260—261; Montenegro Duque A. Hispania durante el Imperio. P. 280-281; Grant M. The Fall of Roman Empire. London, 1990. P. 167—168.

60 Grant M. The Fall... P. 168.

61 Так, против казни Присциллиана и некоторых его сторонников выступил Мартин Турский (Greg. Tur. X, 31).

62 Girardet K. Trier 385 // Chiron. 1974. Bd. 4. S. 588.

 

31

 

Максиму было жизненно необходимо оправдать захват власти в западной части империи, и защита христианской ортодоксии от ереси явилась хорошим способом сделать это63.

Возможно, Максим пытался предпринять еще какие-то шаги по укреплению своего положения в Испании. Одним из таких шагов могло быть создание новой провинции Максимы, выделенной из западной части Тарраконской Испании64. Этот акт приближал к трону нового императора знать внутренних районов Испании65.

И все же надолго удержаться на троне Максим не смог. Феодосию было выгодно такое положение, когда значительной частью империи владел мятежный полководец, к тому же его старый знакомый и единоверец. Это ставило молодого Валентиниана почти в полную зависимость от него, Феодосия. Но Максим, явно рассчитывая на поддержку Феодосия, овладел и Италией, заставив Валентиниана и его мать бежать под покровительство Феодосия (Zos. IV, 42-43, 2). Такой оборот дел последнего не устраивал, ибо Максим становился слишком сильным и опасным соперником, тем более что просьбы юного соправителя предоставили прекрасный повод для разрыва с предшествующим соглашением. Сам Максим все еще пытался договориться с могущественным императором Константинополя. Не без его разрешения в январе 388 г. в Испании пышно праздновалось десятилетие получения Феодосием титула августа66. Предпринимал Максим и другие шаги для достижения согласия с Феодосием. Феодосий сначала пытался было восстановить прежнее положение, когда западной частью империи управляли два императора (Zos. IV, 44, 1), что ставило его в положение арбитра, но интриги матери Валентиниана Юстины, фактически стоявшей за спиной сына, подтолкнули восточного императора на решительный шаг, и разрыв произошел (Zos. IV, 44, 3). Максим был объявлен тираном67, и Феодосий начал активно готовиться к войне. Подготавливая армию для вторжения в Италию, Феодосий предварительно отправил на кораблях Юстину с ее детьми в Рим, который относился к Максиму весьма настороженно и принял прежнего императора и его мать и сестру. Сухопутная же армия Феодосия во главе с самим императором двинулась в Паннонию, Комит Максима Андрогаций пытался сдержать наступление Феодосия, но был разбит, и Феодосий, практически более не встречая сопротивления,

 

63 Ibid. S. 603-604.

64 Kulikowski М. Late Roman Spanin... P. 82.

65 Не исключено, что новая провинция и была территорией родины Максима.

66 Palanque J.-R. L’empereur Maxime. R 262.

67 Bardill J. The Golden Gate in Constantinople: A Triumphal Arch of Theodosius I // AJA. 1999. Vol. 103. R 683.

 

32

 

вторгся в Италию и захватил резиденцию Максима Аквилею (Oros. VII, 35; 3-4; Zos. IV, 46, 2). Сам Максим был убит (Oros. VII, 35, 4; Zos. IV, 46, 3). Командующий его армией Андрогаций предпочел покончить жизнь самоубийством (Oros. VII, 35, 5; Zos. IV, 47, 1).

Еще до начала войны с Феодосием Максим направил в Галлию своего сына Виктора, дав ему титул сначала цезаря (Zos. IV, 47, 1), а потом и августа ([Aur. Vict.] Epit. 48, 6), т. е. официально признав его своим соправителем68. Это явно было вызвано необходимостью защиты Галлии от франков, которые воспользовались событиями в империи, чтобы перейти Рейн. Поскольку Виктор был еще довольно молодым, реально войсками командовали Наннин и Квинтин, которые сумели отбить нападение, но затем часть римской армии, пытавшаяся преследовать франков уже на германской территории, была уничтожена (Greg. Tur. II, 9). Это, кончено, ослабило армию Максима и Виктора в Галлии, тем более что значительная часть войск охраняла Рейн, и этим решил воспользоваться Феодосий. Он направил в Галлию свою армию во главе с Арбогастом. Виктор и его войска были разбиты, а сам он, как и отец, убит (Zos. IV, 47, 1; Greg. Tur. II, 9). После разгрома Максима была уничтожена и созданная им испанская провинция и восстановлена старая структура Испанского диоцеза.

После этих событий Испания спокойно признала власть Валентиниана, за спиной которого стоял сам Феодосий. После смерти Валентиниана Арбогаст провозгласил императором Евгения, с чем решительно не согласился Феодосий. Евгений, вместо которого западной частью империи фактически управлял Арбогаст69, дабы укрепить свое положение, стал заигрывать с язычеством, еще сохранявшим значительные позиции в Риме, особенно в сенаторской знати; в частности, в здание сената была возвращена статуя богини победы Виктории. Этот стало для Феодосия поводом к войне с Евгением. Евгений и Арбогаст были разбиты, и Феодосий стал единственным императором. После его смерти в январе 395 г. в результате раздоров между сыновьями Феодосия Аркадием, правившим на Востоке, и Гонорием, управлявшим Западом (точнее, между придворными кликами, стоявшими за каждым из них), Римская империя окончательно распалась на Западную и Восточную. Испания, естественно, стала частью Западной Римской империи.

Долгое время Испания, расположенная, как уже говорилось, сравнительно далеко от внешних границ Римской империи, жила в относи-

 

68 Возможно, он это сделал в подражание Феодосию, который в это время назначил августом своего второго сына Гонория (Ensslin W. Maximus. Sp. 2550).

69 Stroheker K. F. Germanentum... P. 21.

 

33

 

тельном мире. Правда, в это время многие испанские города окружаются стенами70, что как будто свидетельствует о нестабильности и страхе нападений, но это явление было общеимперским и могло отражать не особенности политической ситуации на Пиренейском полуострове, а общую моду, которая, конечно, возникла из необходимости обороны, но распространилась и на те города, которые в этом не особенно и нуждались. В свое время было высказано мнение, что в районе реки Дурис была создана система укреплений (limes), подобная пограничным валам, и что это говорит и о фактической независимости северных племен, в условиях кризиса римского общества освободившихся от римской власти, и об их нападениях на оставшуюся еще под римским господством территорию71. Однако более тщательные исследования показали, что о такой системе говорить все же нельзя и что в долине Дуриса в IV в. господствовало относительное спокойствие72. Положение изменилось в начале V в.

В последний день 406 г. союз германских племен вандалов (силингов и асдингов) и свевов и иранского племени аланов перешел Рейн. Регулярных римских войск там уже практически не было73. Франки, бывшие федератами империи, пытались задержать вандалов и их союзников еще на правом берегу Рейна. В ожесточенном сражении они уничтожили большое количество вандалов и даже убили их короля Годегизела. Но на помощь вандалам пришли аланы во главе с их вождем Респендиалом, к тому времени уже перешедшие Рейн, и франки потерпели поражение. После этого никаких препятствий для варварского вторжения в Галлию не оставалось. Варвары сначала опустошили восточную часть Галлии, а затем обрушились на ее юго-западную часть, выйдя к Пиренеям74. В 407 г. очередной бунт подняли солдаты в Британии. В скором времени солдаты провозгласили августом своего сотоварища Константина. Своим выдвижением он, может быть, был обязан своему имени, поскольку Констанций Хлор и Константин, как будто были все еще популярны среди солдат британской армии. Став императором, он принял в качестве своих nomina не только весьма распространенное в то время «Флавий», но и «Клавдий», связывая себя, таким образом, как с Констан-

 

70 Richmond A. Five town-walls in Hispania Citerior // JRS. 1931. Vol. 21. P. 86—100; Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 451-453.

71 Barbero A. у Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 15ss.

72 Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 282-287; Arce J. La «Notitia Dignitatum» et l’armee romaine dans la diocesis Hispaniarum // Chiron. 1980. Bd. 10. P. 593—595.

73 Банников А. В. Римская армия в Галлии в IV—V вв. и Notitia Dignitatum // Мнемон. 2006. Вып. 5. С. 346.

74 Bury J. В. History of the Later Roman Empire. New York, 1958. Vol. I. P. 186—187.

 

34

 

тином, так и с более далеким Клавдием75. Клавдий II был тем императором III в., который сумел одержать победу над германцами-готами, получив почетное прозвище Готский, и на какое-то время сдержать германскую экспансию. Принимая (или во всяком случае демонстрируя) такие имена, Константин провозглашал своей целью и восстановить утраченное величие Римской империи, и отбросить варваров за ее пределы. Последняя цель была чрезвычайно актуальна, ибо именно в это время вестготы воевали в Италии, а вандалы, аланы и свевы, а также действовавшие отдельно от них бургунды, разоряли и грабили Галлию. Возможно, что Константин вдохновлялся примерами галльских императоров III в. и Магна Максима и стремился в первую очередь подчинить себе префектуру Галлию76. Со своей армией Константин переправился в Галлию. Галльская знать была недовольна политикой Гонория и Стилихона, фактически правившего Западной Римской империей, считая, что эта политика отдавала Галлию во власть варваров77. И она имела на это основания: перед лицом угрозы непосредственно Италии и Равенне Стилихон бросил против угрожавших и даже вторгнувшихся в Италию готов все наличные силы, оголив рейнскую границу. Это и позволило варварам перейти Рейн и начать опустошение Галлии. Несколько позже враги Стилихона в самой Италии клеветнически обвинили его даже в сговоре с варварами и намеренной сдаче им заальпийских земель. В этих условиях большая часть галльской знати поддержала Константина78. И Константин во многом оправдал эти надежды. Ему удалось отбросить варваров на юго-запад Галлии в Аквитанию и восстановить границу по Рейну с ее укреплениями. Несколько исправив положение в Италии, Стилихон направил против узурпатора армию во главе с готом Саром. Сар разгромил армию константиновского полководца Юстиниана и предательски убил другого дукса Небиогаста, а затем осадил самого Константина в Валенции. Но Константин набрал новую армию, поставив во главе ее франка Эбдомиха, и вызвал из Британии еще остававшиеся там войска во главе с Геронтием. Сар со своими воинами предпочел уйти в Италию, и в результате Константин сумел стать реальным правителем всей Галлии (Zos. VI, 2—3)79. Гонорий был вынужден не только простить узурпацию, но и признать Константина соправителем

 

75 Seeck O. Constantinus 5 // RE. 1900. Hbd. 7. Col. 1028.

76 Arce J. Barbaras y romanos... P. 33.

77 Wormald P. The Decline of the Western Empire and the Survival of its Aristocracy // JRS. 1976. Vol. LXVI. P. 221.

78 Ibid.

79 Seeck O. Constantinus. Col. 1028-1030; Bury J. B. History... Vol. I. P. 187-190; Chastagnol A. La fin du monde antique. Paris, 1976. P. 25—27.

 

35

 

(Zos. V, 43). После этого он, естественно, обратил свое внимание на Испанию.

Сначала, казалось, история повторилась: когда Константин послал в Испанию своих представителей, страна признала его власть, как это было с властью Магненция и Максима (Oros. VII, 40, 5; Zos. VI, 4, 3)80. В Испанию был направлен назначенный узурпатором префект претория Аполлинарий (Zos. VI, 4, 2), задачей которого, вероятно, была организация гражданского управления на Пиренейском полуострове. Орозий, говоря об этих событиях, называет представителей Константина «судьями», но слово iudex (судья) в то время означало часто именно наместника провинции81. Использование Орозием множественного числа говорит о назначении новых наместников не только в Тарраконскую Испанию, но и в другие провинции диоцеза. Посвящение вновь признанному императору появилось даже в Кордубе на далеком юге Пиренейского полуострова82. В 408 г. Константин провозгласил цезарем своего сына Константа, бывшего монахом, но теперь вернувшегося в светскую жизнь, и направил его в Испанию вместе с Геронтием (Oros. VII, 40, 7; Zos. VI, 4, 1)83. Констант основал свой двор в Цезаравгусте (Greg. Tur. II, 9). Почему он выбрал именно этот город, можно только предполагать. Возможно, в этом районе Констант и его отец получили наибольшую поддержку, в то время как более развитые центры, как Тарракон и Новый Карфаген, больше связанные с остальной империей, отнеслись к узурпатору настороженно.

Однако очень скоро от этого признания не осталось и следа. Все-таки политическая ситуация этого времени была иной, чем в предыдущем столетии, и положение в Испании другим, чем в Галлии. Феодосий происходил из Испании, и испанские связи его дома все еще сохранялись84, да и ряд испанцев занимал довольно высокое положение в империи при господстве Феодосия и его сыновей85. И оставшиеся в Испании родственники Гонория Верениан и Дидим (может быть, и их братья Феодосул и Лагодий) решительно выступили против Константина, набрав армию из собственных рабов и колонов.

 

80 Seeck. Constantinus 5 // RE. 1900. Hbd. 7. Sp. 1029; Arce J. Barbaros y romanos... P. 36-38.

81 Carrié J.-M. Les gouverneur romain à l’epoque tardive // Antiquité tardive. 1998. T. 6. P. 21.

82 Arce J. Retratos imperiales tardo-romanos de Hispania: las evidencias epigráficas // AEArq. 1977—1978. Vol. 50—51. P. 259.

83 Зосим по ошибке называет вместо Геронтия некоего Теренция: Demandt A. Magister militum // RE. 1970. SptBd. XII. Sp. 648.

84 Зосим (VI, 4, 1) даже говорит o δυναστεία родственников Гонория в Испании.

85 Chastagnol A. Les Espagnols... P. 288-290; Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 273-276.

 

36

 

В связи с этими событиями, возникает вопрос об армии. Сколько войск стояло в то время в Испании, сказать трудно. После распада Римской империи в ее западной части осталось почти 400 тысяч воинов86, но силы Западной империи были сосредоточены в основном для защиты Италии87. В IV и, может быть, даже в самом начале V в. на Пиренейском полуострове по-прежнему стоял VII Парный легион, а также пять отдельных когорт88, что составляло приблизительно 10,5 тысяч человек89, но вполне возможно, что ко времени всех этих событий все они или их значительная часть были оттуда выведены, ибо ни о каких легионах и когортах, находившихся в самой Испании, более ни один источник не сообщает. Учитывая, что даже рейнская граница оказалась беззащитной, можно быть почти уверенным, что в Испании, которой до сих пор никто не угрожал, регулярных войск точно уж не было. Только позже время от времени сюда направлялись новые римские армии, иногда довольно значительные90. Как полагают некоторые исследователи, значительная часть тех войск, которые считаются расположенными в Испании, в действительности находилась не на Пиренейском полуострове, а в Тингитанской Мавретании, которая тоже была частью диоцеза Испании91. И действительно, ни в одном рассказе о событиях, происходивших в самой Испании в это время, почти нет намеков на воинские части, находившиеся в этой стране. Если они признали власть Константина, то почему не ударили в тыл частным армиям родственников Гонория? А если они отказались от этого признания, то почему не оказали этим родственникам никакой помощи? Да и в дальнейшем речь идет только об армии Константина, но не об испанских войсках. Правда, сначала Верениан и Дидим попытались использовать какие-то отряды, стоявшие в Лузитании, но вскоре были вынуждены обратиться к собственным рабам и колонам (Zos. VI, 4, 3; Soz. IX, 11). Видимо, те немногие части, которые еще находились на Пиренейском полуострове, были столь незначительны, что никакой реальной роли играть не могли

 

86 Вус О. В. Византийская армия — основной инструмент восстановления ORBIS ROMANUS в эпоху Юстиниана // Кондаковские чтения — I. Белгород, 2005. С. 135.

87 Azzara С. L’Italia dei barbari. Milano, 2002. Р. 21—25.

88 Roldan Hervas J. M. La organizacion militar... R 152; Arce J. La «Notitia Dignitatum»... P. 599-601.

89 Lot F. Les invasions germaniques. Paris, 1935. P. 46; Demandt A. Magister militum. Sp. 621-622.

90 Arce J. La «Notitia Dignitatum»... P. 604-606.

91 Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 287. В отличие от самой Испании в Тингитанской Мавретании существовал настоящий лимес, что было связано с постоянной угрозой этой провинции со стороны берберских племен: Arce J. La «Notitia Dignitatum»... Р. 607-608.

 

37

 

и, находясь сравнительно далеко от Пиренеев, вообще предпочли полный нейтралитет. С другой стороны, возможность у родственников Гонория собрать целые армии показывает огромные богатства и реальный политический вес испанских латифундистов.
Император Восточной Римской империи Феодосий II
Император Восточной Римской империи Феодосий II (408-450)

Мрамор

Париж. Лувр

Боясь оказаться между двух огней, Константин решил сначала расправиться с Испанией (Zos. VI, 4, 2), полагая этот поход более легким, чем вторжение в Италию. С этой целью он и провозгласил цезарем Константа и поставил его во главе армии, направленной в Испанию. До этого Констант, как уже упоминалось, был монахом, но Константин не только вывел его из монастыря, но и заставил жениться, дабы обеспечить династическую преемственность своей власти (Greg. Tur. II, 9). Прекрасно в то же время понимая, что бывший монах не имеет никакого военного опыта, он рядом с сыном поставил своего полководца Геронтия, как и он, британца92, и в качестве префекта претория Аполлинария. Присоединились ли к родственнику Гонория другие магнаты, неизвестно. Поскольку Констант уже явно обосновался в Цезаравгусте, можно считать, что бои шли в западной части Пиренеев. Почти три года велись эти бои, но в 409 г. войска испанских магнатов, не получая никакой помощи от императора, были разбиты. Дидим и Верениан были выбиты из своих укреплений в Пиренеях и с боями отступили на запад полуострова в Лузитанию. Там они были окончательно разбиты и взяты в плен. Приведенные в Арелат, который стал к этому времени резиденцией Константина, они были там казнены. Их двоюродные братья Феодосиол и Лагодий сумели бежать: один к Гонорию, другой к Феодосию II, в это время уже вступившему на восточный престол после смерти Аркадия (Oros. VII, 40; Zos. VI, 4-5; Soz. IX, 11-12; Olymp. fr. 16). Не решаясь все же открыто рвать с Гонорием, Константин направил к нему новое посольство с извинениями за якобы невольное убийство его родственников и с намерением подтвердить прежние договоренности (Zos. VI, 1, 1). Поскольку в значительной части Италии уже фактически хозяйничали вестготы Алариха, Гонорию пришлось удовлетвориться этим извинением.

Теперь и Испания подчинилась Константину. Вскоре он вызвал Константа из Испании к себе. Тот оставил в Испании во главе армии Геронтия, а также свою жену и штаб (Greg. Tur. II, 9). При этом Констант совершил ошибку, назначив для охраны путей между Галлией и Испанией не самих испанцев (видимо, тех солдат, которые все же находились в Испании), а так называемых Honoriaci — варварские отряды на службе у Константина. Возможно, пассивность испанских воинов во время борьбы с родственниками Гонория заставила Константа не доверить охрану столь важных

 

92 Seeck О. Gerontius 6 // RE. 1910. Hbd. 13. Col. 1270.

 

38

 

стратегических путей испанским воинам, что вызвало их недовольство. В Испании в это время вся власть оказалась в руках Геронтия. И это не устраивало ни Константина, ни его сына. Возможно, для того чтобы привлечь на свою сторону Испанию (и испанские войска, обиженные явным недоверием Константа), он провозгласил Константа августом и в качестве такового снова отправил в Испанию, какбы показывая, что Галлия, где правил он сам, и Испания, которой должен был бы управлять Констант, являются равноправными частями его державы. При этом полководцем при Константе и, следовательно, преемником Геронтия, был назначен Юст. Возможно, что смена Геронтия Юстом была вызвана страхом Константина и Константа перед чрезмерно честолюбивым полководцем93. Но возможно и иное объяснение. Honoriaci, оставленные охранять пиренейские проходы, не выполнили свою задачу и открыли путь через горы варварам, которые стали грабить в первую очередь район Паленции, где, по-видимому, располагались владения Дидима и Вериниана94. Паленция располагалась довольно далеко от Пиренеев, так что грабеж именно этой территории был обусловлен местью победителей столь долго сопротивлявшимся владельцам латифундий. Ответственность за эти грабежи, разумеется, возлагалась на фактического правителя Испании — Геронтия. Сменяя его Юстом, Константин мог показать свою озабоченность сложившимся положением и стремление направить в Испанию более справедливого полководца (на что намекает само его имя Iustus — Справедливый) и, таким образом, привлечь испанцев на свою сторону.

Геронтий в ответ на свое смещение вообще отказался подчиняться Константину и Константу. Он объявил императором некоего Максима. Одни исследователи полагают, что это был тот же Максим, который в 60-х гг. IV в. был наместником последовательно Армении, Галатии и Египта95. В таком случае он должен был быть в это время довольно стар: ведь если в 359 г. был уже президом Армении, то и родиться он мог не позднее 322 г., ибо едва ли человек моложе 30 лет был бы назначен управлять столь важной в стратегическом отношении пограничной провинцией. Но известно, что он был казнен в 422 г. в Равенне, так что получается, что ему в то время было 100 лет. Это едва ли можно принять. Другое предположение: Максим — сын Геронтия96. Основанием для этого служит сообщение Олипиодора (fr. 16), назвавшего Максима сыном (παῖς) Геронтия, который воспитывался среди доместиков. Наконец, некоторые

 

95 Ibid.

94 Chastagnol A. La fin... P. 209, n. 1.

95 Lippold A. Maximus 10 // Kleine Pauly. 1979. Bd. 3. Col. 1115.

96 Bury J. В. History... Vol. I. P. 192; Scharf R. Der spanische Kaiser Maximus // Historia. 1992. Bd. 41,3. S. 374.

 

39

 

авторы называют Максима либо приближенным (domesticus), либо клиентом Геронтия (Greg. Tur. II, 9)97. В любом случае это был человек, близкий к мятежному полководцу. Провозглашение императором Максима давало Геронтию возможность сохранить в своих руках командование армией и фактически править за спиной своего ставленника98. Как бы то ни было, Геронтий, оставив Максима в Испании, где его столицей был Тарракон, сам с основной частью войск двинулся в Галлию. Он разбил войска Константа, который вскоре был убит, а затем осадил Константина в Арелате. Но к этому времени изменилось положение в Италии. Хотя готы еще оставались там, смерть Алариха позволила Гонорию направить часть своих сил во главе с Констанцием в Галлию99. При их приближении большая часть воинов Геронтия в обмен на обещание безнаказанности перешла на сторону Гонория и его полководца, так что Геронтию с небольшим отрядом пришлось бежать в Испанию. Но если он надеялся найти там опору, то ошибся. Оставшиеся в Испании его воины тоже выступили против него. Геронтий заперся в своем доме и долго храбро и упорно сопротивлялся, но, видя бессмысленность дальнейшего сопротивления, убил свою любимую жену Ноннихию или Нунехию и покончил с собой. В восточной части Испании еще некоторое время правил Максим. Его провозглашение привело к некоторой дезориентации римской администрации и, может быть, остатков римских войск100. Однако очень скоро против него выступили воины и принудили его к отречению. Не дожидаясь прибытия войск Гонория, Максим бежал к варварам, уже находившимся в то время в Испании (Oros. VII, 40-42; Zos. VI, 5; Sozom. IX, 11 — 13; Olymp, fr. 16). Констанций, перейдя Пиренеи, восстановил власть Гонория в большей части Испании. Но другая ее часть уже была в это время фактически в руках варваров.

Все эти события стали лишь прологом к истории варварского завоевания Испании.

 

ОБЩЕСТВО ПОЗДНЕИМПЕРСКОЙ ИСПАНИИ

 

Кризис III в. нанес тяжелый удар испанскому обществу и испанской экономике. Разорение было ужасающим. Пострадали многие виллы и города. Именно после вторжений варваров в 259—260 гг. испанские

 

97 Arce J. Barbaras y romanos... Vol. I. P. 56.

98 Scharf R. Der spanische Kaiser... S. 375.

99 Bury J. B. History... Vol. I. P. 192-193.

100 Stickler T. Aetius. S. 225.

 

40

 

города начали окружать себя стенами, причем не только крупные центры, но и довольно мелкие городки101. Но уже довольно скоро испанское общество начало оправляться от разорений III в. Это относится и к городам. Понтий Паулин в своем втором послании к Авзонию (231-234), возражая против суждения поэта (26, 57-59) о некоторых испанских городах как о дикой глуши, оценивает эти города довольно высоко, называя, в частности, Цезаравгусту прелестной, а Тарракон гордым. Эта оценка Паулина тем более интересна, что он был в это время епископом Барцинона и, следовательно, хорошо знал этот район Испании. Да и сам Авзоний среди двадцати знаменитых городов империи называет четыре испанских — Гиспалис, Кордубу, Тарракон и Браку, т. е. Бракаравгусту (de орр. ill. 11—14).

Однако обращает на себя внимание, что города, упомянутые Паулином, относятся только к восточной части Тарраконской Испании, и в его словах ясно ощущается противопоставление таких сравнительно крупных городов, как Барцинон, Цезаравгуста и Тарракон, более мелким Бильбилису и Калагуррису, с уничижительной оценкой которых своим наставником барцинонский епископ и не спорит. Авзоний же называет по существу лишь административные центры. Единственным городом, таким центром не являвшимся, является Кордуба, из которой провинциальная столица переместилась в IV в. в Гиспалис102, на что намекает и сам поэт. Все пятистишие посвящено лишь прославлению Гиспалиса как столицы всей Испании, перед которым склоняются остальные центры. В Тарраконе упоминается его твердыня, а в Бракаравгусте — морские богатства (но не богатства самого города).

Говоря об испанских городах этого времени, надо отметить, что многие следы опустошений III в. еще очень долго сохранялись. Так, в Тарраконе разрушения были видны еще и в V в. В Малаке, разрушенной в 60-х гг. III в., не восстанавливается театр, и его участок вскоре застраивается обычными домами103. Между тем известно, что театр был одним из важнейших атрибутов античной городской жизни. После восстановления Кордубы место старых общественных зданий занимают жилые дома104. Можно сказать, что практически во всех городах происходит своеобразная «приватизация» центра, когда место общественных зданий

 

101 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 451; Tarradell M. España antigua — Historia de España y America social y economica. Barcelona, 1982. P. 166.

102 Rodríguez Neila J. F. Historia de Cordoba. Cordoba, 1988. P. 503.

103 Tarradell M. Les villes romaines dans l’Espagne de l’Est // Themes de recherches sur les villes antiques d’Occident. Paris, 1977. P. 99, 119.

104 Leon Alonso P. Itinerario... P. 55.

 

41

 

занимают частные дома, а порой и некрополи105. Дома начинают вторгаться на улицы, и постепенно меняется сама городская сеть, начинает изменяться прежняя прямоугольная планировка классического города106. Вторым важным обстоятельством является упадок многих старых центров и выдвижение новых. Так, на восточном побережье полностью теряют свой городской характер Сагунт и Эдета, в то время как набирает силу Валенция107. Хотя Тарракон и являлся официально центром провинции, на деле на первый план выдвигается Барцинон108. В Бетике, как только что было сказано, место Кордубы занимает Гиспалис. Можно говорить, что происходит некоторое передвижение центров городской жизни. Третье обстоятельство — рустификация и в некотором смысле «варваризация» городов. Она хорошо видна в определенных изменениях их названий. Старые «культурные» названия заменяются теми, какие, видимо, уже давно бытовали в сельской округе и, может быть, в городских низах, как, например, Cartagena вместо Carthago, или Carthago Nova109. Практически исчезают официальные римские названия городов Бетики, как Юлия Ромула или Патриция, и заменяются старыми, еще доримскими, как Гиспалис или Кордуба. Видимо, в период кризиса исчезла старая муниципальная аристократия, и в число куриалов вошли «новые люди» из низов городского и сельского населения испанских городов, которые в культурном отношении были гораздо менее романизованы.

В античном городе, в том числе в провинциальном испанском, никогда не было ни имущественного, ни социального равенства. Но в эпоху Поздней империи эти различия еще более обострились. Самыми престижными и роскошными зданиями оказываются теперь не храмы и общественные сооружения, как раньше, а дома богачей. Некоторые из них, украшенные великолепными мозаиками, превращаются в настоящие дворцы. В одном из таких зданий в Италике, около Гиспалиса, только мозаика занимает площадь в 3000 м2. А раскопки некрополей показывают очень низкий уровень жизни подавляющего большинства городского населения этого времени110.

 

105 Gutierrez Lloret M. S. La città della Spagna tra romanità e islamismo // Documenti di Archeologia. 1996. Vol. 10. P. 56-58.

106 Gurt Esparraguera J. M. Transformaciones en el tejido de la ciudades hispanas durante la Antigüedad tardía // Zephyrus. 2000-2001. Vol. LIII-LIV. P. 445—450.

107 Albiach R. et al. Las ultimas excavacines (1992—1998) del solar de l'Almona // V Reunion de arqueología cristiana-hispana. Barcelona, 2000. P. 63.

108 Petit P. Le Bas-Empire. P. 191.

109 Menendez Pidal R. Toponimia prerromana hispana. Madrid, 1952. P. 206.

110 Blazquez J. M. La economía HE. T. II, 1. P. 592—599.

 

42

 

В принципе города все еще сохранялись, оставаясь центрами ремесла и торговли, продолжая играть важную роль в административной системе испанских провинций, и они сохранили основные характеристики римского города, старую систему управления, наличие сельской округи, даже существование городской милиции111. Но размеры городов сократились. Например, в Валенции, несмотря на сохранение городом своего значения, все городское поселение сосредоточивается вокруг старого цирка, стена которого становится и стеной самого города112. И экономическая роль городов становилась все меньше, хотя и далеко не исчезла. Гораздо большее значение приобретают латифундии, находившиеся вне юрисдикции городов113.

Раскопки показали большое количество роскошных вилл, являвшихся центрами обширных сельских владений. Например, одна из вилл в Пиренеях насчитывала 44 помещения, а в другой столько же помещений было выделено только для местного гарнизона. Виллы появляются во всех провинциях и зонах Пиренейского полуострова, хотя большая

 

111 Корсунский А. Р. Города Испании в период становления феодальных отношений // Социально-экономические проблемы истории Испании. М., 1965. С. 13, 22.

112 Albiach R. et al. Ор. cit. Р. 63.

113 Vigil М. La Peninsula Ibérica en el fin del mundo antiguo // Las raices de España. Madrid, 1965. P. 286—288, 295; Blazquez J. M. Problemas economicos del Bajo Imperio en España // Homenaje a Don Claudio Sánchez Albornos. Buenos-Aires, 1983. P. 139—140; Stroheker K. F. Spanien... S. 593.

 

44

 

часть концентрируется в менее романизованных районах его центра, запада и северо-запада114. Как уже упоминалось, о богатстве и военных возможностях их владельцев может говорить пример родственников Гонория, создавших целые армии из собственных рабов и колонов. Богатые сенаторы, владевшие имениями в разных местах империи, могли их иметь и в Испании. Таковыми были владения богатейшего сенатора Валерия Пиниана и его жены Мелании. Эти владения, разбросанные по разным провинциям, доставляли владельцам ежегодно 120 тысяч фунтов золота115. Какова была в этих доходах доля испанских имений, мы точно не знаем, но даже если они давали не больше одной десятой, это все же громадная цифра, если учесть, что доход других богатых сенаторов составлял около 4 тысяч фунтов116. Центром латифундий являлось господское поместье, представлявшее собой целый комплекс почти дворцового типа — виллу (villa). В такой вилле имелись даже помещения для ремесленников, а часто и для гарнизона. Как видно из изображений на африканских мозаиках, такие виллы были хорошо укреплены и своими башнями похожи на средневековые замки117. Возможно, что и испанские магнаты обладали похожими «замками». В любом случае это были весьма роскошные здания, великолепно украшенные, в том числе полихромными напольными мозаиками118. Приморские виллы на юге страны включали помещения для изготовления гарума119. Здесь жили хозяин со своей семьей и рабы, непосредственно его обслуживавшие. Впрочем, учитывая, что у наиболее крупных собственников имелось далеко не одно владение120, многие такие виллы могли оставаться практически пустыми. В столь частое отсутствие владельца поместьем довольно самовластно руководил управляющий, нередко происходивший из особо доверенных вольноотпущенников или даже рабов.

 

114 Blazquez J. М. Nuevos estudios... Р. 467-472.

115 Alfoldy G. Storia sociale dell’antica Roma. Bologna, 1987. P. 276; Blazquez J. M. Bezieungen zwischen Hispanien und dem Oströmischen Reich in der Spätantike // Das Altertum. 1988. Bd. 34, l.S. 39.

116 Alfoldy G. Storia... P. 276.

117 Например: Каптерева Т. П. Искусство стран Магриба // Древний мир. М., 1980. С. 251 и ил. 202, 204.

118 Blanco Freijeiro A. Escultura, pintura у mosaicos // НЕ. Т. 11,2. Р. 688-692, 694-698.

119 Blazquez J. М. Problemas economicos... Р. 145-146; Mangas Manjarres J. La sociedad de la Hispania Romana // НЕ. Т. II, 2. P. 64; Stroheker K. F. Germanentum... S. 72.

120 Aymar A., Auboyer J. Romeetson Empire. P. 544. Имения многих латифундистов были расположены в разных провинциях. Например, Святая Мелания владела имениями в Испании, Италии, Сицилии, Африке, Нумидии и даже Британии: Petit Р. Le Bas-Empire. Р. 168.

 

45

 

Сельская территория поместья обычно делилась на две части. Одну составляли земли, обрабатываемые рабами непосредственно под руководством управляющего — виллика или актора. Однако при больших размерах имений, некоторые из которых превышали 1000 га121, организовать весь труд таким образом было невозможно. Поэтому другую часть делили на сравнительно мелкие участки, которые обрабатывали колоны, платившие оброк122, и рабы, посаженные на пекулий123. В пекулий могли отдаваться также мастерские и стада. В ряде случаев пастухами были и колоны. Можно думать, что в латифундиях, хозяева которых отсутствовали, доля колонов была большей, чем там, где собственник сам занимался хозяйством.

Напольные мозаики на римской вилле

Напольные мозаики на римской вилле неподалеку от современного города Карранкэ.

В Испании, как и во всей Римской империи этого времени, положение рабов несколько улучшилось. Многие, получая пекулий, приобретали тем самым возможность более свободно распоряжаться своим трудом. Определенное влияние на некоторое смягчение условий рабства оказало распространение христианства. Положение же колонов ухудшилось. Если раньше они были свободными арендаторами, то теперь они прикрепляются к земле и, начиная с IV в., уже не считаются свободными людьми, принадлежа, правда, не к личности господина, а к земле, которую они обрабатывают, становясь «рабами земли»124. В эту эпоху отпущенники, ранее сохранявшие со своими бывшими хозяевами, которые становились их патронами, лишь моральные и духовные и иногда политические связи, теперь должны нести и вполне материальные обязательства, в том числе обрабатывать выделенные им в имении земельные участки125. На деле положение различных слоев сельского населения, несмотря на сохранение юридических различий, сближается126.

Взаимоотношения магнатов и колонов определялись не только чисто экономическими факторами. Латифундисты осуществляли над своими колонами патроциний (patrocinium), т. е. «покровительствовали» им. Это «покровительство» заключалось прежде всего в том, что магнат за-

 

121 Blazquez J. М. Nuevos estudios... Р. 468-471, 535-537. Ср.: Фюстель де Куланж. Римский колонат. СПб., 1908. С. 52. Позже родственники Феодосия и Гонория, как мы видели, сумели организовать собственные армии, что говорит о значительности их имений.

122 Фюстель де Куланж. Римский колонат. С. 135—136; Chastagnol A. La fin... Paris, 1976. Р. 8.

123 Mangas Manjarres J. La sociedad... P. 64-66.

124 Blazquez J. M. Prolemas economicos... P. 141-142; Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 134-137; Фюстель де Куланж. Римский колонат. С. 123-144; Бартошек М. Римское право. М., 1989. С. 74-75; Alfoldy G. Storia... Р. 290-293.

125 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 121 — 122; Mangas Manjarres J. La sociedad... Р. 64.

126 Alfoldy G. Storia... P. 293.

 

46

 

щищал своих колонов от всяких посягательств на них и их имущество, причем не только и не столько от внешних врагов или разбойников, сколько от государственных чиновников127. Колоны отдавали владельцу земли значительную часть плодов своего труда, но зато тот платил за них налоги и не допускал привлечения их к различным государственным повинностям. С целью защиты себя и своих колонов многие магнаты создавали специальные вооруженные отряды, что делало их практически независимыми от местных и даже в какой-то степени от государственных властей. Оказавшись под таким «покровительством», колоны признавали и фактическое право магната вершить суд над ними и вообще вмешиваться в их жизнь и отношения с другими колонами. И такие отношения являлись наследственными. Обладая собственной вооруженной силой, имея возможность вершить суд в своем имении, вмешиваясь не только в экономическую (в нее как раз вмешивались очень редко), но и в повседневную жизнь обитателей своего имения, такой магнат на деле превращался в маленького государя, а его имение становилось не только экономической единицей, но и центром власти.

Надо обратить внимание на самих испанских латифундистов. Латифундии, как правило, носили имена своих первых владельцев даже в случае их последующего перехода в другие руки. Многие современные топонимы Испании ведут свое происхождение от таких названий имений. Большинство подобных топонимов имеют суффиксы -an, -en, -in и окончания женского рода. В основном эти названия происходят из IV—V вв. (хотя есть и III в.)128. Можно говорить, что все (или почти все) хозяева этих латифундий были «новыми людьми», не связанными вовсе или очень мало связанными со старой провинциальной аристократией предшествующей эпохи129; следовательно, речь идет о глубоком социальном перевороте, который произошел в ходе кризиса III в.130, результатом чего стало появление новой знати. Латифундии, принадлежавшие этой новой знати, были распространены во всех районах Испании, но в наибольшей степени они концентрируются в долинах Дуриса и Тага, в верхней части долины Ибера, между верхним Ибером и средним Тагом, в южных предгорьях Пиренеев131. Все эти районы в предыдущую эпоху были менее

 

127 Фюстель де Куланж. Римский колонат. С. 149-151; Mangas Manjarres J. La sociedad... P. 64; Aymard A., Auboyer J. Rome et son Empire. P. 549-550; Petit P. Le Bas-Empire. P. 182.

128 Menendez Pidal R. Toponimia... P. 118—147; Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 467—473; Mangas Manjarres J. La sociedad... P. 63—64.

129 Balil A. Aspectos sociales del Bajo Imperio // Latomus. 1965. T. 24, 4. P. 888-891; Chastagnol A. Les Espagnols... P. 287—290.

130 Balil A. Aspectos sociales... P. 888; Stroheker K. F. Germanentum... S. 57.

131 Blazquez J. M. La economía... P. 554, карта.

 

47

 

романизованы, чем Бетика и восточная часть Тарраконской (а теперь и Карфагенской) Испании. В Бетике виллы встречаются в долине Бетиса, но особенно, судя по данным топонимики, в горах, окружающих долину, и на побережье, т. е. вне наиболее романизованной и урбанизованной территории132. Использование в названиях местностей отмеченные выше суффиксы были характерны для менее романизованного населения133. Все это ведет к выводу, что позднеримское магнатство Испании происходит (по крайней мере, в своем большинстве), вероятно, из местной родовой знати и вообще из кельтского и кельтиберского (в меньшей степени иберского) общества, а не из потомков италийских иммигрантов134. Разумеется, за несколько веков романизации они уже чувствовали себя римлянами и говорили на латинском языке.

Менее романизованные районы и стали основными в экономическом развитии позднеримской Испании. Недаром именно из этих районов выходили те испанцы, которые играли более или менее видную роль в политической жизни поздней Римской империи135, в то время как в период Ранней империи это были выходцы из Бетики и восточной части Тарраконской Испании. Только в церковных делах уроженцы Бетики еще имели влияние136, что, по-видимому, свидетельствует о сохранении этой провинцией определенного значения в римской культуре. Поэтому можно говорить, что тот социально-экономический сектор, или уклад, который представлен крупным внегородским землевладением латифундистов, становится в IV—V вв. определяющим. Он характеризуется крупными земельными владениями магнатов, обладающих почти неограниченной властью в рамках своих имений и даже над окружающими территориями. Эти владения частично обрабатываются классическими рабами, но главным образом сидящими на земле, прикрепленными к ней и не могущими ни под каким предлогом (даже ради службы в армии) ее легально покинуть рабами на пекулии, колонами, отпущенниками и крестьянами, отдавшимися под покровительство латифундистов. Таким образом, основными чертами этого уклада являются сосуществование крупного землевладения и мелкого землепользования и наличие зави-

 

132 Pabon J. М. Sobre los nombres de la «villa» romana de Andalucía // Estudios dedicados a Menendez Pidal. Madrid. 1953. Т. IV. P. 95-159.

133 Menendez Pidal R. Toponimia... P. 206.

134 Даже в Бетике большинство первых владельцев латифундий имело доримские имена: Pabon J. М. Sobre los nombres... Р. 159—160.

135 Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 269; Balil A. Aspectos sociales... P. 890-891.

136 Codoner Merino C. Los escritores hispanos cristianos // НЕ. Т. II, 2. P. 523—551; Rodríguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 509—511.

 

48

 

симых земледельцев, преимущественно труд, а не личность которых экспроприируется землевладельцем.

Наряду с частным крупным землевладением в позднеримской Испании существовала и крупная императорская собственность. Императорской монополией были рудники, особенно золотые, а также предприятия по добыче и обработке пурпуроносных моллюсков на Балеарских островах137. Императорам принадлежали и значительные земельные владения на юге и на Месете между Дурисом и Тагом. Императорские владения обычно сдавались в аренду крупным арендаторам — кондукторам и субкондукторам, которые затем и обрабатывали довольно крупные арендованные земли с помощью рабов и колонов.

Третьей разновидностью крупных землевладельцев была христианская церковь138. По мере распространения христианства и особенно после его превращения в господствующую, а затем и единственную легальную религию, увеличивались и богатства церкви. Этому способствовала политика императоров и их представителей, которые зачастую передавали церквам и монастырям земли и целые деревни. Порой отдельные магнаты отдавали церкви свое имущество или его часть. Неоднократно к помощи церкви обращались разоряющиеся крестьяне и ремесленники, многие из которых, оказавшись в безвыходном положении, отдавались под покровительство церкви. Так возникали крупные церковные земельные владения, обрабатываемые рабами, отпущенниками и отдавшимися под покровительство крестьянами139. Крупными собственниками могли быть и отдельные клирики, как, например, пресвитер Север, владевший на одном из Балеарских островов крепостью (castellum) и челядью140.

Таким образом, все три формы крупного землевладения обладали общими чертами: соединение крупного землевладения и мелкого землепользования и эксплуатация зависимых работников. Эти формы представляли социально-экономический сектор, родственный феодальному. Однако еще не существовало многих черт, свойственных собственно феодальному обществу, в том числе социально-политической системы феодализма. Поэтому этот сектор, или уклад, можно назвать протофеодальным.

Как и в I—II вв., городская муниципальная структура, представлявшая собой античный уклад, была характерна для Южной и Восточной Ис-

 

137 Blazquez J. М. Nuevos estudios... P. 486.

138 Idem. Die Rolle der Kirche in Hispania im 4. und 5. Jahrhundert // Klio. Bd. 63, 2. 1981. S. 653.

139 Idem. Nuevos estudios... P. 475, 550.

140 Arce J. Barbaros y romanos... P. 221.

 

49

 

пании141. В западной и центральной части страны, а также на крайнем северо-востоке преобладал крупнособственнический уклад. Но испанское общество оставалось многоукладным, и эти сектора общества не были единственными. На севере Пиренейского полуострова в значительной степени сохранялись родовые порядки.

Последнее в наибольшей степени относится к Васконии. Низменные части этой области к тому времени были уже достаточно романизованы142, здесь, в частности, уже распространилось христианство. Горные же территории не только не были романизованы, но в значительной степени сохранили (или в период смут восстановили) и свою независимость от римского правительства. Детали социального развития горной Васконии от нас ускользают, но, видимо, можно говорить, что в это время начался переход васконского общества на ступень «военной демократии», т. е. на последнюю ступень родового строя, с чем связаны васконские набеги на соседние земли143.

Северные земли к западу от Васконии находились под более заметным римским влиянием, причем степень романизации увеличивалась с востока на запад. Здесь имелись римские города (в том числе отмеченная Авзонием Бракара), виллы латифундистов, располагавшиеся у берегов рек, вдоль дорог и вокруг городов, рудники и ведущие к ним дороги. Но за пределами этих очагов позднеримской цивилизации развивалась местная традиционная жизнь, основанная во многом еще на родовых порядках. В Галлеции (не провинции, а области, входящей в эту провинцию) еще существовали центурии, а в Астурии, Кантабрии и северной части Лузитании гентилиции144.

На этих территориях продолжался начавшийся в предыдущую эпоху процесс преобразования родовых общин в территориальные. Ярким доказательством этому является посвящение богу Эрудину, сделанное неким Корнелием из вика авнигайнов сыном Цеста в 399 г.145. То, что название вика дано в форме genetivus pluralis, как это обычно для названия гентилиции, и поставлено между собственным именем и патронимиком, как это тоже делалось в надписях с упоминаниями гентилиций, говорит о сравнительно недавнем преобразовании гентилиции в вик.

 

141 Rodríguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 504—505.

142 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 175.

143 Ibid. P. 239-240.

144 Ibid. P. 175; Díaz Martínez P. C. Los distintos «grupos sociales» del noroeste hispano y la invasión de los suevos // Studia histórica. 1983. Vol. I. P. 85—86; Vigil M. La Península... P. 291—292; Alarcão J. Os arredores das ciudades romanas en Portugal // AEArq. 1999. Vol. 72. P. 37.

145 García y Bellido A., González J. Tres piezas del Museo arqueologico de Santander // AEArq. 1949. Vol. 22. P. 244-247.

 

50

 

Упоминания виков встречаются и в других районах страны. В позднеримское время упоминаются и кастеллы146. С другой стороны, на востоке в одной надписи IV в. упоминается паг (НАЕ, р. 492). Таким образом, можно говорить, что сельские общины — паги, вики, кастеллы — не исчезли в ходе кризиса. Однако сфера их распространения сократилась. В окрестностях более или менее значительных городов никаких следов общинной организации не отмечается, как это видно на примере Лузитании147. Следовательно, территориально-общинный уклад в Испании продолжал существовать148.

В IV в. на Пиренейском полуострове появились новые элементы, связанные с общинным укладом. Это были германцы, поселенные на землях империи. Их называли летами и федератами. В Испании леты поселились в северной части страны, преимущественно в долине Дуриса и в районе между Дурисом и Тагом, но не только там. Все это были районы наибольшего распространения латифундий, так что возможно, что поселившиеся здесь варвары использовались для охраны поместий, из них могли латифундисты набирать свои дружины. В этих районах раскопаны многочисленные некрополи, в инвентаре которых сочетались германские и испанские изделия. Видимо, германцы начали сравнительно быстро испанизироваться144. Аммиан Марцеллин (XXI, 4, 6) рассказывает, что Юлиан, будучи еще цезарем, правившим в Галлии, переселил в Испанию аламанского короля Вадомария. Возможно, что вместе с королем на Пиренейский полуостров были переселены и некоторые его соплеменники, к которым позже могли прибавиться и другие варвары.

Мы не знаем условий жизни германцев, поселенных в Испании. Вероятнее всего, они стали летами. Им была дана земля, и они находились под контролем римских чиновников150. Часть их, как отмечалось, могла пополнять дружины латифундистов, другая служить во вспомогательных частях римской армии. Характерно, что сам Вадомарий сделал блестящую карьеру на римской службе: он позже стал дуксом Финикии, а затем командовал армиями, действовавшими против мятежника Прокопия и персов (Amm. XXI, 3, 5; XXV, 8, 2; XXIX, 1,2). Низы переселенных варваров усиливали общинные элементы испанского позднеримского общества, в то время как их аристократия включалась в имперскую элиту.

 

146 Blazquez J. М. Nuevos estudios... Р. 126, 165.

147 Alarcão J. Os arredores... P. 37.

148 Ср.: Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 72—73.

149 Blazquez J. М. Nuevos estudios... Р. 617-634; Raddatz K. Zu den spätantiken Kriegergrabern von Tanine (Prov. Soria) // MM. 1963. Bd. 4. S. 133-140.

150 Банников A. В. Варвары в римской армии IV в. до н. э. // Вестник СПбГУ. Серия 2. История. 2005. Вып. 3. С. 135.

 

51

 

ЭКОНОМИКА В КОНЦЕ III — НАЧАЛЕ V в.

 

Кризис III в. нанес Испании тяжелый удар. Ее экономика в конце этого века находилась в упадке. Эдикт Диоклециана о ценах, изданный в 301 г., из всех испанских продуктов упоминает только гарум, астурийскую шерсть и церетанскую ветчину. Нет никаких следов экспорта в Рим и другие регионы империи ни масла, каким еще недавно славилась Бетика, ни вина, изготовляемого в восточной части Тарраконской Испании, ни даже металлов, одним из главных поставщиков которых издавна была Испания151.

В IV в. отмечается уже некоторый экономический подъем. Expositio totius mundi et gentium (LIX), составленная в 359 г., среди испанских товаров, поставляемых в «весь мир», упоминает масло, гарум, одежды, свинину, коней и особенно эспарто, т. е. особый вид волокна, идущий на изготовление корабельных снастей152. Но надо иметь в виду, что это произведение появилось на Востоке, где не очень хорошо знали реальное положение в такой далекой западной стране, как Испания, так что возможно, что в представлении автора современные реалии смешались с данными, заимствованными у греческих источников более раннего времени133. Тем не менее полностью игнорировать эти сведения было бы неразумно, ибо в них могли в какой-то степени отразиться данные о новом подъеме испанской экономики. Да и сведения из самой Испании тоже говорят о таком подъеме.

Вновь начали работать рудники верхней долины Бетиса (приблизительно до 80 гг. IV в.) и западной Бетики, дававшие серебро и медь154. Однако они уже не достигали того масштаба работ и добычи, как во II в.155 Воздействие добытого здесь металла на общеимперскую экономику было минимальным. Совершенно иначе обстоит дело с золотыми рудниками Северо-Запада. В период Поздней империи значение золота еще больше возросло. Поэтому императоры обращали большое внимание на его добычу и доставку в Рим и Константинополь156. В IV в. масштабы добычи металла в рудниках Галлеции и Астурии увеличились

 

151 Blazquez J. M. Problemas economicos... P. 139.

152 Vilella Masana J. Reserques sobre el comerc baix imperial del nord-est de la Peninsula Iberica // Pyrenae. 1983-1984. N 19-20. P. 193-194.

153 Montenegro A. Hispania durante el Imperio. P. 268; Treidler H. Expositio totius mundi et gentium // Kleine Pauly. 1979. Bd. 2. Sp. 484.

154 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 478—479.

155 Edmondson J. C. Minning in the Later Roman Empire and Beyond: Continuity or Disruption // JRS. 1989. Vol. LXXIX. P. 91.

156 Jones A. H. M. The Decline of the Ancient World. London, 1966. P. 161, 165—168.

 

52

 

по сравнению, пожалуй, не только с III, но и со II в. В этих районах строятся и постоянно обновляются дороги. Нет почти ни одного императора, включая и некоторых узурпаторов, имена которых не встречались бы на милиариях, стоящих на дорогах Северо-Запада157. Возможно, именно экономическое значение этого региона заставило Диоклециана, как когда-то Каракаллу, выделить столь важную территорию в отдельную провинцию. Однако меняется характер горного дела. В основном теперь работают небольшие рудники. Некоторые из них по-прежнему принадлежат императору, но отдаются в аренду латифундистам, другие находятся на землях крупных собственников, которые их и разрабатывают силами рабов и колонов158.

Другой отраслью экономики, приобретшей значение, выходящее за пределы Испании, было коневодство. Астурийские кони славились еще в I в., теперь кони из Испании, особенно ее северной части, поставляются как в армию, так и в цирки почти всего государства159. К этому надо добавить овечью шерсть. Астурийская шерсть ценилась весьма высоко, относясь к самым дорогим сортам. За фунт этой шерсти давали 100 денариев, что в 2-4 раза больше, чем цена ряда других сортов160. Таким образом, основной экспортной отраслью испанского сельского хозяйства становится разведение коней и овец161, в то время как продукты земледелия утрачивают этот характер. При этом надо заметить, что в I в. славилась в основном шерсть Бетики, а теперь первенство переходит к Астурии. Происходит общее оживление земледелия162. Из Испании стали поставлять в Италию хлеб, но и он, кажется, происходил с полей Месеты.

Центр экономического развития Испании передвигается с юга и востока Пиренейского полуострова в его северную и северо-западную части163. Эти территории были менее романизованы, там, как уже отмечалось, в меньшей степени существовали социально-экономические и социально-политические структуры античного типа. К этим территориям надо прибавить Балеарские острова, игравшие значительную роль в добыче пурпуроносных моллюсков164 и в торговле между Пиренейским

 

157 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 479-480.

158 Edmondson J. C. Minning... P. 98.

159 Blazquez J. M. Problemas economicos... P. 143; idem. La caballeria en Hispania durante el Bajo Imperio // Studi tardoantichi. Messina. P. 45—76; Jones A. H. M. The Decline... P. 300.

160 Jones A. H. M. The Decline... P. 300.

161 Ibid.

162 Alonso A., Cerrillo E., Fernandez J. M. Tres ejemplos de poblamiento rural romano en torno de la Via de la Plata // SHHA. 1992-1993. Vol. X-XI. P. 87.

163 Blazquez J. M. Problemas economicos... P. 140.

164 Idem. Nuevos estudios... P. 486—487.

 

53

 

полуостровом и Италией, и которые тоже были менее романизованы, чем противолежащие берега полуострова.

Несмотря на то, что экономический пейзаж Испании, как и всей империи в то время, определялся латифундиями, что определяло господствующую тенденцию к развитию натурального хозяйства, говорить о полной натурализации экономики не приходится. Экономические и культурные связи, хотя в меньшем масштабе, чем в I-II вв., продолжали объединять Испанию с остальной империей. Как и раньше, важным партнером являлась Северная Африка, откуда приходила, в частности, керамика. Относительно тесные связи объединяли Испанию с Галлией. Довольно оживленными были отношения с восточной частью Римской империи165. В то же время значение связей с Римом и Италией начинает уменьшаться. Это можно заметить, например, на импорте такого специфического, но очень важного для испанской знати товара, как саркофаги. Если приблизительно до середины IV в. находимые в Испании саркофаги импортировались в основном из Рима, то с середины столетия этот импорт практически прекращается. Саркофаги либо привозят из Африки, особенно из Карфагена, либо изготовляют на месте, причем в последнем случае ясно чувствуется греческое и частично галльское влияние166. Продолжала существовать и внутренняя торговля. Монета снова становится важным средством обмена. В самой Испании ни одного монетного двора не было, но в относительной близости от нее такие дворы имелись в Южной Галлии и Карфагене167, и испанцы вполне могли пользоваться выпускаемыми там монетами. Но говоря о торговле, надо заметить, что все большую роль в ней играют не испанские, а восточные торговцы. Так, в Тарраконе, остающимся важнейшим торговым центром, связывающим Испанию с остальной империей, треть похороненных носили восточные имена, и большинство этих людей были явно торговцами168.

Рассматривая и экономическую, и социальную структуру позднеримской Испании, надо отметить следующее: в Испании этого времени продолжали сосуществовать различные социально-экономические уклады: античный, крупнособственнический (в значительной степени протофеодальный), территориально-общинный и родовой. Но по срав-

 

165 Blazquez J. M. La economia... P. 569—577; idem. Beziehungen zwischen Hispanien und dem Oströmischen Reich in der Spätantike // Das Altertum. 1988. Bd. 34, 1. S. 39—48.

166 Ripoll Lopez G. Las sarcofagos de la antguedad tardiva hispanica // Antiquité tardive. 1993. T. 1. P. 153-157.

167 Garda Figuerola M. Administración y moneda en el siglo IV // SHHA. 1994. Vol. XII. P. 121.

168 Vilella Masana J. Reserques... P. 201-207.

 

54

 

нению с I-II вв. их взаимное значение изменилось. Первенствующим теперь был крупнособственнический; районы с его преобладанием являлись ведущими в экономическом отношении, и крупная землевладельческая знать включалась в элиту империи. Каждому укладу соответствовала своя система классовых взаимоотношений. На эту систему накладывалась сетка сословных подразделений. Сенаторы, всадники и куриалы составляли сословия «достойных» (honestiores), а остальное свободное население — «низких» (humiliores). Каждое из них в социальном отношении было неоднородным и состояло из представителей различных классов. Впрочем, в Поздней империи юридические различия вообще отступают перед экономическими169.

 

ХРИСТИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ. ЕРЕСИ

 

Большую роль в Испании этого времени играла христианская церковь, влияние которой все более распространялось. Центрами христианизации оставались наиболее романизованные города, но в IV в. в новую религию все чаще обращаются землевладельцы170. Крестьяне в большей степени оставались приверженными языческим верованиям. Особенно сильным было язычество в северной части Испании, но язычники встречались также в Лузитании и на востоке Испании, даже в таком относительно крупном городе, как Барцинон171. Однако постепенно и среди крестьян становилось все больше христиан172. После разгрома Магненция, терпимо относившегося к язычеству и даже разрешившего ночные жертвоприношения, победитель Констанций принял решительные меры по полному искоренению прежних верований, результатом чего стало не только восстановление прежних ограничений, но и фактическое закрытие храмов. Это явилось решительным поворотом на пути полной победы христианства173. Все это сказалось и на Испании. Хотя следы язычества прослеживаются в Испании и после

 

169 Bajo F. El sistema asistencial eclesiástico occidental durante el siglo IV // Studia histórica. 1986-1987. Vol. IV-V. P. 190.

170 Blazquez J. M. Die Rolle... S. 650. Семья будущего императора Феодосия уже около 320 г. была христианской: Stroheker K. F. Germanentum... S. 59.

171 Hillgarth J. N. Popular Religion in Visigothic Spain // Visigothic Spain. Oxford, 1980. P. 11—12; Ramirez J. L. La demografia del territorium emeritense (excepto el caso urbano) segun la documentacion epigrafica // SHНА. 1992—1993. Vol. X-XI. P. 141.

172 Loring Garcia M. J. La difusion del cristianismo en los medios rurales de la Peninsula Iberica // SHHA. 1986-1987. Vol. IV-V. P. 202-204.

173 Cuvin P. A Chronicle of the Last Pagans. London, 1990. P. 38—41. Barbero A. y Vigil M. Sobre los origines sociales... P. 54, 188-189.

 

55

 

ее завоевания варварами174, к началу V в. страна становится в основном христианской175. Церковь, как уже говорилось, оказывается и крупным землевладельцем. Многие испанские епископы приобретают значимость и за пределами Пиренейского полуострова. Таким был, например, Осий из Кордубы, друг императора Константина, председательствовавший на первом Вселенском соборе в Никее в 325 г.176 Собирались и испанские поместные соборы. В 380 г. император Феодосий официально запретил исповедание любой религии, кроме христианской, в форме, утвержденной в Никее.

В этих условиях выступление против церкви косвенно оказывалось и выступлением против государства. Не случайно одной из форм классовой борьбы в позднеримскую эпоху становятся ереси. В Испании такой ересью стало присциллианство, о котором уже частично говорилось выше177.

Присциллиан родился около 340 г. или несколько позже178, был сначала язычником, позже крестился и достиг высоких ступеней в церковной иерархии и был даже избран епископом Абилы. К этому времени он уже выступил со своими взглядами, резко отличающимися от никейских. Присциллиан утверждал, что не существует реального различия между лицами Троицы, что Иисус Христос имел только одну, Божественную, природу и поэтому практически не страдал на кресте, что дьявол является порождением хаоса, а мир — порождением дьявола, что человеческое тело — создание тоже дьявола, а душа — часть Бога. Из этих теоретических посылок он делал весьма важные практические выводы. Он настаивал на аскетизме, на отказе церкви от имущества, на выборности церковных должностей, на вере как мистическом соединении человека с Богом без посредничества церкви. Присциллиан настаивал на возможности использования апокрифов (то есть сочинений, не признанных церковью священными), в которых можно было найти антицерковные взгляды, и на участии женщин в отправлении культа179. Все это не только было противоположно официальному

 

174 Hillgarth J. N. Popular Religion... P. 14—17.

175 Исключением являются, пожалуй, северные горные районы, где язычество оставалось живым еще много веков спустя.

176 Rodriguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 510—514; Blazquez J. M. El cristianismo en el siglo IV // НЕ. T. 11,2. P. 457.

177 Santos Yanguas N. Movomentos sociales en la España del Bajo Imperio // Hispania. 1980. E. 40. T. 154. P. 237, 245-247.

178 Vollmann B. Priscillianus // RE. 1974. SptBd. XIV. Sp. 490.

179 Ruhbach G. Priscilianus // Kleine Pauly. 1979. Bd. 4. Sp. 1142—1144; Escribano M. V. Alteridad religiosa y maniqueismo en el siglo IV d. C. // Studia historica. 1990. Vol. VIII. P. 38—44; Blazquez J. M. El cristianismo... P. 459—462.

 

56

 

церковному учению, но и ставило под вопрос саму нужность церковной организации.

Естественно, что большинство испанских церковных иерархов выступило против Присциллиана. Особенно их возмущало требование Присциллиана и его сторонников аскетизма. Еще будучи светским человеком, Присциллиан создал свою аскетическую группу, которая обвиняла епископов в том, что они, являясь сами крупными собственниками, больше заботятся о своей земле, чем о вере, и о чреве и глотке больше, чем о душе. Кордубский епископ Гигин обратил внимание эмеританского митрополита Идация на деятельность сторонников Присциллиана. Тот, ознакомившись с этой деятельностью, был крайне возмущен и выступил не только против аскетизма присциллианитов, но и против чтения ими апокрифных книг. Присциллиана обвинили в манихействе (самое распространенное в то время обвинение против еретиков) и гностицизме. Но зато его активно поддержали широкие народные массы Галлеции и части Лузитании, а затем и других регионов Испании и даже Аквитании по ту сторону Пиренеев. В основном это были крестьяне, сравнительно недавно пришедшие к христианству. Возможно, что в Галлеции христианство в сельской среде вообще стало распространяться именно в форме присциллианства180. Примкнули к Присциллиану и низы городского населения. Среди сторонников Присциллиана были и представители высших слоев, включая, например, богатого горожанина из Бетики Тибериана181, и даже епископы, да и сам Присциллиан был епископом182 и, насколько известно, этого сана не лишался183.

В испанской церкви развернулась ожесточенная борьба. В 380 г. для решения назревших вопросов в Цезаравгусте был созван поместный церковный собор, на котором один из лидеров антиприсциллианского лагеря епископ Эмериты Идаций выступил со специальным докладом, в котором сформулировал все обвинения против Присциллиана и потребовал изгнать еретика из церкви. Присциллиан успешно защищался, и собор принял компромиссное решение: он, как кажется, только осудил чрезмерный, с его точки зрения, аскетизм Присциллиана и умолчал об остальных обвинениях. Более того, в том же году Присциллиан, выступавший на соборе еще как светское лицо, стал епископом города Абелы184.

 

180 Loring Garcia M. J. La difusion... P. 195—204; Blazquez J. M. Die Rolle... S. 657.

181 Bodelón S. Nombres para la historia hispana del s. IV d. C. // Memorias de historia antigua. XVIII-1997. P. 310.

182 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 458—459.

183 Cirardet K. Trier 385. S. 578.

184 Ibid. S. 578—584.

 

57

 

Сам собор был не очень-то представительным; на нем присутствовало всего лишь десять испанских и два аквитанских епископа, и среди последних был епископ Бурдигалы (Бордо) Дельфиний, который активно поддержал Идация. Все это говорит о том, что большинство испанских иерархов предпочитало не обострять ситуацию. Тогда Идаций обратился к императору Грациану с письмом, в котором обвинял Присциллиана в магии, называл его псевдоепископом и манихеем и просил изгнать того из пределов империи. Отвечая на эту просьбу, Грациан издал рескрипт, в котором действительно угрожал изгнать присциллианитов из империи, но практическое исполнение этого рескрипта было возложено на местных епископов, а те не хотели или не решались принять соответствующие меры. Несколько позже уже присциллианиты перешли в наступление. Вскоре Присциллиан и два его соратника отправились в Италию. В Аквитании, через которую лежал их путь, они проповедовали, и их проповедь вызвала довольно широкий отклик, что еще больше восстановило против них местных епископов. В Медиолане Присциллиан и его спутники пытались привлечь на свою сторону самого авторитетного тогдашнего иерарха Амвросия, но безуспешно. Зато они сумели убедить Грациана, и тот отменил прежний рескрипт.

Когда власть в западной части империи захватил узурпатор Магн Максим, сам происходивший из Испании и поэтому лучше знающий обстановку в этой стране и стремившийся к получению поддержки ставшей уже могущественной испанской церкви, положение изменилось. Вскоре после вступления Максима в его столицу Августу Треверов (Трир), соратник Идация Итаций, епископ Оссонобы, прибыл туда и при поддержке местного епископа Бриттона обратился к Максиму с требованием положить конец распространению ереси (Sulp. Sev. Chron. II, 49, 6). Присциллиан был обвинен в магии, что по законам того времени считалось одним из самых страшных преступлений. Сначала Максим также попытался снять с себя ответственность за решение этих проблем, возложив решение на церковный собор в Бурдигале, который осудил Присциллиана с церковной точки зрения185, а после этого Идаций и Итаций снова обратились к Максиму уже для принятия юридических мер. И тот был вынужден взяться за это дело. Он вызвал Присциллиана и некоторых его видных сторонников в свою резиденцию Августу Треверов (Трир). Под пытками еретик «сознался» в магии, общении с бесчестными женщинами, в молитве в обнаженном виде. В результате он и его соратники были осуждены и казнены. Присцил-

 

185 Впрочем, уже в своем послании собравшимся в Бурдигале епископам Максим довольно ясно дал понять, что для него лично ересь Присциллиана несомненна.

 

58

 

лианство было осуждено, и принадлежность к нему стала считаться уголовным преступлением186.

Хотя официально процесс был чисто уголовным, но никто не сомневался в его идеологическом характере. Это была первая казнь за ересь в истории христианской церкви187. Она вызвала недовольство даже многих противников Присциллиана. Медиоланский епископ Амвросий, являясь врагом всех ересей, но в то же время и решительным сторонником независимости церкви от светской власти, осудил эту казнь. Другой видный авторитет того времени — Мартин Турский, будучи принципиальным противником присциллианства, выступил против его осуждения на соборе в Бурдигале и против казни самого Присциллиана, а после нее отказался общаться с испанскими епископами, склонившими Максима к суду и смертному приговору. Недовольство выразил и римский папа Сириций и часть римского клира, считавшие, что светские власти не должны судить епископа188. Этот суд и последующая казнь вызвали настоящий ужас у язычников189. А когда Максим был убит и все его меры отменены, сторонники Присциллиана и «нейтралы» припомнили Идацию и Итацию их связи со свергнутым узурпатором. В результате Итаций был смещен с поста епископа Оссонобы, а Идаций был вынужден добровольно оставить епископскую кафедру в Эмерите, хотя позже снова занял ее.

После осуждения и казни Присциллиана некоторые его сторонники, особенно из высших светских и церковных кругов, отреклись от его учения, но большинство присциллиан Галлеции осталось верным его памяти и его учению. Более того, казненных стали почитать как мучеников и требовали перенести их тела в Испанию, где возник бы настоящий их культ. Испанская церковь стояла на грани раскола. Это вызвало беспокойство в высших кругах церкви. Амвросий и Сириций настаивали на примирении. В 400 г. в Толете был снова созван собор для обсуждения создавшегося положения. В целом присциллианизм был осужден, и большинство епископов приняло это осуждение. Однако вплоть до конца римской власти в Испании, особенно в Галлеции, оставались присциллианиты, с которыми пришлось иметь дело уже свевским и вестготским королям после их завоевания Испании190. В других провинциях их было гораздо меньше, но даже в Тарраконской Испании и на Бале-

 

186 Vollmann B. Priscillianus. Sp. 496-513.

187 Grant M. The Fall... P. 268.

188 Vilella Masana J. Priscillianismo galauico y politiea antipriseilianista durante el siglo V // Antiquite tardive. 1997. T. 5. P. 177-178.

189 Bodelón S. Nobres... P. 307.

190 Slroheker K. F. Spanien... S. 592; Blazquez J. M. El cristianismo... P. 467—480; Vilella Masana J. Priscillianismo galauico... P. 179-185.

 

59

 

арских островах еще оставались некоторые сторонники Присциллиана191. Какие-то, хотя и слабые, следы присциллианства сохранялись в Испании еще в середине VII в.192

То, что Присциллиан в своем учении особенно подчеркивал роль аскезы, на какое-то время привело к настороженности к аскетической деятельности в испанской церкви193. Эта настороженность распространилась и на монашество. Монахи появились в Испании в IV в.194 В то время монашество частично тоже противостояло официальной церкви, лишь несколько позже интегрируясь в нее195. Это в известной степени привлекало к монашеству какую-то часть недовольного населения.

И все же в целом положение в Испании оставалось более или менее стабильным. И только в начале V в. Пиренейский полуостров стал ареной военных действий. Воспользовавшись политической неурядицей, о которой говорилось в начале главы, через Пиренеи прорвались варвары — вандалы, аланы и свевы. Они уже почти три года разоряли Галлию и теперь обрушились на Испанию. Возможно, что их призвал себе на помощь узурпатор Константин. Ему они, однако, никакой реальной помощи не оказали, но использовали это приглашение для вторжения на Пиренейский полуостров. Осенью 409 г. варвары перешли Пиренеи (Hydat. 42). Началась агония римской Испании.

 

191 Informacions sobre el priscillianismo a la Tarraconense segons l’Ep. 11 de Consensu // Pyrenae. 1979-1980. N 15-16. P. 323-335.

192 Orlandis J. El Cristianismo en el reino visigodico // I Goti in Occidente. Spoleto, 1956. P. 156.

193 Dannenbauer H. Die Entstehung Europas. Stuttgart, 1959. Bd. I. S. 160.

194 Blazquez J. M. El cristianismo... P. 480.

195 Diaz Martinez P. C. Del rechazo de la riqieza a la aparicion de un patrimonio monastico // Studia histórica. 1984—1985. Vol. II—III. P. 221-224.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: