«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Глава XII. Общество

 

318

 

Варварские вторжения и связанный с ними политический хаос, несомненно, повлияли на экономическую и социальную ситуацию в Испании. Однако преувеличивать их воздействие все же не стоит. Для христианских писателей V в., в том числе для Сальвиана и Идация, были характерны апокалиптические настроения, и это, разумеется, повлияло на их видение событий и их последствий. Конечно, факты, сообщаемые тем же Идацием, нельзя подвергать сомнению, но автор явно подчеркивал одну сторону событий, мало обращая внимание на другую. К тому же, как об этом уже говорилось, вторжения, грабежи, разрушения охватывали далеко не весь Пиренейский полуостров, и их влияние на различные его территории было разным. Во всяком случае после установления относительной политической стабильности началось восстановление и мирной жизни во всех ее аспектах.

 

РИМСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ И ИХ ЭВОЛЮЦИЯ

 

Как говорилось в соответствующей главе, для Поздней империи характерно сосуществование четырех социально-экономических укладов, причем решающую роль играли отношения, сложившиеся внутри крупнособственнического уклада, и Испания в этом от остальной империи не отличалась. Во время завоеваний испанские магнаты порой пытались организовать сопротивление, как это было, например, в Тарраконской Испании. Но характерно, что значительную роль в вестготском завоевании этой провинции сыграл местный аристократ Винцентий. Олисипон сдал свевам глава этого города Лусидий. Епископ Эмериты активно сотрудничал с вестготским герцогом Саллой. Это ясно говорит о переходе, по крайней мере, части испанской знати на сторону завоевателей1.

 

1 Stroheker K. F. Germanentum... S. 77—78; Schwarz A. Senatorische Heeresführer im Westgothenreich im 5. Jh. // La noblesse roimaine et les chefs barbares du IIIe au VIIIe siècle. Paris, 1995. P. 51-52.

 

319

 

Монетные дворы на территории Испании в вестготскую эпоху

Монетные дворы на территории Испании в вестготскую эпоху

 

320

 

Богатые имения испанских латифундистов, как и земли фиска, казалось бы, должны были более всего привлекать варваров. Действительно, некоторые виллы были разрушены и оставлены. Но все же, как показывают и археологические раскопки, и скудные письменные данные, многие виллы продолжали существовать2.

В виллах могли происходить те или иные внутренние изменения. Часто значительная часть построек перестраивается ради создания местной церкви. Так, например, произошло в вилле «Эль Сауседо», где в конце V — начале VI в. на месте части помещений воздвигается базилика3, но сама вилла, как подчеркивают археологи, сохранилась. Подобные явления отмечаются и в других виллах4. По крайней мере, некоторые виллы, видимо, укрепляются. «Хроника» Иоанна Бикларского (а. 572, 584), рассказывая о войнах Леувигильда, упоминает кастеллы и связанных с ними сельчан. Поскольку речь идет о Бетике, где не было вестготов, то эти кастеллы могли быть только поселениями местного населения. Исидор Севильский (Etym. V, 2, 11) называет кастеллы наряду с виками и пагами мелкими поселениями, не украшенными достоинством города, населенными простым народом и из-за своей малости приписанными к большим общинам. В принципе эти сведения могли отражать положение, существовавшее в римскую эпоху, тем более что известия о римских виках и пагах до нас дошли. Но то, что Иоанн Бикларский упоминает кастеллы, говорит об их наличии во второй половине V в. Едва ли крестьяне, которые, несомненно, еще сохранялись в Испании, имели возможности создать в Бетике свои укрепления. Поэтому гораздо вероятнее, что эти кастеллы — не что иное, как укрепленные виллы, а населявшие их rustici — зависимые от магнатов люди5. Хозяева всех этих вилл, пережив «смутное время», сохранились не только в виде отдельных индивидуумов, но и как класс6. И даже само по

 

2 Например: Garcia у Bellido A. Dos «villae rusticae» romanas recientemente excavadas // AEArq. 1953. Vol. 26. P. 207—212; Agular Saenz A. Excavaciones arqueologicas en la villa romana de «Sevillana» // Extremadura II. 1995. P. 456; Sasse B., Caslello Ruano R., Ramos Sainz M. L. Las placas de cinturon «multiple» hispanovisigodos // AEArq. 1995. Vol. 68. P. 165-166, 184—186; Rodríguez Martín F. G., Quiroga J. L., Lovelle М., Jepure A. Fíbula aquiloforme tipo “Cloisonné” de la villa romana de Torre Áquila // MM. 2000. Bd. 41. S. 401.

3 Bendala Galan М., Castelo Romano R., Arribas Domínguez R. La villa romana de «El Saucedo» // MM. 1998. Bd. 39. S. 306-308.

4 Arribas Domínguez R. Los modelos arquitectonicos de culto cristiano en el ambito rural lusitano // V Reunion. P. 104—105.

5 Rodríguez Nella J. F. Historia de Cordoba. P. 529—530. В свое время Орозий (VII, 40, 6) называл rusticani тех зависимых людей, которых Дидим и Вериниан наряду с рабами вооружили для борьбы с узурпатором.

6 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 225—226; Kulikowski M. Late Roman Spain. P. 298-303.

 

321

 

себе оставление и в ряде случаев разрушение вилл не означало крушение латифундий. В период варварских вторжений многие латифундисты предпочитали укрыться в местных укреплениях (castella), о которых, как упоминалось, говорил Идаций, или за стенами городов, покидая свои сельские владения на произвол судьбы7. А позже они, или вернувшись, или, может быть чаще, оставаясь в городе, восстанавливали свою власть. Правда, при этом те, кто жил в городе, сами не занимались хозяйством, ограничиваясь получением ренты8. Но какая-то часть могла и сама хозяйствовать. Один из законов Хиндасвинта предусматривает, что имение, как и в римское время, могло делиться на часть, переданную в пекулий рабам, и собственно господскую (Leg. Vis. V, 4, 13). Многие из испаноримских магнатов обладали значительным богатством. В связи с этим надо вспомнить жену Тевдиса, богатства которой дали будущему королю возможность создать собственную армию в 2 тысячи человек. Косвенные данные позволяют говорить, что владения этой дамы находились где-то в районе Толедо9, т. е. на краю области непосредственного расселения вестготов. Позже знатный римлянин Клавдий располагал огромной массой зависимых людей, с которыми он пришел на помощь епископу Массоне10. Более того, фактическое крушение римской власти и сравнительная на первых порах слабость власти германских королей позволяла местным магнатам увеличить свое влияние на окружающее население11. В некоторых случаях, особенно в более удаленных районах, пока королевская власть не особенно укрепилась, магнаты могли достигать значительного могущества12. Таким был некий Аспидий, владения которого находились в Арегенских горах13 и которого Иоанн Бикларский (а. 575) называет «господином этого места» (senior loci). Леувигильду пришлось вести с ним настоящую войну, после которой король не только восстановил (или, может быть, лучше — установил) там свою власть, но и захватил значительные богатства.

 

7 Diaz Р. С. Propiedad у explotacion de la tierra en la Lusitania tardoantigua // SHHA. 1992-93. Vol.X-XI. P. 298.

8 Ariño Gil E., Riera i Mora S., Rodríguez Hernandez J. De Roma al medievo // Zephyrus. 2002. Vol. LV. P. 307.

9 Kulikowski M. Late Roman Spain. P. 265.

10 Pérez Sánchez D. Defensa... P. 297.

11 Diaz P. C. Propiedad... P. 298.

12 Martin Viso I. La articulacion del poder en la Cuenca del Duero: el ejemplo del espacio zamorano (siglos VI—X) // Anuario de estudios medievales. 2001. An. 31, I. P. 85.

13 Арегенские горы находились где-то в районе современных провинций Леон и Орензе (García Moreno L. A. Prosoipografia... Р. 35), т. е. практически между Вестготским и Свевским королевствами. Именно такое положение явно и способствовало сохранению местным «сеньором» фактической независимости.

 

322

 

Уже говорилось, что Южная Испания долгое время практически оставалась независимой. Поэтому неудивительно, что там местное магнатство долго сохраняло свои позиции. Надписи свидетельствуют о существовании в Бетике «сенаторов», носящих римские титулы illustres, clarissmi14. Таким были некая Паула из Гиспалиса или Александрия и ее сын Проб15. Эта знать была достаточно богата и сильна, чтобы с помощью своих частных отрядов оказывать сопротивление вестготским королям16. Однако сведения о таких магнатах не ограничиваются Бетикой. Они известны и из Лузитании, особенно из Эмериты17, и даже из Кантабрии, как это видно из «Жития св. Эмилиана»18. Один из этих «сенаторов» — Сикорий — носил иберское или кельтиберское имя19, и это ясно говорит о сохранении слоя испанского магнатства даже в этой маргинальной части Испании. Все эти сведения довольно отрывочны, и во многих других частях Пиренейского полуострова они отсутствуют, даже там, где должны были быть, как, например, на средиземноморском побережье20, но это вполне объяснимо случайностями упоминаний, хотя не исключено, что то сопротивление, которое оказала знать Тарраконской Испании вестготам и ее возможное участие в восстаниях Бурдунела и Петра могли привести если не к полной ликвидации местной римской аристократии, то к весьма значительному подрыву ее политического и экономического значения. С другой стороны, известно, что до византийского завоевания отец Леандра и Исидора знатный испано-римлянин Севериан жил в Карфагенской Испании (может быть, и в самой Картагене), откуда он перебрался в Гиспалис21. Следовательно, и на юго-востоке Пиренейского полуострова тоже имелась испано-римская знать. А тот факт, что римские магнаты сохранили свои позиции в столь удаленных друг от друга и столь различных районах, как Бетика и Кантабрия, говорит о повсеместности сохранения этого слоя общества и его заметной роли в социальной и экономической жизни страны.

Этот слой общества резко противопоставлялся остальному населению. Исидор (Etym. X, 184) пишет, что знатный человек (nobilis) отличается от простого (vilis) тем, что известно его имя и его род. И такое

 

14 Чаще это — женщины (femina illustris, femina clarissima).

15 Stroheker K. F. Germanentum... S. 79.

16 Rodriguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 533.

17 Stroheker K. F. Germanentum... S. 80—81; Naf B. Senatorische Standesbewusstsein in spätromische Zeit. Freiburg Schweiz, 1995. S. 244; Diaz P. C. Propiedad... P. 301.

18 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 189—190.

19 Stroheker K. F. Germanentum... S. 82.

20 Ibid. S. 83.

21 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 91; Salvador Ventura F. Reflexiones... P. 71.

 

323

 

определение явно навеяно не только римской литературной традицией, но и реальным положением22, тем более что сам Исидор принадлежал к этой знати. Старое римское деление общества на «почетных» (honestiores) и «низших» (humiliores) полностью сохраняется в вестготской Испании, как об этом свидетельствуют различные вестготские законы.

Что же касается населения, которое Исидор называет «простым», то оно состоит из ряда групп, в том числе и тех, кто выступает в качестве эксплуатируемых в имениях магнатов. Интересные данные по этому поводу дают так называемые «вестготские формулы», являющиеся собранием образцов документов кордубского нотария и отражающие положение в Кордубе и ее окрестностях в первой четверти VII в.23 Поскольку Кордуба все это время оставалась римским городом, то эти документы свидетельствуют о положении именно в римском секторе общественной и экономической жизни.

Среди них определенное место занимают прекаристы. Это были крестьяне, которые были вынуждены отдать свой участок земли крупному землевладельцу, дабы получить его обратно уже в качестве прекария за ту или иную помощь. Став прекаристом, такой крестьянин обязуется неуклонно выплачивать землевладельцу десятую часть всего полученного на этом участке (Form. Vis. XXXVI, XXXVII). Такой прекарий был широко распространен еще в римское время, но тогда он являлся фак-

 

22 Naf B. Senatorische Standesbewusstsein... S. 244.

21 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 214.

 

324

 

тическим отношением без формального обязательства24. Теперь же это оформляется специальной грамотой, сопровождаемой клятвой25. Обращают на себя внимание еще два момента в такой грамоте. В одном образце говорится, что десятина новому хозяину земли выплачивается по древнему обычаю (secundum priscam consuetudinem), и это явно связывает прекарий вестготского времени с римским. И второй момент: прекарист обещает выплачивать эту часть, как это обычно у колонов. Прекарист, таким образом, приравнивается к колону. Между тем собственно в вестготских законах колоны как таковые не упоминаются26. Но зато их упоминает Исидор (Etym. IX, 4, 36), о colonis agrorum говорит II Гиспалийский собор в 619 г., упоминания о них встречаются в законах, относившихся к римскому населению Вестготского королевства. В завещании диакона Винцента упоминаются колоны и рабы вместе с их пекулиями27. Наличие колонов во время существования этого королевства едва ли можно подвергнуть сомнению28, но эта категория зависимого и эксплуатируемого населения относилась исключительно к римским структурам общественной жизни.

В отличие от колонов рабы (servi, mancipia) довольно часто встречаются в законах, относившихся как к готскому, так и к римскому населению. Крушение Западной Римской империи ни в коем случае не привело к исчезновению рабства. Более того, обстановка завоеваний, многочисленных войн, политического хаоса способствовала увеличению числа рабов. Исидор (Hist. 61) прославляет короля Сисебута за то, что тот выкупал у своих воинов рабов, в каковых обращались пленные. Период 500—650 гг. считается временем апогея рабства в варварских государствах29. В Вестготском королевстве рабов тоже было довольно много. Десяток рабов считался собственностью относительно бедных хозяев, по крайней мере церковных30. Деление всех людей на рабов и свободных считалось само собой разумеющимся. Кроме войн, само экономическое развитие порой вело к распространению рабства. Одна из «вестготских формул» (XXXII) предусматривает возможность самопродажи человека даже вопреки закону. В таком случае человек за энное

 

24 Бартошек М. Римское право. С. 258.

25 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 95.

26 Там же. С. 135; Claude D. Freedmen in the Visigothic Kingdom. P. 187.

27 Corcoran S. The donation and will of Vincent of Huesca // Antiquite tardive. 2003. T. 11. P. 217.

28 Ср.: Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 134-141; Thompson Е. A. The Goths in Spain. P. 117-118.

29 Sociétés... P. 137.

30 Клауде Д. История вестготов. С. 191.

 

325

 

количество солидов продает свой статус и поступает полностью под власть и господство (iure dominioque) господина, который теперь должен защищать нового раба и власть которого определяется старой римской формулой «имеешь, владеешь и властвуешь» (habeas, teneaset possideas). Поскольку это не уникальный документ, а типовой образец, то можно говорить, что такие случаи были далеко не единичными. Эрвигий дополнил старый закон Леувигильда о самопродаже разрешением родственникам выкупить такого раба за ту же сумму (Leg. Vis. V, 4, 10).

Раб считался лишь вещью и не являлся субъектом права. Он мог быть продан, подарен, обменен11. Брак раба со свободной женщиной запрещался, и если несмотря на предшествующее троекратное наказание брак сохранялся, жена раба тоже становится рабыней, как и их дети (Leg. Vis. III, 2, 3). В «вестготских формулах» (VIII, IX) дарения церкви или монастырю рабы рассматриваются такой же частью имения, как земля, здания, виноградники, леса и т. д. До законов Хиндасвинта (Leg. Vis. II, 2, 7; 9) раб находился в полной власти своего господина, и только эти законы определили предание в случае совершения преступления раба суду. И только закон Рецесвинта (Leg. Vis. VI, 5, 13) запретил калечить раба.

Это, конечно, не значит, что не происходило никаких изменений в положении рабов. Определенную роль в этом изменении сыграла церковь. Христианство с самого начала в принципе признавало раба личностью и выступало за гуманное отношение к нему. Однако с превращением христианства в господствующую религию это принципиальное положение вступило в противоречие с интересами церкви. И испанские соборы неоднократно выступали за сохранение церковного имущества, и в том числе церковных рабов32. Характерно в этом отношении постановление X Толедского собора о завещании епископа Рицимера, который, в частности, отпустил на волю церковных рабов. Собор признал это завещание недействительным, так как оно наносило ущерб местной церкви.

Гораздо большее значение, пожалуй, имела общая эволюция института рабства, которая, впрочем, началась еще в римское время. В VIII «вестготской формуле» раб передается церкви вместе с женой и детьми. В завещании Винцента говорится об освобождении Кампина с женой и сыновьями и Евгения с сыновьями33. Следовательно, за рабом уже признается право иметь семью. Существование семьи может обеспечивать пекулий. Он не раз упоминается в вестготских законах. Так, закон

 

31 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 103.

32 Claude D. Freedmen... P. 167—168.

33 Corcoran S. The donation... P. 220.

 

326

 

Хиндасвинта (Leg. Vis. V, 4, 13) предусматривает продажу раба с пекулием. По другому закону Хиндасвинта (Leg. Vis. X, 1, 17), в случае женитьбы раба на рабыне, принадлежавшей другому господину, владельцами пекулия такой семьи являются оба господина. По-видимому, можно говорить, что в середине VII в. рабы (кроме, разумеется, челяди), как правило, имели пекулий.

На положение рабов могло повлиять еще одно важное обстоятельство. Эпиграфические исследования показали, что в римское время в таких сравнительно далеких друг от друга и весьма отличающихся с точки зрения романизации регионах, как Бетика и Галлеция, подавляющее большинство рабов происходит из других стран Средиземноморья, в том числе и его грекоязычной части, и что, следовательно, покупка на рынке являлась тогда главным источником рабской силы34. Ослабление экономических связей со средиземноморским миром, особенно в середине VII в., по-видимому, привело к уменьшению притока рабов извне. В какой-то степени это могло быть компенсировано получением рабов от франков, но все же едва ли полностью. В этих условиях основными источниками рабства становятся внутренние, а это могло изменить взгляд на рабов и, по крайней мере косвенно, повлиять на их положение и отношение к ним общества.

Одновременно все большее значение приобретал отпуск рабов на волю. И здесь опять интересный материал дают «вестготские формулы» (I—VI), показывающие типичное положение дел именно в испано-римской среде. Из них видно, что в этой среде существовали два вида освобождения раба. Один состоял в полном освобождении, когда отпущенник не только становится свободным человеком, но и приобретает полную правовую независимость от своего бывшего господина (IV)35. Но гораздо чаще отмечается другой вид: отпущенник, получив свободу, остается под покровительством (in patrocinio) и в подчинении (obsequio) прежнего хозяина. Иногда это подчинение продолжается до смерти того, кто отпускал, после чего отпущенник мог жить где угодно (V), а иногда obsequium сохраняется и после смерти отпустившего (III), что фактически делало прикрепление отпущенника к патрону наследственным. Ранее всего такое прикрепление произошло в церкви. IV Толедский собор признал церковного отпущенника навсегда находящимся под

 

34 Camacho Cruz С. Esclavitud en los Conventus Cordubensis y Astigitanos // Memorias de historia antigua. XVIII —1997. P. 133—134; García Martínez S. M. El fenómeno de la escalvitud en el noroeste hispanorromano según la evidencia epigráfica // Ibid. P. 205.

35 Согласно закону Сисебута, полную независимость приобретали христианские рабы, которых должны были отпустить на волю иудеи (Leg. Vis. XII, 2, 14). Насколько это было распространено в чисто христианской среде, сказать невозможно.

 

327

 

патроцинием церкви, ибо церковь никогда не умирает36. Затем этот процесс был распространен на бывших рабов светских господ, и короли Эгика и Витица во время своего совместного правления, т. е. на рубеже VII—VIII вв., издали закон, по которому отпущенник сохранялся под властью не только самого отпустившего, но и его сыновей и внуков. Столь долгая привязанность к одной семье патрона фактически делала невозможным уход отпущенника и его потомков из-под власти бывшего хозяина.

При освобождении бывшему рабу дается пекулий, который привязывает его к светскому или церковному имению (II, VI). И за него отпущенник платит патрону половину своего дохода (Leg. Vis. V. 7, 13). Размеры выделяемого отпущеннику участка неизвестны и, по-видимому, определялись частным соглашением сторон. Эмеританский епископ Массона выделил своим отпущенникам «маленькие участочки» (exiguae possesianciilae) (Vit. Patr. Emer. V, 13, 4). Но могли быть и относительно богатые отпущенники, как некий Елисей, которым специально занимался II Гиспалийский собор37. Но в любом случае они подчинялись патрону. Obsequium, который в римское время был лишь обязанностью отпущенника почитать патрона, прежде всего в сфере уголовного или процессуального права38, теперь превращается в полное подчинение отпущенника патрону и обязанность выполнять все повинности39. Уклонение от выполнения обязанностей рассматривалось как неблагодарность (ingrati actio) и наказывалось возвращением в рабство.

Отпущенники представляли собой отдельный слой общества40. Так, закон Хиндасвинта о возмещении нанесенного ущерба (Leg. Vis. VI, 4, 3) упоминает три группы людей с разным возмещением за такой ущерб: свободные (idonei), рабы (servi) и отпущенники (liberti), и наказание свободного за ущерб отпущеннику составляет треть того, что претерпел бы отпущенник за нанесение ущерба свободному. В тоже время в «вестготских формулах» (I—VI) специально утверждается, что в силу данного документа бывший раб свободным и римским гражданином (ingenuum civemque Romanum). Поэтому можно думать, что закон Хиндасвинта отражает уже новую стадию положения отпущенника, когда подлинно свободным человеком он уже не считается.

Середина VII в. представляется если не переломным моментом, то важным этапом в развитии института отпущенничества и рабства.

 

36 Claude D. Freedmen... P. 169.

37 Ibid. P. 178.

38 Бартошек М. Римское право. С. 231.

39 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 124; Claude D. Freedmen... P. 183—184.

40 Claude D. Freedmen... P. 162.

 

328

 

Упомянутый закон Хиндасвинта выделяет отпущенников в отдельную юридическую группу, чего, кажется, раньше не было. Но этим изменения не ограничились. Эрвигий, пересматривая закон Хиндасвинта о пытках, которым может быть подвергнут раб или отпущенник, вместо общего понятия libertus выделяет libertus idoneus (достойный отпущенник) и libertus inferior (низкий отпущенник), и за смерть под пыткой невиновного «низкого отпущенника» судья и обвинитель уплачивали лишь половину штрафа, полагающегося за смерть «достойного» (Leg. Vis. VI, 1, 5). И в закон Рецесвинта о наказаниях рабов за похищение отпущенницы вводятся такие понятия, как «достойная отпущенница» (idonea liberta) и «простая» (vilissima); соответственно и рабы делятся на те же две группы (Leg. Vis. III, 3, 9). Какова основа этого деления, сказать трудно. Предполагается, что такой основой могло быть различие в имущественном положении отпущенников41, а соответственно и рабов. Другой закон Рецесвинта упоминает рабов, которые не были угнетены бедностью (depressi paupertatem non fuerint) (Leg. Vis. II, 4, 10). Следовательно, в середине VII в. существовали рабы, которые имели достаточно имущества, чтобы не считаться бедняками. Так что имущественная дифференциация в среде рабов и отпущенников в это время несомненна. А то, что небедные рабы могли даже свидетельствовать, говорит и о правовом различии двух групп рабов42. Не исключено также, что эти группы соответствуют двум категориям свободных, которые существовали в позднем римском праве и сохранились в вестготском. Наличие же юридической дифференциации среди рабов и отпущенников43 говорит об изменениях в их положении. Учитывая, что юридическое оформление реальной ситуации может запаздывать, появление этой дифференциации надо отнести к середине VII в.

Хотя в вестготскую эпоху в положении рабов, отпущенников и в меньшей мере прекаристов произошли определенные изменения, особенно с середины VII в., сами эти институты были унаследованы из римского времени. И их юридическое положение оформляется в терминах римского права.

Несомненным наследством римского времени является католическая церковь. Хотя первые варварские короли, как свевские, так и вестготские, были арианами, они не преследовали католиков как таковых, католическая церковь пользовалась практически полной свободой, могли даже

 

41 Ibid. Р. 178.

42 Клауде Д. История вестготов. С. 192.

43 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 126; Дворецкая И. А. Западная Европа. С. 237-238.

 

329

 

собираться церковные соборы, правда, только провинциальные44. Конечно, во время завоеваний многие церкви претерпели разрушения, но установление относительной стабильности привело и к восстановлению церквей. Те антикатолические преследования, которыми отмечено правления Агилы и Леувигильда, были вызваны чисто политическими причинами. А после обращения вестготов в католицизм церковь вообще превратилась в очень важный структурный элемент испанского общества.

После превращения христианства в государственную религию Римской империи церковь очень скоро превращается в крупного собственника. В 470 г. императоры Лев и Антемий издали специальный закон, по которому церковь могла лишь передать во временное пользование какую-то часть своего имущества, которое затем снова ей возвращалось, и никакой другой вид отчуждения церковного имущества не допускался45. Это положение продолжало действовать и в Вестготском королевстве. VIII «вестготская формула» подчеркивает, что имущество, переданное любой церкви, нельзя ни продавать, ни дарить, ни каким-либо другим способом отчуждать. Значение церкви как крупного собственника в это время еще более увеличивается. По разным причинам, политическим, экономическим, набожно-религиозным, многие собственники, не исключая и самих королей, передавали часть своего имущества, а то и все имущество церкви. Четыре «вестготские формулы» (VII—X) предусматривают различные варианты передачи имущества церкви. В социальном плане значительных различий между светским и церковным крупным землевладением не было, и поэтому те отношения, которые существовали в светском секторе крупной собственности, были характерны и для церковного. Когда Леувигильд, явно стремясь нанести удар по своим политическим противникам и внести раскол в католическую церковь, передал собственность одного из своих оппонентов бежавшему из Африки католическому аббату Нанкту, то вместе с нею под власть нового господина и патрона перешли и крестьяне (Vit. patr. Emer. III, 8—12). Характерна реакция крестьян на смену своего господина: они какое-то время вообще о нем ничего не знали и были озабочены лишь тем, сможет ли он их защитить46. И все же некоторая разница между светским и церковным землевладением существовала. На землях церкви, кроме рабов, колонов, отпущенников, прекаристов, работали еще и рядовые

 

44 Thompson Е. A. The Goths in Spain. P. 33—35; Orlandis J. Epoca visigoda. P. 81—85.

45 Wielig H. Grundbesitz (rechtgeschichtlich) // Reallexikon für Antike und Christentum. Stuttgart, 1983. Lief. 96. Sp. 1193.

46 Pérez Sáncez D. Sociedad y relaciones de dependencia en la Lusitania tardorromana y visigoda // SHHA. 1992—93. Vol. X-XI. P. 315.

 

330

 

клирики47. При этом последние были кровно заинтересованы в увеличении церковного имущества, поскольку получали выгоду от него. В этом отношении интересен один пассаж из «Жития св. Эмилиана» (13): Эмилиан стал тратить часть имущества церкви, пресвитером которой он был, на помощь беднякам, и это вызвало возмущение рядовых клириков, которые пожаловались епископу, а тот так разгневался поступком Эмилиана, что тот был вынужден покинуть церковь и уйти в Кантабрию, став там отшельником48. Фактически от имени церкви имуществом распоряжались епископы либо аббаты, которые, однако, не могли этого делать лишь по своему усмотрению. Выше приводилось известие об отмене завещания епископа Рицимера, нанесшего ущерб церковному имуществу. Но епископы сами в большинстве своем выходили из знати и уже поэтому могли иметь и собственное имущество49, которым они уже распоряжались самостоятельно, как это сделал эмеританский епископ Массона, о чем тоже уже говорилось. Другой эмеританский епископ, Павел, получив наследство излеченного им местного сенатора, превратился в самого богатого собственника Эмериты, чье имущество было много больше, чем имущество местной церкви (Vit. patr. Emer. II, 1—18)50.

Другим важным элементом римского общества являются города, которые в римское время являлись носителями античного уклада. Вестготские короли почти не основывали новых городов. Известно лишь два города, созданных Леувигильдом — Рекополь и Викториак, и основанный Свинтиллой Олонгик. Все остальные города Испании достались Вестготскому королевству от римского времени. И сами города сохранились. Даже если некоторые из них полностью или частично разрушались во время вторжений, то затем они возрождались51. Частично сохранился римский вид городов, в значительной степени они оставались хранителями прежней культуры и центрами социальной жизни52. Очень важным было то, что город рассматривался и в большой мере реально оставался хранителем классической античной традиции53, и вестготские короли, которые, по край-

 

47 Ibid. P. 317.

48 Lomas Salmonte F. J. Análisis y funcionalidad de la Vita Aemiliani // SHHA. 1998. Vol. 16. P. 259.

49 Pérez Sánchez D. Algunas considraciones sobre el ceremonial y el poder político en la Mérida visigoda // SHHA. 2002. Vol. 20. P. 250-251.

50 Diaz P. C. Propiedad... P. 301.

51 Alba Calzado M., Navareño Mateod A. Moreira (Mérida) // Vivir las ciudades históricas. Mérida, 2997. P. 59-60.

52 Riché P. Education et culture dans l’Occident barbare VIe—VIIe siècle. Paris, 1995. P. 36, 204.

53 Pérez Sánchez D., Rodríguez Gerváz M. Panegírico y ciudades: tradición y control ideológico en la Antigüedad Tardía // SHHA. 2003. Vol. 21. P. 237.

 

331

 

ней мере начиная с Леувигильда, стремились представить себя наследниками римских императоров, в этом плане покровительствовали городам. Город сохранялся и как центр управления ближайшей округой, которая рассматривалась как territorium или terra данного города54.

Однако говорить о полной неизменности городов невозможно. В них все же происходят определенные изменения, многие из которых начались еще в позднеримские времена. Во многом это связано с распространением христианства55. Многие старые языческие храмы превращаются в церкви. Строятся и новые церкви. Но еще важнее оказывается то, что не только церквами, но и обычными жилыми зданиями застраиваются места старых форумов, театров, цирков, амфитеатров56. Изменяются и сами жилища. Место больших домов, ранее характерных не только для самого Рима, но и для провинциальных городов, в том числе испанских, занимают сравнительно небольшие, по-видимому, индивидуальные57. Это свидетельствует об изменении самого стиля жизни горожан. Другим важным изменением является сокращение размеров многих городов. Оставленные территории часто замещаются кладбищами. Так, например, в Роде городская жизнь концентрируется вокруг порта, в то время как прежние жилые кварталы превращаются в некрополи. В Эмпорионе оставляются и бывший греческий Неаполь, и римский город, а поселение сосредоточивается на островке, бывшем Палеополе. В Бетике Гиспалис сохранил свое значение важного экономического, политического и культурного центра, но и в нем некрополи занимают уже часть города у самых стен58. В некоторых горо-

 

54 Key S., Creiguten J., Remesal Rodríguez J. Celti. Oxford, 2000. P. 209.

55 Такие изменения происходят во всей Западной Европе: Camino Walaghin G. La topographie chrétienne des villes de l’antiquité tardive (IV—VI siècles) // The Colloquia of the International Congress of Prehistoric and Protohistoric Sciences. Forii, 1996. P. 9-14.

56 Garcia Moreno L. A. La cristianización de la topografía de las ciudades de la Península Ibérica durante la Antigüedad tardia // AEArq. 1977—78. V. 50—51. P. 312—315; Barral i Altet X. La cristianización de la ciudades romanas de Hispania // Extremadura arqueológica - III. 1992. P. 53; Menchon i Bes J., Macias i Sole J. М., Muñoz Melgur A. Aproxomacio al procès transformador de la ciutat de Tarraco // Pyrenae. 1994. N 25. P. 227-229; Riu-Barrera E. Two Catalan Cities, Barcelona and Tarragona, between the End of the Roman Empire and the 10th Century // The Colloquia... P. 30—31; Gurt Esparraguera J. M. Transformaciones... P. 453-455; Menéndez Bueyes L. R. Civitas christiana versus núcleos der poder // SH HA. 2002. Vol. 20. P. 276. Порой между разрушением того или иного общественного здания и застройкой этого места жилым проходит некоторое время, в течение которого это пространство остается пустым.

57 Gurt Esparraguera J. М. Transformaciones... P. 458—462.

58 Puig i Griessenberger A. M. El yacimiento de Rhode a la fi de l’Antiguitat tadana // Pyrenae. 1998. N 29. P. 184—187; Nolla J. M. Ampurias en la antigüedad tardía // AEArq. 1993. Vol. 66. P. 210-220; Agusti B., Codina D., Malaro M., Puig A. M. Pluralidad cultural a través del mundo funerario en los obispados de Empuries y Girona // V Reunion. P. 47—60; Tarradellas Corominas М. C. Topografía. P. 289; Kulikowski M. Late Roman Spain. P. 295—298.

 

332

 

дах некрополи располагаются и внутри городских стен59. Это говорит о сокращении собственно городской территории, даже если огороженное стенами пространство осталось прежним. Внутри городов, часто рядом с жилыми домами, возникают свалки60, что еще более сокращает жилое пространство и ухудшает санитарное состояние города. С другой стороны, за пределами стен теперь вырастают пригороды, группирующиеся, как правило, вокруг местных церквей или монастырей61.

Еще одно очень важное изменение: город становится местом концентрации знати. Если во времена кризиса III в. и в позднеримскую эпоху магнаты выводили свои богатства из города и собирали их в виллах, являвшихся центрами их обширных владений, где жили они и сами, то в период варварских завоеваний они, как уже говорилось, предпочитали укрываться за городскими стенами. И после завершения завоеваний многие из них оставались там, предпочитая, как тоже говорилось, получать лишь доход из своих имений. Примером такого магната, живущего в городе, мог быть тот сенатор, который завещал свое имущество Павлу, что и превратило последнего в богатейшего человека Эмериты. Возможно, что не только знать, но и многие крестьяне в течение бурного V в. спасались в городах и не все покинули их после установления относительного мира. Об этом свидетельствует появление в некоторых городах жилищ сельского типа62. Это привело к увеличению городского населения. Учитывая, что размеры городов сократились, можно полагать, что плотность населения увеличилась. В некоторых городах она была довольно значительной. Так было, например, в Толедо. При площади в пять гектаров он имел население в 37 тысяч человек63, т. е. почти семь с половиной тысяч человек на гектар площади. Такая насыщенность, разумеется, объясняется столичным статусом Толедо64. Не известно количество жителей других городов Испании. Учитывая, однако, что размеры некоторых городов были

 

59 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 259.

60 Gurt Esparraguera J. M. Transformaciones... P. 455—457.

61 García Moreno L. A. La cristianización... P. 319; idem. La historia de España visigoda. P. 257.

62 Alba Calzado М., Navareño Mateos A. Moreira. P. 60.

63 Sociétés... P. 372.

64 Возможно все же, что такое пространство внутри городских стен было занято только непосредственно расположенным там гарнизоном, частично королевским двором, высшим клиром, включая митрополита, разумеется, с обслуживающим их аппаратом, в то время как основная масса горожан обитала в пригородах. Ср.: García Moreno L. А. La historia de España visigoda. P. 257. И сам королевский дворец, как кажется, тоже располагался в пригороде: Menéndez Bueyes. Civitas Christiana... P. 278.

 

333

 

много больше65, можно думать, что плотность населения там была меньшей. Но она все же была, видимо, большей, чем в предшествующую эпоху66. Наряду с относительно крупными городами существовали и мелкие. Такими были, например, небольшие города, как Болет или Лабитолоза, упомянутые в завещании Винцента, но юридически они были такими же civitates, как более крупная Оска и тем более Цезаравгуста67.

Город ставится под контроль графа общины (comes civitatis), назначаемого королем. Наряду с ним все большее значение приобретает епископ, который, как правило, происходил из знати. В Эмерите в 483 г. епископ Зенон вместе с вестготским герцогом Саллой занимался восстановлением городских стен и моста68. Приблизительно в те же годы в Тарраконе строится обширный епископский комплекс, и, как отмечают археологи, сосуществование этого комплекса и претория является знаком ясного дуализма власти в городе того времени69. В конце VI в. Реккаред издал закон, по которому епископ наряду с народом участвовал в избрании нумерария, ведавшего сбором налогов, и дефензора, защищавшего горожан в суде (Leg. Vis. XII, 1, 2). Таким образом, епископ в значительной степени (хотя и не полностью) начинает контролировать и финансовую, и судебную жизнь города70. Постепенно власть епископа в городе еще более увеличивается. Его благотворительная деятельность в значительной степени становится залогом социальной стабильности, и возвышающийся в городе епископский дворец превращается в символ как земной, так и небесной власти71.

Однако в том же законе Реккареда наряду с епископом упоминается и народ (populus). Уже это одно означает, что в городе сохранился гражданский коллектив. Город по-прежнему являлся «общиной» (civitas). «Народ города» и выступал главным плательщиком налогов, как это

 

65 Так, Кордуба имела площадь в 50 гектаров, а Эмерита — 49. Другие города, впрочем, были меньшими по размеру, но некоторые все же превосходили Толедо: García Moreno L. А. La historia de España visigoda. P. 256.

66 Такой рост населения города мог быть одной из причин застройки мест, ранее занятых общественными сооружениями.

67 Ariño Gil Е., Díaz Р. С. Poblamiento у organización del espacio: la Tarraconense pireanica en el siglo VI // Antiquité tardive. 2003. T. 11. P. 234.

68 Arce J. Barbaros y romanos. P. 147.

69 Menchon i Bes J., Macias i Sole J. М., Muñoz Melgur A. Aproxomacio al proces transformador... P. 229.

70 Pérez Sánchez D. La transformación de la Antigüedad Tardía en la Península Ibérica // SHHA. 1999. Vol. 17. P. 310.

71 Pérez Sánchez D. Algunas consideraciones... P. 251, 258.

 

334

 

видно из документа времени Реккареда «О Барцинонском фиске»72. А раз сохранился гражданский коллектив, то сохранились и органы его самоуправления, по крайней мере официально. Внешне городской строй оставался таким же, каким был и в период Поздней империи73. В одной из «вестготских формул» (XXV) в качестве городских властей отмечаются принципалы, кураторы, магистраты, а также курия. Куриалы сохраняются как высший слой горожан. В законе Хиндасвинта (V, 4, 19) называются две группы жителей города — куриалы и privati. И те, и другие могли иметь в своем владении не только дома и рабов, но и земли и виноградники. Они отличаются друг от друга, по-видимому, не столько имуществом, сколько положением в городе и исполнением куриалами общественных функций. Разумеется, абсолютно самостоятельным город не был. Уже одно то, что, кроме городских структур и епископа, существовал уже в VI в. граф общины, резко ограничивало городское самоуправление.

В городах сохранялись основные нормы римского права. В формулах завещания имеются ссылки на преторское и городское право (ius praetorium et urbanum). То, что выходит за пределы норм, установленных этим правом, определяется специальными добавлениями (codicilli), также имеющими юридическую силу (Form. XXI—XXII). При вступлении в брак и решении связанных с этим имущественных вопросов стороны руководствуются законами Юлия и Поппея-Папия (Form. XIV—XV), восходящими ко времени Августа. Упоминание городского права говорит о том, что в городах (по крайней мере, в Кордубе, но нет оснований сомневаться, что и в других городах также) сохранились римские городские хартии. Все эти нормы, как и в римское время, распространялись и на округу, являющуюся частью территории данного города, что подтверждается ссылками на то же право и на те же codicilli в завещании Винцента74. Сохранилось и понятие римского гражданства. В «вестготских формулах», относившихся к освобождению раба, как уже упоминалось, говорится, что тот отныне становится не только свободными (idoneus), но и римским гражданином (civis Romanus). И по завещанию Винцента некоторые рабы (но не все), став свободными, становятся и римскими гражданами75.

 

72 Латинский текст и испанский перевод этого документа: Pérez Sáncez D. Transformación... Р. 311. В этой части Испании почти нет следов готского присутствия (Muños A., Macias J., Menchor J. Nuevos elementos decorados de arquitectura hispano-visigoda en la provincia de Tarragona // AEArq. 1995. Vol. 68. P. 293), так что можно быть полностью уверенным, что речь идет именно о римском гражданском коллективе.

73 Thompson Е. A. The Goths in Spain. Р. 118—121.

74 Corcoran S. The donation... P. 219.

75 Ibid. P. 220.

 

335

 

Не совсем понятно, какие привилегии бывшему рабу может дать римское гражданство, тем более что оно, судя по формулам, не освобождает отпущенника от патроциния патрона. Возможно, речь идет лишь о традиционном выражении, хотя то, что в завещании Винцента одни бывшие рабы получают гражданство, а другие нет, может говорить о существовании все же какого-то неясного нам различия, тем не менее ощущаемого современниками76. Но в любом случае существование в VI и первой половине VII в. самой идеи римского гражданства несомненно77.

Экономическое значение города ощутимо уменьшилось. Город в большой степени перестал, хотя и не полностью, быть центром ремесла. В упомянутом законе Хиндасвинта (V, 4, 19) среди имущества куриалов и частных граждан упоминаются земли и виноградники. Состояние горожан основывается явно на доходе, получаемом с земли. Именно земледелие становится основой благосостояния горожан, и жизнь города во многом зависит от его сельской округи78. Об этом же свидетельствует тот факт, что налоги, собираемые с горожан, определялись в натуре. Но горожане могли рассчитываться и деньгами по курсу, определяемому каким-то соглашением. Так, в Барциноне в 592 г. вместо одного модия надо было платить девять силикв79. Следовательно, монета не была полностью исключена из городского обихода. Многие города, особенно расположенные на побережье и берегах больших рек, еще сохранялись как торговые центры. Испания в это время поддерживала торговые контакты с Северной Африкой и в меньшей степени с Востоком, и товары оттуда приходили через порты средиземноморского побережья. Вдоль побережья шел путь, соединявший Испанию с Южной Галлией и Италией. Северо-западная часть Пиренейского полуострова продолжала контактировать с Франкским королевством80. Недаром, как говорилось выше, в Роде жизнь города сконцентрировалась вокруг порта. Значительную, может быть, даже решающую, роль в жиз-

 

76 Ср.: ibid. Р. 221.

77 Владения Винцента располагались в предгорьях Пиренеев, и сам он не был горожанином. Это ясно свидетельствует о сохранении римских норм не только в самих городах и не только в глубоко романизованной Бетике, но и за пределами городских стен и практически на всей территории Испании. Важно также то, что территория, на которой располагались владения Винцента, не была населена готами. Так что и на юге, и на северо-востоке Пиренейского полуострова в римской среде сохранялись римские нормы.

78 Menéndez Bueyes L. R. Civitas Christiana... P. 275.

79 Pérez Sáncez D. Transformación... P. 311—312.

80 Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 22—23; Claude D. Der Handel im westlichen Mittelmeer während Frühmittelalters. Göttingen, 1985. S. 58-59; Orlandis J. Época visigoda. P. 184-185.

 

336

 

ни города торговцы играли в Малаке81. В Картагене территория бывшего амфитеатра застраивается не жилыми домами, а складом, связанным с портом. На некотором расстоянии от Портукале возникает его торговый пригород — Castrum novum82. Это, как и в римские времена, привлекало в такие города разнообразное население, преимущественно торговцев, либо на время прибывавших в тот или иной город, либо полностью там осевших. В Нарбонне в конце VI в. жили римляне, готы, сирийцы и иудеи83. Каково было соотношение этих этнических групп, сказать трудно, хотя ясно, что римляне составляли большинство. Значительные иудейские общины существовали в ряде испанских городов, особенно в богатой и давно романизованной Бетике84. Как в свое время говорилось, иудеи жили в Испании довольно давно. Поскольку им было запрещено занимать какие-либо общественные должности и владеть землей, то они в основном сосредоточивались на торговле и финансовых операциях, в том числе и сбором налогов, ибо эта служба не считалась общественной. Но из числа иностранцев жили в городах королевства не только торговцы или финансисты. Были среди них и люди «свободных профессий», по тем или иным причинам прибывшие в Испанию. Таким, например, был греческий врач Павел, осевший в Эмерите и в скором времени прославившийся там своим искусством, благодаря которому он, ранее не имевший никакого имущества, превратился в одного из самых богатых людей Лузитании и позже стал епископом Эмериты, и он не был единственным иностранцем и конкретно греком в этом городе85. В начале своей карьеры Павел был peregrinus (Vit. Patr. Emer. IV, 2, 74-76), т. e. иностранцем, не являвшимся членом гражданского коллектива Эмериты86. Все эти сирийцы, греки, а тем более иудеи в состав «народа» того или иного города явно не входили.

Выше говорилось, что испанские латифундисты носили старые римские титулы illustres, clarissimi. В различных местах Испании упоминаются senatores87. В Римской империи после реформы Антонина Пия они вместе с куриалами (декурионами) входили в сословие honestiores,

 

81 Comercio у comerciantes en la Málaga bizantina. P. 685-686, 690.

82 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 265.

83 Riche P. Education et culture... P. 204.

84 Orlandis J. Época visigoda. P. 176—179.

85 Arce J. Mèrida tardorromana. P. 209-211.

86 Существует сомнение относительно толкования этого термина: означает ли он, как и в римские времена, иностранца или паломника (Arce J. Mèrida tardorromana. P. 209). Учитывая глубокие римские традиции, существовавшие в Эмерите, и время составления «Жизни эмеританских отцов», а тем более — жизни самого Павла, можно считать первое толкование гораздо более вероятным.

87 Stroheker K. F. Germanentum... S. 76—85.

 

337

 

но в этом сословии составляли его высший слой. Едва ли положение изменилось после варварского завоевания. И также едва ли эти люди, жившие в городах, включались в число privati. Можно думать, что знатные и богатые «сенаторы», даже живя постоянно в городах, не входили в состав городского «народа». Как и иностранцы, они были вне populus, но не ниже его, а выше.

Византийское завоевание части Испании способствовало развитию тех городов, которые оказались в составе империи. Особенно это относилось к Картагене и Малаке. Однако когда вестготские короли восстановили там свою власть, именно эти города подверглись наибольшему разгрому. Как экономические центры они перестали существовать. А вскоре после этого (или даже параллельно с этим) в жизни испанских городов наступает второй этап их истории — время упадка и разрушения городской сети88. Разумеется, степень упадка варьируется в различных местах, и в целом упадок сильнее ощущается в более крупных городах, в то время как мелкие в большей степени сохраняют свое значение. И все же в целом упадок городской жизни несомненен. В это время фактически прекращаются торговые связи с Северной Африкой. Это было вызвано как изменениями в самой Африке, где уменьшается, а то и вовсе прекращается изготовление керамики, являвшейся главным показателем ее внешнеторговой активности, так и резким сокращением роли испанских городов. Сокращается или даже вовсе прекращается строительство. Богачи предпочитают строить церкви и монастыри за пределами городов. А это означает, что и светская знать, и епископы более уже не заинтересованы в городах и переносят центр своей деятельности в сельскую округу89.

Не менее, а даже гораздо более важным является изменение положения городов в Вестготском королевстве. Закон Хиндасвинта под видом заботы о сохранении имущества горожан и недопущения произвола по отношению к ним фактически ставил и privati, и куриалов под жесткий контроль графа или королевского судьи. Если, судя по XXV «вестготской формуле», различные спорные вопросы решали городские власти, то по этому закону такую функцию стали выполнять назначенцы короля, а горожане на деле были лишены возможности каким-либо образом отчуждать свое имущество. А законы Рецесвинта передали королевским судьям и епископам практически все обязанности прежних городских властей90. Городское самоуправление перестало существовать.

 

88 Chronique VII. P. 458.

89 Riou-Barrera E. Two Catalan Cities... P. 30; Menendez Bueyes L. R. Civitas Christiana... P. 277.

90 Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 211—212.

 

338

 

В Вестготском королевстве отмечена такая категория, как бедняки (pauperes). В тех случаях, когда речь идет о городах, бедняки не упоминаются (что не означает, конечно, что бедных горожан не существовало). Для города характерно сопоставление curiales — privati, в то время как «бедняки» появляются в другой паре: pauperi — potentes. Последние — это крупные земельные собственники, латифундисты. Это говорит о том, что, как и в других варварских королевствах того времени, под бедняками подразумеваются не горожане, а свободные крестьяне91. Для многих из них свобода была относительной, определяясь только юридическим противопоставлением рабам, так что и отпущенники, и прекаристы, о которых говорилось выше, тоже считались свободными бедняками.

О положении независимых крестьян сведений немного. Но среди «вестготских формул» имеется, например, XXXII, в которой предусматривается, что нужда заставляет свободного человека продать свой статус и за некую сумму превратиться в раба. Речь, конечно, не может идти о прекаристе или отпущеннике, которые и так находились во власти патрона. Сколь далеко зашел процесс исчезновения свободных крестьян, сказать трудно. Но ясно, что их число постепенно уменьшалось. То, что этот процесс, несмотря на противоречие закону, как это подчеркивается в самой формуле, отражен в типовом образце документа, говорит о его значительном распространении.

В римское время существовали сельские общины — паги и вики. О первых никаких сведений в вестготскую эпоху нет, кроме упоминаний Исидором Севильским, но оно, вероятнее всего, отражает римское время. Вики же упоминаются и вестготскими королями. В их законах эти единицы общества становятся в один ряд с виллами и городами. В законе, вероятнее всего, Леувигильда говорится о civitates и vici (Leg. Vis. III, 4, 17). Много позже закон Эгики говорит о тех местах, куда могли бы прибыть беглые рабы: civitas, castellum, vicus aut villa vel diversorium, т. e. постоялый двор (Leg. Vis. IX, 1, 21). Интересно в этом отношении обращение Эрвигия к XII Толедскому собору в 681 г. Здесь король, явно противопоставляя свое правление злоупотреблениям своего предшественника Вамбы, говорит о различным бедах незнатного населения (partem populi ignobilitati) и в связи с этим невозможности даже набрать необходимое количество свидетелей для судоговорения in villulis vel territoriis sive vicis92. Второй член этой триады — территории городов. Упоминаемая в этой связи villula не равняется вилле, ибо в вилле не жили свободные люди, которые могли бы быть свидетелями

 

91 Sociétés... Р. 129.

92 Leges Visigothorum. P. 476.

 

339

 

на суде. Речь явно идет об имении свободного, но далеко не крупного землевладельца, которое, как и вилла, является собственностью хозяина, но небольшим по размеру (недаром использована уменьшительная форма слова villa). И третий элемент — вик, который населен свободными людьми, но в отличие от хозяина виллулы, вероятно, не являющимися собственниками. Если это так, то среди свободного негородского населения (речь идет не о собственно городах — civitates, а об их территории, т. е. округи) выделяются обитатели городской территории, собственники сравнительно небольших имений (маленьких вилл) и обитатели виков. Можно полагать, что вики, как и в римские времена, являлись сельскими общинами, сохранившими относительную независимость и от городов, и от крупных собственников, и явно также и от церкви. Члены этих общин, как и собственники villularum, являлись непосредственными подданными короля. Однако число их сокращается. Хотя в словах Эрвигия чувствуется понятное преувеличение, отрицать сам процесс уменьшения свободного сельского населения Вестготского королевства, конечно, невозможно. Но все же этот процесс не завершился, и свободные крестьяне, как объединенные в вики, так и частные собственники небольших участков, продолжали существовать.

Определенное место в социальной картине вестготской Испании занимала средняя собственность. Такими средними собственниками были, вероятно, как и в римское время, куриалы, хотя их собственность, судя по закону Хиндасвинта, все время находилась под угрозой умаления или даже полного исчезновения. Помог ли этот закон куриалам сохраниться как средним собственникам, неизвестно. В последующих законах этот слой людей не упоминается. И все-таки, скорее всего, какая-то часть горожан, которая входила в сословие куриалов, потеряв свои управленческие функции, сохранила, хотя бы частично, свое имущественное положение. Средним собственником был уже упомянутый Винцент93. Он был диаконом, но владел собственной землей, которую и завещал монастырю. В состав его собственности входили пахотные земли, виноградники, оливковые рощи, сады, пастбища, воды, водопроводы, каналы. Но они не образовывали единого поместья и состояли из множества имений (dominia, praedia), разбросанных по территориям нескольких civitates. Работали на всех этих землях рабы и колоны94. Считать владельца такого имения «бедняком» едва ли возможно, но и латифундистом он, конечно же, не был.

 

93 Ariño Gil Е., Diaz Р. С. Problamiento... Р. 225.

94 Corcoran S. The donation... P. 216—219.

 

340

 

Таким образом, варварское завоевание не привело к уничтожению римских социальных структур. Эти структуры сохранились, но с течением времени эволюционировали. Упадок города, увеличение роли латифундистов, изменения в положении рабов и отпущенников вели к вытеснению собственно античных элементов общества и усилению протофеодальных. Однако необходимо подчеркнуть, что сам этот процесс начался еще в римское время. Речь идет не о скачке в развитии испано-римского общества, а о продолжении той линии развития, которая возникла в рамках Римской империи. Решающий поворот, как кажется, произошел приблизительно в середине VII в., в правление Хиндасвинта и Рецесвинта.

 

ГОТСКИЕ СОЦИАЛЬНЫЕ СТРУКТУРЫ И ИХ ЭВОЛЮЦИЯ

 

Когда вестготы окончательно переселились в Испанию, они уже прошли довольно долгий путь социального развития, начавшийся еще в причерноморских степях и ускорившийся в Юго-Западной Галлии. Еще до переселения на территорию империи у готов выделялась знать и обычные люди — mediocres (Iord. Get. 71). По существу, то же деление сохранилось в вестготском обществе в VII в., как об этом свидетельствует история возвышения Хиндасвинта. Его, как об этом говорилось в соответствующей главе, провозгласили королем сенаторы и «прочий народ готов». А борясь со своими противниками, новый король уничтожил 200 «приматов» и 500 тех же mediocres, какие упоминаются при рассказе о самом начале готской истории в Северном Причерноморье. В законах, обозначенных antiqua, обычно считающихся законами Леувигильда, также говорится о двух группах людей: honestior persona и inferior persona (например, Leg. Vis. VIII, 1, 28). Эти законы предшествовали созданию территориального права и относились именно к готскому населению. Само понятие honestior взято из римского права, но в данном случае оно применяется для обозначения готской знати. Также к ней относится и заимствованное из римской лексики слово «сенаторы», которое, кстати, не встречается в законах и является, видимо, не юридическим, а литературным термином95. Зато в одном из законов Хиндасвинта встречается выражение primates vel seniores gentis Gotorum (Leg. Vis. III, 1, 5). А еще гораздо раньше акт об анафеме арианству, принятый III Толедским собором, подписали все seniores Gothorum. Все

 

95 Однако, учитывая, что термин «сенаторы» встречается в постановлениях соборов, можно думать, что он использовался в каноническом праве.

 

341

 

эти термины — приматы, почетные персоны, сеньоры готов — явно относятся к одному и тому же слою — к вестготской знати. Можно, видимо, говорить, что принципиальное разделение вестготов на две группы — знать с ее дружинами и остальной народ — сохранилось96.

Это разделение проявилось и во время поселения в Испании. Основная масса готов заняла, как говорилось в свое время, территорию в центре и частично в северной части Пиренейского полуострова между верхним течением Эбро и средним течением Тахо, и это были в основном именно mediocres. А вне этой зоны имения получали аристократы.

Это, разумеется, не означает, что эти две группы населения остались такими же, как и в III—IV вв. или даже ранее. В период Великого переселения народов у вестготов, как, впрочем, и у других германских народов, происходят изменения в самом составе знати. В этот период, как мы видели, усиливается власть короля, превращающаяся в подлинно монархическую. А это ведет к выдвижению на первый план той группы знатных людей, которые составляют непосредственно королевскую дружину или иным образом группируются вокруг трона, оттесняя старую родовую знать97. Но сохранились некоторые принципы объединения людей. Прежде всего это выражается в отношениях между знатью и королем. Они строятся на основе не политической связи между подданными и главой государства, а на личной преданности монарху. Недаром общим понятием для вестготских сеньоров становится fideles — верные. Именно наличие этого принципа и привело к отмеченному выше оттеснению новой «королевской» знатью старой родовой. Однако и эта знать, как и старая родовая, свое положение оправдывала не только службой, но и происхождением. Так, например, знатный гот Оппила, погибший в 642 г., как подчеркивается в надписи, был «славного (glorioso) рождения»98. Знатный гот обладал dignitas — достоинством, какое не имели другие люди (Leg. Vis. IX, 2, 8). Другим важным признаком принадлежности к знати было богатство99. И это богатство было довольно значительным. В законе Хиндасвинта устанавливаются нормы приданого для приматов или сеньоров народа готов: не более 1000 солидов, 10 рабов, 10 рабынь и 20 коней (Leg. Vis. III, 1, 5). Учитывая, что обычно приданое могло составлять до десятой части всего имущества, эти цифры показывают, что общее состояние такого сеньора доходило до 10 тысяч солидов и соответствующего числа рабов и столь ценимых знатью коней100.

 

96 Jiménez García А. М. Las primeras establicimeientos... P. 496.

97 Wenskus R. Adel // RLGA. Bd I, 1. S. 65.

98 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 64.

99 Diesner H.-J. König Wamba... S. 29.

100 Ibid. P. 30.

 

342

 

Но надо иметь в виду, что Хиндасвинт именно ограничивал нормы приданого. Так что можно думать, что некоторые вестготские аристократы обладали и большим богатством.

Но это имело и другое следствие. Принцип «верности» распространялся и среди самой знати. Представители этой знати, в том числе и новой, также собирали вокруг себя своих «верных», что вело к появлению частных интересов тех или иных лиц или групп. Уже Хиндасвинт пытался выдвинуть на первый план интересы patria Gothorum, которые выше частных. В «военном законе» Вамбы специально подчеркивается, что все должны в случае необходимости выступить на войну ради «общей пользы» (publica utilitas) независимо от своего отношения к данному королю, противопоставляя эту «пользу» частной пользе (privata utilitas) (Leg. Vis. IX, 2, 8). Именно следование «общей пользе» объявляется признаком знатности101. Аналогичный закон Эрвигия (Leg. Vis. IX, 2, 9), смягчив некоторые нормы предшествующего закона, сохранил то же противопоставление. В этих законах долг по отношению к родине и королю ставится выше «партийных» пристрастий, которые были обусловлены личной преданностью тому или иному главе «партии». Все эти короли пытались на место принципа личной верности поставить античный принцип государственности. Но, как показали последующие события, большого успеха эти стремления королей не имели. Забегая вперед, надо сказать, что во время арабского вторжения сторонники покойного короля Витицы и его сыновей выступили против короля Родриго и оказали помощь мусульманам, дабы покарать того, кто несправедливо, по их мнению, лишил власти их лидеров: верность дому Витицы оказалась важнее верности родине.

Клиентские связи между зависимыми воинами и их патронами, основанные на личной верности, существовали уже в Тулузском королевстве. Эти связи сохранились и после переселения основной массы вестготов в Испанию. Два закона Леувигильда (Leg. Vis. V, 3, 1; 2) почти повторяют относящиеся к букцеляриям и сайонам законы Эйриха. Но после этого первые из вестготского законодательства практически исчезают, возможно, заменяясь более широким кругом лиц, определяемых как «те, кто находится под покровительством» (in patrocinio)102. Закон Леувигильда, относящийся к таким людям, практически повторяет соответствующий закон Эйриха (Leg. Vis. V, 3, 1). Согласно этому закону, как и во времена Эйриха, находящийся в патроцинии может сменить патрона, но при этом должен вернуть тому оружие и все полу-

 

101 Pérez Sánchez D. Defensa... P. 299.

102 Корсунский A. P. Готская Испания. С. 188—189.

 

343

 

ченные дары, причем это положение распространяется и на потомков как покровительствуемого, так и покровителя. В законах Леувигильда появилось и нечто новое: патрон давал такому человеку еще и землю, и эта земля оставалась в полной собственности патрона, даже если покровительствуемый покинет его и сменит покровителя (Leg. Vis. V, 3, 4). Видимо, оседание вестготов в Испании привело к изменению положения бывших букцеляриев и других людей, им подобных. Они стали получать не только оружие и те или иные дары, но и землю, но полноправным хозяином земли оставался патрон. Покровительствуемый человек сохранял относительную свободу и мог приобрести какое-то имущество, которое в случае оставления им патрона делилось пополам: половина доставалась бывшему патрону, а вторая оставалась у «того, кто под покровительством» (Leg. Vis. V, 3, 3). Получение участка земли и возможность приобретения собственного имущества расширяли экономические возможности такого человека, что не отменяло его зависимости от патрона. Возможность полной эмансипации клиента вовсе не предусматривалась, и он мог только сменить патрона.

Что касается сайонов, то сайон появляется в одном из законов Леувигильда, который фактически повторяет положения кодекса Эйриха (Leg. Vis. V, 3, 2). В законах VII в. сайон тоже несколько раз упоминается, но содержание этого термина изменяется: он теперь обозначает судебного чиновника, вероятно, помощника судьи. По-видимому, происходит относительная унификация положения «верных» того или иного патрона, и нет необходимости выделять такую категорию, как сайоны прежнего времени, и термин переносится на другую группу людей.

Люди, определяемые в законе Леувигильда как «те, кто находится под покровительством», позже появляются под тремя разными названиями, которые тем не менее имеют один смысл: клиенты, товарищи (sodales) и даже рабы (vernuli). Все они обозначают людей из личной свиты готского вельможи, которые вместе с ним направлялись на войну, явно составляя его частную армию103. Такова была армия упомянутого выше Оппилы, который погиб в 642 г. во время войны против васконов, и его тело сопровождавшие его клиенты доставили на родину в Бетику104. Хотя эти клиенты иногда называются vernuli, они оставались свободными людьми (ingenui), которые, однако, находятся под властью (in potestate) своего патрона105. Официально они могут даже, выполнив определенные обязательства, менять патрона, но на деле их положение становится

 

103 Diesner H.-J. Westgotische und langobardische Gefolgschaften... S. 8.

104 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 64.

105 Diesner H.-J. König Wamba... S. 25; Корсунский A. P. Готская Испания. C. 192.

 

344

 

наследственным. Получая от патрона землю, оружие и, видимо, другие необходимые предметы, и, что очень важно, защиту от налогов и произвола властей, клиенты в большой мере переплетали свою жизнь с жизнью своего покровителя. А тот, в свою очередь, практически всегда мог рассчитывать на их помощь во всех своих устремлениях, включая попытки захватить трон. Служба патрону являлась главным средством существования таких клиентов. Она обусловливала получение ими земли, которая, однако, оставалась собственностью патрона и которую клиент терял в случае ухода от своего покровителя. Это придавало собственности клиентов условный характер.

Вооруженные клиенты, естественно, сами на земле не работали. И их земли, и земли их патронов обрабатывали другие люди. Среди них, несомненно, были рабы, столь часто упоминаемые в вестготском законодательстве. В этом же законодательстве упоминаются и отпущенники, противопоставляемые и свободным, и рабам (например, Leg. Vis. III, 2, 2)106. В германском обществе в свое время, как об этом говорилось, существовала группа полусвободных — летов. В вестготское время леты уже не упоминаются. Иордан (Get. 191) упоминает таинственное племя Liticiani, в которых иногда видят летов107. Если это так, то к VI в., когда писал Иордан, готский историк уже не имел представления о подлинном значении этого слова. Видимо, в ходе переселений эта категория населения у готов исчезла. Ее, вероятно, заменили отпущенники (liberti), которые, как и у римского населения, оставались в подчинении своих бывших господ. Уже упоминалось, что в вестготских законах не встречаются колоны. Предполагают, что сочетание plebei glebae наделе является синонимом coloni108. Однако этот термин появляется только в законе Хиндасвинта, притом относящемся к горожанам (Leg. Vis. V, 4, 19). Поэтому нет никаких оснований полагать, что под этим названием скрывались вестготские колоны. Более правильной представляется точка зрения, что вестготское законодательство не случайно избегает термина coloni, который применяется только к римским колонам109. В вестготском обществе колонат распространения явно не получил.

В законе Леувигильда названы qui in opero rustico constituti sunt, т. e. занятые в сельском хозяйстве (Leg. Vis. VIII, 1, 12). Судя по этому закону, они являются свободными людьми и субъектами права, противопоставляясь рабам. Кто были эти люди, не уточняется. Были ли они подобны

 

106 Этот закон входит в число antiqua и, следовательно, относится к готам.

107 Скржинская Е. Ч. Комментарий // Иордан. О происхождении и деяния гетов. М., 1960. С. 307.

108 Leges Visigothorum. P. 225.

109 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 140.

 

345

 

прекаристам в римском секторе общества или вестготскими мелкими собственниками, сказать трудно. Однако то, что в вестготском обществе сохранились свободные незнатные люди, несомненно. Ими могли быть те mediocres, которые боролись с Хиндасвинтом и 500 которых было этим королем уничтожено. Как говорилось выше, это могли быть люди из «среднего» слоя вестготского общества. Существовали и мелкие крестьяне, чьи скромные надписи на так называемых досках (pizarras) найдены на территории основного расселения готов. «Военный закон» Вамбы предусматривал уже не две, а три категории свободного населения: знатные (nobiliores), средние (mediocriores) и низшие (viliores) (Leg. Vis. IX, 2, 8). Для «низших» закон предусматривал в случае уклонения от службы штраф в один фунт золота или в случае невозможности его выплатить превращение в вечных рабов фиска. Последнее положение ясно свидетельствует о существовании той части населения, для которой штраф в один фунт, или 30 солидов, был непосильным; видимо, все имущество такой семьи не достигало этой суммы. Сравнение с 10 тысячами, а может быть, и более, солидов, какими располагали аристократы, ясно говорит о далеко зашедшей поляризации общества. Мелкие крестьяне явно принадлежали к «низшим». При поселении в Испании вестготские крестьяне получали землю, но явно в гораздо меньшем размере, чем аристократы110.

Хотя при переселении в Испанию вестготы уже прошли долгий путь и в огромной степени романизовались, у них сохранились определенные родовые представления. Недаром Леувигильд счел необходимым законодательно установить семь степеней родства, что было связано и с наследованием (Leg. Vis. IV, 1, 1-7; 2, 1—8, 10—15). Видимо, возникла необходимость оградить конкретную семью от притязаний всего рода и очертить круг родственников, могущих в той или иной степени претендовать на наследство данной семьи. Едва ли такое ограничение было важно для знати, и оно явно имело отношение к «низшим». Поселившиеся в Испании готские крестьяне составляли общину, в распоряжении которой имелись какие-то неразделенные земли, особенно леса и, может быть, выпасы и которая обладала внутренним самоуправлением111. Раскопки обнаружили села, где жили такие общинники, с довольно скромными жилищами и выделяющимся среди них домом, вероятнее всего, главы общины112. Общинники, вероятно, именовались consortes, т. е. людьми, которые в свое время вместе получили по жребию данную землю. Означает ли термин sors — жребий — распределение земли ме-

 

110 Там же. С. 35.

111 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 45—50, 268—269.

112 Jiménez García А. М. Los primeros establecimientos... Р. 498.

 

346

 

жду переселившимися в Испанию крестьянами по жребию, сказать трудно. Не исключено, что он может быть лишь традиционным обозначением крестьянского участка (как клер в Древней Греции). Но в любом случае консорты жили вместе и обладали некоторыми общими правами. В одном случае (Leg. Vis. VIII, 5, 5) они противопоставляются hospites (consortes vel ospites). Hospites упоминаются в кодексе Эйриха (CCLXXVI), и там они тоже сопоставляются с готами, явно получившими свои sortes. Видимо, hospitium был несколько иной формой поселения, может быть, не связанной с общиной. Но надо иметь в виду одну важную оговорку. За одним исключением, законом Хиндасвинта (Leg. Vis. X, 1, 4), все упоминания consortes встречаются только в законах antiqua, т. е. в «пересмотренном кодексе» Леувигильда. Поскольку сам этот термин неоднозначен и может означать просто совладельца113, что, впрочем, и видно в законе Хиндасвинта, то можно говорить, что консортами готских общинников называют только законы, предшествующие правовому уравнению подданных вестготского короля. Возможно, этот термин в VII в. уже потерял свою актуальность. И более поздние законы уже говорят просто о соседях. Конечно, на основании только этого рассуждения говорить об исчезновении готской общины или ее элементов невозможно. Однако ослабление общинных связей постулировать вполне можно. К этой же мысли ведет и надпись, свидетельствующая о продаже неким Грегорием части земли своему кузену Дезидерию114. И хотя речь идет о родственнике, документ составлен по всей форме. И эта форма свидетельствует об относительной распространенности продажи земли, что мало совместимо с общинным землевладением. Возможность продажи земли предусмотрена и законом Леувигильда (Leg. Vis. V, 4, 7)115.

Несмотря на выделение знати понятие «народа готов» сохранялось. В законе Леувигильда предусматриваются штрафы за убийство, т. е. старый германский вергельд. Закон определяет различные суммы штрафов, но в зависимости только от пола и возраста убитого, но не от его положения: самые высокие штрафы полагались за убийство мужчины в возрасте от 20 до 50 лет и женщины — от 15 до 40 лет (Leg. Vis. VIII, 4, 16). Законодатель явно стремился сохранить жизнь одних в наиболее боеспособном, а других — в наиболее репродуктивном возрасте, но ни-

 

113 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 26.

114 Hispania epigraphica. 2000. Vol. 13.

115 Надо, однако, заметить, что этот закон предусматривает возможность продажи не только земли, но и рабов, животных или каких-либо других объектов, и этот довольно широкий круг предметов купли-продажи не позволяет отнести действие закона именно к крестьянской сельской общине.

 

347

 

как не принимая в внимание социальное положение116. Разумеется, полного юридического равенства в готской среде не существовало. За ряд преступлений были предусмотрены разные наказания для знатных людей и «простых»: первые платили денежный штраф, а вторые подвергались телесным наказаниям. Но это могло обусловливаться в первую очередь практическими соображениями — отсутствием у провинившихся «средних» и особенно «низших» денежных средств для выплаты штрафа. И это не мешало сохранению вестготской общности. Испания (вместе с Септиманией) рассматривалась как родина готов (Gotorum patria) (например, Leg. Vis. II, 1, 8). Даже когда готы и римляне были юридически уравнены, сохранилось разделение подданных короля на готов и римлян. Об этом свидетельствует сама формула, содержавшаяся в законе Эрвигия: «будь то гот или римлянин» (seusit Gotussive Romanus) (Leg. Vis. IX, 2, 9). И «народ готов» как совокупность всего вестготского населения обладал определенными правами. Это хорошо видно в истории возвышения Хиндасвинта, который был избран королем «сенаторами готов и прочим народом» (Fred. IV, 82). Свободные готы, явно не относившиеся к знати, участвовали в судебных сходках. И все готы, обладавшие свободой, должны были участвовать в войне.

Однако экономическая и социальная эволюция все более размывала слой свободных вестготов, не принадлежавших к знати. К моменту массового переселения в Испанию большинство вестготов, видимо, принадлежало к свободному крестьянству; по некоторым косвенным подсчетам, свободные крестьяне составляли приблизительно 90% всего готского населения117. Но с течением времени их доля в общем числе готов сокращалась. Многие из них были вынуждены отдаваться под покровительство патронов, как это было и с римскими бедняками118. Некоторые бедняки даже могли, как это делали и римляне, продавать себя в рабство. Возможность такого акта предусмотрена законом Леувигильда (Leg. Vis. V, 4, 10). Законодательство этого короля относилось к вестготам, то, следовательно, и эта норма имела отношение к готским беднякам. Этому могло способствовать то ослабление общинных связей, о котором было сказано несколько выше. Резкое уменьшение этого слоя стало, несомненно, одной из причин издания Вамбой (и повторенного в более смягченной редакции Эрвигием) военного закона. А Эрвигий вскоре после восшествия на престол жаловался, что свободных людей

 

116 Reimer H. Soziale Schichten im Westgotenreich von Toulouse und Toledo // Ethnographisch-archäplogische Zeitschrift. 1984. Bd. 25, 3. S. 481.

117 Ibid.

118 Дворецкая И. A. Западная Европа... C. 116.

 

348

 

недостает для ведения нормального судопроизводства. Как неоднократно говорилось, новый король явно преувеличивал размеры этого процесса, но сам процесс, конечно, имел место. В рассказе о приходе к власти Родриго (Cont. Hisp. 68) говорится, что тот стал королем, когда в «сенате» возникло волнение. Можно полагать, что его воцарение стало следствием избрания этим «сенатом». Ни о какой роли «прочего народа», как это было с избранием Хиндасвинта, больше нет речи. Означает ли это, что «прочего народа», т. е. незнатных свободных готов, вовсе не осталось? Едва ли это так. Скорее всего, этот слой вестготского населения был полностью лишен политических прав, во всем объеме узурпированных готской знатью. Готское общество, как и испано-римское, в конечном итоге резко разделяется на «могущественных» (potentes) и зависимое от них население с сохранением некоторого слоя свободных мелких и средних собственников.

Очень важным не только политическим, но и социальным фактором являлась вестготская монархия. Постановив, что королем может быть избран только гот, IV Толедский собор окончательно связал (или скорее оформил) тесную связь королевской власти с вестготской аристократией. В то же время переход к избирательной монархии в социальном плане поставил очень важную проблему — взаимоотношения короля как собственника и как носителя верховной власти. Будучи аристократом, король, как и другие вестготские вельможи, имел довольно большое собственное имущество и людей, находившихся под его покровительством. А как король он обладал имуществом фиска. VIII Толедский собор, как об этом уже говорилось, разделил имущество короля как частного человека и как государя: отныне потомки короля, сами престол не занимавшие, могли наследовать только то имущество, которое принадлежало королю до восшествия на трон, в то время как имущество фиска переходило к следующему государю.

В качестве главы государства король обладал огромными экономическими возможностями. В римское время в Испании имелись довольно значительные императорские владения. Признание императором Юлием Непотом суверенитета вестготского короля Эйриха над всеми его владениями в Галлии и Испании передавало и владения императора под власть вестготского короля119. Организовывал ли королевский двор каким-либо образом хозяйствование на этих землях до вестготского переселения на Пиренейский полуостров, неизвестно. Во время регентства Теодориха Испания обязана была поставлять в Италию аннону, как это было и в римские времена. Хотя, несомненно, какую-то ее часть

 

119 Saitta В. Aspetti sociali... Р. 46.

 

349

 

составляли поставки продуктов, полученных в качестве налога, в нее входили и продукты из королевских владений. После окончательного переселения вестготов в Испанию король получил возможность организовать хозяйство в своих владениях. Кроме бывших императорских владений, под властью короля оказались и конфискованные им имущества его врагов. Особенно значительные конфискации происходили при Леувигильде, Хиндасвинте, Вамбе и Эгике. В результате в руках короля сконцентрировалось огромное имущество. Позже, уже после арабского завоевания, три сына Витицы получили в качестве компенсации за потерянные надежды на трон имущество короны, состоявшее из 3 тысяч вилл120. Значительную часть богатств фиска составляла королевская казна, не только пополняемая доходами от недвижимого имущества и налогами, но и в большой мере унаследованная от предшествующих времен, в том числе и в результате грабежей эпохи переселений (включая грабеж Рима Аларихом и Атаульфом)121. Для управления огромным имуществом фиска была создана специальная должность comes patrimonii или patrimonium — граф (королевской) собственности. Эта должность впервые упоминается в законе Реккареда в 592 г. (Leg. Vis. XII, 1, 2)122. В этом законе не говорится о создании этой должности, а скорее подразумевается уже ее существование. Поэтому сказать точно, когда должность управляющего всей королевской собственностью была создана, невозможно. Можно только предполагать, что, с одной стороны, общее упорядочение дел в Испании, в том числе и имущественных проблем в отношениях между готами и римлянами, проведенное Леувигильдом, а с другой — значительное увеличение владений короны в результате войн и конфискаций при этом же короле заставило Леувигильда учредить должность графа патримония. Эта должность считалась очень высокой; графы патримония наряду с другими высшими лицами двора подписывали соборные акты.

В том же законе Реккареда названы еще две должности, связанные с имуществом казны: актор и прокуратор. Обе должности унаследованы от римского времени, когда и тот, и другой управляли императорским имуществом. Содержание должности явно осталось таким же. Если граф патримония, будучи высоким королевским чиновником, возглавлял управление имуществом короля вообще, то акторы и прокураторы управляли конкретными имениями. В законе предписывается, чтобы эти лица, как и граф патримония и глава провинции, не наносили никаких обид

 

120 Orlandis J. Época visigoda. P. 207.

121 Historia social y económica de España y America. T. I. Barcelona, 1982. P. 191.

122 Claude D. Comes // RLGA. Bd. V, 1/2. S. 66.

 

350

 

частным лицам, находившимся в их власти. Это значит, что акторы и прокураторы, являясь лишь управляющими королевскими имениями, обладали довольно широкими возможностями для совершения злоупотреблений.

Еще во время Великого переселения вестготы приобрели богатую добычу, значительная часть которой превратилась в королевскую казну. После разгрома вестготов на Богладском поле франки и бургунды захватили часть казны, но остальная и бо́льшая ее часть была спасена Теодорихом и перевезена в Равенну, но после смерти остготского короля вернулась к его вестготскому внуку Амалариху. Эта казна постоянно пополнялась как налогами, штрафами и конфискациями, так и военной добычей123. Казной тоже управлял особый граф — comes thesaurorum124.

Как и всякий готский аристократ, король имел не только землю и необходимую рабочую силу, но и своих клиентов. Однако и в качестве государя он также располагал «верными». Понятие fideles regis встречается в вестготских законах. Реккаред в своем законе заявляет, что справедливо протянуть руку помощи своим fideles (Leg. Vis. XII, 1, 2). Рецесвинт говорит, что жалобы королю можно передавать через его fideles (Leg. Vis. VI, 1, 5). Эта же категория людей названа в «военных законах» Вамбы и Эрвигия, причем «верные нынешнего короля» названы в том же ряду, что и сам король, народ и родина (Leg. Vis. IX, 2, 8; 9). Во время войны Эмеританский собор 666 г. предписывал молиться за короля, его верных и войско. Из всего этого видно, что fideles regis занимали довольно высокую ступень в социальной иерархии Вестготского королевства. Видимо, речь идет о придворной знати, которая в случае войны составляла королевскую дружину, отличную от остальной армии125. Именно этой своей дружиной располагал Вамба в первые моменты своей кампании против Павла (Hist. Wamb. 9). Эти fideles были связаны именно с королем как главой государства. Недаром в законе Вамбы говорится о «верных» именно нынешнего короля (fidelium presentis regis). Можно полагать, что при смене государя они становились верными новому королю независимо от того, был ли тот сыном либо другим родственником покойного или нет.

Эти «верные» получали от короля значительные выгоды. Уже в законе Леувигильда упоминаются щедроты (munificentia), получаемые такими людьми от короля (Leg. Vis. IV, 5, 5). О дарах короля говорит и Хин-

 

123 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 264; Orlandis J. Época visgoda. Р 206-207.

124 Claude D. Comes. S. 66.

125 Корсунский A. P. Готская Испания. C. 162-163; Diesner H.-J. Westgotische und langobardische Gefolgschaften... S. 6, 11.

 

351

 

дасвинт (Leg. Vis. V, 2, 2). Может быть, неслучайно, что именно эти короли издавали специальные законы о дарах своим fideles, ибо оба они вели упорную, в том числе вооруженную, борьбу со своими противниками внутри страны, и в ходе этой борьбы обрушивали на своих врагов различные репрессии, включая конфискации, так что в их руках сосредоточивались значительные богатства, часть которых они и могли раздавать своим сторонникам. И тот, и другой оговаривали свои дары определенными условиями: Леувигильд упоминал о каких-то условиях продажи или подарка третьему лицу этого дара, определяемых другими законами (которые до нас не дошли, и поэтому эти условия неизвестны), а Хиндасвинт говорил о вине, т. е. о преступлении, за которое дар может быть и отнят. Но означает ли это, что речь идет об условном пожаловании? Все-таки при соблюдении некоторых условий получивший дар может свободно его отчуждать. А Хиндасвинт в своем законе прямо утверждает, что дарованное будет во власти получивших (in eorum iure). А то, что в случае «вины» (culpa), под которой, по-видимому, подразумевается измена корою, дар будет отнят, то это — нормальная практика наказания за преступление. Поэтому представляется, что в данном случае нет необходимости говорить об условной собственности и феодальных отношениях.

Наряду с «верными короля» в законах встречается упоминание гардингов. Они занимали довольно высокое положение в Вестготском королевстве. Само это название явно связано с готскими словами gards — дом и ingardja — домашнее или семейное сожительство. И это означает, что генетически этот слой людей восходит к домашнему окружению короля126. В Вестготском королевстве они относились ко двору, хотя и отличались от его высшего слоя — seniores palatii (Leg. Vis. II, 1, 1). Гардинги в основном были связаны с военным делом. Они упоминаются в «военных законах» Вамбы и Эрвигия как одни из руководителей армии (Leg. Vis. IX, 2, 8; 9). Вероятнее всего, гардинги являлись составной частью fideles regi, но занимали среди них наиболее высокое положение127.

В одном из законов Леувигильда (Leg. Vis. IV, 5, 5) упоминаются левды. Этот термин довольно часто встречается у франков, а в вестготских законах он упоминается только в данном случае. Поэтому точно определить его значение у вестготов трудно128. Судя по тексту закона, левд мог приобрести собственное имущество как в результате королев-

 

126 Valdeavellano L. G. de. Historia de España. De los orígenes a la baja Edad Media. Madrid, 1980. Т. I. P. 313.

127 Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 197.

128 Ср.: Leges Visigothorum. Р. 202; Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 181—182.

 

352

 

ских дарений, так и в виде добычи во время войны; в последнем случае одну треть приобретенного он должен отдать отцу. И в этом левд противопоставляется другому получателю королевских щедрот (или дарения патронов), который ничего отцу или матери давать не должен, причем специально оговаривается, что отдавать он ничего не должен, даже если отец и мать еще живы. При упоминании же левда такой оговорки нет, и лишь говорится о его обязанности отдать отцу одну треть военной добычи. Видимо, можно предположить, что в то время (вторая половина VI в.) левдом называли молодых дружинников, которые уже были достаточно взрослые, чтобы служить королю, в том числе и на войне, но еще жили в отцовской семье и оставались, вероятно, под властью отца. Позже эта категория «верных» перестала выделяться из среды fideles.

Наряду с «верными» под властью короля находились также рабы (servi regis или fisci) и отпущенники (liberti fisci). Противопоставленные свободному населению, они, однако, находились в привилегированном положении по отношению к остальным рабам и отпущенникам. Это более привилегированное положение, может быть, отражалось в том, что такие рабы иногда назывались мужами фиска (vires fisci). По военному закону Эрвигия рабы фиска обязаны участвовать в войне наряду со свободными (Leg. Vis. IX, 2, 9). Рабы фиска даже могли сами иметь своих рабов и отпущенников, а также землю (Leg. Vis. V, 7, 16). Надо заметить, что земля такого раба именуется terra, а не peculium. Вероятно, раб фиска владел своим участком на иных основаниях, чем частный раб. Рабы фиска имели даже право свидетельствовать на суде (Leg. Vis. II, 4, 4). Но в то же время без разрешения короля такой раб не мог ни освобождать своих рабов, ни продать свою землю. Даже передать свое имущество церкви такой раб без разрешения короля права не имел. И только король мог освобождать рабов фиска и становиться тем самым патроном королевских отпущенников (Leg. Vis. V, 7, 15). Налоговая амнистия Эрвигия, объявленная им 1 ноября 683 г., распространялась на частных лиц (privati) и на рабов фиска (fiscales servi)129. Таким образом, рабы фиска платили, как и свободные люди, налог непосредственно в казну, и этот налог собирали те же должностные лица, что собирающие налог с privati. Все это делало рабов и отпущенников фиска особой группой зависимого населения Вестготского королевства.

Зависимое вестготское население было неоднородно. Прежде всего выделяются две принципиально различные категории этого населения. Первая — fideles, связанные со своими патронами — как королем, так и

 

129 Leges Visigothorum. P. 479—480.

 

353

 

частными лицами из числа знати — узами личной верности и сами являющиеся составной частью знати. Вторая категория — подлинно зависимые люди, в первую очередь крестьяне, чье положение на деле было подобно положению зависимого романского населения, хотя и с некоторыми нюансами, как отсутствие колоната. Во второй категории выделяются люди, зависимые непосредственно от короля (точнее, от фиска), которые, даже если они были рабами, занимали в обществе более высокое положение.

С вестготами в Испанию пришла арианская церковь. О ее социальной и экономической роли известно очень мало. Можно лишь предполагать, что пожалования королей и магнатов привели к образованию относительно значительной собственности этой церкви, как и ее служителей. Леувигильд издал закон, предусматривавший переход к соответствующей церкви имущества того клирика или монаха, который не оставил наследников (Leg. Vis. IV, 2, 12). Учитывая арианство этого короля, можно почти уверенно говорить, что этот закон имеет отношение именно к арианам, а не к католикам. Структура арианской церкви была подобна католической. Неизвестно, имела ли она единое руководство на общегосударственном уровне. Арианский патриарх упоминается только в Вандальском королевстве, хотя можно думать, что после того как Леувигильд окончательно утвердился в Толедо как в столице королевства, толедский епископ мог стать решающей фигурой при рассмотрении церковных дел во всем государстве. Таким столичным епископом был Ульдида, который уже после обращения готов в католицизм составил вместе с бывшей королевой Госвинтой антикатолический заговор (Bicl. а. 589)130. Арианские епископы, вероятно, как и католические, были связаны со знатью. Известно, что арианский епископ Эмериты Сунна захватил некоторые католические церкви города, в том числе особенно почитаемую базилику св. Евлалии (Vit. Patr. Emer. XI, 27). Церкви же обладали значительным имуществом, и столь почитаемая церковь, как церковь Евлалии, не иметь его не могла. После захвата арианами это имущество, видимо, перешло к ним. Впрочем, надо отметить, что ранее, как об этом уже говорилось, чисто религиозных преследований в Вестготском королевстве не было, так что захваты церковного имущества едва ли имели место. Возможно, что во время расселения вестготов арианской церкви давались какие-то земли, а сами короли и вестготские аристократы, как и католики, могли часть своего имущества также передавать церкви. Хотя у нас конкретных сведений нет, можно все же предполагать, что, как и католическая церковь, арианская тоже являлась

 

130 García Moreno L. A. Prosopografia... Р. 225.

 

354

 

значительным собственником. В рамках церковной собственности социальные отношения у ариан едва ли отличались от отношений у католиков. После обращения готов в католицизм имущество арианской церкви, несомненно, перешло к католической.

 

ТУЗЕМНЫЕ СТРУКТУРЫ

 

Какой бы глубокой ни была романизация Испании, полностью покончить с доримскими порядками она не смогла. После кризиса III в. и особенно в период крушения императорской власти и варварских завоеваний местные структуры приобретали новое значение. В Северо-Западной Испании снова появились кастеллы, исчезнувшие было после прочного установления «римского мира». Во всей северо-западной части Пиренейского полуострова возрождается так называемая культура Castros, характерная для этого региона в доримские времена. В ходе романизации эта культура, казалось, исчезла, заменившись местным вариантом римской, но во время варварских завоеваний и после крушения римской власти вновь вышла на поверхность131. Однако говорить о полном возрождении доримских порядков невозможно. В условиях сначала политического хаоса, а затем на периферии образовавшихся варварских королевств, где контроль центральной власти был минимальным, свой контроль за этими castros установили местные аристократы, многие из которых фактически стали независимыми.

Завоевание Леувигильдом Свевского королевства и его упорная борьба с местными seniores loci привела к установлению политического контроля вестготских королей над этими областями. Но государственный аппарат Толедского королевства не был достаточно сильным и разветвленным, чтобы реально подчинить все эти территории, и короли ограничивались сбором налогов и военным контролем, не вмешиваясь во внутренние дела этих социально-политических единиц132. Об их внут-

 

131 Martín Viso I. La articulación... Р. 85; Cuesta F., Jordá Pardo J. F., Maya J. L., Mestres J. Radiocarbono y cronología de los castras asturianos // Zephyrus. 1996. Vol. XLIX. P. 267—269; Avello Aharez J. L. Panorama arqueológica de los astures cismontanes en la actual provincia de León // Memorias de historia antigua. VI1-1987. P. 18; idem. Los suevis y visigodos en la provincia de León // Memorias de historia antigua. XI/XII — 1990/91. P. 295-296; Arias Vilas F. Castras lucenses de época romana // Memorias de hustoria antigua. VIII-1987. P. 9.

132 Martín Viso I. La articulatión... P. 86—88. Археологические данные показывают, в частности, что вестготское присутствие здесь ограничено только военным элементом, а в остальном этот регион продолжал жить прежней жизнью, корни которой восходят еще к доримским временам: Avello Alvarez J. L. Los suevos y visigodos... P. 308—309.

 

355

 

ренней структуре говорить трудно. Ясно только, что здесь господствовал аристократический режим. Местная знать (скорее всего, потомки доримской родовой) господствовали над крестьянами, жившими в небольших деревнях, с весьма скудным достатком.

Горная северная часть Пиренейского полуострова в римское время лишь чисто политически подчинялась имперским властям. Крушение этой власти привело и к полному освобождению горного Севера133. Вторгнувшиеся в Испанию варвары долгое время не обращали внимания на эти территории, поскольку существующие там природные условия их совершенно не прельщали. Эти земли, конечно, могли быть объектом грабительских набегов свевов и герульских пиратов (Hydat. 140, 171), но реального влияния на местное население эти набеги не оказали134. Только во второй половине VI в. Леувигильд, следуя своей централизаторской политике, предпринял походы против васконов и кантабров и заставил их подчиниться. С этого времени вестготские короли считали северных горцев своими подданными. Однако реальное подчинение было довольно относительным и зависело от конкретных политических обстоятельств. Горцы, особенно васконы, не раз использовали любую возможность для выступления против королевской власти. Короли каждое такое выступление рассматривали как мятеж, но эти «мятежи» проходили довольно часто, и каждый раз, когда королевская власть по тем или иным причинам ослаблялась, горцы поднимали оружие против нее. Характерно, что весть о вторжении арабов пришла к королю Родриго в тот момент, когда он воевал против васконов135. Во всяком случае походы Леувигильда и его преемников, как и прежние набеги свевов и герулов, на жизнь горцев особого влияния не оказали. Она в значительной степени была организована по старому родовому принципу.

Однако преувеличивать архаичность социальной структуры васконов и кантабров все же нельзя136. Между этими народами тоже существовали различия. Кантабрия далее продвинулась по пути социальной эволюции. Местное общество было уже достаточно дифференцировано и иерархизировано. Ни о каком народоправстве речи не было. В «Житии св. Эмилиана» (26, 33) рассказывается, что Эмилиан, получив видение

 

133 Мюссе Л. Варварские нашествия... С. 199.

134 Barbero A., Vigil М. Sobre los origenes sociales... Р. 50.

135 О войнах вестготских королей с васконами: Barbero A., Vigil М. Ор. cit. Р. 51—67. Однако с трактовкой этими учеными этих войн полностью согласиться сейчас уже едва ли возможно.

136 Montenegro J., Castillo A. del. Don Pelayo у los origenes de la Reconquista // Hispania. 1992. N 180. P. 17.

 

356

 

о ближайшей гибели Кантабрии, призвал собрать сенат, на котором и рассказал о грядущей катастрофе; некий Абунданций посмеялся над ним, но вскоре сам погиб от меча Леувигильда. Характерно название органа, который должен был принять решение о будущем Кантабрии, — сенат (senatus). Это совершенно ясно говорит, что речь идет не о народном собрании, а об органе власти верхушки общества, и именно этот орган и полномочен принять решение. В этом же «Житии» (18, 21, 22, 24, 29) еще не раз упоминаются местные сенаторы, чьи рабы или они сами были излечены Эмилианом. Один из них, Сикорий, как уже говорилось, имел, вероятно, местное имя, другие, как Евгений и Гонорий, чисто римские137. Если не все они, то многие были потомками позднеримских магнатов. И само сохранение термина «сенаторы» говорит о преемственной связи между магнатами Поздней империи и высшим слоем кантабрийского общества вестготской эпохи. У этих «сенаторов» имелись рабы и собственные виллы. Раскопки показали довольно большое количество богатых вилл, особенно в центральной зоне современной Астурии, они располагались преимущественно около дорог и главным образом в узлах связи различных путей138. Хозяева этих вилл, «сенаторы», и осуществляли руководство конкретным сообществом. Как и в некоторых других регионах, здесь тоже роль местной аристократии, видимо, резко увеличилась в период борьбы с германцами.

Среди излеченных Эмилианом была Колумба, дочь куриала Максима (Vita Aem. 23). Это говорит не только о существовании в Кантабрии городов, но и о сохранении ими в третьей четверти VI в. римского городского строя. Города в этом регионе появились с римским завоеванием и долгое время играли довольно значительную роль в социальной и экономической жизни Северной Испании. Как и в других местах страны, они пришли в относительный упадок, однако не только продолжали существовать, но и не потеряли полностью свое значение, хотя характер их экономики, как кажется, изменился. По-прежнему важным центром был город Гигия (совр. Хихон), связанный сухопутными путями с внутренними районами Пиренейского полуострова, в том числе со столицей Толедо, и морским путем с франкской Бурдигало (Бордо), и вокруг него группируется значительное число вилл139. Другим важным центром был город, который в римское время именовался Флавионавия, а позже стал, по-видимому, называться Амнени, тоже связанный с пор-

 

137 García Moreno L. A. Prosopografia... Р. 47, 56, 73.

138 Menéndez Bueyes L. R. Civitas christiana... P. 282—285; Isla Frez A. Consideraciones... P. 156.

139 Kulikowski M. Late Roman Spain. P. 122—123; Menéndez Bueyes L. R. Civitas christiana... P. 280-284.

 

357

 

том и сухопутными путями140. Такое не только выживание, но и относительное процветание местных городов, связанных с различными путями сообщения, а также вилл, тоже расположенных в основном вдоль или вблизи дорог, свидетельствует о сохранении этим регионом экономических связей как с другими районами Испании, так и с внешним миром. Правда, значение городов по сравнению с римским временем все же уменьшилось (как уменьшились и их размеры), но зато увеличилась роль вилл в их окрестностях, куда, возможно, переселилась и часть городского населения и которые в большой степени стали центрами местной экономики141.

И все же городов здесь было мало; многие дороги, игравшие в римское время заметную роль, потеряли свое значение142. За пределами городов и вилл, особенно в западной части этой зоны, сохранилось довольно большое количество небольших поселений, связанных с прежней культурой castros и населенных, вероятно, родовыми группами143. В какой степени жители этих поселений могли зависеть от местных аристократов и зависели ли они вообще, неясно. По сравнению с другими зонами аристократических вилл здесь найдено пока очень мало144. И если дальнейшее археологическое исследование подтвердит эти результаты, то можно будет сделать вывод, что население этой зоны оставалось вне зависимости как от центральных властей, так и от собственной знати.

Васконы находились на более ранней стадии социального развития, и у них родовые отношения сохранились в большей степени. Недаром именно с васконами вели в основном войны на северном «фронте» вестготские короли. Но и Васкония в социальном плане не представляла единства. Ее более низменные и более привлекавшие римлян районы были уже достаточно романизованы. В северной области тоже существовали города и виллы, но они находились только в районах рек и располагались далеко друг от друга, так что в промежутках явно жили своей прежней жизнью местные обитатели. В самых же северных горных районах городов вообще не было; до сих пор там не обнаружено и ос-

 

140 Santos Yanguas N. Flavionavia: Una ciudad romana en ia frontera del Imperio // SHHA. 1998. Vol. 16. P. 144.

141 Idem. La ciudad astur-romana de Flavionavia // Memorias de historia antigua. XIX/XX - 1998/99. P. 299, 305-306.

142 Rabadal Alonso M. A. La Vía de la Plata y la vía de León a Asturias // Memorias de historia antigua. XV/XVI - 1994/95. P. 255; Santos Yanguas N. El cristianismo primitivo en Asturias // Memorias de historia antigua. XIII/XIV - 1992/93. P. 218.

143 Menéndez Bueyes L. R. Algunas notas sobre el posible origen Astur-Romano de la nobleza en el Asturorum Regnum // SHHA. 1995—1996. Vol. 13-14. P. 441.

144 Ibid.

 

358

 

татков вилл145. Писатели того времени, говоря о васконах, всегда называют их грубыми и дикими (feroces) (например, Hist. Wambae 9). Жили васконы в укрепленных castros, вокруг которых располагались их поля (Hist. Wambae 8). Нет никаких сведений о существовании каких-либо объединений этих castros в более обширные социально-политические единицы. Но с другой стороны, в «Истории Вамбы» рассказывается, что король за семь дней разгромил васконов, захватил их castros и сжег их дома, после чего васконы отказались от дальнейшей борьбы и выдали заложников. Трудно представить, что без всяких связей друг с другом отдельные васконские castros смогли так быстро договориться и заключить мир с выдачей заложников. Можно предполагать, что все же какая-то власть у них имелась.

 

РИМЛЯНЕ И ГОТЫ

 

В период завоеваний и в первое столетие вестготской власти отношения между испано-римским населением и германским были неоднозначны. Имеются как факты полного сотрудничества и даже активной помощи германцам, так и сообщения об активном сопротивлении местного населения и его знати. Столь же неоднозначной была и позиция католической церкви в отношении арианских королей. Резкое правовое противопоставление романского и готского населения и прямой запрет на смешение крови еще более усиливали разделение населения Испании и Септимании на господствующих готов и подчиненных римлян. Однако с течением времени граница между этими двумя категориями становилась все более проницаемой. Несмотря на запрещение браков они, как показывает пример Тевдиса, все же иногда заключались. Леувигильд вовсе отменил это запрещение. А радикально положение изменилось после обращения вестготов в католицизм.

Это обращение поставило перед местными римлянами важную проблему. Если до этого правоверные католики противопоставлялись еретическому государству, то теперь католическая церковь сама становится государственной. Церковные соборы начинают играть важную роль в государственной жизни. И хотя, как об этом уже в свое время говорилось, в самой церкви германские элементы постепенно усиливаются и начинают играть роль большую, чем доля готов в населении, все же церковь в значительной степени остается римским учреждением. При-

 

145 Sayas Abencochea J. J. La actitud de los vascones frente al poder en época visigoda // Memorias de historia antigua. VIII—1987. P. 65-66.

 

359

 

влечение церкви к определению основных направлений жизни государства оказывается в значительной степени формой компромисса между вестготской монархией и романской знатью. Для первой это была максимально возможная степень компромисса, ибо большим мог быть только отказ от самой сути вестготской (как и любой варварской) монархии. На этот компромисс охотно пошла и романская знать. После обращения вестготов в католицизм нет никаких сведений о сопротивлении испано-римского магнатства вестготским королям.

Для правления Реккареда, т. е. времени непосредственно самого обращения и вскоре после него следующего, символическими фигурами такого компромисса являются Клавдий и Леандр. Клавдий был знатным римлянином, ставшим одним из ближайших соратников Реккареда. Тот сделал его герцогом Лузитании, и это, пожалуй, единственный случай назначения римлянина на такой пост. В качестве такового Клавдий в союзе с эмеританским епископом Массоной подавил арианское выступление в Эмерите, а позже он был послан во главе армии в Септиманию, куда вторглись войска одного из франкских королей Гунтрама, и одержал блестящую победу (Bicl. а. 588, 589; Isid. Hist. 54; Vit. patr. Emer. 17, 39; 18, 41; Greg. Tur. IX, 31). Несколько позже папа Григорий I Великий направил Клавдию письмо, в котором писал о его великой славе (Ер. IX, 230). Все это говорит об очень высоком положении, которое занял Клавдий при Реккареде146. Дальнейшая судьба Клавдия неизвестна. Также неизвестно, достигал ли в будущем какой-либо римлянин столь высокого положения в Вестготском королевстве.

В церковной сфере столь же, если не более, значительную роль играл гиспалийский епископ Леандр. Он происходил из знатной и явно богатой испано-римской семьи, обладавшей владениями в Карфагенской провинции на востоке Пиренейского полуострова. Биография его отца Севериана практически неизвестна. Известно лишь, что когда центр провинции город Картагена перешел под власть византийцев, Севериан покинул его и перебрался, видимо, в ту часть Бетики, которая официально находилась во владениях вестготов, и осел в Гиспалисе. Вероятно, с этим районом его связывали какие-то имущественные интересы. Судя по тому, что три его сына стали известны, кроме своей церковной деятельности, и как писатели, в доме Севериана должна была царить определенная культурная атмосфера. Его дети были позже причислены к лику святых, и это свидетельствует о прочности католической веры и высокой набожности всей семьи. Бетика стала основной ареной деятельности его детей. Дочь Флорентина постриглась в монахини и стала

 

146 Stroheker К. F. Germanentum... S. 81; García Moreno L. A. Prosopografia... P. 41—43.

 

360

 

основательницей и аббатисой монастыря. Фульгенций занял епископскую кафедру в городе Астиги и написал ряд произведений, в том числе комментарии к Пятикнижию и сочинение «О вере». А Леандр, по-видимому, самый старший из братьев, стал епископом Гиспалиса и играл важную роль в политической и идейной борьбе того времени. Значительной была роль Леандра в мятеже Герменегильда. Именно он окрестил мятежного принца по католическому обряду, оформив его переход в католицизм. Леандр не ограничился ролью духовного вдохновителя. Он, по-видимому, играл роль и политического советника Герменегильда. Когда давление Леувигильда возросло и дело шло к открытой войне, Леандр отправился послом Герменегильда в Константинополь с явной просьбой о помощи. Там Леандр, вероятно, заключил договор, по которому Герменегильд в обмен за помощь отдавал византийцам Кордубу. Но византийцы, снова овладев этим городом, реальной помощи Герменегильду не оказали. В 583—584 гг. Леувигильд разгромил своего сына и полностью овладел той территорией, которой он управлял, в том числе Кордубой, которую сдал ему византийский комендант.

Трудно сказать, где во время всех этих событий находился Леандр. Может быть, он вернулся в Гиспалис, но король не захотел обострять отношения и предпочел его не трогать, а может быть, он остался в византийской столице и вернулся в Испанию лишь после смерти Леувигильда. В любом случае его пребывание в Константинополе не было особенно кратким. Там он встретился с монахом Григорием, который в будущем станет знаменитым папой Григорием I Великим. Они подружились и много времени проводили в обсуждении различных вопросов, порой упорно споря друг с другом, что не мешало их дружбе и общей религиозной позиции. Когда Реккаред обратился в католицизм, настал звездный час Леандра. В 589 г. был собран III Толедский собор, который должен был официально закрепить переход вестготов в католицизм. Председателем этого собора был Леандр. Авторитет Леандра был неоспорим. Он фактически возглавлял всю испанскую церковь. В известной степени это было признано его старым другом папой Григорием, который прислал ему знак архиепископства. Умер Леандр 14 марта, но год его смерти установить точно нельзя. Видимо, это произошло в самом конце 90-х гг. VI в.147 Его преемником на епископской кафедре Гиспалиса стал его брат Исидор.

Исидору принадлежит теоретическое обоснование никем не оформленного, но реально возникшего компромисса. Во всей своей литературной деятельности Исидор стремился внедрить античную культурную

 

147 García Moreno L. A. Prosopografia... Р. 91—93.

 

361

 

традицию в современное ему общество, приспосабливая ее к обстоятельствам нового времени. Это отразилось и в политическом плане. Но на место Рима и его империи, как это было у римских писателей и мыслителей, он, не признавая в современной ему империи наследницу империи прежней, поставил Испанию148. В его творчестве, пожалуй, впервые четко оформился испанский патриотизм. И готы славны и велики уже потому, что они властвуют над самой прекрасной страной мира. С другой стороны, они победили великий Рим и поэтому достойны править Испанией. Такой великий народ должен был иметь и великую историю149. Уже относительно давно и на востоке, и на западе Римской империи смешивали готов и гетов. Хотя два этих народа в действительности даже не были родственными, позднеантичные авторы, основываясь на сходстве названий и том факте, что готы частично заняли территорию, ранее населенную гетами, считали их одним этносом. Это позволило историкам углубить историю готов и приписать им деяния, которых те не совершали. Наиболее ярко это проявилось в произведении историка VI в. Иордана, который не только присоединил к готской истории историю гетов и даже частично скифов150, но даже назвал свое сочинение «О происхождении и деянии гетов». Эта тенденция была подхвачена Исидором, который к тому же еще расцветил древнейший период истории готов фиктивными подвигами и превратил готов не только в древнейший, но и в самый великий народ известного ему мира. Это позволило Исидору и его испано-римским современникам принять и признать власть вестготских королей. Окончательно такое признание было оформлено на IV Толедском соборе в 633 г., проходившем под руководством Исидора, где было установлено, что королем может быть избран только гот. Последующие соборы дополнили и детализировали это установление.

Конечно, не только обращение вестготов в католицизм привело к принятию их власти местным населением, в первую очередь светской и духовной знатью. Очень важным фактором стало все усиливающееся сближение и даже в ряде случаев смешение двух групп населения151. Этому способствовало как официальное разрешение смешанных браков, так и социальное сближение этих групп. Во владениях вестготской знати в значительной степени складывались те же отношения между эксплуататорами и эксплуатируемыми, как и в латифундиях романских

 

148 Fontaine J. Isodoro de Sevilla... P. 29—31.

149 Carbó García J. R. Godos y getas... P. 199—200.

150 Скржинская E. Ч. Иордан и его «Гетика». С. 56.

151 Корсунский А. Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель... С. 68.

 

362

 

магнатов. Видимо, неслучайно с конца V или рубежа V-VI вв. исчезают свидетельства самостоятельного существования романских сенаторов, но зато все более появляются упоминания вестготского сената и сенаторов152. Как уже говорилось, эти названия встречаются не в законах, а в соборных постановлениях и хроникальных произведениях. Вестготская знать если не юридически, то ментально отождествляет себя с римским нобилитетом, а церковь использует это представление для установления преемственности между римской и современной эпохами. На другом полюсе происходит сближение положения низов и романского, и вестготского населения. Так, раскопки в области сплошного расселения вестготов показали, как с конца V в. уменьшается, а вскоре и исчезает особенность вестготских рядовых погребений и их отождествление с испано-римскими153. В социальном плане происходит значительная (хотя и не окончательная) нивелировка вестготов и испано-римлян154. Вестготы принимают многие римские социальные нормы. Очень важным является утверждение римского принципа частной собственности, как это ясно видно из закона Хиндасвинта (Leg. Vis. V, 4, 13)155. Элементы условной собственности еще сохраняются в отношениях между патроном и его «верными», однако этот сектор занимает сравнительно небольшое место в социально-экономической жизни Вестготского королевства, но и в этом секторе влияние римского понятия собственности явно ощущуается. Вестготы все больше поддаются римскому культурному влиянию. Исчезновение арианства, считавшегося «готской верой», привело и к исчезновению готского языка, до того времени использовавшегося в арианском богослужении. В лингвистическом плане происходит полная романизация вестготов. Итогом этого процесса является создание единого законодательства, действенного для обеих групп населения. Вестготские короли стали рассматривать обе эти группы в равной степени как своих подданных. Недаром все чаще появляется выражение «наши народы».

Однако говорить о полном слиянии обеих групп невозможно. Само выражение «наши народы» во множественном числе (populi nostri) говорит о существовании не одного «народа», а по крайней мере двух. Об этом же свидетельствует, как уже говорилось, и встречающаяся в законах формула «будь то гот или римлянин». К политической власти и вообще на

 

152 Stroheker K. F. Germanentum... S. 84-87.

153 Reimer H. Soziale Schichten... S. 485-488; Yánez G. I., López M. A., Ripoll G., Serrano E., Consuegro S. Excavaciones en el conjunto funerario de época hispano-visigoda de la Cabeza (La Cabrera, Madrid) // Pyrenae. 1994. N 25. P. 276-277.

154 Saitta B. Acpetti sociale... P. 50—53.

155 Pérez Sáncez D. La transformación... P. 303.

 

363

 

высшие ступени государственной иерархии римляне не допускались. Случай Клавдия так и остался уникальным. Да и в церковной иерархии постепенно увеличивалась доля германцев. Вестготское королевство, с этнической точки зрения, оставалось двусоставным. С социальной точки зрения, как уже упоминалось, можно говорить о постепенном отождествлении обеих этнических групп. Но и в социальной сфере различия не были полностью ликвидированы. У романского населения нет следов существования института «верных», основанного на принципе личной преданности, а у вестготов отсутствовало такое явление, как колонат. Если в готской части населения можно говорить о некоторых явлениях условной собственности, то владения романского населения были основаны исключительно на римских началах частной собственности.

 

ЭКОНОМИКА

 

В экономике Испании всегда большую роль играло сельское хозяйство. Известно, что долгое время эта страна поставляла в Рим и в армию оливковое масло. Большое значение имел так называемый гарум — особые рыбные консервы, высоко ценимые в разных странах Средиземноморья. Теодорих, фактически правивший в Испании в 510—526 гг., как это было сказано, также требовал поставки в Италию испанских продуктов.

После варварских завоеваний роль сельского хозяйства в Испании еще более возросла. В целом в испанском земледелии VI—VII вв. не произошло радикальных изменений. В основном оно продолжало базироваться на так называемой средиземноморской триаде — зерновые, виноград, олива. Оливковое масло и гарум снова, как и во времена Ранней империи, стали предметами экспорта156. Что касается зерновых, то среди них теперь значительную роль играют рожь и особенно ячмень, вытесняя пшеницу. На северо-востоке и востоке Пиренейского полуострова доля ячменя составляет не менее 50% от пшеницы157. Роль вина в христианском культе привела к тому, что в рамках этой триады в этот период большее значение приобретает, пожалуй, виноград. Виноградарство и виноделие распространяется даже в тех районах, где природные условия не очень подходят для них. Так, виноградники занимали определенное место в имении Винцента в предгорьях Пиренеев.

 

156 Claude D. Der Handel... S. 105—106; Фихман И. Ф. Оксиринх — город папирусов. М., 1976. С. 132.

157 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 196.

 

364

 

В завещании, написанном этим диаконом в 551 г., говорится о наличии в его имении земель, т. е. участков, предназначенных для выращивания зерновых, виноградников, оливковых рощ, садов, пастбищ, вод и водопроводов, стад коров и коней158. «Вестготские формулы», составленные в Бетике, отражают почти такую же структуру имений: земли, здания, виноградники, леса, воды, водопроводы, пастбища, сады, болота (Form. Vis. VIII, IX, XXI). Здесь почему-то не упоминаются оливы, но наличие в Южной Испании оливковых рощ не вызывает никаких сомнений. Наличие сходной структуры в имениях, расположенных в удаленных и столь различных по своим физическим характеристикам районах говорит о ее типичности для вестготской Испании.

Конечно, региональные различия существовали. Так, в центре Пиренейского полуострова большее значение приобретали зерновые159. Исследование монастырских правил показывает различие между Бетикой и Галлецией. На юге рацион монахов состоял из овощей и зелени, хлеба и оливкового масла, довольно значительного количества вина и очень незначительного количества мяса по праздникам. На северо-западе вина давалось гораздо меньше, хлеб был ячменный, но зато этот рацион обогащался рыбой, а вместо оливкового масла использовалось животное160. Последнее ясно говорит, что здесь, на берегах океана, о средиземноморской триаде речи не шло. Свевы, которые жили в Галлеции, практически следов в этой области не оставили, так что говорить об их влиянии на местное земледелие едва ли возможно. Бетика и восток полуострова также явно были свободны от германского влияния. Что касается владений Винцента, то они показывают полную преемственность по отношению к римской эпохе161. Эти территории никогда не были заселены вестготами. Зато центр полуострова был вестготским. Там в некоторых местах были обнаружены небольшие каменные плиты с различными записями, в том числе экономического характера. Большинство их принадлежит рядовым крестьянам. И крестьяне эти, судя по именам, были готами162. Тем не менее, как об этом упоминалось, они занимались в основном зерновым хозяйством, хотя не чуждались оливы и винограда. Таким образом, можно говорить, что различия в земледельческих занятиях зависели не от этнического происхождения земледельцев, а от географических условий данного региона.

 

158 Corcoran S. The donation... P. 217.

159 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 180.

160 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 194.

161 Ariño Gil E., Diaz P. C. Pobiamiento... P. 233.

162 Alonso Avila A. El impacto visigodo en la actual provincia de Avila // Los Visigodos. P. 203.

 

365

 

В это время происходят некоторые изменения в климате, который стал более сухим и холодным, что не могло не воздействовать на сельское хозяйство. Недаром нередко, особенно с середины VII в., отмечаются засухи. К ним прибавляются довольно частые налеты саранчи. И то и другое наносило удар и без того незначительной рентабельности испанского земледелия. Цифры урожайности для того времени отсутствуют, но некоторые косвенные данные и сравнение с другими странами позволяют говорить о довольно низких урожаях: 2,5—3 к одному для пшеницы, не более 5 к одному для ржи и 2,5—4,5 к одному для ячменя, и при этом речь идет о нормальных годах, когда не было ни засухи, ни саранчи, да к тому же о хозяйствах монастырей или крупных собственников, чьи земли были a priori лучше163. Так что, занимаясь лишь одной культурой, земледелец выжить не мог. Уже сама по себе такая низкая рентабельность хозяйства вела к тому, что оно должно было быть многокультурным. И наряду с земледельческими культурами значительную роль в сельском хозяйстве того времени играет животноводство. И в Бетике, и в предгорьях Пиренеев наряду с участками, занятыми зерном, виноградом и оливой, имеются пастбища и луга. Во многих местах земледелие вообще вытесняется или отступает на второй план по сравнению с животноводством164.

В позднеимперский период коневодство было одной из немногих отраслей испанского сельского хозяйства, значение которого выходило за пределы Испании. Коневодство не исчезло и после варварских завоеваний. В завещании Винцента особо выделяются стада коней и коров. О конях постоянно говорят вестготские законы. Но надо заметить, что кони были скорее символами богатства, они еще мало использовались как в обработке земли, так и в военном деле. Как тягловое животное чаще всего использовался бык. Быки и коровы давали навоз, бывший по существу единственным удобрением того времени. В меньшей степени они использовались как источники мяса и масла (там, где не было оливкового). И все же для питания в гораздо большей степени выращивали овец и свиней. Последние паслись не только на пастбищах, но и в лесах, которые занимали довольно много места в пейзаже той эпохи. Скот давал кожи, являвшиеся предметом экспорта165.

Ремесло явно пришло в упадок. Это не означает, что оно исчезло вовсе. Вестготские законы свидетельствуют о существовании ювелиров,

 

163 Garcia Moreno L. A. El campesino hispanovisigodo entre bajos rendimientos y catástrofes naturales // Los Visigodos. P. 173

164 Ariño Gil E., Riera i Mora S., Rodriguez Hernandez J. De Roma... P. 308.

165 Claude D. Der Handel... S. 88.

 

366

 

работавших с золотом и серебром (Leg. Vis. VII, 6, 4). Археологические данные говорят об изготовлении керамики, хотя сами сосуды упрощаются и огрубляются166. И во время вторжений, и в первое время после них некоторые богатые виллы по-прежнему украшаются мозаиками. И хотя стиль их становится более грубым, связь с прежним производством и старыми традициями несомненна167. Однако позже производство мозаик практически прекращается168. Некоторое время в Испании производились саркофаги, но затем собственное производство прекратилось, и богатые люди, имевшие желание и возможность хоронить своих близких в каменных саркофагах, стали использовать либо импортные, либо старые, оставшиеся еще с прежних времен169. В то же время не могли не сохраниться такие виды ремесла, как изготовление вооружения и одежды, строительство. Найденные кирпичи и черепицы с именами мастеров170 свидетельствуют о существовании соответствующих мастерских. Украшение церквей предполагает наличие мастеров, занимавшихся скульптурой и декором вообще. В римское время в Испании была развита добыча металла, особенно золота, а также, хотя и в меньшей степени, серебра, свинца, олова, железа. Начиная с III в., испанское горное дело приходило в упадок, но все же не исчезло полностью. Не исчезло оно и после варварского завоевания. Большие рудники, дававшие в I—II вв. наибольшее количество золота, прекратили свою работу, но многие мелкие, легче восстанавливаемые после различных разрушений, связанных с кризисом и завоеваниями, сохранились. Уже такие факты, как изготовление оружия и выпуск собственной монеты, говорят о сохранении горного дела на Пиренейском полуострове171.

В это время изменяется характер производства. В годы правления в Испании Теодориха имеются некоторые указания на существование коллегий, объединявших изготовителей монет и морских торговцев172. В какой степени эти указания можно распространить на другие специальности, сказать трудно. Не исключено, что Теодорих, сознательно проводивший в Италии курс на союз с римлянами и в какой-то степени

 

166 Historia social у económica... P. 190; Pérez Rodríguez F., García Rozas M. Nuevos datos acerca de la producción de terra sigillata hispánica tardía // BSAA. 1989. Vol. LV. P. 191.

167 Blázquez J. M. Mosaicos hispanos de la época de las invasiones bárbaras // Los Visigodos. P. 470-472.

168 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 270.

169 Ripoll López G. Sarcófagos de la antigüedad tardíaen Hispania // Antiquité tardive. 1993. Vol. I. P. 155-157.

170 Hispania epigraphica. 1998. Vol. 8. 102-104, 192-195, 198, 315-317, 415, 435, 578; 1999. Vol. 9. 243.

171 Edmondson J. C. Mining... P. 91, 98-100.

172 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 272.

 

367

 

даже реставрацию старых римских порядков, и в Испании попытался возродить старые коллегии. Во всяком случае после прекращения остготского правления в Испании никаких следов относительно независимых ремесленных коллегий найти пока нельзя. Вестготские законы их не упоминают. Такие грубые сосуды, какие в VI—VII вв. использовались в Испании, не требовали специализированных мастерских, и их вполне можно было изготавливать домашним способом. В других случаях наличие мастерских не вызывает особых сомнений, но организация в них труда точно не известна. Можно говорить только об организации придворного ремесла. Придворные ювелиры (argentarii) объединены в какую-то группу, которую возглавляет «начальник» (prepositus). Характерно, однако, что в этом законе Хиндасвинта (Leg. Vis. II, 4, 4) ювелиры названы в одном ряду с поварами, во главе которых тоже стоит prepositus, а также конюхами и виночерпиями, а возглавляющий ювелиров и поваров «начальник» является королевским рабом. Так что ни о какой коллегии свободных ремесленников и в данном случае говорить не приходится. Ювелиры входили в придворный штат наряду с другими слугами, и, вероятно, сами были рабами. Возможно, такая мастерская была создана Леувигильдом в подражание константинопольским, когда он сознательно имитировал византийские обычаи173. По существу это тоже домашняя мастерская, только «домом» является королевский дворец. Возможно, что те мастерские, существование которых можно считать несомненным, тоже были домашними. В них могли работать как рабы, так и наемники174. Наемники (mercenarii) упоминаются в вестготских законах. Но в законах Леувигильда (Leg. Vis. XI, 3, 3-4) они связаны с «заморскими торговцами», а в законе Сисебута (XII, 2, 14) упоминаются в связи с запрещением иудеям иметь и рабов, и наемников, а это, вероятнее всего, тоже имеет отношение к торговле. Впрочем, как кажется, наемники наряду с рабами имелись у «господина», не обязательно торговца (Leg. Vis. IX, 1, 11). Но были ли они ремесленниками или занимались какими-либо другими делами в хозяйстве, неизвестно. Судя по фактическому отсутствию в вестготском законодательстве положений, прямо относящихся к ремесленникам, ремесло как таковое не являлось предметом какого-либо государственного регулирования. Вероятно, оно было предметом взаимоотношений, существующих внутри отдельных хозяйств, включая явно церкви и монастыри.

Таким образом, можно говорить, что для вестготской эпохи характерно исчезновение римских принципов организации ремесла, что впол-

 

173 Orlandis J. Época visigoda. P. 183.

174 Ibid. P. 182.

 

368

 

не «вписывается» в общую картину упадка античного устройства испанского (и септиманского) города.

Особое положение занимал такой вид ремесла, как чеканка монеты. В IV в. в Испании не было собственного монетного двора, что было связано с отсутствием в ней значительных войск175. С исчезновением снабжения страны из других монетных дворов в ней ходили старые монеты. С созданием же в Испании практически (а затем и официально) независимых германских государств встал вопрос и о выпуске собственной монеты. Как уже говорилось, первыми на этот путь вступили свевские короли. А затем собственные деньги стали выпускать и вестготы, что не мешало, впрочем, хождению имперских. До правления Леувигильда вестготские монеты имитировали императорские. А около 575—576 гг. этот король стал выпускать собственные монеты со своим именем и собственной иконографией, которая сначала подражала византийской, а затем все более от нее удалялась176. Важной особенностью вестготского денежного дела было отсутствие централизации. В Испании было создано несколько монетных дворов. Только в правление Вамбы, как говорилось выше, их число сократилось до пяти. А в остальное время их количество порой доходило до двух десятков и более177. Однако все они явно принадлежали королю. В период Поздней империи все золотые рудники были собственностью государства178, и естественно, что после варварского завоевания они перешли в собственность новых государей. Впрочем, в условиях политического хаоса некоторые мелкие рудники могли оказаться и в частных руках179, и их владельцы могли также чеканить монеты. Известно, что с этим пытался бороться Теодорих (Cass. Var. V, 39). И позже вестготские короли издали несколько законов, направленных против выпускающих фальшивую или портящих королевскую монету (Leg. Vis. VII, 6, 1—5). В целом же чеканка монеты являлась королевской монополией. Полноценность монет, их вес и проба с течением времени колебались, отражая в значительной степени экономическую ситуацию и возможность королевской власти сосредоточивать в своих руках запасы золота. Самые полноценные монеты относятся к правлениям Леувигильда и Реккареда, а затем Хиндасвинта и Рецесвинта, а наибольший их упадок проявился при Эгике и Витице180. Говоря о

 

175 García Figuerola M. Administración y moneda... P. 121 — 122.

176 Marot T. La Península Ibérica... P. 146-148.

177 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 115—118.

178 García Figuerola M. Administración y moneda... P. 119.

179 Edmondson J. C. Mining... P. 98.

180 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 111; García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 280; Pérez Sánchez D. La transformación... P. 313.

 

369

 

вестготской монете, надо подчеркнуть, что короли выпускали только один ее вид — золотые тремиссы, являющиеся одной третью солида, в то время как все платежи, включая штрафы, выражались в солидах. В упомянутом выше документе «О Барцинонском фиске» предусматривается возможность уплаты налогов в серебряных силиквах, которые тоже не чеканились в Испании. И солиды, и силиквы явно были лишь счетными единицами181. Наличие этих счетных единиц показывает, что в принципе вестготская монетная система являлась прямым продолжением позднеримской182.

С течением времени чеканная монета все больше использовалась для накопления богатства, в том числе и в королевской казне, для уплаты налогов населением и для расходов на чиновников и воинов183. Несомненно, существовала еще одна цель: идеологическая — восхваление правящего монарха, утверждение его права на власть и противопоставление другим монархам, в том числе императору. Экономическое же значение монеты было небольшим и постепенно все более уменьшалось, хотя и не исчезло окончательно. Даже с целью накопления богатств, как показывают находки кладов, использовались не только монеты, но и серебряные пластины и различные золотые изделия184. Они, по-видимому, тем более ценились, что вес монеты и, соответственно, ее реальная стоимость уменьшались, и в начале VIII в. в правление Витицы тремисс весил всего 1,25 г вместо положенных 1,516, а количество золота в этой формально золотой монете становилось тоже все меньше185. Товарность испанского хозяйства была небольшой. Характерно, что вознаграждением за службу наряду с деньгами является наделение землей, и постепенно второй вид вознаграждения становится преобладающим186. Земля, а не деньги превращается в главный вид и символ богатства.

Это, конечно, не означает полного исчезновения внутренней торговли. Надписи показывают продолжение ее существования. Предметами купли-продажи могут быть различные объекты, в том числе, как об этом говорилось выше, даже земля. Оценивались продаваемые предметы обычно в золотых солидах, хотя реально эти деньги не ходили187.

 

181 Barbero A., Vigil М. Sobre los orígenes sociales... Р. 112; Pérez Sánchez D. La transformación... P. 313—314. Д. Перес Санчес не исключает объяснение упоминаний силикв сохранением в конце VI в. римской монеты, но сам же справедливо полагает, что такое предположение очень мало вероятно.

182 Stroheker K. F. Germanentum... S. 108.

183 Marot Т. La Península Ibérica... P. 149.

184 Edmondson J. C. Mining... P. 99-100.

185 Клауде Д. История вестготов. C. 199.

186 García de Cortázar J. A. La época medieval. P. 33—34.

187 Например, Hispania epigraphica. 2000. 441.

 

370

 

О существовании внутренней торговли свидетельствуют и некоторые законы. Один из законов Леувигильда упоминает conventus mercantium (Leg. Vis. IX, 2, 4). Во время этого conventus проводилось наказание преступников. Вероятно, речь идет о ярмарке или каком-либо другом сборище торговцев188, где собиралось довольно значительное количество народа, что и обеспечивало публичность наказания. Это показывает, что, по крайней мере, во второй половине VI в. такие торжища были обычным явлением. Насколько они сохранились позже, сказать трудно. Другой закон Леувигильда должен был защитить свободное передвижение по дорогам, ведущим к городам и провинциям (Leg. Vis. VIII, 4, 25). Издание такого закона говорит, с одной стороны, что передвигаться по дорогам было все же небезопасно и это передвижение необходимо было защитить, а с другой — что движение по дорогам все же имело место и короли считали необходимым гарантировать свободу этого движения. Двигались же по дорогам преимущественно торговцы, а так как речь идет не о морских или речных портах, через которые велась внешняя торговля, то закон явно покровительствовал тем, кто вел внутреннюю торговлю. Однако такими людьми могли быть не только собственно торговцы. Крупные собственники, а также церкви и монастыри, служителям которых самим торговать было запрещено, могли обращаться к зависимым от них людям; более мелкие собственники, включая крестьян, сами могли продавать свои не очень-то значительные продукты и покупать другие, необходимые189. Для местного товарообмена наличие профессиональных купцов не было необходимым. Необходимым оно было для внешней торговли.

Само по себе варварское завоевание не прервало внешнеторговые связи Испании. Как и раньше, Испания более всего была связана с Северной Африкой. Ко времени правления Теодориха относится любопытный эпизод: вместо того, чтобы, как требовало равеннское правительство, доставить зерновые из Испании в Италию, торговцы (навклеры) предпочли перевезти этот груз в Африку и там продать, что, естественно, вызвало возмущение Теодориха (Cass. Var. V, 35). Но этот факт означает, что африканский рынок был хорошо известен в Испании и сулил торговцам немалые выгоды190. В меньшей степени поддерживались торговые контакты с Восточным Средиземноморьем, но и они не отсутствовали. Испанские товары, особенно масло, достигали даже Египта. Другим важным партнером действовавших в Испании торгов-

 

188 Orlandis J. Época visigoda. P. 183.

189 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 279.

190 Claude D. Der Handel... S. 147.

 

371

 

цев было Франкское королевство, с которым связывались и сухопутным путем через Пиренеи, и водным, как средиземноморским, так и атлантическим. Относительно значительный путь из Средиземного моря в Атлантический океан шел через пролив, а оттуда товары частично могли подниматься вверх по Бетису и Анасу, а частично двигались вдоль атлантического побережья вплоть до Британии191. На этих путях важными торговыми центрами становятся Тарракон, Малака, Картагена на средиземноморском побережье, Гиспалис, Кордуба, Эмерита на реках; в Септимании значительным центром был Нарбонн. Эти и некоторые другие прибрежные города являлись, по-видимому, своеобразными перевалочными пунктами, откуда заморские товары уже по внутренним путям переправлялись в глубь страны. Вестготские короли стремились по возможности контролировать заморскую торговлю, явно приносившую монархии значительные выгоды. Леувигильд издал ряд законов, регулирующих деятельность заморских торговцев (transmarini negotiatores), в том числе подчинение специальным telonarii (Leg. Vis. XI, 3, 1—4). В особом месте, называемым cataplus, осуществлялись контакты с прибывавшими из-за моря торговцами (Leg. Vis. XII, 2, 18)192. Конечно, по сравнению с римским временем объем и масштаб торговых связей Испании со средиземноморским миром уменьшились, но о ее полной экономической изоляции говорить нельзя.

Уже в позднеримский период торговлей занимались в основном представители Востока. После варварских завоеваний это еще более усилилось. Практически неизвестны вестготы или испано-римляне, которые сами активно участвовали в далеких торговых экспедициях. Торговлю по Средиземному морю осуществляли преимущественно сирийцы. Правда, под этим общим наименованием скрывались уроженцы не только Сирии, но и Египта и некоторых других грекоязычных стран средиземноморского Востока, в том числе иногда и сами греки (хотя иногда греки и выделялись)193. В ряде городов Испании и Септимании существовали колонии таких «сирийцев»194. Они были христианами и этим отличались от иудеев, которые тоже занимались торговлей, хотя, вероятно, больше посреднической, чем заморской.

 

191 Ibid. S. 146—148, 154—160; García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 273-276.

192 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 184; Claude D. Der Handel... S. 123.

193 Claude D. Der Handel... S. 175—177. Характерно, что для обозначения места контактов с заморскими торговцами используется греческое слово, хотя и написанное латинскими буквами — cataplus. Это еще раз подчеркивает роль грекоязычного Востока в испанской торговле.

194 Claude D. Der Handel... S. 173.

 

372

 

Византийское завоевание части Испании привело, как об этом говорилось в соответствующем месте, к еще большему включению завоеванной территории в общий средиземноморский рынок. Именно Картагена и Малака, бывшие среди наиболее важных торговых центров Испании, оказались в составе Восточной Римской империи. Их разрушение после нового захвата вестготами нанесло тяжелый удар испанской внешней торговле вообще. В VII в. интенсивность внешней торговли ослабевает. В Испании прекращают свое существование «сирийские» колонии. Какова их судьба, точно неизвестно. Предполагают, что физически они не исчезли, но жившие там люди ассимилировались и слились с окружающим населением195. Но если это и так, то сама ассимиляция была, вероятнее всего, вызвана исчезновением мотивации выделения таких людей, т. е. прекращением, во всяком случае значительным, их деятельности. Уже говорилось, что археология показывает резкое уменьшение импорта, в первую очередь африканского, в испанских городах.

Полностью внешняя торговля не исчезла. Закон Эгики, принятый в 680 г., запрещает иудеям контактировать с заморскими торговцами в cataplus (Leg. Vis. XII, 2, 18). Следовательно, заморские торговцы все еще прибывали в Испанию. После исчезновения «сирийских» колоний, видимо, иудеи выдвигаются на роль главных торговцев. Их преследования наносят новый удар заморской торговле. Возможно, резкое ослабление средиземноморской торговли во второй половине VII в. привело к росту контактов с франками, и именно середина и вторая половина этого столетия дали ряд важных свидетельств оживления этих контактов: прибытие кораблей, находки монет, торговля испанской кожей196. Эта переориентация в перспективе ведет к усилению связей с континентальной Европой в ущерб традиционным средиземноморским связям.

Подводя общий итог, надо сказать, что после варварских завоеваний в Испании в целом продолжалась старая жизнь. Социальное и экономическое развитие шло по пути, начатому еще в период Поздней империи. Вестготы принесли с собой некоторые новые элементы, прежде всего институт личной верности. Но они к моменту массового переселения на Пиренейский полуостров уже были в большой мере романизованы. Их обращение в католицизм сняло важный барьер в отношениях между германцами и римлянами. Происходит сближение двух миров. Важным моментом является приблизительно середина VII в., когда,

 

195 Claude D. Der Handel... S. 180-182.

196 Orlandis J. Época visigoda. P. 185.

 

373

 

с одной стороны, в институтах, унаследованных от римского времени, происходят значительные изменения, симптомами которых являются упадок городов, резкое ослабление средиземноморской торговли, изменения в системе рабства и отпущенничества, а с другой — создается единая система права, действенная и для германского, и для римского населения. Многое от нас ускользает, но сам перелом в развитии общества несомненен.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: