«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Глава VII. От Тулузы к Толедо

 

195

 

ГЕЗАЛИХ И АМАЛАРИХ

 

После разгрома основных сил вестготов в их королевстве начались раздоры. Амаларих, сын Алариха, павшего на Богладском поле, был еще ребенком. Но, кроме него, у Алариха был уже вполне взрослый сын от наложницы — Гезалих. Эти две фигуры и стали центрами притяжения различных группировок вестготской знати. После разгрома какая-то часть вестготской армии, более или менее сохранившая еще некоторую боеспособность, отошла в Нарбонн, оказавший франкам упорное сопротивление. Там был провозглашен королем Гезалих. Нарбонн и стал его столицей вместо потерянной и разрушенной Тулузы (Chron. Caes. а. 508; Isid. Hist. 37; Chron. reg. Vis. 16; Procop. Bel. Goth 1,43). Но, по-видимому, его возведение на трон вызвало сопротивление сторонников малолетнего Амалариха. Реальным лидером этой группировки был Гойарих, который ранее являлся одним из ближайших сподвижников Алариха. Именно он совсем недавно по поручению короля возглавил комиссию, создавшую свод законов для римских подданных вестготов1. Результатом борьбы внутри вестготской знати стало убийство Гойариха по приказу нового короля (Chron. Caes. а. 510).

Избрание Нарбонна новой столицей Вестготского королевства было знаком намерений вестготов вернуть себе прежние галльские владения. Но положение складывалось явно не в их пользу. В возобновившейся войне вестготы были снова разбиты. Бургунды захватили Нарбонн и сожгли его (Isid. Hist. 37). Гезалих бежал уже за Пиренеи в Барцинон (Барселону), сделав теперь этот город своей столицей. Это был довольно крупный город обладавший хорошей гаванью и расположенный сравнительно близко к Пиренеям. Так что Гезалих и после нового поражения не отказался от попыток реванша. Однако бургунды перешли Пиренеи и обрушились на Барцинон, который был ими взят (Chron. Gal. 690).

 

1 Клауде Д. История вестготов. С. 92.

 

196

 

Неизвестно, по какой причине бургундский король Гундобад не продолжал преследование Гезалиха. Вероятнее всего, это объясняется вмешательством остготского короля Теодориха. Гезалих сумел сохранить трон.

Однако против Гезалиха выступил теперь сам Теодорих. Поводом для него послужило стремление возвести на вестготский трон своего внука Амалариха. Это давало бы ему громадные преимущества. Самому Амалариху в то время было не более пяти лет, так что реальная власть, естественно, принадлежала бы деду. В 510 г. Теодорих направил против Гезалиха войско под командованием герцога Иббу, того самого, который недавно разбил франков и этой победой обеспечил сохранение за Вестготским королевством Септимании. Возможно, что Ибба со своей армией и не уходил из Юго-Западной Галлии, а его невмешательство в новую войну франков и бургундов с вестготами было вызвано политическими расчетами Теодориха. Тот, с одной стороны, явно выдерживал паузу, желая увидеть поворот событий и вмешаться в наиболее подходящий момент, а с другой — не собирался помогать Гезалиху. Теперь, видимо, он решил, что время настало. В какой-то момент после разгрома вестготов бургундский король Гундобад присоединил к своим владениям столь желанную Юго-Восточную Галлию с очень важным портом Массилией (Марселем). Но скоро он был оттуда выбит остготами. Так что ни франкам, ни бургундам не удалось окончательно выбить вестготов из Галлии и выйти к Средиземному морю. Их наступательный порыв, по крайней мере в этом направлении, иссяк, так что остготам они препятствовать не могли. И Теодорих, уже не опасаясь новой войны с этими государствами, мог сосредоточиться на делах вестготов. Возможно, убийство Гойариха, верного соратника Алариха, послужило толчком к остготскому вмешательству. В том же 510 г. армия Иббы выступила против Гезалиха. Тот был разбит и бежал. На вестготский трон был возведен малолетний Амаларих. А официальным опекуном короля был объявлен его дед, Теодорих (Chron. Caes. а. 510, 513; Isid. Hist. 37; Chron. reg. Vis. 17; Procop. Bel. Goth. I, 46).

Борьба за вестготский трон на этом не закончилась. Гезалих бежал в Африку к вандальскому королю Тразамунду, надеясь на его помощь в возвращении трона. Но он ошибся. В это время берберы во главе со своим вождем Кабаоном на верблюдах все чаще прорывались через границы, а вандальская армия ничего поделать с ними не могла. И хотя это были не завоевательные, а грабительские набеги, их удары от этого не становились менее болезненными. В таких условиях Тразамунд предпочитал не ссориться с могучим королем остготов. Более того, желая приобрести столь значительного союзника, а заодно в качестве приданого хотя бы часть Сицилии, Тразамунд женился на сестре Теодориха

 

197

 

Амалафриде, став, таким образом, родственником не только Теодориха, но и юного Амалариха. Разумеется, в таких условиях найти у вандалов поддержку Гезалих не мог. И вскоре он вернулся в Европу.

Гезалих перебрался в Аквитанию, сравнительно недавно завоеванную франками. Может быть, теперь он надеялся на их помощь. В 511 г. умер могучий король франков Хлодвиг, и после его смерти королевство было разделено между четырьмя его сыновьями. И Аквитания оказалась разделенной между Хлодомером и Теодорихом. Всех франкских королей из дома Меровингов объединяли общие интересы — стремление усилить власть франков и расширить их державу, но частные интересы каждого короля, стремившегося к собственному возвышению, не менее разделяли их. В этих условиях Гезалих мог надеяться на помощь либо Хлодомера, либо Теодориха (скорее последнего, так как его владения непосредственно граничили с Септиманией). Но и эта надежда не оправдалась. «Хроника вестготских королей» (16) отмечает, что Гезалих после своего трехлетнего правления правил еще год в потаенном месте, а по другим сообщениям, даже 15 лет. Кто эти «другие», хронист не говорит, но эта цифра совпадает со временем опекунства Теодориха над Амаларихом. Вероятно, какие-то круги вестготской знати не желали признавать фактическую власть остготского короля и по-прежнему считали своим королем Гезалиха. В 511 г., т. е. тогда, когда Гезалих появился в Аквитании, в Барциноне, все еще являвшемся столицей вестготов, был убит некий комит Вейла (Chron. Caes. а. 511). О нем ничего больше неизвестно, но тот факт, что Хроника считает необходимым упомянуть о его убийстве, говорит о его довольно высоком положении и о значении этого события для дальнейшей истории. Вероятнее всего, Вейла являлся видным и активным сторонником Гезалиха. Возможно, рассчитывая на поддержку своих сторонников, Гезалих попытался самостоятельно двинуться через Пиренеи и попытался захватить Барцинон. Но недалеко от города его встретил все тот же Ибба. Гезалих был разбит, бежал в Галлию, и там его захватили и казнили (Isid. Hist. 38; Chron. Gal. 691). После этого никаких препятствий ни для Амалариха, ни для его деда в вестготской среде не было.

 

ОПЕКУНСТВО ТЕОДОРИХА.
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ ВЕСТГОТОВ В ИСПАНИЮ

 

«Цезаравгустанская хроника» под 513 г. отмечает, что Теодорих стал править в Испании в качестве опекуна Амалариха. С другой стороны, и Исидор (Hist. 39), и «Хроника вестготских королей» (17.18) пишут, что

 

198

 

Теодорих правил в Испании 15 лет. Власть над вестготами остготский король фактически удерживал до своей смерти в 526 г. Таким образом, все эти источники дают приблизительно одно время — 513 или, может быть, 512 г. Так что со времени богладской катастрофы прошло 5—6 лет, прежде чем Теодорих утвердил своего внука в качестве официального короля, а себя как фактического правителя. Исидор прямо говорит, что власть в Испании Теодорих получил только после уничтожения Гезалиха. Характерно, что против Гезалиха, пытавшегося вернуть себе трон, выступил остготский герцог. Можно говорить, что после свержения и бегства Гезалиха Вестготским королевством на деле распоряжался Ибба, посланный туда Теодорихом, и никакой другой силы в Испании (и Септимании) не было. Убийство Вейлы, видимо, означало полную ликвидацию внутренней оппозиции, а смерть Гезалиха устранила последнее легальное препятствие. В таких условиях признание Амалариха королем, а Теодориха — опекуном труда не составило.

В науке было высказано мнение, что Теодорих был не только фактическим правителем, но и официально носил титул вестготского короля2. Действительно, в том, что Теодорих реально правил в Испании, ни в его время, ни в последующие годы никто не сомневался. По годам его правления датированы собиравшиеся в то время провинциальные соборы испанской церкви, о его правлении писал Исидор Севильский. Соответствующее место его «Истории» (39) передано в рукописях в двух редакциях: в одной сказано, что Теодорих Spaniae XV annis regnum obtinuit, в другой — regnavitin Hispania annis XV. Глагол regno может означать просто правление чем-либо и не обязательно королевское. И в первом случае глагол obtineo означает «обладать, управлять». Поэтому в первом случае фразу Исидора можно перевести «управлял королевством Испании 15 лет», а в другом «правил в Испании 15 лет». Ни в том, ни вдругом случае это правление не связывается жестко с королевским титулом. Что же касается церковных соборов, то они могли датироваться годами фактического правителя. С другой стороны, «Цезаравгустанская хроника» под 513 г. пишет, что Теодорих правил в Испании 15 лет, осуществляя опеку над малолетним Амаларихом (regit... Amalarici parvuli titelam gerens). И «Хроника вестготских королей» (17.18) пишет, что Теодорих не просто правил, a tutelam agens, т. е. опекал своего внука Амалариха. Поэтому надо сделать вывод, что официально королевского титула по отношению к Вестготскому королевству Теодорих все же не имел, а являлся лишь опекуном своего внука, что, кончено же, не мешало его фактическому правлению в Испании и Септимании.

 

2 García Moreno L. A. Historia de España visigoda. P. 89.

 

199

 

Вестготские некрополи

Вестготские некрополи (по П. Палолю)

 

200

 

Сам Теодорих Италию не покинул, да и вообще за все время своего опекунства он ни разу в Испании не был. Он послал туда двух консулов, как их называет «Хроника вестготских королей», один из которых (Лиувирит) был готом, имевшим титул графа (comes) и vir spectabilis, а другой (Ампелий) римлянином и сенатором (vir inlustris) (Cass. Var. V, 35; 39). А затем в Испанию был послан его оруженосец Тевдис (Paul. Hist. Rom. XVI, 10). Взаимоотношения между всеми этими лицами нам неизвестны. Возможно, что Лиувирит и Ампелий занимались гражданскими делами, а Тевдис командовал армией3. Такое положение сохранялось довольно долго. Еще в 20-е гг. Ампелий и Лиувирит являлись ответственными и за отсылку зерна в Италию, и за надзор за сборщиками налогов, и за соблюдение мер и весов (Cass. Var, V, 35; 39). Что касается Тевдиса, то Иордан (Get. 302) называет его «защитником, опекуном» (tutor) Амалариха. Официально он, по-видимому, представлял при Амаларихе официального опекуна Теодориха. Тевдис был оруженосцем (armiger) самого короля, и это едва ли говорит о его низком происхождении. Племянником Тевдиса был будущий недолговременный король остготов Ильдибад, а Прокопий (Bel. Goth. II, 29, 41) прямо говорит, что тот был человеком знатного рода. Во время завоевания остготами Италии Тевдис был одним из полководцев Теодориха и отличился при осаде Равенны4. Armiger было одним из обозначений человека непосредственно из свиты или дружины (в данном случае короля), т. е. его клиентом5. В связи с этим можно вспомнить, как в предыдущем столетии вестготский король Теодорих II назначил правителем Свевского королевства своего клиента Агривульфа. Во всяком случае речь идет о человеке, которому Теодорих доверял лично6.

Хотя официально, как говорилось выше, вестготы имели своего короля, на деле как испанские, так и галльские их владения составили часть

 

3 Orlandis J. Ероса visigoda. Р. 68. Прокопий (Bel. Goth. I, 12, 50) говорит, что он был послан в качестве начальника войска.

4 Nagl A. Theudis // RE. 1936. Hbd. НА. Sp. 247.

5 Diesner H.-J. Westgotische und langobardische Gefolgschaften und Unterverbande. Berlin, 1978. S. 4.

6 Возможно, что Тевдис был одним из командиров телохранителей самого Теодориха: The Prosopography of the Late Empire. Cambridge, 1980. P. 1112.

 

201

 

королевства Теодориха. Именно он вышел главным победителем из событий 507—513 гг. Франки, правда, захватили большую часть вестготских владений в Галлии и подчинили себе почти всю юго-западную часть страны, распространив свою власть до Пиренеев. Но выйти к средиземноморскому побережью они так и не смогли, ибо Теодорих сохранил для своего внука Септиманию. К тому же после смерти Хлодвига в 511 г. между его сыновьями начались раздоры, временами переходившие в настоящие гражданские войны, что резко ослабляло королевство Меровингов. Бургунды же из своего участия в войне с вестготами вообще ничего не выиграли. Зато под властью Теодориха оказалась огромная часть бывшей Западной Римской империи, и он стал самым могучим королем Западной Европы и западной части Средиземноморья7. То, что стремился предотвратить бургундский король, состоялось: оба готских королевства не только выступили в союзе друг с другом, но и объединились под единой властью.

Каков бы ни был официальный титул Теодориха в Испании, он в своих отношениях с новыми владениями не стеснялся. На вестготские территории были распространены налоги, которые в Италии платили остготскому королю. Испания ежегодно должна была поставлять в Италию и особенно в Рим продовольствие, как это было во времена существования Римской империи (Cass. Var. V, 35). От своих представителей в Испании Теодорих требовал соблюдения его и римских законов, независимо от того, совпадали ли они с вестготскими законами. В Равенну была отправлена огромная вестготская казна. Эта казна в бо́льшей степени состояла из добычи, захваченной вестготами во время их войн с римлянами и особенно во время двукратного грабежа самого Рима. Хранившаяся в Тулузе, она частично была разграблена франками и бургундами, но ее значительную часть вестготы сумели переправить в Каркассон и частично в Арелат (Арль). Арелат был осажден бургундами, а Каркассон — франками, но остготы освободили их от осады, после чего казна оказалась в их руках. Теодорих и не подумал вернуть ее своему внуку, а оставил в своей столице, хотя там она хранилась отдельно от остготской (Procop. Bel Goth. I, 12, 47).

С другой стороны, Теодорих, став фактическим правителем обоих готских народов, стремился восстановить старое племенное единство. И лучшим средством для этого он считал смешанные браки. Поэтому таким бракам Теодорих всячески покровительствовал. Сам он выбрал мужем для своей дочери Евтариха (Iord. Get. 298). Иордан (Get. 81) приводит генеалогию рода Амалов. По его словам, Евтарих был потомком

 

7 Bury J. В. History... Vol. I. P. 462-463.

 

202

 

знаменитого остготского короля Эрманариха, относясь, однако, к другой ветви рода, чем Теодорих. Еще в первой половине V в. его дед Беремуд со своим сыном Витерихом, отцом Евтариха, не желая жить под властью гуннов, явился к вестготам, скрыв свое происхождение, дабы не подвергнуться из-за своей знатности опасности со стороны менее знатного вестготского короля, и вскоре вошел в ближайшее окружение короля Теодориха I (Iord. Get. 174—175). О дальнейшей судьбе Беремуда и Витериха ничего не известно, хотя можно думать, что они продолжали вращаться в кругах вестготской аристократии. Как пишет Иордан (Get. 298), Теодорих узнал о его пребывании в Испании и вызвал его в Равенну, где и сочетал браком со своей дочерью Амаласунтой, чтобы объединить разделившийся род Амалов (Iord. Get. 251). В науке уже давно была высказана мысль, что Кассиодор, сведениями которого пользовался Иордан, выдумал принадлежность Евтариха к Амалам ради установления непрерывности этой остготской династии8. Но думается, реальных оснований для такого подозрения нет. Связи между двумя частями некогда единого народа, несомненно, существовали, и даже если Иордан чрезмерно раскрашивает историю появления Беремуда у вестготов, в самом факте его бегства в Тулузу нет ничего необычайного. Теодорих, не имевший сыновей, явно готовил Евтариха в свои наследники. Недаром он добился у императора Юстина I назначения его в виде исключения консулом на 519 г., что было особенно почетно, учитывая, что восточным консулом в этом году был сам император Юстин9. По словам Кассиодора (Chron. а. 518), Рим был поражен пышностью игр, устроенных в честь вступления Евтариха в эту должность. Теодорих явно хотел привлечь благосклонность итало-римлян к этой ранее малоизвестной фигуре. Избрание Евтариха зятем и наследником было важным шагом в политике Теодориха, направленной на объединение готов10. С одной стороны, он был Амалом и, следовательно, не шокировал остготов, а с другой — он был персоной, явно хорошо известной вестготам, поскольку родился уже в их среде и его семья жила среди вестготов в третьем поколении.

Брак Евтариха и Амаласунты имел место в 515 г., т. е. через два или три года после официального установления Теодорихом опеки над Амаларихом. Означает ли это, что Теодорих желал лишить Амалариха трона и сделать своим единственным наследником Евтариха? Судить об этом

 

8 Скржинская Е. Ч. Иордан и его «Гетика» // Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960. С. 34; Wood I. Royal succession... P. 62.

9 Bury J. В. History... Vol. II. P. 151—152. Евтарих был даже усыновлен императором: Шкаренков П. П. Королевская власть... С. 93.

10 Wood I. Royal succession... P. 63.

 

203

 

довольно трудно. Но надо иметь в виду, что сам Теодорих был уже довольно стар; он родился, видимо, в 454 или 455 г.11, и, следовательно, в 515 г. ему уже было 60 лет, что для того времени было весьма значительным возрастом. Амаларих же был фактически еще младенцем и в случае смерти престарелого короля не мог реально править. Отношения же с соседями у Теодориха складывались весьма напряженные. Его отношения с империей были двусмысленными. Он официально признавал верховную власть императора Анастасия, но не раз выступал против него и его политики. Так, в 504—505 гг. его войска поддержали гунна Мундона, выступившего против империи, и разбили болгар, являвшихся союзниками Анастасия. При Анастасии в империи действовал так называемый Генотикон — указ, изданный его преемником Зеноном, требовавший примирения между католическо-православным пониманием сущности Христа и монофизитским, утверждавшим, что в Христе осталось только божественное естество. Западная церковь решительно выступила против Генотикона, и Теодорих, хотя и был арианином, выступал как защитник всех западных христиан перед лицом Востока и константинопольского императора. После решительного вмешательства в войну франков и бургундов с вестготами и поддержки последних отношения с первыми оставались далекими от дружеских. Бургундский король Гундобад был женат на католичке, и возможно, что его сын и наследник Сигизмунд принял католицизм еще при жизни отца. И этот Сигизмунд должен был в любой момент вступить на трон после смерти тоже уже довольно пожилого Гундобада. А Теодорих прекрасно помнил, каким острым оружием является религиозный вопрос в политической борьбе, какую огромную роль он сыграл в поражении вестготов. В этих условиях избрание наследника, который в случае смерти Теодориха сумеет реально взять в свои руки правление, было чрезвычайно важно как для внешней, так и для внутренней политики. При дворе Теодориха шла пока еще подспудная, но от этого не менее ожесточенная борьба между готской и римской группировками. Избрание наследника, с одной стороны, остгота по крови, а с другой — жившего и воспитывавшегося вдали от Италии и в какой-то степени стоявшего над схваткой этих группировок, должно было, по мысли короля, не допустить резкого разрыва в верхах итало-готского общества. И, наконец, это могло быть известным реверансом по отношению к вестготам: наследником становится остгот, но выросший среди вестготов12. Если учесть последнее соображение, то исключить возможность возникновения у Теодориха мысли о лише-

 

11 Bury J. В. History... Vol. I. Р. 411.

12 Ср.: García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 89.

 

204

 

нии Амалариха трона нельзя. Но если и так, то это было бы делом будущего. А реальность сложилась таким образом, что Евтарих умер еще до смерти Теодориха, и его наследниками оказались лишь внуки Амаларих и Атанарих, которому при смерти отца было лишь пять-шесть лет.

Рассматривая Испанию как неотделимую часть своего государства, Теодорих явно распространил на нее и свою политику по отношению к римскому населению и католической церкви13. В Италии он выступал продолжателем старых имперских традиций, всячески подчеркивал свое уважение католической церкви и папскому престолу, свое равное отношение ко всем подданным14. Это не могло не отразиться и на Испании. Знаком такой политики явились созывы провинциальных соборов, какие не собирались уже много лет15. Поэтому неудивительно, что эти соборы, как уже упоминалось, датировались по годам правления Теодориха. Таким образом, хотя готы и оставались арианами, между ними и их католическими подданными установился определенный modus vivendi, как это было и в Италии. Укрепляются и связи между испанской церковью и папством. В 514 г. папа Симмах назначил Цезария, еще недавно преследуемого Аларихом, викарием, распространив его полномочия и на галльские и испанские владения Теодориха16, что в известной степени означало признание папским престолом создания фактически единого Готского государства. Но его преемник Гормизд стал назначать викариев уже непосредственно для Испании17.

Другим признаком изменения стало сближение готской и римской светской знати. Несмотря на сохраняющееся запрещение смешанных браков, наместник Теодориха Тевдис женился на богатой испано-римлянке, которая принесла ему такие богатства, что он смог создать собственную армию численностью до 2 тысяч воинов (Procop. Bel. Got. I, 12, 50—51)18. Это вызвало подозрения Теодориха, и он попытался было вызвать Тевдиса в Равенну. Но тот, всячески подчеркивая свою лояльность королю и не переставая отсылать в Равенну все причитающиеся налоги, возвращаться в остготскую столицу решительно отказывался (Cass. Var. V, 3; Procop. Bel. Got. I, 12, 52—54), и Теодорих ничего поделать с этим не мог.

 

13 Мюссе Л. Варварские нашествия. С. 56.

14 Vitiell М. Teodorico a Roma // Historia. 2004. Bd. 53, 1. R 77-120; Шкаренков П. П. Королевская власть. С. 83.

15 Orlandis J. Epoca visigoda. R 81.

16 Schaferdiek К. Caesarius... R 320.

17 Ibid. R 69.

18 Можно заметить, что этот брак свидетельствовал о том, что существующее юридически запрещение браков между готами и римлянами на деле не очень-то соблюдалось; ср.: D’Ors A. La territorialidad... R 380.

 

205

 

После того как остготы сумели отбить франкские и бургундские атаки на средиземноморское побережье Галлии, Теодорих решил восстановить должность префекта претория для Галлии. Его резиденцией, как и в предшествующем столетии, стал Арелат (Арль). Пока власть западного императора признавалась в значительной части Галлии и Испании, испанские провинции, образовывавшие отдельный диоцез, как об этом в свое время говорилось, входили в префектуру Галлию. С распадом империи исчезла и эта префектура. Теперь Теодорих ее возродил. Префектом был назначен Либерий, который до этого исполнял ту же должность в Италии19. Но каковы были территориальные пределы власти галльского префекта, точно не известно. Может быть, теоретически его полномочия распространялись и на Испанию. Но реально там от имени Теодориха правили Лиувирит, Ампелий, Тевдис. Последний не только командовал армией, но и от имени Теодориха непосредственно осуществлял опеку над Амаларихом.

В Италии была создана довольно стройная система управления, в которой сочетались готские и римские элементы. В частности, сосуществовали готский комит и римский «судья» (iudex). Последний был чисто гражданским чиновником, вершившим прежде всего правосудие среди римлян, в то время как готский комит не только занимался готами, но и решал проблемы, возникавшие между римлянами и готами, командовал войсками в данной местности и вообще осуществлял там общее руководство20. Организовал ли Теодорих таким же образом управление в Испании, неизвестно. Может быть, назначение римлянина Ампелия и гота Лиувирита являлось попыткой остготского короля создать в Испании подобную систему.

Возвращаясь к Евтариху, надо отметить, что, по словам Иордана (Get. 298), Теодорих узнал, что тот живет в Испании (in Spania), и он вызвал его оттуда. Между тем дед Евтариха находился не в Испании, а при дворе вестготского короля, т. е. в Тулузе, в то время как внук оказался уже за Пиренеями. Несомненно, что он оказался там вместе с вестготами. Правление Теодориха отмечено массовым переселением вестготов из Галлии в Испанию. После битвы на Богладском поле франки завоевали не только вестготскую столицу Тулузу, но и всю ту территорию, на которой в основном поселились вестготы в 418 г. и которую они за эти 90 лет успели освоить. Здесь родились три, а то и четыре их поколения. Сравнительно небольшая часть вестготов не решилась оставлять землю, уже ставшую их родиной, и осталась под властью

 

19 Ensslin W. Prefectus praetoriae // RE. 1954. Hbd. 44. Sp. 2441, 2497—2498.

20 Azzara C. L’Italia dei barbari. Bologna, 2002. P. 64—66.

 

206

 

франков21. Но гораздо большая их часть предпочла покинуть старые места. Может быть, некоторое время они питали надежду вернуться, и часть вестготов осела в Септимании, в частности в Каркассоне и Нарбонне22. Установление относительной политической стабилизации после появления в Галлии новых границ разрушило все надежды вестготов на возвращение в старые места, и основная их часть чрез какое-то время все же перебралась через Пиренеи, где они могли себя чувствовать в большей безопасности. То, что в 515 г. Теодорих вызвал Евтариха из Испании, говорит о том, что к этому году какая-то, по крайней мере, часть вестготской знати уже поселилась в этой стране.

Как уже говорилось, вестготы начали селиться в Испании еще в конце V в. Но число их было сравнительно невелико, и ареной их поселений была в основном Северо-Восточная Испания, хотя, возможно, некоторые их поселения начинают появляться и в центре полуострова23. Теперь же речь идет о массовом переселении, и при этом северо-восточная часть страны, непосредственно примыкающая к Пиренеям, привлекает их мало. Археологические находки показывают, что основной территорией их поселения является обширная зона между верхним течением Эбро (Ибера) и средним течением Тахо (Тага). Там сконцентрировано подавляющее большинство их некрополей, а также, хотя и в очень небольшом количестве, следы их поселений. И на этой территории, как показывает опять же археология, они жили отдельно от римлян24. Северная часть этой области еще долго носила название «Готского поля». Вне этой зоны, особенно в плодородных долинах больших рек и на средиземноморском побережье, археологические следы вестготов носят другой характер: это некрополи представителей правящего слоя государства25. Надписи окрестностей городов, как, например, в Лузитании, показывают полное отсутствие германских имен и сохранение местного сельского населения26. Эти данные ясно говорят о том, что в главной зоне северную часть центра Пиренейского полуострова заселяла основная масса вестготов, в то время как вне ее существовали лишь отдельные анклавы, представленные гарнизонами и администрацией27.

 

21 James Е. Septimania and its Frontier // Visigotic Spain. P. 236—237.

22 Ibid. P. 241.

23 Ebel-Zeperauer W. Frühe gothische Bleichfibel in Spanien // MM. 1994. Bd. 35. S. 391-392.

24 Palol P. M. de. Demografía y Arqueología hispanices de los siglos IV al VIII // BSAA. 1966. Vol. XXXVII. P. 13-15 и карта VI.

25 Jimenez Garcia A. M. Las primeras establecimientos permanentes de visigodos en Hispania // Hispania. 1982. T. 42. P. 489.

26 Ramirez J. L. La demografía... P. 142.

27 Мюссе Л. Варварские нашествия. C. 174—175.

 

207

 

После кризиса III в., нанесшего сокрушительный удар античному обществу в Испании, центр экономического и социального развития страны переместился с юга и востока Пиренейского полуострова в его северо-центральную часть. Социально-экономической базой развития с этого времени являлись не города, еще сохранявшие античный характер, а латифундии протофеодального типа. Именно в этой зоне и поселились вестготы. Вестготы, как и другие варвары, не очень-то доверяли городам и предпочитали сельскую местность. Поселение в центральной и северной части Месеты к тому же создавало вокруг их новой родины некое испано-римское «предполье», отделяющее их и от франков, и от свевов, и от всяких других возможных врагов, что облегчало, по их мнению, защиту от этих врагов: видимо, впечатление от поражения 507 г. и вынужденного переселения за Пиренеи было еще столь велико, что вестготы предпочли «застраховаться». Может быть, существовала еще одна причина поселения основной массы вестготов именно в этом регионе. Он был гораздо менее плодороден и поэтому меньше привлекал внимание вестготской знати, так что поселившиеся там рядовые вестготы могли чувствовать себя в большей безопасности от притязаний собственной аристократии28.

Точную численность вестготов установить трудно. На основании различных косвенных данных полагают, что их было до 200 тысяч человек, в то время как общее население Испании составляло 6—9 миллионов29. Следовательно, вестготы составляли не больше 3,33% или даже всего 2% населения30 Пиренейского полуострова. Более оптимистические подсчеты дают 4—5%31, но и эта цифра весьма незначительна. Из этого незначительного меньшинства выделялись военные командиры и гражданские чиновники, которые должны были осуществлять власть от имени короля. Эти люди происходили из знати и со своими дружинниками, клиентами и другими зависимыми людьми в отличие от «простого народа» селились в различных городах, особенно наиболее значительных, где и осуществляли свои гражданские и военные функции. И этим так называемое военно-аристократическое расселение вестготов отличалось от «простонародного»32. Разумеется, это не означает, что вестготские аристократы не получали владения на основной территории расселения их народа, оставляя там часть зависимых от них людей, но там их роль была меньшей.

 

28 Ibid. Р. 496-503.

29 Palol Р. М. de. Demografía... P. 14; Todd M. The Early Germans... P. 175.

30 García de Cortazar J. A. La epoca medieval... P. 26.

31 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 75.

32 Ibid. P. 76-78.

 

208

 

После подчинения Испании вестготы практически не производили там никаких изменений. Разрушения, связанные с военными действиями, естественно, повлияли в той или иной степени на ход жизни. Но с их завершением жизнь, как кажется, вошла в обычное русло. Готы, не селившиеся на Пиренейском полуострове, не производили никаких конфискаций, сохраняя существующую структуру собственности. Возможно, как об этом говорилось выше, переселение части вестготов в Северо-Восточную Испанию вызвали определенную реакцию, выразившуюся, в частности, в восстании Бурдунела. Переселение же основной массы вестготов в Испанию, разумеется, привело к гораздо более существенным изменениям. Может быть, именно с этим связано оставление жителями небольшого города Варейи в первой четверти VI в.33 Это прежде всего касалось того района, который стал местом нового основного расселения вестготов. Потеряв свои земли в Аквитании, вестготы теперь компенсировали потери приобретением новых земель в Испании.

Готы перенесли в Испанию те же принципы раздела земель, что и в Галлии34. Существует, однако, очень важная разница в условиях поселения вестготов в Испании и в Аквитании. Там, за Пиренеями, они поселились как федераты Римской империи и получили свою долю земли и доходов на основании римских правил. Теперь же никакой, даже чисто формальной, связи между готами и империей не существовало. Так что свою землю германцы получали в соответствии с собственными законами. Законы короля Леувигильда, правившего во второй половине VI в., говорят о разделе земель и лесов между готами и римлянами (Leg. Vis. X, 1, 8). Следовательно, не только имевшиеся там земли, ранее принадлежавшие императору, но и владения всех живших в этой области римлян подлежали разделу с вестготами35. Готская доля по-прежнему именуется sors (жребий), а римская — tertia (треть). То, что обозначение римской доли именуется «третью», говорит о конфискации готами двух третей земли там, где они поселились. Если по этому поводу и были сомнения, то они сразу же развеиваются, ибо тот же закон прямо говорит о двух частях (duabus partibus) готов. Этот закон устанавливает нерушимость раздела, но делает исключение для королевских щедрот, явно подразумевая вмешательство королевской власти во взаимоотношения готских и римских землевладельцев. Разделу подлежали не только культивируемые земли, но и леса. Часть лесов, однако, оставалась неразде-

 

33 Espinoza U., Noack-Haley S. Pieza de orfebreria... P. 171.

34 Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 133; Корсунский А. Р. Готская Испания. С. 33-37.

35 González-Cobos A. M. Las clases sociales hispano-romanas y sus relaciones dentro de la sociedad visigótica // Memorias de historia antigua. X—1989. P. 174.

 

209

 

ленной. Судя по следующему закону (Leg. Vis. X, 1,9), готы, как, впрочем, и римляне, могли увеличивать свои владения за счет лесов. Законы Леувигильда предусматривают возвращение римлянам незаконно захваченных у римлян земель, но устанавливают при этом 50-летний срок, по истечении которого никакой возврат невозможен (Leg. Vis. X, 1, 16; 2, 1). Это по существу — повторение соответствующих положений законов Эйриха. Но оно было очень важно для Испании. Начало правления Леувигильда относится к 568 г., а с 571 г. он был единственным королем вестготов. Точный год издания законов, о которых идет речь, определить трудно, но если считать с воцарения Леувигильда, то начало 50-летнего срока относится к 518—521 гг. Вероятно, это и было время массового переселения вестготов за Пиренеи и соответственно захвата ими земель римлян. Установление срока давности для захваченного имущества, включая землю, говорит о случавшихся эксцессах во время самого процесса оседания вестготов на землю на их новой родине. Характерно, что закон, требующий полного возвращение римлянам незаконно захваченного имущества, объясняет это не восстановлением справедливости, а стремлением не допустить ущерба казне. Земли готов явно не облагались налогом36 в отличие от владений римлян.

Годом завершения массового переселения вестготов в Испанию можно, по-видимому, считать 531-й, когда рухнула последняя попытка вернуть потерянные в Галлии земли. Но это произошло уже после смерти Теодориха.

 

КОНЕЦ РОДА БАЛТОВ

 

Теодорих умер в 526 г. Умирая, он официально сделал своим наследником малолетнего внука Атанариха, сына умершего Евтариха, а регентство вручил его матери Амаласунте. Но это касалось только Италии и присоединенных к ней территорий. В Испании же официально уже был король. Это был другой внук Теодориха Амаларих. Исидор Севильский (Hist. 39) писал, что Теодорих еще при своей жизни сделал Амалариха полновластным королем. Однако гораздо вероятнее, что полностью самостоятельно Амаларих стал править только уже после смерти своего деда. Амаларих и Атанарих (от имени последнего выступала Амаласунта) договорились о возвращении вестготской казны из Равенны и о прекращении уплаты испанскими подданными вестготов подати в Равенну, а взамен этого остготскими были официально признаны земли Юго-

 

36 Thompson Е. A. The Goths in Spain. P. 134.

 

210

 

Восточной Галлии от Родана (Роны) до Альп (Procop. Bel. Goth. I, 13, 4-6). В свое время в Испании оказалось довольно большое количество остготов, видимо, в качестве воинов и чиновников, многие из которых женились на вестготках. После же смерти Теодориха часть остготов, находившихся в Испании, вернулась в Италию, но часть осталась (Procop. I, 13, 7—8). Среди последних был Тевдис. Женатый на испано-римлянке, приобретший в результате этого брака огромные богатства и собственную армию, он, хотя и перестал опекать молодого короля, предпочел остаться. Впрочем, он мог надеяться и на сохранение своего влияния на Амалариха.

Став самостоятельным королем, Амаларих пытался продолжать политику деда как внутри страны, так и в отношениях с франками. Как и Теодорих, юный Амаларих пытался установить хорошие отношения с местным населением. С его разрешения в 527 г. в Толедо был созван католический собор, и его участники благодарили за это «господина и славного короля Амалариха»37. Другим проявлением этой политики явилось назначение в 529 г. некоего Стефана префектом Испании (Chron. Caes. а. 529). Во время существования Римской империи префект претория официально являлся высшим чиновником, и недаром Зосим (II, 32, 2) говорит, что эта должность считалась второй после скипетра. Он осуществлял общее руководство чуть ли не всеми сторонами гражданской жизни, в том числе судопроизводством и сбором налогов38. В Италии префект прежде всего следил за соблюдением имперских законов, т. е. законов, регулировавших жизнь итало-римского населения39, и в какой-то степени являлся главой этого населения, представляя его перед варварским королем, и этот пост занимал какой-либо крупный представитель местной аристократии, как, например, знаменитый Кассиодор. Роль Стефана явно была такой же в Испании. Его назначение свидетельствует о стремлении Амалариха иметь около себя фигуру, которая представляла бы интересы местного населения. С другой стороны, назначение префекта Испании отметало всякие возможные претензии назначаемого остготским королем префекта Галлии на какую-либо власть в Испании. Характерно, что это назначение произошло не сразу после реального вступления Амалариха на трон, а только через три года. Возможно, к этому времени и сам Амаларих счел себя достаточно укрепившимся на своем троне, и была выработана политика по отношению к испано-римской аристократии.

 

37 Alonso Campos J. I. Sunna, Masona y Nepopis // Los Visigodos. P. 151.

38 Ensslin W. Praefecus... Sp. 2454—2495.

39 Ibid. Sp. 2454.

 

211

 

Смерть Теодориха не только освободила Амалариха от опекунства деда, но и лишила его защиты мощного остготского короля. В этих условиях самым серьезным внешнеполитическим вопросом для него становится франкский. Хотя после смерти Хлодвига Франкское королевство было разделено между его четырьмя сыновьями, которые не ладили друг с другом, оно все же представляло грозную силу. К тому же и франки не успокоились на захвате Аквитании и стремились к выходу к Средиземному морю, и вестготы не оставляли надежды вернуть себе потерянные галльские владения. Недаром Амаларих избрал своей резиденцией Нарбонн. Видимо, сначала Амаларих надеялся на мирное решение. И в этом он старался следовать примеру деда, пытаясь решить внешнеполитические проблемы матримониальной политикой. С этой целью он попросил у сыновей Хлодвига руку их сестры Хлотхильды. Те, по-видимому, в тот момент тоже склонялись к мирному решению, в результате чего этот брак был заключен (Greg. Tur. III, 1; Procop. Bel. Goth. I, 13,4).

Однако политика Амалариха оказалась неудачной. Появление Хлотхильды при королевском дворе вызвало враждебную реакцию в среде вестготской арианской знати. Арианство считалось «готской верой», и появление рядом с королем королевы-католички могло рассматриваться как угроза готской власти над католическим населением Испании. Вероятно, под давлением своего окружения и сам Амаларих занял враждебную позицию по отношению к своей жене. По существу преследуемая местной знатью и собственным мужем, Хлотхильда обратилась за помощью к своему брату Хильдеберту (Greg. Tur. III, 10; Procop. Bel. Goth. I, 13, 10—11). Два других сына Хлодвига Теудерих и Хлотарь в это время завершали окончательное подчинение Тюрингии, так что Хильдеберт, к тому времени занявший Клермон и установивший контроль над частью Аквитании, оказался наиболее готовым к войне с вестготами. Тот счел обращение сестры прекрасным поводом для развязывания войны с вестготами. Война началась в 531 г. Франки, вероятно, рассчитывали найти в Испании такую же поддержку местного католического населения, как и в Аквитании 24 года назад. Едва ли случайно, что именно в этом году был смещен со своего поста префект Стефан (Chron. Caes. а. 529). Он мог стать (а может быть, и стал) центром объединения прокатолических и, следовательно, профранкских кругов испано-римской аристократии. Этим актом Амаларих явно укреплял свой тыл в условиях начавшейся войны. Больше ни о каких префектах Испании мы не слышим. Опыт оказался явно неудачным, и отныне вестготские короли стали строить свою политику по отношению к испано-римскому населению и испанской католической церкви иным образом. Римские подданные вестготских королей стали подчиняться

 

212

 

им непосредственно. Смещение Стефана официально было произведено на соборе, созванном в Герунде (Жироне), расположенной недалеко от южных склонов Пиренеев40. Вероятно, Амаларих сумел заставить местную знать и католическую иерархию совершить этот акт. Может быть, смещая Стефана руками самих испано-римлян, король пытался сохранить связи со своими римскими подданными. Позже Исидор Севильский, говоря об Амаларихе, пишет, что тот вызвал всеобщую ненависть. Эти слова, вероятно, являются отголоском недовольства испано-римлян и испанской церкви Амаларихом.

Ликвидация испанской префектуры укрепила тыл Амалариха и не дала франкскому королю повторить маневр Хлодвига 507 г. Так что если недовольство Амаларихом в Испании и существовало, то открыто не вылилось. Но война все равно оказалась для вестготов неудачной. Около Нарбонна их армия была разгромлена, и Амаларих, как ранее Гезалих, бежал в Барцинон (Chron. Caes. а. 531; Isid. Hist. 40). Там он и погиб. Существуют различные сообщения о его гибели. По словам «Цезаравгустанской хроники», Амаларих был убит в Барциноне франком Боссоном. Исидор Севильский говорит, что он, вызвав всеобщую ненависть, был убит собственным войском. Наконец, Григорий Турский (III, 10) рассказывает, что Амаларих пытался бежать, но в последний момент, вспомнив об оставленных драгоценностях, вернулся в город, а войско Хильдеберта отрезало ему путь в порт, и вестготский король был убит франкским копьем раньше, чем сумел добежать до церкви, в которой хотел укрыться. Согласовать все эти рассказы и создать непротиворечивую версию гибели Амалариха невозможно. Может быть, сообщение Исидора отражает лишь враждебность испано-римской знати и церковной иерархии к Амалариху, в то время как рассказ Григория более соответствует действительности, а «Цезаравгустанская хроника» лишь уточняет имя франкского воина, нанесшего смертельный удар вестготскому королю. Франки явно перешли Пиренеи и вторглись непосредственно на Пиренейский полуостров. Они захватили значительную часть вестготской королевской казны. С захваченными богатствами и «освобожденной» сестрой, которая после этого подозрительно быстро умерла, Хильдеберт вернулся в Галлию. Видимо, неоднозначные отношения

 

40 Точная дата низложения Стефана неизвестна. По сообщению «Цезаравгустанской хроники», это произошло на третьем году после его назначения, т. е. в 531 г. Но случилось это до поражения и гибели Амалариха или позже, «Хроника» не уточняет. Поэтому некоторые исследователи считают, что это сделал уже Тевдис (например, Orlandis J. Epoca visigoda. Р. 72). Однако нам кажется, что общий ход событий делает более вероятным, что инициатором этого акта стал Амаларих в условиях резкого обострения отношений с франками и, пожалуй, с собственными римскими подданными.

 

213

 

с братьями не дали ему возможности развить свой успех, и он в основном ограничился грабежом. Хотя Хильдеберт, кажется, захватил некоторые пункты в Септимании, граница между двумя королевствами осталась почти прежней.

Гораздо большее значение эти события имели для вестготов. Амаларих не имел сыновей. Ничего неизвестно и о каких-либо его родственниках. С его гибелью исчез королевский род Балтов. Иордан в своей Getica неоднократно утверждал существование чуть ли не изначальной связи королевского достоинства с определенным родом — Амалов у остготов и Балтов у вестготов, причем Балты считались вторыми по достоинству среди всех готов. В таком виде это едва ли соответствует действительности, но говорит о том, что в то время, когда Иордан писал свое сочинение, т. е. в середине VI в.41, эта идея уже достаточно укоренилась в готской среде. Следуя ей, Теодорих на смертном одре передавал остготский трон и власть в Италии своему внуку Атанариху42. Используя ее, Балты в течение долгого времени утверждали династический принцип вестготской монархии. Теперь династия пресеклась. Таким образом, связь королевского достоинства с определенным родом исчезла. Монархия отделилась от рода и превратилась в самостоятельный высший институт государства, связанный не с определенным родом, а с конкретной личностью. При этом был восстановлен старый германский принцип выборности короля. При исчезновении признанного всеми королевского рода это был, пожалуй, наиболее приемлемый выход, позволявший, как казалось, соблюсти баланс интересов различных группировок вестготской знати. Но реальность оказалась несколько другой. Дальнейшие события показали, что с этого времени доступ к вестготскому трону станет возможным для любого аристократа. И после гибели Амалариха королем становится даже не вестгот, а остгот Тевдис.

 

ТЕВДИС И ЕГО ПРЕЕМНИКИ

 

Нам неизвестен точный способ прихода Тевдиса к власти. Иордан (Get. 302) называет его опекуном Амалариха в самый момент гибели последнего. Однако едва ли король, освободившись от опеки деда, оставался под опекой Тевдиса. В этом же месте Иордан пишет, что Тевдис захватил власть (regno ipse invadens). Возможно, что его авторитет был еще очень велик в войске, которое и сыграло решающую роль в его во-

 

41 Скржинская Е. Ч. Иордан и его «Гетика». С. 33.

42 Шкаренков П. П. Королевская власть. С. 93—94.

 

214

 

царении43. Но в данном случае важно другое. Фигура Тевдиса в тот момент, по-видимому, удовлетворяла интересы всей верхушки государства. Хотя у нас нет достоверных сведений о борьбе в то время различных группировок среди вестготской знати, можно все же предполагать, что, как это было часто в других случаях смерти бездетного короля и пресечения правящей династии, такая борьба имела место. Тевдис был остготом и ни с каким вестготским родом не был связан кровно. Это в какой-то степени делало его нейтральной и компромиссной фигурой. Хотя две ветви готского народа уже давно разделились, они еще ощущали кровную связь между собой, и это делало Тевдиса не совсем уж чужаком среди вестготов. К тому же он уже давно жил в Испании и крепко там укоренился. Может быть, воспоминания об остготской помощи после богладской катастрофы тоже сыграли свою роль, ибо недавнее поражение казалось не менее страшным, чем происшедшее в 507 г. Тевдис был закаленным воином и, как только что говорилось, вероятно, обладал определенным авторитетом в войске. Будучи в течение долгого времени представителем Теодориха в Испании, он имел и богатый опыт в управлении государством. Женатый на богатой испано-римлянке, он был связан и с местной аристократией. Наконец, важно было и обладание им собственной военной силой. И совсем не исключено, что эта сила и стала последним аргументом в восхождении Тевдиса на вестготский трон.

Каков бы ни был способ прихода Тевдиса к власти, он сразу же проявил себя энергичным правителем. Ему удалось стабилизировать положение на франкской границе и даже отбить у франков некоторые захваченные ими пункты в Септимании. Но дальше свой успех он не развивал. Более того, Тевдис окончательно покинул Нарбонн и перебрался в Барцинон, а через некоторое время оставил и его. Какой-то определенной столицы у вестготов не стало. Королевская резиденция устанавливалась в том городе, в каком в тот момент было нужно королю. Для Тевдиса, кроме Барцинона, это были и Толедо, и Гиспалис (Севилья). Но все эти города находились в Испании. Это было явным знаком окончательного отказа от всяких попыток реванша в Галлии44. Отныне целью вестготских королей к северу от Пиренеев было лишь сохранение существующих владений.

К этому времени основная масса вестготов уже осела на Пиренейском полуострове, и Испания стала их новой родиной. Эта страна еще далеко не вся была реально завоевана готами. Под их фактической властью,

 

43 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 95. Если Амаларих действительно был убит восставшими воинами, то при этом не исключено подстрекательство Тевдиса: Nagl A. Theudis. Sp. 248.

44 Garcia de Cortazar J. A. La epoca medieval. P. 39.

 

215

 

по-видимому, находились только две провинции — Тарраконская и Карфагенская43 и, пожалуй, часть Лузитании. Поэтому их целью становится полное подчинение Пиренейского полуострова. Именно туда переносится отныне центр тяжести внешней политики вестготских королей. Для самого Тевдиса психологически отказ от реванша за Пиренеями облегчался тем, что он не был Балтом и не питал никаких ностальгических чувств по поводу галльских владений. Для него гораздо важнее стало установление своей реальной власти в Испании.

Как говорилось, в свое время, по договору с императором Юлием Непотом вестготский король официально был признан правителем завоеванных им земель в Галлии и Испании. Однако на северо-западе существовало Свевское королевство, а северная часть Пиренейского полуострова, населенная васконами и кантабрами, была полностью независима и от свевов, и от вестготов46. Но Тевдис свое внимание обратил на богатый юг. Положение там было довольно своеобразным. После ухода вандалов Южная Испания стала ареной свевских набегов и, может быть, на короткое время даже подчинилась свевам. Но после разгрома свевов вестготами в середине V в. она освободилась от свевской власти, но ее не заняли и вестготы; не было там и римской администрации, так что с этого времени эта часть пиренейского полуострова, особенно Бетика, реально стала независимой47. Каков был официальный статус этой части Испании, сказать трудно. Не исключено, что формально города Бетики признавали власть императора, но тот находился далеко в Константинополе, и ни об одном его представителе в Испании в то время мы не слышим. Может быть, подчиняясь условиям договора Эйриха с Юлием Непотом, эти города номинально считали вестготских королей своими суверенами. Известно, что в Эмерите, как об этом уже говорилось, в 483 г. находился вестготский герцог Салла48, но каковы были размеры территории, которой тот управлял, неизвестно. Вероятнее всего, в этом городе и позже стоял вестготский гарнизон. Где еще в то время могли стоять такие гарнизоны, мы не знаем. Характерно, что в 521 г. папа назначил специального викария для управления церквами Бетики и Лузитании. Это было явным знаком особого положения этих провинций. Вероятно, пока вестготы главное внимание обращали на Галлию, а затем пытались вернуть себе галльские владения, они особого внимания на Южную Испанию не обращали. Теперь положение изменилось, и Тевдис решил реально подчинить юг.

 

45 Kulikowski М. Late Roman Spain. P. 265—266.

46 Barbero A., Vigil M. Sobre los origenes sociales. P. 91, 194—195.

47 Rodrigez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 525; García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 97.

48 Arce J. Barbaros y romanos... P. 147.

 

216

 

Неизвестно, каким образом Тевдис стал осуществлять свою задачу. Через какое-то время он сделал свей резиденцией Гиспалис (Севилью). Это означает, что часть богатой долины Бетиса реально подчинилась вестготскому королю49. Затем Тевдис вышел в район нынешнего Гибралтарского пролива, где его застало вандальское посольство (Procop. Bel. Vand. I, 24, 7-16). Но развить дальше свой успех Тевдис не смог. Видимо, этому помешали франки. Сыновья и внуки Хлодвига на какой-то момент примирились, и в 541 г. объединенная франкская армия вторглась в вестготские владения. Франки перешли Пиренеи, сломили сопротивление васконов (Ven. Fort. Carm. IX, I)50, захватили Памплону и двинулись к Цезаравгусте (Сарагосе), осадив ее. Город упорно сопротивлялся. Григорий Турский (III, 29) говорит, что франки, испуганные молитвами горожан, обращенными к Святому Винцентию, отступили. Но в то же время известно, что самая дорогая церковная реликвия цезаравгустанцев, туника Винцентия, была захвачена франками и прибита королем Хильдебертом к воротам Парижа. Да и Исидор Севильский прямо говорит о взятии франками Цезаравгусты. Этот эпизод, в частности, показывает, что отношение римских и католических подданных вестготских королей к франкам за прошедшие после битвы на Богладском поле три с лишним десятка лет изменилось. Хотя франки были католиками, они уже воспринимались в Испании как враги, и жители Цезаравгусты, даже не получая никакой помощи, сами организовали оборону. Падение Цезаравгусты и последующие за этим грабежи франков заставили Тевдиса принять решительные меры. Он направил против франков армию во главе с герцогом Теудисклом, которая разбила их. Но, судя по всему, одна битва дела не решила, и в следующем году франки продолжали разорять Тарраконскую провинцию. Тогда вдобавок к армии Теудискла на театр военных действий явилась армия под командованием самого короля. Обе армии действовали весьма успешно. Армия Теудискла окружила франкское войско и уничтожила большую его часть. Франки были выбиты из Испании, хотя и сумели уйти с довольно большой добычей (Chron. Caes. а. 541-542; Isid. Hist. 41; Greg. Tur. III, 29).

Разгром франков позволил Тевдису снова обратиться к проблемам юга. Но на этот раз гораздо большее значение для него приобрело положение в Африке. Может быть, к этому времени Бетика и прилегающие районы официально признали власть Тевдиса, и тот этим ограничился.

 

49 Dannenbauer H. Die Enstehung Europas. S. 23.

50 Barbero A., Vigil M. Sobre los origenes sociales... 52. Археологическим свидетельством этой войны на васконской территории является кладбище франкских воинов: Bohme H. W. Der Friedhof von Aldaieta in Kantabrien // APA. 2002. Bd. 34. S. 136—148.

 

217

 

В свое время расположенная по ту сторон пролива Тингитанская Мавретания относилась к диоцезу Испании, и Тевдис, одержав столь впечатляющую победу на северном фронте, теперь решил установить свой контроль над самой южной провинцией бывшего Испанского диоцеза. Когда в Северной Африке началась война между вандалами и византийцами, вандальский король Гелимер надеялся на помощь Тевдиса. Он даже намеревался отослать в Испанию свою казну, а в случае неблагоприятного исхода найти себе там убежище (Procop. Bel. Vand. II ,4, 34). Вслед затем Гелимер направил к Тевдису посольство с просьбой о союзе, но тот, узнав об успехах византийцев и взятии ими вандальской столицы Карфагена, предпочел не вмешиваться (Procop. Bel. Vand. I, 24, 7—16). В результате этой войны Вандальское королевство было уничтожено византийцами, а Тингитанская Мавретания включена в восстановленную префектуру Африку (Cod. Iust. I, 27, 1). Но, воспользовавшись войной между византийцами и вандалами, в эти земли вторглись берберы и вскоре разгромили имперскую армию. Это и решил использовать Тевдис. Он направил довольно значительную армию для захвата Септема (Сеуты) на африканском берегу пролива. Значение этого пункта было важно для византийцев, ибо владение им позволяло контролировать важный пролив между Средиземным морем и Атлантическим океаном51, там находился флот, осуществлявший этот контроль, а командир находившихся там войск должен был наблюдать за всем, что происходит в Испании или Галлии (Cod. Iust. 1, 27, 2). Захват Септема вестготами позволил бы им контролировать столь значительный торговый путь, а самим избавиться от даже косвенного контроля имперских властей. Но на этот раз вестготы потерпели поражение. Хотя на какое-то время они сумели овладеть городом, очень скоро византийцы наголову их разгромили и выбили из Африки (Isid. Hist. 42; Procop. Bel. Vand. II, 30, 15).

Несмотря на неудачу африканской экспедиции, правление Тевдиса в целом стало важным этапом в консолидации Вестготского королевства. Этому способствовала и его активная внутренняя политика. В этой сфере его усилия были направлены на нахождение согласия с испано-римским населением. Связанный своим браком с местным магнатством, Тевдис прекрасно понимал важность согласия с подавляющим большинством населения его королевства, точнее — с правящим классом этого населения. Для этого он широко использовал церковную политику. Хотя Тевдис, как все готы, оставался арианином, он явно католиче-

 

51 Bernal Casasola D., Perez Rivera J. M. La ocupacion bizantina de Septem // V Reunion. P. 121.

 

218

 

ской церкви покровительствовал52. В правление Тевдиса было созвано несколько поместных соборов53.

Явным жестом в направлении местной знати было принятие Тевдисом имени Флавий, которое позже будут порой принимать и другие короли. Это имя, с одной стороны, было довольно широко распространено в римское время. Можно напомнить, что Веспасиан дал всем испанцам, не имевшим ни римского, ни латинского гражданства, последнее, которое открывало испанской провинциальной элите путь и в гражданство римское. Имя Флавия носил и происходивший из Испании император Феодосий, об испанском происхождении которого сохранилась в этой стране память. С другой стороны, это имя вообще было широко распространено среди позднеримских императоров. Принимая такое имя, Тевдис в какой-то степени сравнивался со славными и могучими императорами прошлого, как Константин и тот же Феодосий. Отношения Тевдиса с империей были весьма напряженными. В это время в Италии византийцы стремились восстановить власть империи, уничтожив Остготское королевство. После ряда поражений остготы, надеясь на помощь Тевдиса, в 540 г. избрали королем его племянника Ильдебада (Procop. Bel. Goth. II, 30, 14). Возникала возможность в случае победы снова, как во времена Теодориха, создать фактически единое готское государство, но теперь с первенством вестготского (хотя и остгота по происхождению) короля. Но вскоре среди остготов начались раздоры, и уже в 541 г. Ильдебад был убит. И хотя надежды остготов на помощь их западных сородичей оказались тщетными, это не улучшило отношений между Тевдисом и императором Юстинианом. Принимая прославленное имя Флавий, Тевдис бросал вызов Юстиниану, который тоже именовался Флавием. Наконец, Флавием себя называл и Теодорих. Тевдис не мог не думать о примере своего бывшего покровителя и одного из сильнейших варварских монархов того времени.

24 ноября 546 г. Тевдис издал закон о судебных издержках, который в равной степени относился и к готам, и римлянам. По приказу короля этот закон должен был вписан в свод законов Алариха II, относящийся к римскому населению, но действен был и для вестготов. Он был направлен всем ректорам и судьям, т. е. всем местным властям независимо от их происхождения, и имел в виду «все наши народы»54. Хотя сам закон

 

52 Об этом ясно говорит благожелательное отношение к Тевдису Исидора Севильского. Он даже ему, а не Амалариху приписывает позволение созвать собор в Толедо.

53 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 83; Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 35; Barbero A. El pensamiento politico visigodo y las primeras unciones regias en Europa Medieval // Hispania. 1970. T. 30. P. 246.

54 Leges Visigothorum. Hannoverae; Lipsiae, 1902. P. 467—469.

 

219

 

касался только одной стороны жизни, само по себе распространение его действия на обе группы населения было чрезвычайно важно и представляло собой первый шаг к правовому объединению вестготов и их римских подданных55.

В 548 г. Тевдис был убит одним из своих приближенных (Isid. Hist.43; Greg. Tur. III, 30)56, и королем был избран герцог Теудискл, прославившийся своей победой над франками. Иногда предполагают, что он, как и Тевдис, был остготом57, но реальных оснований для такого предположения нет. Теудискл оказался лучшим полководцем, чем королем. Возможно, что, будучи ближайшим соратником Тевдиса, он продолжал его политику по отношению к испано-римскому населению и католической церкви, и это вызвало резкое недовольство готской знати, которая выступила против него. О короле стали распускаться слухи, обвиняющие его в разврате, насилиях, стремлении уничтожить многих видных деятелей. Насколько эти слухи были справедливы, неизвестно, но они стали оправданием возникновения заговора, в результате которого король был убит на следующий год во время пира (Isid. Hist. 44; Iord. Get. 303; Greg. Tur. III, 30).

Убийство Тевдиса было скорее всего действием одиночки и вызвано чисто личными мотивами. Совершенно иначе обстоит дело с убийством Теудискла. По словам того же Исидора, это убийство стало результатом заговора «многих могущественных» в непосредственном окружении короля. Иордан говорит о «своих», которые убили Теудискла. Речь шла о выражении недовольства довольно широкого круга вестготской знати58. Это убийство открыло двадцатилетний период политической нестабильности в Вестготском королевстве. Григорий Турский (III, 30), писавший во второй половине VI в., говорит о «готской болезни» (morbus Gothorum), выразившейся в убийстве готами неугодных королей.

На смену Теудисклу пришел Агила (Chron. Caes. а. 545; Isid. Hist. 45; Iord. Get. 303). Кем он был и чем заслужил такую честь, неизвестно. Вполне возможно, что он был одним из заговорщиков или даже главой заговора, но никаких доказательств этого нет. Исидор пишет, что он был поставлен (constituitur) королем. Использование этого глагола может говорить и каком-то решении готской знати, но как это решение было оформлено, мы не знаем. В дальнейшем Агила занял резкую антироманскую и антикатолическую позицию. Поэтому нельзя исключить, что

 

55 D’Ors A. La territorialidad... Р. 401-404.

56 Возможно, что мотивом убийства была кровная месть: Nagl A. Theudis. Sp. 249.

57 Livermore H. V. The origins... P. 147.

58 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 100.

 

220

 

убийство Теудискла и выдвижение Агилы было реакцией вестготской аристократии (и, может быть, верхов арианской церкви) на политику Тевдиса и, возможно, Теудискла. Косвенным доводом в пользу этого может быть то, что в одном из вариантов «Хроники вестготских королей» (текст А) Агила даже не упомянут, а годы его правления прибавлены к правлению Теудискла59.

Если это и так, то в одном плане Агила продолжил политику Тевдиса — реальное подчинение Южной Испании. Но он отказался от примирительного аспекта этой политики и стал действовать решительно и грубо. Укрепившись у власти, Агила в 550 г. двинулся с войсками против Кордубы (Кордовы). Трудно сказать, восстала ли Кордуба против короля и этот поход являлся карательной экспедицией или город все еще оставался на деле независимым и Агила хотел реально подчинить его. Сначала королю сопутствовал успех, и готские войска вошли в Кордубу. Агила и его воины действовали в Кордубе как в побежденном враждебном городе. В частности, была устроена конюшня в церкви почитаемого в городе мученика Ацискла. Впервые после нашествий и хаоса V в. дело дошло до профанирования католической святыни. Видимо, с этим связано оставление старого епископского дворца и постройка нового в том районе, который до этого практически находился вне зоны городской застройки60. Поведение короля вызвало возмущение в Кордубе, следствием чего стало восстание, приведшее не только к изгнанию войск Агилы из города, но и к убийству его сына и потере значительной части казны (Isid. Hist. 45). Город восстановил свою независимость61. Потеря части казны затруднила выплату денег воинам, что не могло не вызвать их недовольства и вело к уменьшению авторитета короля.

Этими событиями решил воспользоваться знатный вестгот Атанагильд62. Находясь в Гиспалисе, возможно, с частью войска, он провозгласил себя королем. Это стало видимым всеми следствием исчезновения рода Балтов. Отныне каждый готский аристократ мог считать достойным

 

59 Leges Visigothorum. P. 459.

60 Marfil Ruiz Р. La sede episcopal cordobesa en epoca bizantina // V Reunion. P. 174—175.

61 Rodríguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 526.

62 Несколько позже, когда Атанагильд уже был королем, галло-римский поэт Венанций Фортунат прославлял высокую знатность рода Атанагильда. На основании этих стихов и имени, первый элемент которого совпадает с началом имени Атанариха, считавшегося первым вестготским королем, было высказано предположение, что Атанагильд является потомком Атанариха, но эти доводы весьма шатки и недоказательны: Rouche М. Brunehaut, visigothe ou romaine? // Los Visigodos. P. 109. (Стихи приведены в прим. 58, p. 114). Тем не менее знатность Атанагильда едва ли подлежит сомнению.

 

221

 

занять трон. И если Тевдис, Теудискл, Агила делались королями относительно законным образом, то Атанагильд просто поднял мятеж. В Испании началась гражданская война.

Выступление Атанагильда ни в коем случае не было спонтанным. Исидор (Hist. 47) пишет, что он уже давно задумал захватить власть и с этой целью вступил в сношения с Юстинианом, прося у него военной поддержки. И тот, естественно, тотчас же воспользовался этим. То государство, которое мы традиционно называем Византией, представляло собой восточную часть Римской империи, а после исчезновения ее западной части рассматривало себя как естественное продолжение всей державы, а ее император претендовал на власть над всеми территориями, ранее империи принадлежавшими, теперь подчиненные варварским королям, а в идеале и над всей вселенной63. Юстиниан был преисполнен решимости превратить теорию в практику и восстановить реальную власть Константинополя над всей бывшей территорией Римской империи64. Он использовал малейший повод для начала войны с варварскими королевствами. Ко времени выступления Атанагильда византийцы уже владели всей Северной Африкой и после уничтожения Вандальского королевства установили свою власть над Балеарскими островами65, так что и с юга, и с востока они уже находились на подступах к Испании. И хотя война с остготами в Италии еще не была окончательно завершена, просьба Атанагильда была слишком соблазнительной, чтобы ее отвергнуть. И Юстиниан весной 552 г. направил в Испанию флот под командованием патриция Либерия (Iord. Get. 303).

Избрание Либерия командующим испанской экспедицией не было случайным. Ему в это время было уже около 80 лет, и за плечами у него была большая карьера. Он служил Одоакру, но вовремя перешел на службу к Теодориху, который назначил его префектом Галлии, был крупным чиновником при дочери Теодориха Амаласунте, а позже перешел на сторону византийцев и активно воевал со своими бывшими «хозяевами» и покровителями в Сицилии66. Император явно рассчитывал, что, несмотря на весьма преклонный возраст, Либерий сможет использовать свое хорошее знание готов, что должно облегчить его действия в Испании. Может быть, сыграло роль и его прежнее занятие

 

63 Курбатов Г. Л. Политическая теория в ранней Византии // Культура Византии. М., 1984. Т. I. C. 117-118.

64 Bury J. В. History... Vol. II. Р. 26; Ostrogorsky G. Geschichte des byzantinischen Staates. München, 1940. S. 42-43.

65 Amengual i Batle J. Ubi parsgraecorum est: medio milenio de historia relegada de las Baleares y Pitiusas // Pyrenae. 2005. N 36, 2. P. 92.

66 Nagl A. Liberius // RE. 1926. Hbd. 25. Sp. 94—97.

 

222

 

поста префекта Галлии при Теодорихе67: восстановление префектуры Галлии в ее прежнем объеме, включая Испанию, вполне входило в общее русло реставраторской политики Юстиниана. Полководческие качества Либерия вызывали определенные сомнения, и император в конце концов отозвал его из Сицилии, но зато за его плечами был огромный административной опыт; в частности, он в свое время по поручению Теодориха (а может быть, еще при Одоакре) занимался разделом земель между германцами и итало-римлянами68. Возможно, Юстиниан считал подчинение Испании делом решенным, а более важным — урегулирование отношений с местным населением, как вестготским, так и римским.

Тем временем события в Испании развивались своим чередом. После поражения от восставших кордубцев Агила с остатками своих войск отступил в Эмериту. Туда со своими силами двинулся Атанагильд. По-видимому, перевес в силах был на его стороне. К тому же, и, может быть, это было главное, потеря значительной части казны поколебала верность воинов Агилы. И те подняли мятеж. Агила был убит, и его сторонники после нескольких лет гражданской войны признали королем Атанагильда (Isid. Hist. 46—47).

Такой ход событий, однако, не остановил экспедицию имперских войск. Византийцы высадились на Пиренейском полуострове и начали захватывать приморские города Южной и Юго-Восточной Испании, проникая все дальше в глубь полуострова. Вероятно, между Атанагильдом и Юстинианом был заключен договор (pacta)69. Впоследствии король Реккаред пытался узнать о содержании этого договора и писал об этом папе Григорию Великому, и из ответа папы было ясно, что договор этот весьма неблагоприятен для вестготов (Greg. Ер. IX, 229). Одним из его условий могло быть официальное восстановление старого foedus, и тем самым вестготы признавали бы себя федератами империи. А это означало, что официально имперская власть восстанавливалась и на Пиренейском полуострове70. Но император не собирался ограничиваться этой формальностью. Он стремился реально завладеть Испанией.

Положение в южной части Пиренейского полуострова было сложным. Землевладельческая знать и крупные города этого региона не хотели

 

67 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 102; Stroheker K. F. Germanentum... S. 210.

68 Nagl A. Liberius. Sp. 94.

69 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 89-90.

70 Dannenbauer H. Die Entstehung Europas. S. 24. Не исключен и другой вариант: договор мог ограничиваться уступкой Византии какой-то части территории Испании (Stroheker K. F. Germanentum... S. 211-212).

 

223

 

признавать власть вестготов, и выразителем их интересов являлась католическая церковь, выступавшая против арианской. Однако они не хотели и реально подчиняться императору, и общность веры в этом не играла никакой роли71. Хотя византийцы именовались римлянами и официальным языком в это время пока оставался латинский, в Западной Европе их воспринимали как греков и иностранцев72. Григорий Турский (IV, 8) пишет, что испанские города были захвачены греками незаконно. В Италии и Северной Африке власть варварских арианских королей была довольно сильна, и римское католическое население в большинстве сочувствовало византийцам и по мере сил поддерживало их. В Испании сложилось другое положение. Здесь сильны были старое римское магнатство и римские пережитки, как об этом хорошо свидетельствуют найденные в Гиспалисе две надписи знатных дам, имевших титул clarissimae, датируемые по старому римскому образцу73. Восстание в Кордубе и поражение Агилы свели на нет успехи Тевдиса, и Южная Испания, прежде всего долина Бетиса, освободилась от вестготской власти, и господствующая знать не хотела принять новых завоевателей. Местная католическая церковь, тесно связанная с этой знатью, также не была склонна к подчинению имперским властям. Позже гиспалийский епископ Исидор, правда, уже в новых условиях, выступил решительным противником византийских претензий74. Только восточные торговцы, жившие в различных испанских городах и заинтересованные в политической власти императора, которая была бы гарантией общности средиземноморского торгового пространства, возможно, поддержали Византию75. Но этот слой общества был очень тонким и находился как бы вне общей ткани испанского общества. Так что император и его полководец могли полагаться только на собственную военную силу. Однако эти силы были не беспредельны. Война в Италии двигалась к своему победному концу, но, оказавшись вопреки ожиданиям долгой и трудной, потребовала от империи огромного напряжения сил, в том числе финансовых. На востоке война с Персией была тоже трудной и не очень-то

 

71 Salvador Ventura F. Reflexiones sobre las causas de la intervención bizantina en la Península // Los Visigodos. Murcia, 1987. P. 70—71; Корсунский А. Р. К вопросу о византийских завоеваниях в Испании VI—VII вв. // Византийский временник. 1957. Т. XII. С. 35—36.

72 Dannenbauer Н. Die Entstehung Europas. Р. 25.

73 Tarradellas Corominas М. С. Topografía urbana de Sevilla durante la Antuguedad Tardia // V Reunion... P. 285.

74 Fontaine J. Isidore de Sevilla frente a la España bizantina // V Reunion. P. 29.

75 Salvador Ventura F. Op. cit. P. 71—72; Корсунский А. Р. К вопросу... С. 36—37. Вопрос об отношении католического населения Южной Испании к византийскому завоеванию очень спорен, и немалое число исследователей склоняются к признанию активной поддержки армии Юстиниана со стороны этого населения.

 

224

 

удачной76. Так что послать значительную армию на дальний конец Средиземноморья Юстиниан не мог.

Если Атанагильд действительно заключил договор о федератных отношениях с империей, то после утверждения на троне соблюдать его не собирался. Может быть, хранившийся при вестготском дворе его экземпляр даже был вовсе уничтожен77. И вскоре Атанагильд начал войну с византийцами, им же самим приглашенными в Испанию (Isid. Hist. 47). Мы не знаем о результатах этой войны. Судя по всему, она была не очень-то удачной. Во всяком случае выбить их из Испании Атанагильд не смог. Власть Атанагильда отказались признавать такие важные города этого региона, как Гиспалис, который ранее был его резиденцией, и Кордуба. Атанагильд пытался их подчинить, но, как кажется, тоже неудачно (Chron. Caes. а. 568). В конце концов эта часть Испании фактически ускользнула из-под вестготской власти. На юге и юго-востоке была создана имперская провинция «Испания» (Spania), занявшая широкую полосу вдоль моря и прилегающие земли, включая ряд городов, в том числе такой крупный, как Картагена. В долине Бетиса Гиспалис и Кордуба (а может быть, и некоторые другие города) стали независимыми и от вестготов, и от византийцев78. Только к концу своего правления Атанагильд сумел взять Гиспалис (Chron. Caes. а. 568). Установление власти вестготских королей на юге и изгнание византийцев станет одной из важнейших задач последующих испанских монархов.

Больших успехов добился Атанагильд в отношениях с франками. Этому способствовала его матримониальная политика. Две его дочери Брунегильда и Галсвинта стали женами франкских королей Сигиберта, короля Австразии, и Хильперика, короля Нейстрии (Greg. Tur. IV, 27—28). Правда, последней весьма не повезло: интриги его любовницы и бывшей служанки Фредегонды привели к убийству королевы, после чего Хильперик женился на Фредегонде. Брунегильда же 46 лет будет королевой

 

76 Bury J. В. History... Vol. II. Р. 113-123.

77 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 90. Находившийся в Константинополе экземпляр, кажется, сгорел во время большого пожара в византийской столице: ibid. Р. 89.

78 Сведения о византийских владениях на юге Испании очень скудные, и это предоставляет широкое поле для различных предположений. В частности, утверждается, что столицей византийской провинции была Кордуба (Livermore H. V. The origins... P. 151). Однако никаких оснований, кроме факта попыток вестготских королей захватить этот город, нет, и скорее всего и Кордуба, и Гиспалис являлись независимыми городами: Rodriguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 527-528. Толкование же пока еще незначительных археологических находок зависит в огромной степени от априорного принятия подчинения или неподчинения этих городов, в частности Кордубы, византийцам. Ср.: Penca Valenzuela F. Un pavimento musivo de influencia bizantina en el antiguo convento de Santa Clara de Cordoba // V Reunion. P. 251.

 

225

 

и все это время будет находиться в центре интриг и кровавых раздоров, разделявших Франкское королевство. Как бы то ни было, эти браки, а в еще большей степени эти раздоры, когда соперничающим королям было не до вестготов, обеспечили спокойствие на северной границе. Возможно, что этими браками Атанагильд пытался также заручиться поддержкой франков в своей войне с империей79.

Атанагильд правил более 15 лет и стал первым после долгого перерыва королем, умершим собственной смертью (Isid. Hist. 47; Chron. reg. Vis. 23). Это, однако, не означает, что его правление было временем стабилизации. Скорее наоборот, это было временем углубления кризиса. Постоянные, но долго совершенно неудачные войны на юге показывают слабость королевской власти. В различных местах Испании огромную силу приобрели крупные земельные собственники, наследники позднеримских магнатов80, которых хронист называет «господами мест» (seniores loci). Некоторые, по крайней мере, из них стали фактически независимыми. Иоанн Бикларский (а. 569) пишет, что королю Леувигильду пришлось восстанавливать власть готов в прежних размерах, ибо она уменьшилась в результате мятежей. Часть таких мятежей явно происходила еще в правление Атанагильда. Приблизительно в это же время, как говорилось в соответствующей главе, свевы принимают католицизм. В результате вокруг арианского Вестготского королевства создается кольцо католических (и православных) государств — Византии, Свевского и Франкского королевств, что в тех условиях грозило их общими действиями против готов. Если франки своими раздорами, доходящими до кровопролитных гражданских войн, были значительно ослаблены, то объединение сил свевов и византийцев было угрозой весьма реальной. Политический кризис дополнялся кризисом экономическим, ярким показателем которого стало падение качества вестготской монеты81.

Апогеем кризиса стало положение, сложившееся после смерти Атанагильда в 567 г.: у вестготов пять месяцев короля не было (Isid. Hist. 47). Исидор Севильский, сообщая об этом, никаких объяснений не дает. Из его слов известно лишь, что Атанагильд умер собственной смертью, так что ни о каком заговоре и убийстве речи не было. Вероятно, у Атанагильда не было сыновей, но только две дочери, ставшие франкскими королевами. И это создало определенный политический вакуум, который

 

79 Valvierde Castro M. R. La monarquia visigoda y su politica matrimonial // SHHA. 2000. Vol. 18. P. 336-337.

80 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 189—190.

81 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 103.

 

226

 

готская знать долго заполнить не могла. Объяснением такого положения могут быть только раздоры в среде этой знати. Может быть, к этому времени относятся и некоторые мятежи, о которых говорит Иоанн Бикларский. Какую-то долю приверженцев покойный Атанагильд, несомненно, имел: недаром Леувигильд, правивший в Испании после Атанагильда, предпочел развестись со своей женой и жениться на вдове Атанагильда, явно чтобы обеспечить себе их поддержку82. Но также несомненно, что имелись и другие группы, и их соперничество привело по существу к политической анархии.

Сохранение такого положения в условиях отпадения значительных территорий и возникновения кольца католических государств грозило вестготам потерей их владений. И через пять месяцев им пришлось прийти к соглашению. Королем был избран Лиува, который находился в Септимании. Может быть, выбор пал на него именно из-за его пребывания в запиренейской области королевства: таким он мог казаться неопасным для испано-вестготской знати83. По каким-то причинам перебираться к югу от Пиренеев Лиува и не собирался; то ли это было условием его избрания, то ли он не решался вмешаться в испанские дела, то ли ему мешало это сделать состояние здоровья, ибо через четыре года он умер84. Да и обстановка на франкской границе, как казалось ему, требовала его присутствия85. В это время обострилась борьба франкских королей у самых вестготских границ. Король Сигиберт захватил Арелат (Арль), который осадили войска его соперника Гунтрамна, который и выбил противника из города с помощью его жителей и епископа (Greg. Tur. IV, 30). Лиува вполне мог опасаться того, что пожар войны перебросится и на вестготскую Септиманию. В этих условиях он очень скоро сделал своим соправителем брата Леувигильда, направив его в качестве полновластного правителя в Испанию, оставив в своей власти только Септиманию (Bicl. а. 569; Isid. Hist. 48). А после его смерти Леувигильд остался единственным королем вестготов. И с его воцарением начинается новая эпоха в истории королевства.

 

82 Valverde Castro М. R. La monarquia visigoda... 338.

83 Существует предположение, что Лиуву вообще могла избрать только знать Септимании (Torres Lopez М. Las invasiones. P. 98; Stroheker K. F. Germanentum... S. 136). Однако оснований для такого предположения нет. Гораздо вероятнее, что Лиува был избран или во всяком случае признан все же всей вестготской аристократией.

84 Два варианта «Хроники вестготских королей» дают разное число времени правления Лиувы: по тексту А он правил четыре года и четыре месяца, а по тексту В — один год. Но оба эти варианта, как ни странно, сочетаются друг с другом. По словам Исидора Севильского, время правления Лиувы было причислено к годам Леувигильда. Так что можно без сомнения говорить, что один год Лиува правил один и еще три года вместе с братом.

85 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 105.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: