«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Глава IV. Свевское королевство

 

132

 

ФОРМИРОВАНИЕ СВЕВСКОГО КОРОЛЕВСТВА

 

Вандалы и аланы, находясь на Пиренейском полуострове, не успели создать там свои королевства. До своего выселения из Испании и обоснования в Северной Африке они практически так и оставались «блуждающими народами». Первыми из варваров, которые довольно прочно осели в Испании, стали свевы.

Варвары, вторгшиеся в Испанию, сначала представляли собой союз племен, ведущую роль в котором играли вандалы. Но через три года, в 411 г., союз распался, и народы, в него входившие, разделили между собой по жребию отдельные провинции страны. При этом был заключен мир с римлянами и, вероятнее всего, как об этом уже говорилось, договор с Максимом, легализовавший в глазах варваров их пребывание в новой стране. Свевы поселились в западной части Галлеции по соседству с вандалами-асдингами1. Вскоре занятие Юго-Западной Галлии вестготами окончательно отрезало поселившихся на Пиренейском полуострове варваров от Германии и других мест первоначального расселения, в результате чего они, потеряв надежду вернуться в случае неблагоприятного поворота событий, сконцентрировали все свое внимание на Испании. А это вскоре привело к тому, что прежние союзники превратились в соперников. Начались столкновения и настоящие войны между свевами и вандалами, в которые вмешались римляне. Когда же вандалы и объединившиеся с ними остатки аланов ушли из Испании в Африку (429 г.), свевы на некоторое время остались единственными представителями варварского мира на Пиренейском полуострове, и основной областью их господства стала вся Галлеция (Isid. Hist. 85).

Когда варвары появились из-за Пиренеев, низы испано-римского населения приветствовали их, видя в них спасителей от тяжелого гнета

 

1 Quiroga J. L., Lovelle М. R. De los Vandalos. P. 423.

 

133

 

римских властей и налогов (Oros. VII, 41, 7), но очень скоро грабежи и разорения, сопровождавшие завоевания, подняли местных жителей против завоевателей. Центрами сопротивления стали города и особенно укрепленные кастеллы. Римские власти были уже не в состоянии эффективно вмешиваться в события, и в этих условиях в ряде мест возрождаются местные доримские формы жизни, и старые, давно уже покинутые castras вновь заселяются и становятся очагами сопротивления свевам. Ожесточенная борьба между свевами и испано-римлянами, точнее — галлеко-римлянами, продолжалась несколько десятилетий, время от времени прерываемая заключением мирных договоров, очень быстро нарушаемых. В конечном итоге большинство населения в сфере действий свевов подчинилось им, хотя какая-то часть Галлеции и сохранила независимость.

Упорная борьба с галлеко-римлянами и почти постоянная военная экспансия за пределы Галлеции с целью подчинения чуть ли не всего полуострова была одной стороной свевской истории в V в. Другой, не менее важной, стороной стала трансформация самого свевского общества, а также взаимоотношения завоевателей и завоеванных уже в условиях мира.

Королем свевов в первое время после их вторжения в Испанию был Гермерих, который в течение 32 лет правил ими. Королевский титул, однако, не означает, что он был подлинным монархом. Сначала он явно был лишь военным вождем2 и, может быть, даже не единственным. Во всяком случае в то время, как он воевал с галлеко-римлянами, с вандалами на юге Испании схватился некий Гермигарий, действовавший, по-видимому, совершенно независимо. Впрочем, о нем больше ничего не слышно. В обстановке почти беспрерывных войн королевская власть усиливается и уже при жизни Гермериха явно становится подлинно монархической.

В 438 г. Гермерих, уже давно болевший, сделал своим соправителем, дав ему титул короля, своего сына Рехилу (Hydat. 114). Появление двух королей не является следом якобы когда-то существовавшей у варваров диархии, а объясняется практической неспособностью Гермериха править свевами. Нет никаких сведений, что этот акт короля вызвал какое-либо сопротивление или даже простое недовольство свевской аристократии или рядовых свевов, и это говорит о несомненном укреплении королевской власти. А через три года, в 441 г., Гермерих умер, и Рехила стал единственным королем свевов (Hydat. 122). Еще за два года до этого Рехила захватил Эмериту и практически сделал ее своей резиденцией

 

2 Torres Lopez М. Las invasiones... P. 27.

 

134

 

(Hydat. 119). Там он и умер в 448 г., оставив трон своему сыну Рехиарию (Hydat. 137). У свевов явно утверждается наследственная монархия3.

Рехиарий был христианином, и при том именно католиком (Hydat. 137; Isid. Hist. 87), в то время как большинство варварских королей и народов, если были христанами, то арианами. Большинство же свевов, в том числе аристократов, еще оставались язычниками. Так, язычником был покойный отец Рехиария Рехила. По-видимому, это обстоятельство вызвало определенное сопротивление каких-то противников Рехиария его восшествию на трон. Недаром Идаций (137) упоминает, что Рехиарий исповедовал католицизм тайно. Варвары, а среди них, по-видимому, и свевы, долго считали католицизм «римской верой», так что обращение в эту веру они могли рассматривать как измену короля свевским традициям. Но Рехиарий сумел справиться с этим сопротивлением, что еще больше укрепило королевскую власть. Принятие им католичества должно было облегчить его отношения с местным населением, которое в то время было почти полностью католическим. И действительно, в его правление не отмечено никаких столкновений между свевами и галлеко-римлянами. Это означает, что Рехиарий сумел установить какой-то modus vivendi с подчиненным населением Галлеции.

Галлеция при Рехиарии вообще становится центральной базой свевского королевства. Отныне Бракара является его столицей. Там создается монетный двор. Одновременно сохраняются монетные дворы и в некоторых других городах, в том числе в Эмерите. Свевы начали чеканить свою монету еще при Гермерихе. Это была золотая и серебряная монета, и ее было относительно мало. Бронзовая монета, в основном обслуживающая экономические нужды населения, сохранялась от предшествующей эпохи. Но и ее было не так уж много. В условиях постоянных войн и грабежей торговые операции сводятся к минимуму, хозяйство резко натурализуется, и большого количества денег не требуется. С другой стороны, обладание рудными богатствами Северо-Западной Испании давало свевским королям возможность выпускать собственные монеты4. Чеканенные свевскими королями монеты имели не столько хозяйственное, сколько политическое значение: они утверждали королевский суверенитет5.Свевские

 

3 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 148; Harl K. W. Coinage in the Roman Economy 300 В. С. to A. D. 700. Baltimore; London, 1996. P. 185.

4 Edmondson J. C. Mining... P. 100.

5 Одоакр, свергнувший последнего западного императора Ромула Августула и ставший бесспорным хозяином Италии, тем не менее чеканил монеты от имени Юлия Непота, признаваемого законным императором Запада, вплоть до его смерти в 480 г.: Croke В. A. D. 476. The Manufactur ofa Turning Point // Chiron. 1983. Bd. 13. P. 115; Brandt H. L’epoca tardoantica. P. 77. В Свевском королевстве положение, как мы видим, было совершенно иным.

 

135

 

монеты в то время практически копировали римские, на них изображался император. Поскольку свевская чеканка началась при императоре Гонории, то именно тип монет этого императора, даже с его титулатурой, долго воспроизводился свевскими королями и после его смерти. Позже имитировались, хотя и довольно грубо, монеты последующих императоров, особенно Валентиниана III, порой с указанием места чеканки6. Это не означало, что свевы признавали власть Рима; просто они не знали другого типа столь уважаемой монеты. Рим еще оставался для них образцом для подражания. Рехиарий и в этой области попытался сделать шаг вперед. Он стал выпускать серебряную монету, подражающую обычной римской времени Гонория или Валентиниана III, но поместил на реверсе надпись IUSSU RICHIARI REGES (по приказу короля Рехиария), а также крест в венке, напоминающий о его христианской вере, и буквы BR, указывающие на столичный монетный двор (или вообще столицу Бракару)7. Это было и утверждение своей независимости, и вызов империи8, которая могла мириться с фактическим независимым положением свевов, но не с официальным полным суверенитетом.

Возможно, что, став католиком, Рехиарий стал рассматривать свое королевство как второе христианское государство, наравне с Римской империей, и уже поэтому совершенно от нее не зависимое. Это отразилось и на его внешней политике. Установив сосуществование с подчиненным населением Галлеции и, пожалуй, Лузитании, Рехиарий развернул наступление на испанские провинции, еще оставшиеся под римской властью (Hydat. 137; Isid. Hist. 87). Одновременно он женился на дочери вестготского короля Теодориха (Hydat. 140), христианина, но арианина, что, по-видимому, привело или должно было привести, по мысли Рехиария, к созданию антиримской коалиции. Опираясь на уже захваченные территории, он вторгся в Тарраконскую Испанию, где выступил союзником багаудов, повстанцев, в то время боровшихся с крупными землевладельцами и защищавшими их римскими властями и войсками (Hydat. 142). Одновременно он сражался с васконами, жившими на севере страны и бывшими практически независимыми (Hydat. 140). Действия Рехиария были успешны. Время правления его и его отца было периодом наивысшего расцвета и территориального развития свевского королевства. И Рим был вынужден признать значительную часть свевских завоеваний.

 

6 Hart K. W. Coinage. P. 185; La ceca suevo visigoda de Valencia del Sid // Zephyrus. 1953. Vol. IV. P. 418-427.

7 Gil Farres O. La moneda sueva y visigoda // HE. T. III. P. 179.

8 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 42.

 

136

 

В 453 г. император Валентиниан III направил к свевам послами комита Испаний Мансуэта и комита Фронтона, которые заключили со свевским королем какой-то договор. В следующем году посольство во главе с Юстинианом было повторено (Hydat. 155, 161) и заключено новое соглашение (или подтверждено старое). В результате этих переговоров свевы вернули римлянам Карфагенскую Испанию и отказались от притязаний на Тарраконскую (Hydat. 168, 170), но зато императорское правительство, по-видимому, признало власть свевского короля над остальными завоеванными территориями, т. е. Галлецией, Лузитанией и, может быть, Бетикой. Свевское королевство достигло своего наибольшего расширения. Бетика, однако, скорее была областью свевских грабежей, чем интегральной частью государства. Это ясно видно из рассказа о последствиях победы свевов над армией Вита. Как уже говорилось, поход Вита проходил через Карфагенскую Испанию, а военные действия разворачивались в Бетике. И после разгрома Вита свевы ушли из этих провинций с богатой добычей (Hydat. 134). Видимо, воспользовавшись своей победой, свевы разграбили не только Бетику, но и Карфагенскую Испанию. Здесь ни о каком сосуществовании с местным населением речи не было9.

Однако в 454-455 гг. в Римской империи произошли важные изменения. Валентиниан был убит, и императором стал Петроний Максим, но на следующий год он пал жертвой вандалов, которые захватили Рим и в течение двух недель подвергли город ужасающему разгрому. Хотя политического значения эта акция не имела, ибо двор и правительство находились в Равенне, психологическое значение ее было огромно; недаром слово «вандализм» после этого вошло во все языки мира как символ бессмысленного разрушения. Вскоре при активной поддержке вестготов императором был провозглашен галльский магнат Авит. Рехиарий, воспользовавшийся этой сумятицей и считавший, что убийство Валентиниана освободило его от обязательств перед империей, а римлянам к тому же будет не до далекой Испании, вторгся сначала в Карфагенскую Испанию, а затем и в Тарраконскую (Hydat. 168, 170). В последней, правда, уже не было его союзников багаудов, ибо по поручению римского правительства вестготы подавили это восстание. Но это не помешало свевским грабежам. Авит попытался снова договориться со свевами. В 456 г. он направил к ним Фронтона, уже бывшего послом вместе с Мансуэтом, и, по-видимому, получил от них заверения, подкрепленные клятвами, о недопущении вторжений в Тарраконскую Ис-

 

9 Правда, надо заметить, что эти события происходили еще при правлении Рехилы, а не Рехиария.

 

137

 

панию. Но свевы, решив, что обстановка им благоприятствует, тотчас после возвращения посольства вторглись в эту провинцию и разграбили ее (Hydat. 170, 172).

Римское правительство не имело сил для борьбы со свевами и обратилось к вестготам, которые уже помогли ему справиться с багаудами. В это время вестготским королем был уже не тесть Рехиария Теодорих I, а Теодорих II. И он по поручению Авита в 456 г. вторгся в Испанию. В ожесточенном сражении свевы были разбиты, а сам Рехиарий бежал в Портукале (совр. Порту), но вскоре был захвачен в плен и убит (Hydat. 173—175, 178). Вестготский король поставил правителем свевов своего клиента Агривульфа (или Агиульфа), так что со свевской независимостью на какой-то момент было покончено. Однако, как об этом было сказано выше, очень скоро Агривульф поднял мятеж против своего покровителя. Он был разгромлен, но Теодорих понял, что в тех условиях удержать свевов в подчинении будет очень трудно. И он предпочел восстановить свевское королевство, но практически под своим протекторатом. С разрешения вестготского короля свевы избрали собственного государя, который, однако, едва ли был полноправным королем. Готский историк Иордан (234) называет его regulus (а не rex — король), что подчеркивает его подчиненное положение.

Тем временем еще до этого часть свевов, нашедших убежище на океанском побережье, куда вестготы не добрались, избрала своим королем некоего Малдру, сына Массилы. Другая часть народа, не согласившись с этим выбором, поставила себе королем Фрамтана (Hydat. 181). В это же время появляется и некий Айол, который в 457 г. пытался захватить королевскую власть, но неудачно: в июле того же года он умер в Портукале (Hydut. 181, 187, 188). Может быть, этот Айол и был тем regulus, которого разрешил поставить Теодорих. В таком случае перед нами попытка противостоять вестготскому давлению и сохранить национальное государство. Сами вестготы после многочисленных грабежей, тяжесть которых падала не столько на свевов, сколько на испано-римское население, вскоре покинули Испанию, а свевы оказались раздробленными на две соперничающие группировки: сторонников Малдры и сторонников Фрамтана. Этим пытались воспользоваться галлеко-римляне и противостоять варварам, но потерпели неудачу и снова стали объектом свевских нападений со стороны воинов как Малдры, так и Фрамтана (Hydat. 189-190, 193).

Фрамтан правил недолго, он умер уже в начале 457 г., а его преемник Рехимунд договорился с Малдрой. Он, видимо, признал его королем, хотя практически и сохранил свою власть. Во всяком случае оба свевских предводителя вместе грабили Лузитанию. В 460 г. Малдра был убит, и его

 

138

 

преемником, по-видимому, стал Фрумарий, и между ним и Рехимундом вновь разгорелось соперничество (Hydat. 203). Оба они стремились обеспечить себе поддержку вестготов, время от времени отправляя посольства к их королю Теодориху. Тот, наконец, решил вмешаться в свевские дела. Когда Фрумарий умер, то по приказу Теодориха вестготский полководец Цирила с войсками появился в свевском королевстве, везя с собой сына Малдры Ремисмунда. Ремисмунд и был признан королем всеми свевами. Он женился на дочери Теодориха и принял арианство (Hydat. 220, 223, 226). Принятие этой версии христианства имело несомненное политическое значение10. Этот акт был совершен в угоду вестготскому королю и в какой-то степени означал признание верховной власти последнего. Одновременно Ремисмунд заключил очередной мир с галлеко-римлянами, обеспечивая себе относительно спокойный тыл.

Однако вскоре положение изменилось из-за событий в самом королевстве вестготов. Брат Теодориха Эйрих убил короля и сам сел на вестготский трон. Ремисмунд, к тому времени, вероятно, считая свое положение уже достаточно укрепившимся, решил использовать создавшуюся ситуацию и, полагая, что смерть Теодориха освобождает его от всяких обязательств перед вестготским троном, возобновил военную экспансию. Он вторгся в Лузитанию и осадил Олисипон (Лиссабон). Стоявший во главе этого города Лусидий предал горожан и сдал город свевам (Hydat. 240, 246; Isid. Hist. 90). Уже давно не получая никакой помощи от имперского правительства и терпя постоянные поражения в борьбе с варварами, местная знать предпочла пойти на компромисс с последними. В это время все яснее стало ощущаться давление вестготов, и, по-видимому, римские магнаты западной части Пиренейского полуострова предпочли более знакомых свевов11. Знаком такого нового их поведения и стал поступок Лусидия.

Все же Ремисмунд рассчитал плохо. Эйрих был чрезвычайно энергичным человеком, он стремился сам захватить Испанию или во всяком случае ее большую часть, и поэтому не захотел терпеть возможное новое усиление свевов. Он направил войско в Лузитанию явно с целью сдержать свевское продвижение. Вестготы с равным усердием разоряли и свевов, и испано-римлян (Hydat. 246, 250). В этих условиях Ремисмунд решился на отчаянный шаг: он направил посольство во главе с тем Лусидием, который только что сдал ему Олисипон, к императору Антемию (Hydat. 251), по-видимому надеясь, что тот сможет как-то воздействовать на вестготов. Последствия этого посольства неизвестны; едва ли оно при-

 

10 Torres Lopez M. Las invasiones... P. 37.

11 Garda Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 70.

 

139

 

несло какой-либо результат. Однако Эйрих не захотел по каким-то причинам уничтожать свевское королевство и удовлетворился остановкой свевской экспансии. Свевское королевство сохранилось преимущественно в рамках римской провинции Галлеции и северной части Лузитании.

После этих событий вестготам было уже не до свевов. Северная Галлия была завоевана франками, и те скоро стали самой серьезной угрозой для Вестготского королевства. Наконец, как об этом пойдет речь позже, вестготы потеряли почти всю Галлию, а в самом Вестготском королевстве начались различные смуты. С другой стороны, у свевов уже не было сил возобновить прежнюю экспансию. И хотя никаких сведений об истории свевов до середины VI в. почти нет, едва ли можно сомневаться, что это был мирный период их истории12.

 

СВЕВСКОЕ КОРОЛЕВСТВО В ГАЛЛЕЦИИ

 

Самих свевов было не очень-то много, едва ли больше 30—35 тысяч человек, из которых не больше 8 тысяч воинов13. На территории своего королевства они заселили только сравнительно небольшую его часть между реками Миний (Миньо) и Дурис (Дуэро)14, особенно в районе города Бракары, которую они сделали своей столицей, а также, возможно, городов Астурики и Лука15. Значительным свевским центром был также Портукале16. Но в целом океанское побережье долгое время оставалось лишь районом свевских набегов, и свевы там не обитали17. В V в. это побережье было объектом нападений с моря. Его грабили прибывшие из Африки вандалы (Hydat. 131) и герулы (Hydat. 194)18. В какое-то время в этом же столетии часть побережья заняли бритоны. Это были выходцы из Британии, бежавшие от нападений то ли англосаксов, то ли скоттов. Хотя большинство беглецов с этого острова обос-

 

12 Ibid. Р. 106.

13 Stickler Т. Aetius. S. 227; Корсунский А. Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств. М., 1984. С. 59.

14 Koch A. Zum archäologischen Nachweis der Sueben auf der Iberischen Halbinsel // APA. 1999. Bd. 31. S. 186.

15 Томпсон Э. A. Римляне и варвары. C. 142; Todd M. The Early Germans. P. 185; Koch A. Op. cit. S. 194.

16 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 74; Koch A. Op. cit. S. 194.

17 Quiroga J. L., Lovelle M. R. De los Vandalos... P. 436.

18 Это были те герулы, которые остались в Скандинавии и теперь, как позже норманны, на своих кораблях плавали с целью грабежа вдоль всего северного и западного побережья Европы: Arce J. Barbaras у romanos... Р. 175; Orlandis J. Op. cit. Р. 78—79.

 

140

 

новалось на северо-западе Галлии (совр. Бретань), часть их добралась до северо-западного побережья Пиренейского полуострова19. Свевы же не были морским народом, и страх перед нападениями с моря, может быть, удерживал их от поселений на побережье. В самой Бракаре, кроме королевского двора и центрального аппарата власти, возможно, свевы не жили, и основная масса свевов расселилась, по-видимому, в окрестностях этого города и к югу от него. В Луке же свевы, несомненно, обитали (Hydat. 199, 201 )20. На территории своего расселения свевы практически конфисковали у местного населения все земли. Идаций (49) пишет, что свевы превратили галлеков в своих рабов. Речь идет, вероятно, скорее об образном выражении, характеризующем жалкое положение местного населения под властью свевов. На остальных землях сохранились прежние порядки. Археологические данные показывают, что свевское завоевание не принесло никаких изменений в жизнь (и похороны) местного населения. А те изменения, какие все же произошли, связаны не с воздействием германцев, а с полной христианизацией этого региона21. Эволюция общества в этих районах началась лишь после захвата Свевского королевства вестготами22. Однако римские собственники, как крупные латифундисты, так и мелкие владельцы, должны были платить подать свевам и их королю. Галлеко-римляне долго сопротивлялись варварам, долгое время они даже сохраняли самоуправление, но в конце концов были вынуждены смириться с новым положением.

Галлеция и Северная Лузитания были сравнительно отсталыми областями Римской империи. Романизация там еще не завершилась полностью, а в условиях войн и практически полного отсутствия римской власти во многих местах возродились доримские порядки. Городов здесь было не так уж много, но все же сама Бракара была одним из немногих городов Поздней империи, сохранивших свое значение. Она была расположена сравнительно недалеко от моря, и, видимо, морская торговля стала основой богатства города. По-видимому, это свое значение Бракара сохранила и под властью свевов; во всяком случае в это время существовали морские связи между Галлецией и королевством франков, существовавшим в Галлии23. Другим важным центром был, вероятно, Портукале.

 

19 Livermore H. V. The origins of Spain and Portugal. London, 1971. P. 110—111.

20 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 142.

21 Quiroga М. L., Lovelle M. R. Topografía funeraria rural entre Miño e el Duero durante la Antigüedad Tardia (s. V-VII) // MM. 1999. Bd. 40. P. 230-233.

22 Quiroga M. L., Lovelle M. R. Un modelo de analisis del poblamiento rural en el valle del Duero (siglos VIII—X) // Annuario del estudios medievales. 1999. P. 697.

23 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 155; Thompson Е. A. The Goths in Spain. Oxford, 1964. P. 23-24.

 

141

 

Если свевы удержали Олисипон, то и он должен был иметь какое-то значение в их государстве. Но, пожалуй, этими тремя (или двумя) центрами роль городов и ограничивалась. В римское время Галлеция была важна для империи из-за своих золотых рудников. Однако в свевскую эпоху значение золотых рудников этой области уменьшилось, свидетельством чему явилось ухудшающееся состояние дорог, ведущих к рудникам24. Но полностью работа в них не прекращалась, что и давало возможность свевским королям чеканить свою монету25.

В этих условиях решающее значение имели аграрные отношения. Сначала свевы, вероятнее всего, ограничивались грабежами, но скоро стали оседать на землю. Это привело к появлению свевских крестьян. Детали социального развития в свевском обществе ускользают, но можно говорить об усиливающемся расслоении общества и выделении rusticani (сельчан), которые явно не принадлежат к аристократии. Неизвестно, дошло ли дело до попадания свевских сельчан в зависимость от своих знатных и более удачливых соотечественников, но в самом факте разделения свевов на знать и простых людей едва ли надо сомневаться.

Численность свевов, как уже отмечалось, была небольшой. В момент своего оседания на северо-западе Испании их было около 25 тысяч26, хотя позже в условиях мира, как кажется, и увеличилось. Численность населения Галлеции и Северной Лузитании неизвестна, но, вероятно, свевы составляли не больше 5%, а может быть, лишь 3% населения своего государства27. Их влияние было не очень-то значительным. Характерно, что они практически не оставили следов в языке этой области (современном португальском и его галисийском диалекте), являющемся прямым продолжением языка римской Лузитании и Галлеции28. Гораздо больше было обратное влияние — местного населения на господствующих германцев.

В период завоевания, растянувшегося на несколько десятков лет, галлеко-римляне не раз заключали договоры со свевами. В конечном итоге, видимо, эти договоры и определяли взаимоотношения местного населения и варваров, власть которых оно было вынуждено признать. Нет никаких сведений о существовании свевских законов. Местное же население, по-видимому, жило по старым римским законам. В Галлеции сохранялась римская административная система29. Идаций (199), гово-

 

24 Quiroga J. L., Lovelle М. R. Topografía funeraria... Р. 241.

25 Harl K. W. Coinage... P. 185; Edmondson J. C. Mining. P. 100—101.

26 Томпсон Э. A. Римляне и варвары. C. 143; Todd M. The Early Germans... P. 186.

27 Koch A. Zum archäologischen Nachweis... S. 138.

28 Сергиевский M. В. Язык // Испания и Португалия. М., 1947. С. 157, 425.

29 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 153.

 

142

 

ря о событиях уже 460 г., то есть через полвека после начала варварского завоевания, упоминает в Луке «правителя» (rector). В эпоху Поздней империи этот термин часто используется для обозначения наместника провинции30. Означает ли это, что император продолжал назначать главу провинции и в это время, когда практически римской власти на этой территории не существовало? Это едва ли так. Исидор Севильский (Hist. 85) пишет, что в части Галлеции местные жители имели свое правление (regno suo utebatur). Это сообщение относится ко времени первого свевского короля Гермериха, так что в тот момент (до 438 г.) галлеки явно стали независимы от центральной власти в Равенне и, как упоминалось в соответствующей главе, может быть, даже образовали свое государство, которое и вступало в переговоры со свевами. В Олисипоне власть принадлежала некоему Лусидию, который был гражданином этого города (Hydat. 246; Isid. Нist. 90). Какова точно была его должность, неизвестно, но, вероятнее всего, он возглавлял городское самоуправление. Лусидий предал своих сограждан и сдал город свевам, позже сделав карьеру при свевском дворе, ибо именно его Ремисмунд направил послом к императору (Hydat. 251). Это был не первый захват Олисипона (Hydat. 188), и то, что после первого захвата города в 457 г. в нем сохранилась какая-то местная власть, может говорить о сохранении свевами городского самоуправления, по крайней мере, в период завоевания.

В то же время обращают на себя внимание другие сообщения Идация. Во время свевского завоевания население довольно часто оказывало сопротивление варварам. И хронист часто отмечает, что это был плебс (91, 233, 239). В других случаях противниками завоевателей выступают знатные галлеки (Hydat. 196). Но кем были эти знатные галлеки и каковы их имена, хронист не сообщает. Именно к галлекам, а не к римским властям прибывают послы (Hydat. 197). Эти последние события относятся к началу второй половины V в., и создается впечатление, что к этому времени римских властей в Галлеции уже не было и население само вступало в те или иные взаимоотношения с варварами. В этих условиях местные жители, видимо, брали управление в свои руки и сами заботились о собственной безопасности31. Об отношениях между свевами и галлеко-римлянами после завершения завоевания сведений, к сожалению, нет. Скудные археологические данные показывают, что еще до середины V в. местные мастерские работали на свевов, изготавливая те или иные предметы, в частности пряжки пояса, по свевскому вкусу32.

 

30 Бартошек М. Римское право. С. 271.

31 Orlandis J. Ероса visigoda. Р. 48.

32 Koch A. Zum archäologischen Nachweis... S. 193.

 

143

 

После окончания опустошительных войн такая практика должна была продолжиться.

На этой территории еще очень долго сохранялись независимые владения местных магнатов. Такой магнатской семьей могла быть фамилия Кантабров, сохранявшая свои позиции, по крайней мере, в течение двух веков33. Между свевской знатью и местными магнатами явно установилось взаимовыгодное сосуществование. Некоторые представители знати шли непосредственно на службу к свевам, примером чему является поступок Лусидия. Этот пример показывает, что свевы ценили таких людей и доверяли им довольно важные дела. Такое сосуществование выражалось, в частности, и в свободной деятельности католической церкви, которая могла спокойно общаться с папским престолом34. В условиях фактического исчезновения римского провинциального управления роль церкви вообще становилась довольно значительной. Именно епископ направил Идация послом к воевавшему в Галлии Аэцию просить у него поддержки в борьбе со свевами, а когда Аэций направил к свевскому королю послом Цензория, то опять же епископ выступил посредником в переговорах и благодаря ему был заключен очередной мир (Hydat. 92, 100). Но и после окончательного утверждения свевов роль церкви нельзя недооценивать.

Политическая власть бесспорно принадлежала свевам. Во главе государства стоял король, именовавшийся светлейшим (serenissimus)35, а иногда славнейшим (gloriossimus)36, который мог принадлежать только к природным свевам. В этой титулатуре ясно ощущается заимствование из императорской37, что может говорить о стремлении свевских королей сравниться с владыками великого Рима. В период правления первых трех королей у свевов утверждается наследственная монархия. Гибель Рехиария и начавшаяся междоусобица нанесли удар по этому принципу. Но недаром подчеркивалось, что Малдра, ставший королем части свевов, не признавших власть вестготского ставленника, был сыном некоего Массилы. Кто такой Массила, неизвестно, но значение происхождения именно от него было явно очень важным для свевов. Не исключено, что он был как-то связан с домом Гермериха. А затем

 

33 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 179.

34 Томпсон Э. А. Римляне и варвары. С. 183; Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 107.

35 Hispania epigraphica 1997. Vol. 7. 1199. P. 417.

36 Впрочем, надо отметить, что это были, вероятно, не официальные титулы, так как в соборных актах они не встречаются, а упоминаются только в надписи и в письмах, которые, например, Мартин отправлял королю.

37 Клауде Д. История вестготов. СПб., 2002. С. 221.

 

144

 

вестготский король поставил свевским государем Ремисмунда, сына Малдры, устранив искавшего его покровительства Рехимунда.

Кто был свевским королем после Ремисмунда, неизвестно. Мы знаем только, что свевским королем был Веремунд38, и в какое-то время до 40-50-х гг. VI в. — Теодемунд. В каких условиях они пришли к власти, сведений нет39. Но когда уже в VI в. снова становится известным ряд свевских королей, то для этого времени можно говорить (в тех случаях, которые мы знаем) о переходе трона от отца к сыну. Видимо, все же наследственный характер свевской монархии сохранялся (даже если на практике он мог нарушаться узурпациями, но и в таком случае узурпатор пытался легализировать свою власть, женившись на вдове предшественника).

Постепенно, по-видимому, происходит слияние обеих групп населения. Знать сливается с местными магнатами, крестьянство — с низами галлецийского населения40. Григорий Турский дважды (V, 41; VI, 43) называет свевского короля Мирона, правившего в 570—583 гг., королем Галлеции, а не королем свевов. В актах II Бракарского собора тот же Мирон назван королем всей провинции Галлеции (Galleciae totius provinciae rex). Означает ли это, что таким был официальный титул этого короля и, следовательно, этой частью Испании правили уже не короли свевов, а короли Галлеции? Вероятнее всего, так. Можно, по-видимому, говорить о сознательной позиции свевских государей и в определенной степени о слиянии, хотя бы и неполном, завоевателей и завоеванных. В отличие от Вестготского королевства, которое до конца оставалось королевством готов, Свевское официально теряет этнический характер и становится чисто территориальным.

Все же среди аристократии роль свевов была относительно велика. Нет никаких данных о светской аристократии, но в верхах церкви, а они

 

38 Веремунд известен по надписи некоей Мариспаллы, основавшей христианский храм во времена этого короля. Эту надпись ранее датировали 484 г. (Thompson Е. A. The Conversion of the Spanish Suevi to Catholicism // Visigothic Spain. Oxford, 1980. P. 82). Однако более позднее исследование показало, что между D и X в датировке должно стоять еще и L, и в таком случае эта надпись датируется 573 (а не 523) годом испанской эры, то есть 535 г. (Hispania Epigraphica. 2001. Vol. 7. P. 417-418). В таком случае Веремунд мог быть преемником Теодемунда и предшественником Хариариха.

39 Представляется необоснованным сомнение Э. А. Томпсона (Римляне и варвары. С. 180—181) в самом существовании монархии у свевов в это «темное время» только на том основании, что Исидор их не называет по имени. Исидор мог действительно не знать или, скорее, не интересоваться королями-арианами. А то, что он все же называл вестготских королей, исповедовавших арианство, объясняется его политической позицией — подчеркнутой лояльностью ко всем вестготским королям, правившим Испанией.

40 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 106-107.

 

145

 

рекрутировались в подавляющем большинстве из знати, 41% епископов были германского происхождения41. Эти данные относятся уже к последнему периоду существования Свевского королевства, когда свевы приняли католицизм. Автоматически переносить эти данные на светскую аристократию, конечно же, нельзя. Но учитывая, что церковь играла в это время и значительную политическую роль, можно говорить, что доля свевов не только в церковной, но и в политической верхушке Свевского королевства была гораздо большей, чем доля свевов в общем населении королевства.

Долгое время проблемой, явно осложняющей взаимоотношения обоих народов, была принадлежность к разным церквам. Свевы были арианами, а галлеко-римляне — католиками. Принадлежность к арианской церкви облегчала свевским королям взаимоотношения с вестготами, которые тоже были арианами42, но обостряла отношения с основной массой своих подданных. И в середине VI в. свевским королям пришлось решать эту дилемму.

Политическая ситуация сложилась, как казалось свевскому королю, благоприятно. На вестготском троне чередовались довольно слабые государи, а на рубеже 40-50-х гг. в их королевстве вообще началась гражданская война: против короля Агилы выступил Атанагильд, которого поддержало католическое население Бетики. Не надеясь на собственные силы, Атанагильд обратился за помощью к императору Юстиниану, который воспользовался этим и захватил южную и юго-восточную часть Испании. В то время еще было далеко до великого церковного раскола, и католиками и православными назывались одни и те же приверженцы никейского вероисповедания. Утверждение на юге византийцев означало утверждение именно никейцев, католико-православных. Уже давно католиками были франки, постоянно соперничающие с вестготами, но зато поддерживавшие хорошие отношения и торговые связи со свевами43. В этих условиях свевский король Хариарих около 550 г. решил принять католицизм. Он обратился к франкам и при их поддержке стал католиком. Существует рассказ, что перенесенные в Бракару мощи Мартина Турского излечили сына Хариариха, после чего король и решил стать католиком44. Мощи Мартина были даже перенесены в Галлецию (Greg. Tur. V, 37). Мартин Турский был одним из самых почитаемых свя-

 

41 Thompson Е. A. The Goths in Spain. P. 290.

42 По словам Исидора (Hist. 90), арианство занес к свевам и распространил его среди них некий Алакс, прибывший из подчиненной вестготам Галлии. Это ясно говорит о политической подоплеке принятия свевами этого направления христианства.

43 Thompson Е. A. The Goths in Spain. P. 23-24.

44 Orlandls J. Epoca visigoda. P. 96—97.

 

146

 

тых Франкского королевства. Характерен в этом отношении рассказ Григория Турского (II, 37) о том, как франкский король Хлодвиг во время похода против вестготов запретил грабеж области вокруг Тура из уважения к Святому Мартину. Выдвижение этой фигуры на первый план означало явное стремление свевского короля установить особые отношения с франками. Однако это еще не означало обращение в католицизм всех свевов, но явилось решающей предпосылкой для этого шага.

Вероятно, сыном Хариариха был Ариомир, который на третьем году своего правления в 561 г. собрал в столице королевства Бракаре первый церковный собор. Острие решений этого собора было направлено против присциллианства45. Видимо, это направление в христианстве, еще в IV в. бывшее одним из выражений недовольства официальной церковью, продолжало не только существовать, но и сохранять значительные позиции. В свое время для осуждения самого Присциллиана испанские епископы воспользовались помощью светской власти, и теперь антиприсциллианский собор епископов Галлеции по существу означал заключение тесного союза церкви и государства в борьбе против последователей этого ересиарха. Характерно, что никаких шагов для осуждения арианства на соборе сделано не было. Это, видимо, объясняется тем, что большинство свевов было еще все же арианами46, да, может быть, ссориться с соседними вестготами ни свевский король, ни галлецийские епископы еще не хотели.

Преемник Ариомира Теодемир сделал более энергичные шаги. Он решительно выступил против ариан и сумел обратить в католицизм свой свевский народ. Значительную роль в этом сыграл епископ Бракары Мартин, прибывший из Паннонии, ставший в Галлеции епископом, основавший здесь ряд монастырей по восточному обряду и давший им своды правил, занимавшийся здесь активной проповедью христианства в его никейской форме (Isid. Hist. 91; De vir. III. 12; Greg. Tur. V, 37). В частности, Мартин написал специальное сочинение «Об исправлении сельчан», в котором кратко излагал основное содержание Библии и настаивал на искоренении языческих пережитков. Это показывает, что еще во второй половине VI в. среди сельского населения Галлеции язычество оставалось довольно сильным. Он основал в Бракаре школу, в которой, в частности, учились греческому языку и переводились на латинский язык греческие рукописи47. Мартин стал фактически советни-

 

45 Thompson E. A. The Conversión... P. 84—85.

46 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 98.

47 Bodelón S. Problemática sobre Martín Dumiense // Memorias de historia antigua. XIII/XIV - 1992/93. P. 205-206.

 

147

 

ком короля в религиозных вопросах48. И новый собор, созванный Теодемиром 1 января 569 г., правда, не в Бракаре, а в Луке (Луго), поставил задачу подтвердить католическую веру. На II Бракарском соборе в 572 г. уже из двенадцати собравшихся на него епископов пять были германцами49. В церковном отношении Свевское королевство делилось на две митрополии — Бракарскую и Луценскую. Но по сведениям так называемого Прибавления к «Истории» Исидора, накануне присоединения этого государства к Вестготскому королевству в Галлеции было 127 приходов, из которых 35 подчинялось епископу Бракары, а 25 — епископу Портукале. Возможно, что уже после II Бракарского собора одна митрополия по каким-то причинам была перенесена в Портукале. Уже говорилось, что именно в районе этих городов в основном и расселились свевы. Конечно, прихожанами этих приходов были не только свевы, но и галлеко-римляне. Но все же тот факт, что почти половина приходов располагалась в области наибольшего расселения германцев, свидетельствует о широком распространении католицизма в их среде. Можно говорить, что задача обращения всего населения свевского королевства в католицизм была решена. Королевская власть и католическая церковь стали крепкими и надежными союзниками. Бракара как столица всего государства, естественно, играла первенствующую роль. Район, населенный бритонами, стал отдельным церковным округом, управляемым по британскому обычаю50. Теперь можно, по-видимому, говорить о преодолении основных различий между свевами и галлеко-римлянами.

 

КОНЕЦ СВЕВСКОГО КОРОЛЕВСТВА

 

В 570 г. королем свевов стал преемник Теодемира Мирон. Он поставил перед собой честолюбивую цель восстановить былое величие свевов. Для начала он решил укрепить отношения с франками, для чего направил посольство к одному из франкских королей Гунтрамну. Посольство своей цели не достигло, так как было перехвачено соперничавшим с Гунтрамном его сводным братом Хильпериком (Greg. Tur. V, 41). Союз с франками не состоялся, но это не остановило Мирона. Он повел войну с ронконами, еще остававшимися независимыми от свевов (Bicl. а. 572; Isid. Hist. 91), а затем вмешался в гражданскую войну в вестготском

 

48 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 96—97; Tompson E. A. The Conversion... P. 86; Livermore H. V. The origins... P. 161.

49 Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 88.

50 Livermore H. V. The origins... P. 161.

 

148

 

королевстве. Обстоятельства, казалось, ему благоприятствуют. На юге и юго-востоке Испании утвердились единоверные византийцы. По соседству с ними мятеж против короля Леувигильда поднял его сын Герменегильд. При этом Герменегильд выступил под знаменем католицизма. И Мирон вмешался в эту гражданскую войну. Еще до этого происходила война между Мироном и Леувигильдом. Мирон потерпел поражение и запросил мира (Bicl. а. 576). Теперь он решил взять реванш. Однако поход Мирона в Бетику закончился неудачей, и сам король погиб (Bicl. а. 583; Isid. Hist. 91).

Его сын Эборих правил всего один год. Уже в следующем 584 г. его сверг некий Авдека, который постриг сверженного монарха в монахи, а сам женился на вдове Мирона (Bicl. а. 584; Isid. Hist. 92). Стремясь укрепиться у власти, узурпатор даже выпустил монету со своим именем, что очень редко делали свевские короли. Эборих, став королем, по-видимому, заключил договор с Леувигильдом, и теперь последний решил воспользоваться свержением своего союзника, чтобы окончательно решить «свевский вопрос». В 585 г. вестготские войска вторгаются в Галлецию. Неизвестно, сумели ли вообще свевы оказать им сопротивление. Вестготы разорили Галлецию. Сам Авдека попал в плен и тоже был пострижен в монахи. Территория свевского королевства была полностью присоединена к королевству вестготов (Bicl. а. 585; Isid. Hist. 92). В вестготскую столицу была перевезена свевская казна. Какая-то часть свевов, возможно, бежала на окраины своего бывшего королевства, и на некоторое время там сохранилась, что нашло отражение в немногих топонимах этого региона51.

Первое время еще чувствовалось несколько особое положение Галлеции в Вестготском королевстве. В 589 г. на Толедском церковном соборе, созванном для подтверждения обращения короля и королевства в католицизм, отмечался триединый состав государства: Испания, Галлия и Галлеция. И хотя это деление сохранилось до самого конца Вестготского королевства, в реальности особой разницы в положении Галлеции и остальных провинций этого государства не осталось. А сами свевы достаточно быстро растворились, почти не оставив по себе ощутимых следов52. И только очень немногие слова галисийского языка (точнее — галисийского диалекта португальского языка), может быть, еще сохранили свидетельство свевского присутствия на северо-западе Испании53.

 

51 Piel J. Р. Toponimia... Р. 534-535.

52 Мюссе Л. Варварские нашествия... С. 280.

53 Gamilscheg Е. Germanismos // Enciclopedia lingüística hispánica. Madrid, 1967. Т. II. P. 90.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: