«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Заключение

 

419

 

Итак, мы рассмотрели историю Испании со времени выхода из кризиса III в. и до арабского завоевания в начале VIII в. Историю этих четырехсот с лишним лет надо разделить на несколько этапов. В одних случаях границы между ними достаточно определенны, в других они более расплывчаты, но тем не менее определяемы. Первый этап (284—409 гг.) охватывает время от выхода из кризиса, нанесшего жестокий удар античной составляющей римского европейско-средиземноморского мира. В это время провинции Пиренейского полуострова, а также Балеарские острова и Тингитанская Мавретания по ту сторону пролива составляли диоцез Испанию (или Испании), входивший в префектуру Галлию. Эта префектура и этот диоцез являлись интегральной частью Римской империи, и все те процессы, которые в империи проходили, были присущи и Испании. Характерным явлением экономической жизни того времени стала аграризация и натурализация хозяйства. Важнейшим элементом римской экономики становится уже не город как центр ремесла, торговли и даже в известной мере сельского хозяйства его граждан, а латифундия, принадлежавшая магнату и способная в принципе к экономической автаркии. В рамках латифундии возникали иные формы взаимоотношений между эксплуататорами и эксплуатируемыми, место классического рабства все увереннее занимал колонат, который, впрочем, рабство так и не вытеснил. Разорение свободных крестьян привело к появлению прекария, что еще более расширило круг людей, зависимых от магната. В политическом плане Испания в то время играла довольно небольшую роль, на ней по существу лишь отражались те события, которые происходили в других частях Римской империи, особенно в Галлии.

Второй этап охватывает время варварских вторжений и завоеваний. В западной части империи он начался с перехода через Рейн вандалов, аланов и свевов в последнюю ночь 406 г. Через Пиренеи эти варвары перешли в 409 г. Позже вандалы и аланы ушли в Африку, но в Испании появились вестготы. Начался долгий период хаоса и разорений, ожесточенных войн и невиданных грабежей. Если в первой половине V в. западноримское правительство еще пыталось как-то бороться с вар-

 

420

 

варами, используя то силу оружия, то коварную дипломатию, то затем оно практически от Испании отказалось, предоставив бороться с варварами самому населению Пиренейского полуострова. Политической власти императоров во второй половине V в. фактически уже не существовало. Все эти войны, естественно, сопровождались многочисленными разрушениями, грабежами, убийствами, порабощениями, что неминуемо вело и к экономическому упадку. Конечно, картина разнилась в различных регионах, и в восточной части полуострова, меньше задетой варварскими вторжениями, положение было гораздо лучше, чем в западной. Но общий упадок несомненен. В результате этих завоеваний в Испании образовались новые государства, сначала Свевское королевство, а затем значительная часть Испании вошли в состав Вестготского королевства. Признание в 475 г. западным императором Юлием Непотом полного суверенитета вестготского короля над всеми подчиненными территориями как в Галлии, гак и в Испании можно считать конечной гранью этого второго этапа.

Третий этап охватывает время от 475 г. до середины VII в. Условной датой его завершения можно считать 654 г., год опубликования кодекса Рецесвинта. Это было время объединения Испании под властью вестготских королей. В этом этапе надо выделить несколько отдельных периодов. Первый из них характеризуется тем, что, с одной стороны, в Северо-Западной Испании существовало самостоятельное Свевское королевство, а с другой — что испанские провинции составляли лишь часть Тулузского королевства вестготов, причем для самих вестготов и их королей галльская часть государства была гораздо важнее испанской. Вестготы жили еще преимущественно в Аквитании, а на Испанию смотрели только как на источник доходов и, пожалуй, политического престижа. Лишь небольшая часть вестготов, по-видимому, уже в то время начала селиться на Пиренейском полуострове.

Разгром вестготов на Богладском поле в 507 г. и последовавшая за этим гибель Тулузского королевства радикально изменили этнополитическую ситуацию. Лишившись почти всех галльских владений, кроме Септимании, вестготы были вынуждены массово переселиться в Испанию. На какое-то время Вестготское королевство фактически даже потеряло самостоятельность, оказавшись под властью остготского короля. Сначала вестготы еще пытались вернуть галльские владения, но уже король Тевдис отказался от этих попыток. С этих пор Вестготское королевство практически идентифицируется с Испанией, а оставшаяся под их властью часть Галлии является лишь важной, но все же периферией государства. В рамках этого периода произошло очень важное внутриполитическое изменение. Гибель короля Амалариха в 531 г. при-

 

421

 

вела к исчезновению королевского рода Балтов и с этим к ликвидации династической монархии. Это создало политический вакуум, заполняемый различным способом в зависимости от конкретного соотношения политических сил. Дело дошло даже до открытой гражданской войны между Агилой и Атанагильдом, чем воспользовались византийцы, захватившие часть Испании на ее юге и юго-востоке.

Только король Леувигильд сумел переломить ситуацию. С его деятельностью связывается централизация Вестготского королевства, слом могущества фактических местных правителей, вытеснение византийцев из значительной части завоеванной ими испанской территории. Леувигильд разгромил свевов и включил их королевство в состав своих владений. Если не окончательно и реально, то на какое-то время и формально были подчинены северные горцы. Так что можно говорить о политическом объединении большей части Испании под властью вестготского короля. Эта централизаторская и объединяющая политика Леувигильда была дополнена и в огромной степени завершена принятием католицизма сначала его сыном Реккаредом, а затем и всеми вестготами. III Толедский собор 589 г., официально закрепивший обращение вестготов в католицизм, завершил этот период. Противоречия между вестготами и испано-римлянами были в значительной степени «сняты». С одной стороны, идет быстрая романизация вестготов, потерявших не только свою веру, но и свой язык и в большой мере свою культуру вообще, а с другой — признание романским населением законности власти вестготских королей. Резко возросшая роль ставшей государственной католической церкви, принявшей через свои соборы активное участие в управлении государством, стало важной чертой нового положения, сложившегося после религиозного слияния населения Испании и Септимании.

Третий период характеризуется наличием противоположных тенденций. С одной стороны, несомненны политические успехи вестготской монархии. На какое-то время были не только формально, но и реально подчинены васконы и особенно кантабры. Были окончательно вытеснены с Пиренейского полуострова византийцы, так что можно говорить о завершении политического объединения страны. С другой стороны, попытка восстановить династический принцип провалилась. IV Толедский собор в 633 г. окончательно установил принцип выборности вестготского короля. Последующие соборы уточнили критерии этого выбора. На практике это не привело к полной политической стабилизации, ибо сама выборность предполагала игру политических сил, а это, в свою очередь, могло вести и порой вело к убийствам и заговорам, мятежам и узурпациям. Правления Хиндасвинта, пришедшего к власти в результа-

 

422

 

те очередного мятежа, и его сына Рецесвинта завершают этот период и весь третий этап, выделенный нами.

Новые владыки Испании совершенно не были заинтересованы в экономическом хаосе, а тем более крахе. Поэтому следом за временем упадка пришло время относительной стабильности. И экономика продолжала ту эволюцию, которая была характерна для Поздней империи, хотя ее аграризация и натурализация ускорились, и эта тенденция становится не только преобладающей, но и господствующей. Латифундии в целом сохраняют тот же вид, какой они имели в позднеримское время. Как и тогда, производителями являются три группы эксплуатируемых — рабы, колоны, в число которых практически включаются отпущенники, и прекаристы. Близкой оказывается и структура рабочей силы в имениях крупных готских землевладельцев, хотя там, как кажется, не было колонов, но все же имелись люди, перешедшие под «покровительство» магнатов. Уже в рамках этого этапа социальные структуры римского и вестготского общества в Испании и Септимании сближаются. Крупные владения как римских, так и готских магнатов в большой мере замыкаются в себе, становясь экономически почти самостоятельными единицами с очень низкой товарностью их хозяйства.

Это не означает, что торговля и ремесло окончательно исчезли. Уже кризис III в. нанес этим отраслям тяжелый удар. Экономическая ткань Средиземноморья стала распадаться. И в этом плане ни завоевания германцев, ни свержение Ромула Августула не принесли ничего принципиально нового. Как и до 476 г., торговые связи Испании с различными регионами Средиземноморья, особенно с Северной Африкой, сохранились, хотя и в резко сокращенном масштабе. Восточные купцы, особенно сирийцы, привозят на Пиренейский полуостров самые разнообразные товары, особенно предметы роскоши, столь желаемые старой и новой знатью, но не производимые на месте, а также некоторые продукты потребления, как африканское масло, и столь необходимый и в церковном обиходе, и в делах администрации основной писчий материал — папирус. На Восток же вывозятся некоторые продукты Запада, в том числе, как это ни парадоксально, то же масло. Уже в ходе кризиса III в. и после выхода из него значительная часть ремесленной продукции стала производиться не в городских мастерских, а в латифундиях. Этот процесс продолжился и после варварских завоеваний, что, однако, не привело к полному исчезновению специализированного городского ремесла. Некоторые отрасли ремесла даже переживали новый расцвет. В первую очередь это относится к изготовлению оружия, некоторых видов ювелирных изделий, украшению церквей. Товарность городского ремесла уменьшилась, но, по-видимому, не исчезла вовсе.

 

423

 

Сохраняется такой важный элемент античного мира, как города. Уже в рамках Поздней империи их самоуправление становится весьма ограниченным и все бо́льшую роль начинает играть, с одной стороны, епископ, а с другой — императорский чиновник. После варварского завоевания этот процесс не только не остановился, но, пожалуй, еще углубился. Конечно, уже не было чиновника, назначенного императором, но город в значительной степени оказался под контролем готского графа. Однако самоуправление города ликвидировано все же не было. Сохранилась и его социальная структура, а также, хотя и в гораздо меньшем масштабе, экономическая роль. Пребывание некоторых городов в составе Империи во второй половине VI и в первые десятилетия VII в. способствовали их возрождению. Однако изгнание византийцев из Испании привело к разрушению этих городов, что нанесло тяжелый удар городскому строю в Испании вообще. Начинается упадок города как самостоятельной социальной структуры.

Приблизительно в середине VII в. происходят очень важные изменения в различных сферах жизни Вестготского королевства. Многое в этих изменениях ускользает пока от нас. Но ощущение какого-то перелома в развитии несомненно. В экономической сфере ясно наблюдается если не прекращение, то несомненный упадок средиземноморской торговли. В некоторой степени он компенсируется укреплением связей с запиренейской Европой — Франкским королевством и даже с далекой Англией. Но это не может компенсировать резкое ослабление, а то и прекращение торговых связей с Северной Африкой и Восточным Средиземноморьем. В социальной сфере среди рабов и отпущенников выделяются группы «достойных» и остальных. Это говорит об изменениях в самих институтах рабства и отпущенничества, хотя каковы были эти изменения, сказать трудно. В это же время изменяется и положение города. Он окончательно теряет самоуправление, практически полностью переходя под власть графа и епископа. Как самостоятельный элемент социального строя Испании город почти исчезает. В правовой сфере завершается процесс уравнивания положения романского и готского населения. При Хиндасвинте и Рецесвинте издаются кодексы, имеющие силу для всего населения королевства без различия этнического происхождения. Создание единого законодательства завершило процесс слияния романского и готского населения. Конечно, это слияние было относительным. Романское население даже в лице магнатов не получило допуска к политической власти и лишь в виде исключения допускалось к власти местной светской администрации. Принадлежавшие к романской «верхушке» ректоры провинций, хотя, как кажется, сохранились, но потеряли свое значение в пользу вестготских герцогов. Только в лице церковной «верхушки»

 

424

 

романская знать еще сохраняла свое значение. И это в значительной степени компенсировало недопущение к политической власти. Роль церковных соборов в целом возросла, и они становятся партнером монархии, хотя и подчиненным. Все эти изменения, конечно, не были мгновенны или даже краткосрочны. Они нарастали постепенно, ясно проявившись в середине столетия. В известной степени их завершением и оформлением стал кодекс Рецесвинта, почему и можно с некоторой долей условности считать год его издания — 654-й — границей третьего этапа истории Испании на пути от античности к Средневековью.

Четвертый и последний этап занимает вторую половину VII и начало VIII в. Это было уже время упадка Вестготского королевства. Оно уже давно не вмешивалось в политические дела вне своих границ, ограничившись лишь их защитой и фактически перестав быть фактором международной политики. Теперь эта политическая автаркия дополнилась экономической. Некоторое укрепление контактов с запиренейской Европой лишь в малой степени компенсировало разрыв экономических связей со средиземноморским миром. В еще меньшей степени такие резко ослабшие внешнеэкономические связи могли смягчить последствия эпидемий, налетов саранчи, засух и других стихийных бедствий, наносивших тяжелый урон испанской экономике и в первую очередь сельскому хозяйству. Начался экономический упадок, самым ярким проявлением которого становится трудность, а то и невозможность полноценного сбора налогов, что даже вынудило Эрвигия простить все накопившиеся недоимки.

Еще важнее оказались изменения внутри самого королевства. Экономические процессы, а также последствия стихийных бедствий привели к ослаблению и численному уменьшению слоя мелких и средних собственников, как готских, так и римских. Все большее их число попадает в ту или иную форму зависимости от магнатов. Роль последних резко возрастает. Вестготские герцоги и графы соединяют в своих руках административную и в большой мере экономическую власть, а порой и сами становятся крупными собственниками в пределах тех территорий, которыми управляют. Римские магнаты еще в римское время в значительной степени превращаются в маленьких государей в своих владениях. И варварское завоевание ни в коей мере не изменило этого положения, но, пожалуй, еще более его укрепило. Все это создало в рамках казалось бы единого государства сеть сравнительно небольших квазигосударств, интересы глав которых не всегда совпадали с интересами королевской власти. «Военные законы» Вамбы и Эрвигия, несмотря на субъективные стремления самих королей, на деле закрепили такое положение.

 

425

 

Положение вестготского короля, как об этом уже говорилось, было парадоксальным. С одной стороны, он являлся абсолютным государем, власть которого теоретически была непререкаемой и ограничена только следованием законам, которые он сам и издавал. Но с другой — сам принцип избирательной монархии делал его зависимым от той группировки знати, которая привела его к власти, заставляла поддерживать самые хорошие отношения с церковью, давая ей и какую-то долю политической власти. Отделение личного и семейного имущества короля от государственного превращало монархию в самостоятельный институт, но уменьшало ее экономическую базу. Король не мог передать ни власть, ни значительную часть доходов своему наследнику. Король пытался выйти из такого положения, делая сына своим соправителем, но это мог сделать только сильный правитель, ибо такой акт вызывал сопротивление и светской, и духовной знати. Стремление королей укрепить свою власть и упорное сопротивление знати этим стремлениям в огромной степени определяют политическую историю Вестготского королевства на этом этапе. Политика Вамбы была последним относительным успехом королевской власти. Но его же «военный закон», как только что было сказано, на деле способствовал ослаблению монархии. Государственный переворот 680 г. явился окончательной победой светской и церковной знати над монархией. И после этого короли еще пытались укрепить свою власть, но добиться перевеса не могли. И это ясно сказалось во время арабского вторжения на Пиренейский полуостров.

Посмотрим теперь на всю эпоху в целом. Ранняя Римская империя являлась единым государством не только в политическом, но и в экономическом отношении. Материальным носителем экономического единства была средиземноморская торговля. Кризис III в. нанес ей жестокий удар, но не уничтожил ее. Разрушена же была средиземноморская торговля не германскими, а арабскими завоеваниями, а также борьбой вестготских королей с византийцами. В некоторой степени этот удар был компенсирован укреплением связей с запиренейским Франкским королевством и даже частично с Англией вдоль атлантического побережья Европы. Атлантическая торговля начала активно развиваться еще в римские времена и в какой-то степени может рассматриваться как наследница той, которая связывала различные районы океанского побережья еще в бронзовом веке, если не раньше, но значение центров этой торговли во второй половине VII и в начале VIII в. увеличилось. Конечно, эта компенсация была далеко не полноценной, но этого и не требовалось, ибо в связи с общей натурализацией экономики торговля в целом стала играть лишь вспомогательную роль. Но об ее полном исчезновении речи, конечно, не было. Главное же то, что это уменьшение

 

426

 

роли торговли не явилось качественно новым явлением в истории европейской экономики, а продолжало тенденцию предшествующего времени.

Итак, можно говорить, что с экономической точки зрения весь рассматриваемый период представлял собой определенное единство. Ни 476 г., ни другие даты внутри него не определяли качественный скачок в экономическом развитии Испании. То же самое проявляется и при рассмотрении социальных отношений.

Можно говорить о сохранении тех четырех социально-экономических укладов, которые были характерны для Поздней империи. Однако если уже в римское время крупнособственнический уклад выдвинулся на первое место, то в варварских королевствах он стал однозначно господствующим. Для него было характерно сочетание крупного землевладения и мелкого землепользования. В его сфере главной рабочей силой были не рабы, а различные зависимые люди, включая колонов и рабов на пекулии. Сами же владения магнатов являлись еще и центрами власти. Варварские завоевания этот уклад не разрушили. Конечно, как уже говорилось, сами завоевания сопровождались многочисленными разрушениями, грабежами, отнятием собственности. Но с окончанием самих завоеваний наступило время относительной политической стабильности, которое сопровождалось и стабильностью социальной. Правда, местные магнаты теряли, как правило, две трети своих владений и подчиненного населения — рабов, колонов, отпущенников. Однако надо иметь в виду, что такое положение было, как кажется, свойственно только районам непосредственного расселения варваров, а на остальной территории прежние латифундии сохранялись в их целостности, а их владельцы лишь в виде налогов делились доходами с варварами и их королями. Но и там, где произошел раздел или даже полная конфискация имений, можно говорить о смене собственников, но не о смене самой структуры. Королевская же власть экспроприировала, как кажется, лишь императорские владения. И еще одно важное ограничение: практически полное сохранение, а с течением времени и значительное расширение церковных и монастырских владений. А в них полностью сохранялись позднеримские социальные отношения. В рамках этих отношений как в церковных, так и в светских хозяйствах главной чертой являлось то, что объектом собственности владельца преимущественно была не личность труженика, а его труд и плоды его труда. Прикрепление же труженика к земле и определенному хозяйству ставило своей целью лишь обеспечить владельцу возможность беспрепятственного пользования результатами труда работников. В этом отношении в положении колонов и других работников хозяйств романских крупных собственников ничего не из-

 

427

 

менилось. С формационной точки зрения такое положение характерно не для рабовладельческого, а для феодального общества.

Что касается вестготского населения, то в новых условиях прежние социально-экономические отношения начали разлагаться. Среди германцев тоже выделялись крупные собственники, с одной стороны, и разоряющиеся крестьяне — с другой. Как ранее римские крестьяне, так теперь германские отдавали свои земли взамен покровительства и защиты со стороны крупного и влиятельного собственника, становясь, таким образом, прекаристами, или брали у него землю в наследственную аренду, приравниваясь к римским колонам, хотя собственно колонами они не были. Таким образом, значительная часть германского населения включалась в уже существующую позднеримскую социально-экономическую структуру. Так что можно говорить не о разрушении позднеримских социальных отношений, а об их распространении на новых поселенцев, которые к тому же составляли сравнительно незначительную долю населения.

Варварское завоевание первоначально привело к расширению и укреплению общинно-территориального социально-экономического уклада. Там, где свевы и вестготы поселились более или менее компактно, этот уклад стал на какое-то время преобладающим. Но община, как только что было сказано, начала достаточно быстро разлагаться. Она не исчезла полностью, но, с одной стороны, сфера ее влияния уменьшилась, так как какая-то часть общинников из общины по тем или иным причинам выходила, а с другой — сама община стала терять самостоятельный характер, превращаясь в зависимую. Тоже самое можно сказать о родовом укладе, который в ходе варварских завоеваний и сразу после них начал было возрождаться. Некоторые народы, как васконы и в меньшей степени кантабры, жившие еще родовым строем, хотя и уже разлагающимся, фактически оказались вне границ варварских королевств. Так что можно говорить, что в какой-то степени родовой уклад в вестготской Испании еще сохранялся, но, за исключением, может быть, Васконии, быстро разлагался. А сохранившиеся на некоторых периферийных территориях Вестготского королевства доримские порядки использовались местными магнатами для укрепления своей власти над зависимым населением.

Сложнее всего обстоит дело с античным укладом. Если говорить о такой важной его составляющей, как рабство, то оно не исчезло. Варварские завоевания даже привели к увеличению числа рабов. Варвары, как правило, не освобождали рабов. И во время последующих войн, которых в то время было очень много, пленные часто обращались в рабов, как это в свое время делали римляне и греки. Деление всего населения,

 

428

 

и романского, и германского, на рабов и свободных по-прежнему воспринималось как само собой разумеющееся. Продолжала существовать и работорговля. Однако реальная роль рабов изменилась. Рабы все меньше использовались в хозяйстве, особенно в ремесле и торговле. Доля их труда в земледелии сохранялась, но постепенно все же уменьшалась. Все чаще рабы использовались преимущественно как челядь в личном услужении их хозяев. Изменилось и реальное положение рабов. С распространением христианства еще в Поздней империи рабов стали воспринимать как людей, а не только как «одушевленные орудия», а это привело к поднятию статуса их личности. Так, убийство раба или его калечение стали восприниматься обществом и государством как преступления. Уже в позднеримское время рабы, посаженные на пекулий, фактически сравнялись с колонами. Этот процесс ускорился в VI-VII вв. В это же время некоторые рабы стали использоваться своими господами, в том числе королями, в качестве воинов и доверенных лиц, которым порой поручалось даже управление, как это делали Хиндасвинт и Вамба. Эти люди, хотя юридически и оставались рабами, в реальности занимали довольно высокое положение, ставившее их выше рядовых свободных.

Другой составляющей античного уклада были города как гражданские коллективы с их куриальным устройством и коллегиальной организацией ремесла. Этот элемент социальной жизни понес очень тяжелый урон. Свой гражданский характер городская жизнь начала терять еще даже до наступления кризиса III в., явным свидетельством чему явилось назначение специальных кураторов и возрастающая незаинтересованность городской элиты в жизни города. Сам кризис явился в этом отношении качественным скачком. Императоры IV—V вв. всеми силами пытались сохранить город и его куриальное и коллегиальное устройство, преследуя при этом в первую очередь фискальные цели. Крах централизованной императорской власти на Западе привел к краху и этой политики. В результате искусственно сдерживаемый процесс разрушения городского коллектива резко убыстрился. Реальным распорядителем основных аспектов жизни города становится или королевский граф, или христианский епископ, или оба вместе. Они отвечают прежде всего за сбор налогов, безопасность и порядок, судопроизводство. Но все же какие-то следы куриальной и коллегиальной организации в городах сохранялись. Городские курии занимаются вопросами наследства, опеки и некоторых других частных дел горожан. Может быть, сохранились и некоторые ремесленные коллегии, хотя данных об этом почти нет. Очень важно, что сохранились городские традиции. Сохранению города способствовало и то, что города, хотя и уменьшившиеся в своих раз-

 

429

 

мерах и частично изменившие свой внешний вид, остались низовыми административными единицами. В условиях вынужденного подчинения романского населения германским завоевателям города в большой мере оставались носителями самого духа романства. В них еще тлели некоторые следы римской цивилизации и, что очень важно, римской ментальности.

В еще большей степени это характерно для католической церкви1. Христианство стало господствующей религией еще в Римской империи. Константин сделал его равноправным с другими культами, но уже он стал ясно и недвусмысленно ему покровительствовать. На закате своей жизни Константин крестился, открыв тем самым ряд христианских императоров. Испанец Феодосий рядом своих законов сделал христианство господствующей и даже единственно легальной религией. Ни окончательный раздел империи в 395 г., ни свержение Ромула Августула в 476 г. не изменили этого положения. Церковь была тем институтом, который без значительных изменений перешел в новую эпоху. Христианство в его никейско-константинопольской православно-католической форме являлось религией подавляющего большинства, а в конце концов и всего романского населения Испании и Южной Галлии. Свевы и вестготы, поселившиеся в этих странах, были тоже христианами, но не католиками, а арианами. Но затем и они тоже стали католиками. Католическая церковь была построена строго централизованно, и ее строгую централизацию не нарушало монашество, поскольку монастыри практически подчинялись епископам и митрополитам, главным из которых являлся толедский. Испанская (и септиманская) церковь занимала особое положение в католическом мире Западной Европы. Она была фактически независима от папы, а внутри королевства играла значительную политическую роль, которую, однако, не надо преувеличивать.

Варварские завоевания, главный удар которых пришелся в большой степени по городам, имели тяжелые последствия для культуры и особенно образования. Государственный аппарат варварских королевств был гораздо примитивнее римского, и в нем образованных людей требовалось гораздо меньше. Но все-таки полностью обойтись без них и варварские короли не могли. Подавляющее большинство населения оставалось романским и жило по римским законам. И для управления им требовались знатоки римского права. Не менее важным было образование для клириков и монахов. Поэтому возникают епископские,

 

1 История католической церкви и вообще позднеримской и раннесредневековой культуры — большая, интересная и очень важная тема, которую во всех своих аспектах «втиснуть» в данную книгу невозможно.

 

430

 

а позже и монастырские школы. В них утверждается система образования, созданная Боэцием в Остготском королевстве. Именно священники и монахи были интеллектуалами того времени. С течением времени острота отношений с античной древностью отходила на второй план. Многие достижения античной культуры, особенно литературы, стали восприниматься уже как памятники не столько нечестивого язычества, сколько римских традиций. И наряду с переписыванием произведений римских и греческих писателей появляются труды, обобщающие достижения античной мысли, насколько те еще сохранились, при этом очищая их от «языческих заблуждений». Так начали появляться энциклопедии нового типа, главной задачей и заслугой которых стало сохранение античного наследия, как оно понималось христианскими мыслителями того времени. Первым таким энциклопедистом был Исидор Севильский.

Богослужебным языком католической церкви являлся латинский. Арианская церковь пользовалась обычно народным языком, но после перехода варваров в католицизм, и в их церквах германская речь заменилась латинской. Испания, как и вся Западная Европа, именно церкви была обязана сохранением латыни как языка культуры, хотя и этот язык постепенно несколько изменялся. В еще большей степени латинский язык изменялся в повседневной речи, дав в будущем начало романским языкам — испанскому, португальскому (с галисийским), каталанскому. И происходили они из одного корня — классической латыни. Оказавшиеся в меньшинстве, окруженные более культурными и превосходящими в численности латиноязычными соседями, германцы тоже стали переходить на ту «кухонную латынь», на которой говорило большинство населения страны. Это усиливалось и тем, что латынь они слышали в церкви, даже если постепенно все меньше понимали ее. Латынь являлась официальным государственным языком, на этом языке писались законы, на нем велось судопроизводство. Сохранение языка вело и к сохранению этнического самосознания, которое стали воспринимать и поселившиеся в стране германцы. Об этом ясно говорит тот факт, что Испания сохранила свое прежнее наименование Можно говорить, что германцы растворились в местной романской среде.

Все сказанное не означает, что практически ничего нового варварские завоевания не принесли. Главным результатом этих завоеваний явился политический распад европейско-средиземноморского мира. И Свевское, и Вестготское королевства образовывались на территории Римской империи еще до 476 г., но пока на Западе имелся свой император, эта ситуация могла казаться вполне обратимой. Признание Юлием Непотом суверенитета вестготского короля в 475 г. и свержение Ромула Августу-

 

431

 

ла в 476 г. сделал ее окончательно необратимой. Юстиниан в VI в. попытался восстановить Римскую империю в ее прежних границах, но эта попытка потерпела крах. В Испании он сумел захватить лишь сравнительно небольшие территории на юге и юго-востоке Пиренейского полуострова (не говоря о Балеарах, которые оказались под властью Константинополя после уничтожения Вандальского королевства), но в следующем веке византийцы были вытеснены из Испании.

В варварских королевствах возникла иная концепция государства. Даже после кризиса III в., когда политическим строем являлся доминат, т. е. фактически самодержавная монархия, Римская империя оставалась res publica populi Romani — государством римского народа, а император — его неограниченным главой. Романское население Испании и Септимании не могло видеть в варварском короле главу своего народа. Местные римляне являлись лишь подданными абсолютного монарха. Что касается варваров, то до начала и частично в начале завоеваний во главе их стоял военный вождь, как бы он ни назывался. Но в ходе завоеваний и после подчинения преобладающей массы местного населения такое положение сохраниться не могло. Военный вождь превратился в подлинного и неограниченного монарха, а соплеменники в его подданных. Оба процесса совпали. В результате государство фактически превращается в собственность короля. Различие между государством и его главой на какое-то время исчезает. Но исчезновение рода Балтов привело к определенным изменениям. В Вестготском королевстве по форме возрождается, а на деле создается в новом виде избирательная монархия. Различие между личностью короля и государством постепенно восстанавливается, его имущество разделяется на семейное и государственное. Но все же двор играет огромную роль, и служащие двора исполняют роль нынешних министров.

Это ведет к изменению и сословной системы государства. Позднеримское деление на «почетных» и «низших» определялось отношением данных групп населения к государству. Это деление сохранилось, но определяющим теперь становится отношение того или иного человека к личности короля. Фактически этот принцип не был новым. И в Поздней империи реально роль человека определялась его близостью к императору и верностью ему, так что фактически сенаторы уже не являлись правящей группой, а куриалы, относясь к «почетным», превратились в зависимое сословие. Хотя испано-римские магнаты время от времени еще именовали себя гордыми римскими титулами, государство такое деление не признавало, а сами титулы перенимают готские аристократы. Фактически возникает новое сословное деление, в основе которого лежит близость к королю, верность королю, служба королю. В эту новую

 

432

 

сословную сетку включается как романское, так и германское население. Старая германская родовая знать практически теряет свое положение. В Вестготском королевстве готы сохраняют свои привилегии по сравнению с романским населением и его сенаторской аристократией, но знать этого королевства уже не та старая, которая когда-то могла диктовать свою волю Атанариху или Фритигерну, а новая, частично возникшая в ходе переселений, а в основном уже после поселения сначала в Галлии, а затем в Испании.

Одним из результатов варварских завоеваний стало разрушение римского государственного аппарата на его высшем «этаже». Хотя варваров было не так уже много, они являлись господствующим слоем. И новый государственный аппарат стал строиться на основе приспособления, а затем и развития германских институтов, принесенных завоевателями. У германцев отношения между королем и его окружением строились на принципе взаимной верности, и этот принцип был положен в основу создания нового государственного аппарата. Место чиновников заняли королевские дружинники. За свою службу они получали либо собственность, либо право на доходы, либо то и другое. Однако опираться только на этот новый аппарат вестготским королям оказалось невозможным. Поэтому на более низком «этаже» государственного управления сохранились очень многие элементы римской административной системы. Государство по-прежнему делилось на провинции, а территориальными единицами провинций являлись civitates, центрами которых были города. Остатки римской политической системы активно использовались королями.

Изменяется и правовая ситуация. Долгое время в варварских королевствах сосуществовали две правовые системы: римская и германская. В Вестготском королевстве это положение было зафиксировано соответствующими кодексами законов. Но позже ситуация изменилась, и в VII в. появилось единое право для всего населения. Оно испытало довольно значительное влияние римского права, которое было приспособлено к новым условиям. Германское и римское право были основаны на разных принципах. Субъектом римского права являлась личность гражданина (позже подданного, но все равно личность), германского — родственный коллектив, семья. Для римского права характерно признание личной ответственности и наказания за то или иное преступление, включая убийство или государственную измену. Германское право вместо наказания применяет выкуп, причем выкуп различен в зависимости от положения пострадавшего в обществе. А само положение обусловлено не происхождением, а степенью близости к королю. Для римского права главным является соблюдение закона, для германского — мир

 

433

 

в общине, и поэтому важным элементом судопроизводства является судебное собрание, в котором участвуют все свободные члены данной общины. В римском праве критерием наказания или оправдания является результат судоговорения, в ходе которого обе стороны (даже если одной стороной является государство или его представители) отстаивают свою точку зрения, выдвигая доказательства вины или отрицая их. В германском таким критерием является Божий суд (его разновидность — судебный поединок), в результате которого сам Бог определяет истинную вину человека (или, соответственно, ее отсутствие). Исходя из этих критериев, можно без всяких оговорок говорить о полной романизации вестготского права. В нем сохранились лишь слабые следы германского прошлого, как наличие судебных сходок, роль которых, однако, все более уменьшается, и более широкий, чем в римских законах, круг родственников.

Однако несмотря на введение единого права для обеих групп населения, само разделение этого населения на римлян и готов сохраняется. Обе группы все более сближаются друг с другом, чему в огромной степени способствует их принадлежность к одной церкви, к одной вере, их разговор на одном языке. Но полного слияния не произошло. Государство остается двуединым. И готы, составляя незначительное меньшинство населения, являются господствующим народом. Только гот мог быть королем, только готская знать занимает руководящее положение в политической системе королевства. В некоторой степени такое положение компенсировалось политической ролью церкви, в которой романская аристократия играла бо́льшую роль, чем готская, хотя и в этой сфере роль последней постепенно увеличивалась. Вестготское королевство никогда не теряло свой этнический характер, что во многом и обусловило его крушение.

Таким образом, можно говорить, что в ряде важных аспектов, особенно в социально-экономическом и культурно-религиозном, вся эпоха от 284 до 711 г. представляет собой определенное единство. Гранью, которая отделяет ее от собственно античного времени, является кризис III в. В ходе этого кризиса античному обществу был нанесен столь сильный удар, что последующая эпоха уже собственно античной называться не может. И ведущей идеологией эпохи становится христианство, принципиально отличающееся от античного язычества. В рамках всего этого времени надо вести речь о дальнейшей социально-экономической и религиозной эволюции, но не о резком разломе, какой приписывается варварским завоеваниям. Однако в других аспектах, прежде всего в политическом, варварские завоевания действительно являются гранью, отделяющей историю римской Испании от последующей истории этой

 

434

 

страны. Учитывая противоречивость всей этой эпохи, можно ее выделить в качестве самостоятельной, разделив ее на два этапа — позднеримский и период «поздней древности», как его сейчас называют в западноевропейской науке. И все же в глубинных основах бытия, в повседневной и хозяйственной, религиозной и языковой жизни для подавляющего большинства варварские завоевания резкой гранью не являлись. В этих основах население Испании и Септимании продолжало то существование, какое оно вело в римскую эпоху, последующую после кризиса III в.

Разумеется, все сказанное не является окончательным решением, и дальнейшие исследования вполне могут не только уточнить, но и изменить сделанные выводы.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: