«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

Испания от античности к Средневековью

Глава X. Завершение объединения

 

268

 

ЗАВЕРШЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕО ОБЪЕДИНЕНИЯ

 

Важнейшей целью Леувигильда было установление наследственной монархии, резко возвышающейся не только над основной массой населения, но и над знатью. Свержение Лиувы II и возведение на трон Виттериха означало крах этих попыток. Создать новую династию ни Леувигильду, ни Реккареду не удалось. Не удалось и настолько укрепить саму королевскую власть, чтобы она практически не зависела от аристократии. Вестготское королевство вернулось к принципу избирательной монархии, что зачастую ставило государей в зависимость от знати либо тех или иных ее группировок.

Виттерих пришел к власти при поддержке той группы вестготской аристократии, которая была недовольна политикой Реккареда. В свое время Виттерих, будучи еще довольно молодым и занимая, как кажется, должность графа какого-то города Лузитании1, принял активное участие в волнениях в этой провинции, в мятеже против Реккареда и заговоре против его верного сторонника епископа Эмериты Массоны, но затем предал своих соратников, за что и был полностью прощен (Vit. Patr. Emer. XVII, 35—41). Вероятно, он активно участвовал в войнах, которые вел Реккаред, поскольку даже Исидор Севильский, его ненавидевший, называл его активным в военном деле (Hist. 58), причем речь шла явно о времени, предшествующем захвату им власти. Видимо, Виттерих поднялся до должности герцога, командовавшего какими-то частями вестготской армии. Поводом к выступлению против Лиувы могло послужить происхождение королевского сына, ибо он, как уже говорилось, был рожден незнатной матерью, т. е. явно еще до брака Реккареда с королевой Баддо, и, следовательно, являлся незаконным сыном короля. Назначение наследником трона бастарда в известной степени было вызовом знати со стороны Реккареда. И знать, по крайней мере какая-то

 

1 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 86.

 

269

 

ее часть, ответила на этот вызов мятежом всего лишь через полтора года после смерти Реккареда (Isid. Hist. 57; Chron reg. 29).

Приход к власти Виттериха не привел к резкому изменению внутренней политики. Придя к власти как лидер знати, став королем, он явно продлил курс на укрепление монархической власти. Но если Реккаред стремился объединить вокруг себя все группировки правящего слоя, в том числе и испано-римские, то Виттерих, видимо, с этой тенденцией порвал и занял антиримскую позицию. Характерно, что с конца VI в. цсчезают всякие сведения об испанских сенаторах как об отдельной группе местной аристократии2. Возможно, что после свержения Лиувы II часть этой группы, особенно активно поддерживавшая Реккареда и его сына, был уничтожена, а часть слилась с вестготской знатью, о чем еще пойдет речь. Верхушка католической церкви, тесно связанная с испано-римской сенаторской аристократией, встала в оппозицию к Виттериху. Выразителем этой позиции стал Исидор Севильский. Противником короля выступили митрополит Нарбонна Сергий и епископ Эгары Илергий, оказавшие поддержку готскому графу Булгару, преследуемому королем (Epist. Wis. XIV). Преследование последнего показывает, что и в части готской знати Виттерих встретил, по крайней мере, враждебность. О напряженности отношений между королем и церковью говорит и тот факт, что во время правления Виттериха не было созвано ни одного собора, даже провинциального. Несмотря на всеобщее, казалось бы, обращение вестготов в католицизм, среди них явно оставались сторонники арианства. Они не могли не поддержать мятеж Виттериха. Однако рассматривать правление этого короля как явную арианскую реакцию едва ли возможно3, и речь скорее шла о терпимости по отношению к арианству, но и это вызывало недовольство католической иерархии.

Во внешней политике новый король вернулся к конфронтации с Византией. В Византии в это время был свергнут Маврикий и началась гражданская война, так что византийцам снова было не до далекой Испании. Виттерих воспользовался этим и начал новое наступление на византийские владения на Пиренейском полуострове (Isid. Hist. 58). Его целью был захват южной части Бетики и выход к проливу. На этом пути он захватил Сагонтию (или Сегонтию) (Ps.-Isid. Chron. 15). Возможно, что в это же время вестготы снова захватили Асидон. Его епископ Руфин был рукоположен в какое-то время до 610 г. и уже присутствовал на провинциальном соборе в 619 г.4 Отвоевав какую-то часть старых вест-

 

2 Stroheker K. F. Germanentum... S. 87-89.

3 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 145.

4 García Moreno L. A. Prosopografia... P. 96.

 

270

 

готских владений, Виттерих демонстрировал возвращение к воинственным традициям вестготов и свое противопоставление слабому в этом плане первому католическому королю.

Определенных успехов король сумел добиться на севере. Завоевания Леувигильда и кампании Реккареда не привели к реальному подчинению Северной Испании, и горцы снова вторглись в вестготские владения, что потребовало нового похода против них5. Подробности этой кампании, как и ее результаты, неизвестны. Но, скорее всего, Виттериху удалось на какое-то время стабилизировать обстановку. Но если военные кампании Виттериха были довольно удачными, то его дипломатические усилия потерпели крах. Необходимо было договариваться и со старыми соперниками и партнерами — франками, война с которыми была делом бесполезным. Решение этой проблемы Виттерих, как и его предшественники, пытался найти на пути брачного соглашения. Он предложил руку своей дочери Герменберги бургундскому королю Теодориху. Но из этой затеи ничего не вышло. В дело вмешалась престарелая королева Австразии Брунегильда, бабушка Теодориха, которая решительно выступила против этого брака. Возможно, какую-то роль в этой позиции сыграли ее связи с домом Леувигильда и, соответственно, ненависть к Виттериху, но главным было, пожалуй, то, что этот брак не вписывался в политические планы. Вестготская принцесса со своим приданым уже прибыла было в Галлию, но после года затяжек и проволочек отправлена обратно в Испанию, что не помешало несостоявшемуся жениху присвоить приданое (Fred. IV, 30). Попытка Виттериха заключить союз с двумя другими франкскими королями также не удалась, а попытка заключить союз с лангобардским королем Агиульфом, направленный против франков, закончилась полной неудачей.

Во многом разрывая со старой германской традицией, Виттерих предпочитал не сам лично возглавлять армию, а поручать командование своим герцогам (Isid. Hist. 58). Это можно рассматривать как важный этап в развитии вестготской монархии: государь сосредоточивался на выполнении важнейших государственных функций, поручая непосредственное командование войсками своим полководцам. Впрочем, так, по-видимому, действовал еще Реккаред, но при Виттерихе это стало принципом его правления.

При Виттерихе резко усилились противоречия в правящей верхушке королевства. Как уже говорилось, Виттерих столкнулся с оппозицией и церкви, которая в значительной степени, видимо, выражала взгляды и интересы испано-римской знати, и даже части вестготской аристократии.

 

5 García Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 145.

 

271

 

Оппозиция и преследования Булгара, поддержанного митрополитом Нарбона и епископом Эгары, могла отражать позицию знати Септимании и части, по крайней мере, Тарраконской Испании, непосредственно к Септимании примыкающей. Виттерих в свое время был связан с Лузитанией, и, может быть, в занятии соответствующих позиций выразилось соперничество северо-восточной и юго-западной группировок вестготской аристократии. Результатом стало убийство Виттериха в 610 г. По словам Исидора Севильского (Hist. 58), король был убит в результате заговора некоторых своих (coniuratione quorundam suorum)6 во время пира. Заговор явно возник в самом ближайшем окружении короля. Если верить Исидору, убитый Виттерих даже не удостоился королевских похорон. На престол был возведен Гундемар (Isid. Hist. 59), возможно, один из заговорщиков или даже глава заговора.

Придя к власти, Гундемар наградил своих сторонников. Резко был возвышен все тот же Булгар, ставший герцогом Септимании, причем с явно расширенными полномочиями, поскольку сам вел всю дипломатическую работу с соседними франками (Epist. Wis. X-XVI), практически без всякой оглядки на короля7. Разумеется, эта его активность не шла вразрез с политикой Гундемара. Вестготы пытались найти свое место в водовороте взаимной борьбы внутри Франкского королевства, в котором возникали самые неожиданные союзы и враждебные коалиции. Долгое время они ориентировались на Австразию и ее влиятельную королеву Брунегильду, дочь Атанагильда. Но Виттерих потерпел в этом неудачу, а Гундемар попытался исправить положение, но в конце концов все же столкнулся с Брунегильдой, результатом чего стал захват тех мест Септимании, которые в свое время были уступлены австразийской королеве. Продолжая во внешней политике в целом курс Виттериха и ведя упорные бои с византийцами и васконами, во внутренней политике Гундемар вернулся к курсу Реккареда. Для Гундемара важно было обеспечить себе поддержку церкви, особенно столичной. Уже в первый год своего правления он собрал в Толедо провинциальный собор Карфагенской Испании, на котором был утвержден декрет, подлинность которого до сих пор вызывает споры8. Декрет объявляет Толедо митрополией всей Карфагенской Испании, в том числе и той ее части, которая находилась под властью византийцев. Если даже этот декрет является фальшивкой, его приписывание Гундемару неслучайно. В глазах церк-

 

6 Правда, слово suorum содержится только в одной редакции труда Исидора, но это не меняет общей тональности повествования.

7 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 38—39.

8 Gonzalez Blanco A. El decreto... P. 159—169.

 

272

 

ви, особенно столичной, этот король, как и Реккаред, выступает как подлинный католик, окончательно утвердивший господство этой конфессии. После убийства Виттериха практически не было никакой арианской или проарианской реакции. Победа католицизма стала полной. Он перестал быть «римской верой» и стал верой всего государства.

Арианские короли в принципе были веротерпимы. Это объясняется не их хорошим характером и не сохранением дохристианских античных традиций, а трезвым учетом сложившихся обстоятельств: нельзя было не быть веротерпимым в государстве, основное население которого принадлежало к другой конфессии, чем король и его непосредственное окружение. Те или иные акты, направленные против католиков, были вызваны чисто политическими причинами. Единственная серьезная попытка сделать арианство государственной религией и связанная с этим целенаправленная антикатолическая деятельность, предпринятая Леувигильдом, потерпела полную неудачу. Совсем иным было положение католических королей. Между ними и основной массой их подданных не было религиозной розни. Это привело и к изменению религиозной политики королей. Государь в это время рассматривался не только как светский владыка, но и как защитник и проводник истиной веры, и в качестве его основной цели рассматривалось укрепление религии и преследование инаковерующих. В первую очередь это относилось к евреям.

Когда евреи появились в Испании, сказать трудно, но несомненно, что это произошло еще в римские времена9. В Вестготском королевстве они селились в относительно крупных городах, включая Толедо10, а также во многих городах Бетики, в том числе и не особенно крупных11. Недаром в еврейской среде возникла легенда об их появлении в Испании и об основании Толедо евреями, бежавшими от Навуходоносора12. Занимались евреи земледелием, но в особенности торговлей. В это время торговля, особенно внешняя, вообще была практически целиком в руках греков, сирийцев, евреев. Евреям было запрещено занимать какие-либо государственные должности, но пост сборщика налогов таковой не считался, и среди этой категории людей тоже было довольно много евреев13. В те времена, когда короли были арианами, евреи не пресле-

 

9 Geschichte des judischen Volkes. München, 1981. Bd. I. S. 343, 447.

10 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 80-81.

11 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. Р. 150.

12 Левин С. Испания // Еврейская энциклопедия. Т. 8. СПб., б. г. Стб. 366; Дубнов С. М. История евреев в Европе. М., 2003. Т. 1. С. 38; Moreno Koch Y. El judaismo hispano. Granada, 2005. P. 25-26.

13 Livermore H. V. The Origins... P. 194.

 

273

 

довались. Более того, не исключено, что после византийского завоевания Италии, Африки и части Испании, на которые были распространены антиеврейские законы императоров, часть евреев бежала в Испанию, где арианские короли подобных мер не принимали14. Положение резко изменилось после обращения вестготов в католицизм. Уже Реккаред, следуя решениям III Толедского собора, запретил евреям покупать, получать в дар или каким-либо иным способом приобретать христианских рабов (Leg. Vis. XII, 2, 12). Попытка откупиться от этого распоряжения не удалась. Целенаправленная антиеврейская политика стала проводиться вестготскими королями, начиная с Сисебута.

Сисебут сменил на вестготском троне Гундемара в 612 г. Его правление (612-620 гг.) было временем укрепления испано-вестготского королевства. Одним из столпов этого королевства являлось католическое духовенство. Сисебут не собирал на соборы епископов всей страны, возможно, видя в этом институте определенное ограничение своей власти15, но в целом его внутренняя политика полностью соответствовала взглядам испанской церкви. Важнейшим ее аспектом стало гонение против евреев. Уже вскоре после вступления на престол Сисебут возобновил, по-видимому, не соблюдавшийся закон о недопустимости для евреев иметь христианских рабов и потребовал освобождения всех их независимо от срока приобретения до 1 июля 612 г., причем освобождены они должны были без всяких условий, но зато с определенным имуществом, которое каждому рабу был обязан представить бывший господин. В то время обычно вольноотпущенник оставался под патроцинием бывшего хозяина, бывший раб еврея делался полноценным членом общества16. В случае отказа еврея тем или иным способом освободить раба-христианина конфисковывалось его имущество, переходящее в королевскую казну. В то же время еврей, переходивший в христианство, освобождался от этих ограничений. Сурово, вплоть до смертной казни, карался переход в иудаизм (Leg. Vis. XII, 2, 13-14). А позже он сделал еще более решительный шаг: все евреи, отказавшиеся креститься, должны были покинуть его государство, и всем подданным под страхом сурового наказания запрещалось давать им убежище и оказывать какую-либо помощь17. Значительная часть евреев, отказавшаяся отречься от

 

14 Ibid. Р. 193-194.

15 При нем было созвано только два провинциальных собора в Эгаре и Гиспалисе (Orlandis J. Epoca visigoda. Р. 279).

16 Использован термин civis Romanus — полноправный римский гражданин.

17 Дубнов С. М. История евреев в Европе. С. 44; Jerez Rieso J. L. Tolerancia y intolerancia en el Toledo medieval // Rivistadel Instituto Egypciode Estudios Islamicos de Madrid. 1993-94. Vol. XXVI. P. 97.

 

274

 

веры предков, уехала из Испании и Септимании. Чрезмерная жесткость действий Сисебута вызвала даже неодобрение Исидора Севильского (Hist. 60), в целом поддерживавшего деятельность этого короля и признававшего действенность всякого крещения, независимо от его добровольности или насильственности18.

Положение вестготских королей было противоречиво. Их власть была довольно велика, они опирались на созданную aula regia, их, как правило, активно поддерживала католическая церковь. Но в то же время монархия оставалась избирательной, и это ставило короля в известную зависимость от готской знати, ибо испано-римские аристократы в выборах короля не участвовали, что, конечно же, сужало базу королевской власти. В то же время изменяется суть этой власти. Король уже не является в первую очередь военным вождем. Более того, все чаще сам король в это время уже не выступает непосредственно в поход во главе армии, а поручает командование своим герцогам. Одним из таких герцогов был Рихила, разгромивший астуров, отпавших от вестготов19. В какое-то время астуры оказались под властью франков и даже платили им дань, но теперь вестготы вернули себе господство над этой областью (Fred. IV, 33)20. Другим герцогом был Свинтила. Именно он разгромил рунконов и удачно воевал с византийцами. Византийский вопрос по-прежнему был не решен, и общность веры не мешала вестготским королям стремиться окончательно вытеснить византийцев из Испании. Сисебут пытался создать антивизантийскую коалицию, вступив в переговоры с лангобардским королем Агиульфом, которого к тому же еще уговаривал принять католицизм (Epist. Wis. VIII). Никаких последствий послание вестготского короля не имело, может быть, именно из-за связи политики и религии. Но это не помешало Сисебуту активизировать военные действия на Пиренейском полуострове. Сисебут дважды воевал с империей и довольно удачно, армия во главе со Свинтилой захватила ряд византийских крепостей (Isid. Hist. 61). Натиск вестготов был столь силен, что правитель византийской провинции был вынужден просить мира (Epist. Wis. II-VI). Мир заключен не был, и в конце концов вестготы

 

18 Sivan Н. The Invisible Jews of Visigothic Spain // Revue des etudes juives. 2000. T. 159. P. 375.

19 Это были те же кантабры, которые теперь все чаще называются астурами: Barbero А., Vigil М. Sobre los orígenes sociales... P. 88-89.

20 Неизвестно, когда и в каких обстоятельствах герцог Францинон подчинил астуров-кантабров и заставил их платить дань франкскому королю. Псевдо-Фредегар пишет, что горцы уже давно (multo tempore) платили дань франкам. Возможно, подчинение Кантабрии франкам было связано с политической нестабильностью, наступившей после смерти Реккареда.

 

275

 

захватили Картагену и ряд других городов, включая Малаку, но полностью вытеснить византийцев так и не смогли, и в их руках еще остались некоторые анклавы на юге Пиренейского полуострова.

Успехи во внешней и внутренней политике, тесный союз с церковью позволили Сисебуту настолько укрепить свою власть, что он сумел без труда передать трон своему сыну Реккареду II. Однако на следующий год Реккаред умер, и на вестготский престол был возведен прославленный своими победами Свинтила21.

Блестящие успехи Сисебута оказались на поверку не столь уж прочными. Крушение династической идеи в результате ранней смерти Реккареда — доказательство этого. Не добился полностью желаемого король и во внешней политике. Север Испании, населенный васконами, снова практически ускользнул из-под контроля вестготских королей. И Свинтила в начале своего правления был вынужден заняться васконами, вторгнувшимися в Тарраконскую Испанию. Те были вынуждены подчиниться, и в завоеванных землях Свинтила основал новый город — Олонгик, ставший важным центром контроля за беспокойным Севером22. Свинтила как бы шел по стопам Леувигильда, отклоняясь от его политики только в религиозном вопросе, ибо был убежденным католиком. Впрочем, и здесь различие было лишь кажущимся, ибо главным было убеждение в необходимости иметь государственную религию. Поэтому, в частности, он продолжал антиеврейскую политику Сисебута, хотя, как кажется, и несколько смягчил ее, что позволило части евреев вернуться в Испанию.

Свинтила поставил своей задачей завершить изгнание византийцев с Пиренейского полуострова. И он начал решительное наступление на оставшуюся еще под властью империи прибрежную полосу. Византийская армия была разбита, и около 625 г. весь Пиренейский полуостров наконец-то оказался под властью вестготского короля. Именно с этого времени можно говорить об объединении всей Испании под властью вестготов (Isid. Hist. 62). Тем самым было завершено завоевание Испании — процесс, в котором решающими этапами были правления Эйриха и Леувигильда. Правда, практически независимыми оставались в своих недоступных горах васконы и астуры (кантабры), но формально и они признавали власть вестготского короля.

 

21 Правление Реккареда II оказалось столь кратковременным, что франкский хронист его даже не заметил, говоря, что Свинтила наследовал непосредственно Сисебуту (Fred. IV, 73).

22 Barbaro A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 60. Кампания Свинтилы привела к тому, что северная граница оказалась спокойной на протяжении последующих трех с лишним десятков лет: Ibid. Р. 61.

 

276

 

Следуя Леувигильду, Свинтила стремился удержать трон за своим сыном. С этой целью он провозгласил своего сына Рихимира своим соправителем. Но этот акт вызвал огромное недовольство вестготской аристократии, боящейся потерять свои привилегии. Результатом стало в 631 г. восстание против короля, руководимое Сисенандом. Он принадлежал к довольно знатной семье, находясь в родстве с митрополитом Нарбонна Склуой и епископом Бетерриса Петром (Vita Fruct. 5-6), т. е. с представителями высшей церковной иерархии Септимании. И сам он, возможно, являлся герцогом этой провинции23. Сисенанд обратился за помощью к франкскому королю. К этому времени Франкское королевство было снова объединено под властью сначала Хлотаря II, а затем его сына Дагоберта. К Дагоберту и обратился мятежник. Франкский король не мог не использовать представившуюся возможность. Он направил на поддержку Сисенанду значительную армию. Эта армия перешла Пиренеи и дошла до Цезаравгусты. Свинтила с армией двинулся на усмирение мятежа, но воины оставили его и перешли на сторону Сисенанда. В Цезаравгусте «все готы из королевства Испании» провозгласили Сисенанда королем (Fred. IV, 73). Видимо, кроме собственно воинов, вестготская знать также объявила Сисенанда королем. После десяти лет своего правления Свинтила был свергнут, и королем стал Сисенанд. За помощь он уплатил Дагоберту огромную сумму в 200 тысяч солидов, а также отдал самый ценный предмет королевской казны — золотое блюдо весом в 500 фунтов.

Все последующие короли стремились к одной, так и не достижимой для них цели, — такому укреплению королевской власти, чтобы передавать ее по наследству своим сыновьям. Династический принцип в вестготском королевстве так и не утвердился. Все же, желая быть как можно более независимыми от вестготской аристократии, короли, с одной стороны, стремились получить поддержку испано-римской аристократии, все более привлекая испанское население к осуществлению государственных функций, а с другой — установить как можно более тесные отношения с католической церковью, в которой опять же значительнейшую роль играли испано-римляне, хотя после официального принятия вестготами католицизма удельный вес германцев в верхушке церкви все более увеличивался. По этому пути пошел и Сисенанд.

Но южная часть Испании отказалась признать Сисенанда. Некий Юдила, видимо, местный аристократ, судя по имени, готского происхождения объявил себя королем и даже начал чеканить свою монету24.

 

23 García Moreno L. A. Prosopografia... P. 74.

24 Livermore H. V. The Origins... P. 197; García Moreno. La historia de España visigoda. P. 156.

 

277

 

Брат свергнутого Свинтилы Гейла, который сначала поддержал Сисенанда, по-видимому, в надежде самому захватить власть, выступил против нового короля. И в церкви Сисенанд получил далеко не полную поддержку. Даже в столичной толедской церкви вопрос о поддержке новой власти вызвал острые разногласия, и, возможно именно в связи с ними, митрополит Гелладий покинул свой пост и удалился в близлежащий монастырь, аббатом которого он был до занятия епископской кафедры. Его преемник Юст столкнулся с оппозицией пресвитера Геронтия, которого поддержал король (Hild. Vir. ill. 6-7). И в этих довольно трудных условиях на помощь Сисенанду пришел гиспалийский епископ Исидор, который решительно поддержал нового короля. И это дало свои плоды. Исидор был в то время наиболее авторитетным церковным иерархом, и это привело к тому, что больше ни о каком неподчинении Сисенанду говорить не приходилось ни со стороны знати, ни со стороны церкви.

Стремясь легализовать свое положение и добиться большего сплочения не только светской, но и церковной знати вокруг своей особы, Сисенанд в 633 г. созвал в Толедо общегосударственный собор, ставший первым таким съездом епископов Испании и Септимании после собора 587 г. Председателем собора был Исидор. Этот собор имел целью официально утвердить католицизм в качестве единственной формы христианской религии в Испании и готской Галлии. Собор собирался впервые, когда уже ничто не ставило под сомнение религиозное состояние государства, так что он сосредоточивался на решении как внутрицерковных, так и общеполитических дел. Важнейшей политической целью собора было узаконение захвата власти Сисенандом25. На первое заседании явился сам Сисенанд в окружении семьи и ближайших соратников и простерся на земле, прося у Бога и прелатов прощения за свое выступление. И его простили.

IV Толедский собор имел огромное значение в истории не только испанской церкви, но и всего королевства. Он принял ряд решений, касающихся чисто церковных дел. В частности, он подтвердил принятую на предыдущем соборе формулу, что Святой Дух происходит от Отца и Сына. Большая часть западной церкви еще не решалась официально принять ее, так как против решительно выступала церковь восточная. Испанская же церковь оказалась гораздо более решительной. Испанские прелаты, возглавляемые Исидором, оказались большими католиками, чем римский папа. Этот же фанатичный католицизм проявился в ужесточении отношений с иудеями: им было запрещено занимать какие-либо

 

25 Barbero A. El pensamiento... P. 269.

 

278

 

общественные должности (officia publica). В духе мыслей Исидора, который прекрасно понимал значение образования, собор принял постановление о поощрении развития специальных школ, в которых обучались и воспитывались будущие священники и монахи.

Были приняты и многочисленные другие решения, оформлявшие структуру и положение церкви в вестготском королевстве. Некоторые из них, будучи по форме религиозными, на деле имели политическое значение. Так, было запрещено препятствовать священникам всех рангов исполнять их служение, а это фактически выводило клир из-под действия светских законов. С другой стороны, епископы отныне не имели права без разрешения короля обмениваться какими-либо посланиями с другими народами. Это явно было направлено против епископов Септимании, которые фактически были больше связаны с соседним франкским королевством, чем с запиренейской Испанией, а также против тех, чьи епархии были близки к Византии, которая в то время владела Балеарскими островами и Северной Африкой. Очень важным было также решение относительно созывов соборов. Последний собор, в котором участвовали представители (в основном главы) всех церквей Испании и Септимании, был созван королем Реккаредом для официализации обращения готов в католицизм. Больше короли в таком институте не нуждались. Теперь, используя во многом еще не очень твердое положение Сисенанда, участники собора приняли решение о необходимости более частого созыва таких соборов. Сроки их созывов установлены не были, и сам король выбирал время таких созывов. Но было твердо установлено, что именно соборы являются высшим органом церкви всего королевства, как провинциальные синоды — церквей соответствующих провинций. В соборе могли участвовать и представители светской знати, что делало из них относительно регулярный институт политической власти. Решения соборов фактически приравнивались к законам королей.

Под влиянием Исидора IV Толедский собор принял специальное постановление (75-й канон), который регулировал наследование королевской власти. После того как с политической и физической сцены исчез последний представитель рода Балтов, которым традиционно принадлежало королевское достоинство у вестготов, никаких правил достижения трона уже не было. Попытка Леувигильда закрепить трон за своей династией не удалась. Отсутствие правил вело к политическому хаосу, в котором торжествовало право сильного. У вестготов, как и у других германцев, существовал принцип выборности глав своего общества. В варварских королевствах, образовавшихся в ходе и результате Великого переселения народов и краха Западной Римской империи,

 

279

 

фактически этот принцип исчез, заменившись династийным. Но в условиях отсутствия твердых правил наследования вестготского трона он возродился. С другой стороны, среди образованной церковной верхушки, более или менее знакомой с римской историей, ходили мысли о занятии престола наиболее достойным гражданином государства.

Эти мысли были во многом кристаллизованы Исидором, который в духе римской политической мысли разделял подлинного короля и тирана. Последний определялся не столько способом приобретения власти (как обычно считали в древности), сколько своими нравственными качествами и своим поведением. Король в отличие от тирана должен был в первую очередь быть благочестивым и справедливым. Первое определялось его отношением к церкви и христианской вере, которой он должен покровительствовать и которую защищать против всех врагов и еретиков. А второе — подчинением законам, в том числе и своим собственным. Такому королю церковь должна дать Божье благословение. Основываясь на этих принципах, собор заявил, что Свинтила допускал произвол и несправедливость, т. е. являлся тираном в исидоровском смысле, и за это был свергнут26. Более того, и он, и его жена, и дети, и его мятежный брат были отлучены от церкви, и их имущество должно было быть конфисковано. Таким образом, собор под несомненным влиянием Исидора полностью легализовал узурпацию Сисенанда. Правда, может быть, тоже под воздействием Исидора, к свергнутому королю отнеслись милостиво: ему не только была оставлена жизнь, но и возвращена часть имущества, и он еще мирно жил несколько лет, пережив своего преемника.

Именно в духе Исидора и был принят 75-й канон. Он устанавливал, что никакого наследования, основанного на принципах крови или желаниях предыдущего короля, быть не может. Невозможен также насильственный захват трона. Отныне король должен был только избираться. Учитывая существующую политическую реальность, участники собора, большинство которых было испано-римлянами, постановили, что королем избран мог быть только гот. Надо отметить, что для многих современников, в том числе и для Исидора, как об этом еще будет сказано позже, резкого противопоставления римлян и готов уже не существовало. После мирной кончины предшествующего государя вельможи всего народа (primates totius gentis) должны были избрать его преемника, а церковь освятить это избрание, торжественно короновав нового короля и от имени Бога помазав его на царство. Этот обряд, уже установившийся в Византии, восходил к некоторым ветхозаветным установлениям; так,

 

26 Barbero A. El pensamiento... Р. 268—270.

 

280

 

по словам Библии, пророком Самуилом был помазан на царство идеальный царь Давид, являвшийся отдаленным предком Спасителя, воплотившегося в человеческом облике. Таким образом, вестготский король оказывался приравненным как к ветхозаветным царям, так и, что не менее важно, к византийскому императору. Все подданные должны присягнуть на верность избранному и коронованному государю. В таких условиях всякое выступление против Божьего помазанника оказывалось не только светским, но и религиозным преступлением, и такой человек должен был предаваться анафеме. При этом было установлено, что королем не может быть избран тот, кто прибег к насилию, заговору, нарушению клятвы27.

С этого времени соборы становятся важным политическим институтом. И почти все короли созывали церковные соборы, а на правление некоторых государей приходился и не один собор.

 

ПРАВОВОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ

 

Правление преемников Сисенанда Хинтилы (636-640) и Тульги (640-641) были кратковременными и ничем не замечательными. Хинтила дважды собирал общегосударственные соборы, явно нуждаясь в активной поддержке церкви, что, видимо, свидетельствует о неустойчивом положении короля. Знать нуждалась в укреплении своего положения, как политического, так и экономического, и в гарантии его сохранения при смене правителя. Один из соборов принял решение, что «верные короля» (fideles regi), т. е. люди, связанные узами верности лично с данным королем, сохраняют полученное от короля имущество даже после прихода к власти другого монарха, с которым данный владелец никакими узами верности связан не был, если это имущество было получено законно. Этим актом условное владение фактически превращалось в безусловное, частное28. Личность самого короля объявлялась неприкосновенной, а его потомки должны были сохранять свое имущество и при других правителях. Это положение фактически резко разделяло собственность королевской семьи и государственное имущество, которым король распоряжался во время своего царствования. Первое принадлежало семье и оставалось в ней, а второе переходило в распоряжение каждого нового государя. Это стало еще одним шагом в эволюции вестготской монархии.

 

27 Barbero A. El pensamiento... P. 270—274.

28 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 131.

 

281

 

Внешнеполитическая и военная деятельность предшествующих королей привела к объединению всего Пиренейского полуострова под властью вестготских королей. За Пиренеями вестготы удерживали Септиманию (Галлию, как они ее назвали, не смущаясь тем, что она представляла лишь небольшую часть этой страны). И на большее они не претендовали. Внешняя политика вестготской Испании была в значительной степени изоляционистской. После попытки Сисебута заключить соглашение с лангобардским королем ничего подобного вестготские короли больше не предпринимали. Изгнав из Испании византийцев, они более практически не вмешивались в большую политику Европы и Средиземноморья. Это сказалось и на позиции испанской церкви. В Испании довольно часто собирались соборы, но на них присутствовали только епископы и аббаты королевства. Испанские епископы отсутствовали на соборах, собираемых римским папой. Они признавали авторитет папы, но реально пользовались в Испании и Септимании всей полнотой духовной и частично даже светской власти. В то же время деятельность ряда королей привела к относительной стабилизации внутреннего положения в стране. Это позволило Хиндасвингу и его сыну Рецесвинту сделать очень важный шаг на пути действительного объединения Испании под властью вестготских королей.

Вступление Хиндасвинта на престол стало, как и воцарение Сисенанда, результатом мятежа. Хинтила, по-видимому, уверившись в поддержке знати и церкви, оставил трон своему сыну Тульге, но это вызвало недовольство вестготской аристократии. В различных местах Испании вспыхивали мятежи. Наконец в 642 г. «многими сенаторами и прочим народом готов» (plurinus senatoribus Gotorum citerumque populum) королем был провозглашен Хиндасвинт (Fred. IV, 82). Указание хрониста на обстоятельства возведения на престол Хиндасвинта показывает, что в исключительных обстоятельствах рядовые готы еще играли определенную роль в избрании нового короля. Юный Тульга был пострижен в монахи и этим навсегда лишился надежды когда-нибудь вернуть себе трон. Воцарение Хиндасвинта, по-видимому, не сразу было принято всеми. Возможно, что особенно значительное сопротивление он встретил на юге. Но и там он скоро одержал победу, свидетельством которой стала чеканенная в Эмерите монета с легендой VICTOR29. И уже в том же 642 г. южный магнат Оппила по поручению короля участвовал в войне с васконами30. Как бы ни была скоротечна гражданская война,

 

29 Diesner H.-J. Politik und Ideologie im Westgotenreich von Toledo: Chindasvind. Berlin, 1979. S. 9.

30 Ibid. S. 8; Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 64.

 

282

 

она создала обстановку нестабильности. Этим и воспользовались васконы, с которыми сражался Оппила, а вероятнее всего, и другие полководцы Хиндасвинта. Одновременно участились разбои, бороться с которыми тоже пришлось Хиндасвинту.

По сообщению хрониста, Хиндасвинту в момент его возведения на трон шел восьмидесятый год. Это явное преувеличение. Хиндасвинт сначала один, а затем вместе со своим сыном Рецесвинтом правил 12 лет, так что, если принять на веру сообщение о его возрасте, он должен был умереть в 91 или 92 года, что по условиям того времени кажется совершенно невероятным. В то время средний возраст составлял приблизительно 30 лет31, и хотя известны и долгожители, как, например, Либерий, назначенный руководителем экспедиции в Испанию в 80 лет, или королева Австразии Брунегильда, казненная опять же в 80 лет, это все же были исключения, да они и не сравнимы с более чем девятью десятками лет Хиндасвинта. Но сама цифра говорит, что все же он действительно был довольно пожилым человеком. И ставя его на престол, вестготская знать, видимо, надеялась спокойно править за его спиной. Но если таковы были расчеты готских вельмож, то они ошиблись. Хиндасвинт оказался чрезвычайно энергичным правителем, поставившим своей целью максимальное укрепление королевской власти и обеспечение ее наследования его домом. Кроме того, сам Хиндасвинт в свое время принимал участие в различных выступлениях и заговорах и намеревался не допустить таковые, направленные теперь уже против него самого.

Разумеется, ближайшие сторонники Хиндасвинта были максимально вознаграждены. Зато на остальных он обрушил жестокие репрессии. Их жертвой пали 200 primates Gotorum, т. е. представителей самых высших слоев готской аристократии, и 500 mediogres. Mediogres — это, несомненно, те же mediocres, которые издавна являлись незнатной частью готского народа и которых упоминает еще Иордан (Get. 71). Они, хотя и не часто, встречаются и в испанских документах. В одном из законов Рецесвинта (Leg. Vis. XII, 2, 15) говорится о palatii mediocribus atque primis, в другом (Leg. Vis. IV, 2, 16) противопоставляются dignitas и mediocritas. В «Военном законе» короля Вамбы (Leg. Vis. IX, 2,8), о котором еще будет сказано, упоминаются три группы светских людей, обязанные выступить на войну, — nobiles, mediocrior viliorque personae. Таким образом, видно, что mediocres занимали в испано-вестготском обществе довольно видное положение, обладая какими-то зависимыми от них людьми, с которыми они должны были выступить на войну, могли за-

 

31 Sociétés en Europe. Р. 262.

 

283

 

нимать какое-то место при дворе, но не относились к знати и не имели аристократического достоинства (dignitas). Можно согласиться, что речь идет о людях, занимающих среднее положение32, хотя, разумеется, не в смысле «среднего класса» античного или современного общества, а о сравнительно низком слое правящего класса. Многих из этих людей казнили, других отправили в изгнание, третьи предпочли бежать сами. И имущество всех их безжалостно конфисковывалось. Часть конфискованного имущества перешло к королю, а другую он отдал своим fideles. Вместе с имуществом эти fideles получили также жен и дочерей «преступников». По словам более позднего хрониста, жившего уже после крушения Вестготского королевства, Хиндасвинт сурово (moliens) правил готами (Cont. Hisp. 35). Уничтожив в ходе репрессий значительную часть знати33, Хиндасвинт сумел победить «готскую болезнь», и в его правление, как подчеркивает хронист (Fred. IV, 82), не было никаких заговоров.

Целью репрессий было, конечно, укрепление положения Хиндасвинта и недопущение каких-либо заговоров и мятежей. Но это была не единственная цель. Недаром большое внимание уделялось конфискациям. Даже если король оставлял такому «преступнику» жизнь, тот ослеплялся, а почти все его имущество переходило к королю (Leg. Vis. II, 1, 8)34. С помощью этих репрессий король укреплял свое экономическое положение и получал средства для вознаграждения своих сторонников. Суммы, полученные в результате этой карательной деятельности, были, по-видимому, довольно внушительные. Во всяком случае было не только преодолено постоянное ухудшение вестготской монеты, но она стала снова полноценной, возвращаясь к нормам времени Леувигильда35.

Своим главным противником Хиндасвинт видел старую вестготскую знать. И он стремился, с одной стороны, нанести ей как можно больше чувствительных ударов, а с другой — не допустить создания относительно сильных группировок в ее среде. Одной из мер, направленных на достижение такой цели, было резкое ограничение приданого: оно не должно было превышать 1000 солидов, 10 рабов и 10 рабынь, а также 10 коней (Leg. Vis. III, 1, 5). Но зато король, следуя в этом примеру многих властителей подобного типа, всячески подчеркивал свое покровительство беднякам, обещая им защиту против могущественных.

 

32 Livermore Н. V. The Origins... Р. 209.

33 Считается, что в репрессиях Хиндасвинта пострадало до половины всей вестготской знати: Orlandis J. Epoca visigoda. Р. 152.

34 Такому человеку на жизнь оставлялось 5% прежнего имущества: Diesner H.-J. Politik... S. 10.

35 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 111.

 

284

 

Раздавая конфискованное имущество своим fïdeles, Хиндасвинт не просто награждал их и сплачивал вокруг себя своих сторонников, но и создавал группу знати, своим положением обязанной королю, а не происхождению или родственным либо территориальным связям, группу, признающую в короле своего господина и патрона36. Получение этими людьми также жен и дочерей тех, кого казнили или изгнали, соединяло создаваемую Хиндасвинтом новую знать со старой. В эту группу он без колебаний включал и своих рабов, занимавших относительно высокие должности при дворе, как начальники (praepositi) конюхов, поваров, ювелиров. Едва ли они становились мужьями жен и дочерей аристократов, да и конфискованное имущество если и получали, то явно не в таких размерах, как свободные, но все же в отличие от обычных рабов они становились субъектами права, а тем самым в юридическом смысле приравнивались к свободным; они могли даже иметь своих рабов (Leg. Vis. II, 4, 4).

Чтобы легализовать свои репрессии, Хиндасвинт в 643 г. издал специальный закон, карающий тех, кто выступает против государя, народа и родины (Leg. Vis. II, 1, 8). В число этих преступников включались как мятежники, так и беглецы в чужие страны. Этот закон имел и обратную силу: его действие распространялось до времени правления короля Хинтилы. Закон в какой-то степени подвел итог начальному этапу правления Хиндасвинта. Вероятно, к этому времени он окончательно утвердил свою власть.

Как и предыдущие короли, Хиндасвинт стремился опереться на церковь. Более того, являясь узурпатором, он пытался (и с успехом) использовать церковный авторитет для оправдания и обоснования захвата власти и самой своей власти. В то же время Хиндасвинт не допускал возвышения церкви над королевской властью. Он даже издал закон, резко ограничивающий право на церковное убежище преступника; так, подлежал каре убийца, даже если он сумел бежать в церковь (Leg. Vis. VI, 5, 16). Церковь вообще была для короля лишь одним, хотя и очень важным, орудием его власти37, и он не колебался вмешиваться в ее дела. Большое значение имела, естественно, столичная кафедра. И когда в 646 г. умер толедский митрополит Евгений I, король обратился с письмом к цезаравгустанскому епископу Бравлиону с пожеланием, чтобы тот отпустил своего архидиакона Евгения, дабы тот занял толедскую кафедру. К этому времени Бравлион был самым авторитетным клириком

 

36 Garcia Moreno L. A. La historia de España visigoda. P. 163; Diesner H.-J. Politik... S. 34; Корсунский A. P. Готская Испания. C. 199.

37 Claude D. Chindasvinth // RLGA. Bd. 4. S. 462.

 

285

 

королевства38 и активным сторонником Хиндасвинта. Но сам он уже был слишком стар и полуслеп, чтобы самому занять пост митрополита столицы, и Хиндасвинт рассчитывал на его ближайшего сотрудника, уверенный, что тот всегда будет его поддерживать. И хотя Бравлион попытался было не отпустить в Толедо своего верного сотрудника, король настоял на своем, ясно давая понять, что пожелание короля равносильно приказу39. В обмене письмами с Бравлионом, как в значительной степени и в своих законах, Хиндасвинт выдвигает концепцию божественности своей власти. Именно он, король, является главным вестником Бога и стоит не только между Всевышним и светской аристократией, но и между Ним и церковью40. Фактически он утверждает концепцию монархии милостью Божией. Этим Хиндасвинт продолжает линию, определенную Леувигильдом. Тот в своем внешнем виде, в наличии трона, в особом монархическом ритуале сравнивал себя с императором. Хиндасвинт завершил это сравнение: он перенес на испанскую почву позднеримскую и византийскую концепцию монарха, своим троном обязанным только Богу и только перед Ним ответственного.

Венцом этой деятельности Хиндасвинта должен был, по его мнению, стать очередной общегосударственный собор. И в 646 г. он созвал в Толедо этот собор, на котором впервые официально в качестве полноправных участников (а не только наблюдателей) присутствовали и светские чины его двора. Это еще больше увеличило роль соборов как высокой политической инстанции, занявшей свое место в системе управления государством. Хотя решения собора утверждались королем, само принятие церковным собором решений по светским вопросам ставило соборы почти на равную ступень с монархом. И отношения между ним и церковью определялись конкретной ситуацией и личными качествами государя, силой и крепостью его власти. При Хиндасвинте королевская власть была сильна как никогда.

Собор полностью оправдал надежды короля. Принятые им постановления шли в русле его политики. В значительной степени они повторяли его законы и даже усиливали их. Фактически повторяя суровый закон 643 г., направленный против мятежников и эмигрантов, соборное постановление прибавляло к светским наказаниям церковное: такой человек предавался анафеме и вплоть до своей смерти отлучался от церкви. И это правило было распространено на всех клириков, включая епископов. Принятие именно этого первого канона и стало главным

 

38 Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 207.

39 Diesner H.-J. Politik... P. 18-19.

40 Ibid. S. 19.

 

286

 

результатом деятельности собора41. Собор также постановил, что всякая критика короля, откуда бы она ни исходила, в том числе и из церковной среды, является преступлением и наказывается конфискацией половины имущества42. Решая, казалось бы, чисто внутрицерковные вопросы, на деле собор, однако, исходил из политических соображений. Так, резко выступая против плохо образованных монахов, собор озаботился не только распространением в монастырях церковной образованности, но и недопущением из-за плохого, как казалось отцам собора, понимания христианских положений выступлений против власти43. Одно из соборных постановлений требовало, чтобы епископы мест, близких к Толедо, не меньше одного месяца в году проводили в столице, поскольку король хотел быть уверен в верности не только столицы, но и ее ближайших окрестностей. Собор осудил «жадность» епископов Галлеции. И это ясно говорит о том, что в этой области власть короля все же еще хорошенько не укрепилась44.

Хотя VII Толедский собор являлся общегосударственным, на нем присутствовал всего 41 епископ, причем всего двое приехали из Тарраконской Испании, и не было ни одного представителя Септимании45. Может быть, это свидетельствует о существовании довольно сильной оппозиции Хиндасвинту среди высшей церковной иерархии этих регионов, хотя никаких внешних признаков такой оппозиции не наблюдается.

Хиндасвинт вступил на престол в апреле 641 г. и, по-видимому, довольно скоро начал работу над радикальной трансформацией законодательства. От его имени было издано 65 законов. Это говорит о необычайной интенсивности законотворческой деятельности. До этого времени в королевстве сосуществовали два кодекса, две системы права — римская и вестготская. Последняя, правда, уже испытала огромное влияние первой, но оставалась действенной. Уже до этого некоторые короли принимали законы, уравнивающие всех своих подданных. Были разрешены смешанные браки, что открывало путь к реальному этническому смешению германцев и римлян. Но все же наличие двух кодексов сдерживало этот процесс. Через два года после прихода к власти Хиндасвинт сделал решающий шаг. В 643/644 г. существовавшие ранее кодексы — Бревиарий Алариха для римлян и пересмотренный кодекс Леувигильда для вестготов — были отменены. Вместо них был

 

41 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 153.

42 Barbero A. El pensamiento... P. 280—281.

43 Diesner H.-J. Politik... S. 29.

44 Ibid. P. 28.

45 Livermore H. V. The Origins... P. 214.

 

287

 

создан единый кодекс, включающий 98 законов46. Национальное право, таким образом, было заменено территориальным47. Хиндасвинт стремился превратить всех жителей королевства в единую массу своих подданных без различия их этнического происхождения. И он этого в значительной степени (хотя и не полностью) добился. Одна юридическая система отныне стала действовать на всей территории Испании и Септимании. Недаром хронист пишет, что Хиндасвинт разрушил готов.

Хиндасвинт при своем приходе к власти, как сказано выше, был уже довольно пожилым человеком. Поэтому за четыре года до своей смерти он предложил избрать королем своего сына Рецесвинта. Формальным поводом для этого послужило письмо все того же Бравлиона, который от своего имени и от имени другого епископа — Евтропия и светского деятеля Цельза48 просил Хидасвинта приобщить к трону Рецесвинта, который уже вошел в зрелый возраст и может выступить господином и защитником (Braul. Ер. 37). Король с удовольствием исполнил эту просьбу. Не исключено, что в это время, в 649 г., действительно возникли какие-то беспорядки или еще что-то, что вызвало опасение сторонников Хиндасвинта, или те предусмотрительно пытались избежать возможной анархии после смерти престарелого короля, но главным было другое: Хидасвинт явно стремился закрепить трон за своей семьей. Власть короля была в тот момент непререкаемой, и Рецесвинт официально становится соправителем отца, а после его смерти единственным королем, находясь на троне 24 года (649—672).

Хиндасвинт умер 30 сентября 653 г. (Epit. Ovet. 40), и Рецесвинт начал свое единоличное правление. В целом он продолжал линию отца. Однако жесткое и даже жестокое правление Хиндасвинта создало в стране напряжение, которое не могло продолжаться долго. Смерть престарелого короля пробудила надежды оппозиции. Ее чувства выразил толедский митрополит Евгений II, тот самый, на назначении которого настоял Хиндасвинт. Теперь он составил эпитафию от имени покойного короля, в которой тот якобы называл себя другом злых, автором преступлений и всегда способным ко всякому злу49. И вероятнее всего, в тот же год произошло первое открытое выступление против короля. Его возглавил Фройя, бывший, вероятно, герцогом Тарраконской Ис-

 

46 Sociétés... Р. 283; King P. D. King Chindasvind... P. 143-148. Этот первоначальный кодекс не сохранился, но имевшиеся в нем законы перешли в кодекс, изданный его сыном: Claude D. Chindasvinth. S. 462.

47 King P. D. Op. cit. P. 156.

48 Место епископства Евтропия неизвестно. Что касается Цельза, то, возможно, он был герцогом Тарраконской Испании: Garcia Moreno L. A. Prosopografia... P. 39, 220.

49 Diesner H.-J. Politik... S. 11; Orlandis J. Epoca visigoda. P. 159.

 

288

 

пании50. Он привлек на свою сторону васконов и вместе с ними двинулся к Цезаравгусте (Сарагосе). Возможно, Фройя надеялся на поддержку всех тех, кто, оставшись в Испании и Септимании или бежав во Франкское королевство, был обижен Хиндасвинтом. Но реальной поддержки он не получил. Видимо, репрессии Хиндасвинта нанесли вестготской знати слишком тяжелый удар. Союзники Фройи васконы своими жестокостями, среди жертв которых было и много клириков51, восстановили против себя население. Цезаравгуста оказала мятежнику и его союзникам упорное сопротивление. Город стойко выдержал осаду, и это дало возможность Рецесвинту собрать силы и разгромить войска Фройи и васконов под стенами Цезаравгусты (Taio. Ер. ad Quir. 2-3).

Хотя мятеж Фройи был подавлен, стало ясно, что существующее в стране напряжение необходимо ослабить. Чрезвычайно популярный в западной части Испании монах Фруктуоз направил Рецесвинту письмо с просьбой проявить милосердие. Это письмо показывало, что и в церкви многие недовольны слишком жесткой политикой покойного Хиндасвинта. Хотя Рецесвинт уже четыре года являлся соправителем отца, он не чувствовал себя столь уверенным, чтобы игнорировать позицию клира. К тому же ему было необходимо получить подтверждение своей власти. Трудно сказать, чем была вызвана эта необходимость. Может быть, само его приобщение к трону было не очень-то законным, а может быть, из-за поднявшей голову оппозиции он счел нужным получить подтверждение королевского звания от церкви. И всего лишь через два с половиной месяца после смерти отца, 16 декабря того же 653 г., он созвал новый собор ad regem confirmandum (для подтверждения королевства)52.

Этот собор был более представительным, в нем участвовали 60 епископов против 41, присутствовавшего на предыдущем, а также 18 аббатов и 18 членов двора и сам король. Впервые аббаты присутствовали на соборе как отдельная и самостоятельная группа, наряду с епископами и членами двора подписавшими соборные постановления53. Рецесвинт прочитал свое послание, в котором утверждал свою преданность вере, как она определена Никейским и другими вселенскими соборами, и, что было особенно важно, заявил, что клятва его отца не прощать мятежников противоречит королевской обязанности милосердия54. Это было знаком явного отхода от крайностей политики Хиндасвинта. И собор

 

50 García Moreno L. A. Prosopografia... P. 50; idem. La historia de España visigoda. P. 165.

51 Barbero A., Vigil M. Sobre los orígenes sociales... P. 62-63.

52 Livermore H. V. The Origins... P. 216.

53 Orlandis J. Abades y Consilios en la Hispania visigótica // Los Visigodos. P. 226.

54 Leges Visigothorum. Hannoverae et Lipsiae, 1902. Supplementa. P. 472—475.

 

289

 

воспринял этот знак. Была объявлена широкая амнистия, преследуемые могли свободно вернуться на родину. Однако возвращения конфискованного имущества при этом не предусматривалось: это имущество отныне считалось собственностью не короля, а короны. Сам Рецесвинт и его потомки могли наследовать только то имущество, которое Хиндасвинт имел до своего восшествия на престол, а все то, что он приобрел после этого, переходило в казну, и им мог распоряжаться тот король, который будет находиться на троне, независимо от его происхождения. В силу этого постановления Рецесвинт издал специальный закон, в силу которого имущество, перешедшее к королю, начиная со времени короля Свинтиллы, т. е. при жизни ныне живущих, отныне становилось собственностью фиска, и король может им свободно распоряжаться, но не как собственник, а как глава государства (Leg. Vis. II, 1, 6). Это было важным шагом в развитии вестготской государственности.

Другим важным шагом стало решение собора о наследовании трона. Еще IV и V Толедские соборы принимали решения об избрании короля исключительно среди знатных готов. Теперь это положение было уточнено: что в случае смерти короля новый должен был избираться как можно скорее в столице или в месте, где король умрет, с согласия епископов и высших дворцовых чинов55. Этим постановлением участники собора, как им казалось, «убивали двух зайцев». С одной стороны, они подтверждали принцип избирательной (а не наследственной) монархии, а с другой — ставили преграду мятежам и узурпациям.

Главной заслугой Рецесвинта стало продолжение законодательной деятельности отца. В этом деле его активным помощником был Бравлион, как уже сказано, один из самых образованных и почитаемых церковных иерархов Испании, к тому же связанный дружескими узами с Рецесвинтом. Именно влиянию Бравлиона новый кодекс обязан своим стройным видом, делением на части, титулы и главы, всеохватывающим характером56. Он, несомненно, ориентировался на кодекс Феодосия, хотя и далеко не повторял его. Характерно, что в то время уже существовал кодекс Юстиниана, гораздо более совершенный и полный свод римского права, но вестготские короли, как, впрочем, и другие европейские государи того времени, на него совершенно не обращали никакого внимания57. Бравлион не дожил до введения нового кодекса в жизнь. Он умер в 651 г. уже глубоким стариком, но работа продолжалась. И в декабре 653 г., созвав VIII Толедский собор,

 

55 Orlandis J. Epoca visigoda. P. 197.

56 Ibid. P. 157.

57 Sociétés... P. 281.

 

290

 

король представил ему новый свод законов. А вскоре после собора в 654 г. этот кодекс был официально опубликован. В него был включен специальный закон, запрещающий пользоваться римскими или какими-либо другими законами, кроме данного кодекса (Leg. Vis. II, 1, 10).

Кодекс включал в себя законы Хиндасвинта, 89 новых законов Рецесвинта и в качестве Antiqua те положения старых законов, которые были действенны и в нынешнее время, в основном законы Леувигильда58. Это был так называемый Liber iudiciorum (Книга судей), который стал основой и гораздо более позднего законодательства и многие положения которого сохраняли свою силу много веков уже после крушения вестготского королевства. Конечно, законодательное творчество на этом не остановилось. Новое время и новые обстоятельства требовали новых законов, и они включались в Liber iudiciorum в качестве новелл, дополняя имеющиеся там статьи. Позже этот кодекс в целом был значительно пересмотрен, но его характер остался прежним. Теперь с утверждением единой юридической системы, единого права королевство можно считать единым государством.

Новый кодекс, как уже говорилось, в значительной степени ориентировался на римское право с его утверждением первенства закона над всеми другими соображениями. Первая книга кодекса включала два титула: о законодателе, т. е. о самом короле, и о законе. И здесь утверждалось, что король в своей юридической деятельности должен руководствоваться не рассуждениями и не обсуждениями, а исключительно правом. Сам же закон определяется как исходящий от Бога, связанный с религией, как создатель права, основатель добрых нравов, охватывающий и юность, и старость. При всей демагогии, какая свойственна всем подобным документам, речь явно идет о первенстве права и письменного закона. Почти два с половиной века назад Атаульф жаловался, что его соплеменники не знают права. Теперь первенство последнего торжественно утверждается, и это лучше всего показывает путь, пройденный вестготами за это время.

Введение территориального законодательства в принципе вело к исчезновению этнических перегородок и полному слиянию обоих этносов в единый, внутри которого идет уже деление по экономическому, социальному, политическому принципу, но не по национальному. Однако на деле положение было более сложным. Уже само по себе наличие в законах формулировок типа «будь то гот или римлянин»

 

58 ПосколькуЛеувигильд был арианином и остался в памяти католиков как их гонитель, его имя в законах не было названо ни разу, как, впрочем, и других арианских королей.

 

291

 

говорит о сохранении обеих групп населения и хорошем знании, кто — гот, а кто — римлянин. Да и короли вовсе не стремились к уничтожению привилегий вестготов. Их целью было упрощение судопроизводства и укрепление собственной власти. Для этого, в частности, они и ограничивали права рабовладельцев, рассматривая убийство ими рабов как проступок и стремясь заменить расправу над рабами преданием их королевскому суду (Leg. Vis. II, 2, 7; 9). По этому пути пошел и Рецесвинт. Специальным законом он запретил господам калечить раба или рабыню, вырывать у них язык, обрезать нос, отрубать ноги или иным образом наносить им вред без приговора суда (Leg. Vis. VI, 5, 13). В силу этих законов король и его суд становились над хозяевами рабов. Учитывая, что большинство рабовладельцев было римлянами, это наносило удар последним.

Прежние rectores провинций, преимущественно римляне, остались, но практически почти все властные полномочия в провинциях и на местах перешли к герцогам (duces) и графам (comites), которыми были в основном вестготы, хотя иногда до этих постов добирались и наиболее верные королю римляне. Непосредственное окружение королей состояло также в большой степени из германцев, и введенное в правило присутствие на соборах в качестве равноправных участников высших сановников двора должно было усилить германский элемент этих соборов и не дать им превратиться в римский противовес власти вестготских королей. Да и среди епископов была значительная доля вестготов. Во всяком случае процент готов среди епископов был гораздо больше, чем среди населения государства, составив 40-45%59. Даже в Бетике, где вестготы почти не жили, больше 27% епископов были готами60. Это явно было результатом целенаправленной политики королей. Вестготские короли все же не очень доверяли подчиненному испано-римскому и галло-римскому населению, даже его светской и церковной знати. В результате на соборах, начиная с VIII в., большинство принадлежало германцам. Еще в 636 г. V Толедский собор постановил, что королем может быть избран только гот. Таким образом, этнический характер высшей власти в Испании и Септимании сохранялся. И все же огромный шаг к слиянию народностей был сделан.

Возможно, промульгация нового единого кодекса вызвала все же недовольство части вестготской знати. Хроника (Cont. Hisp. 47) под 675 г. сообщает об окончании 18 лет смятений и убийств. Следовательно, начало этих смут относится приблизительно к 654 г., т. е. как раз к тому

 

59 Hillgarth J. N. Popular religion in Visigothic Spain // Visigothic Spain. P. 45.

60 Thompson E. A. The Goths in Spain. P. 290.

 

292

 

году, когда Рецесвинт опубликовал свой свод законов, одобренный недавно VIII Толедским собором. Король, по-видимому, успешно справился с сопротивлением внутри страны, как и с новыми вторжениями васконов.

Отношения Рецесвинта с церковью были далеко не безоблачны. На VIII соборе он был вынужден сделать некоторые уступки. Но дальше отступать был явно не намерен. Хотя в его правление и собирались некоторые соборы, они занимались лишь чисто церковными делами, практически не вмешиваясь в конкретные политические вопросы. Характерно, что на X Толедском соборе в 656 г., вопреки уже установившемуся обычаю, не участвовали ни сам король, ни члены его двора (по крайней мере, их подписей нет под актами собора)61. Можно, однако, отметить присутствие будущего короля Вамбы, но его роль свелась лишь к представлению отцам собора завещания св. Мартина, которое иерархи противопоставили такому же акту недавно умершего епископа Рихимира: последний завещал часть имущества Думийской церкви беднякам, а собор, используя завещания Мартина, выступавшего за целостность церковного имущества, завещание Рихимира отменил62. Такое игнорирование королевской властью высшей церковной инстанции и необсуждение на соборах политических проблем ясно показывают, что король на тесное сотрудничество с церковью не рассчитывал и сумел удержать ее вдалеке от политики. Инерция усиления королевской власти, начатая Хиндасвинтом, была, видимо, еще столь сильна, что его сын, несмотря на начальные уступки, мог действовать без оглядки на такой могущественный институт, как церковь.

Но все же закрепить трон за свои родом Рецесвинт не смог. Его жена умерла в возрасте 22 лет, и нет никаких сведений ни о другой королеве, ни о детях Рецесвинта63. Не исключено, что он умер бездетным. Его то ли двоюродная тетя, то ли, вероятнее, кузина была замужем за Ардабастом и имела сына, который позже станет королем Эрвигием, но в тот момент Эрвигий явно был еще слишком молод, а сам Ардабаст являлся пришельцем: в правление Хиндасвинта он бежал из империи и прибыл в Испанию, где сумел войти в высшие круги местной знати64. Но он все же оставался чужаком и рассчитывать на трон не мог.

Деятельность Хиндасвинта и Рецесвинта завершила огромный и очень важный этап истории Испании. Леувигильд объединил почти всю Испа-

 

61 Barbero A. El pensamiento... P. 284.

62 Ibid. P. 284—285; García Moreno L. A. Prosopografia... P. 83, 159.

63 Livermore H. V. The Origins... P. 228.

64 Claude D. Erwig // RLGA. Bd. 7. S. 530.

 

293

 

нию политически, а его преемники завершили его дело65. Местные магнаты могли время от времени противопоставлять себя королям и даже свергать их или пытаться это сделать, но политически отделяться от Вестготского королевства и создавать собственные государства они уже более не стремились. Реккаред, приняв католицизм, объединил все свое государство религиозно-идеологически. Уже до этого существовали смешанные браки, легализованные Леувигильдом. Наконец, законы и кодексы Хиндасвинта и Рецесвинта объединили все население королевства в правовом отношении. Объединение Испании (и Септимании) завершилось, хотя, как отмечалось выше, еще не полностью.

Законодательство Хиндасвинта и Рецесвинта оформило новое состояние испано-вестготского общества, каким оно сложилось к середине VII в.

 

65 Очень вероятно, что горные племена астуров и особенно васконов практически оставались независимыми, но официально вестготские короли рассматривали их как своих подданных, а их выступления и набеги как мятеж.

 

Источник: Циркин Ю. Б. Испания от античности к Средневековью / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2010. — 456 с., ил. — (Историческая библиотека)
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: