«Не знать, что случилось до твоего рождения — значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»
Марк Туллий Цицерон, «Оратор»
история древнего мира
Циркин Ю. Б.

История Древней Испании

Часть II. Римская Испания

Глава II. Испанские провинции Римской республики

 

227

 

В 197 г. до н. э. завоеванная римлянами территория Испании была разделена на две провинции: Ближнюю и Дальнюю Испанию. Первоначально точные границы между ними установлены не были, и в условиях почти беспрерывных войн сфера деятельности каждого наместника определялась конкретными обстоятельствами1. После взятия Нуманции и прекращения, по крайней мере на какой-то период, активных военных действий на Пиренейском полуострове в 133 г. до н. э. специальная сенатская комиссия в составе десяти сенаторов, прибыв в Испанию, более четко установила границы провинций и статус наместников (App. Hisp. 99)2. Во главе провинций теперь встали проконсулы и пропреторы, в случае необходимости ведшие войны собственными силами. После этого Испания стала рассматриваться не столько как театр военных действий, сколько как совокупность двух обычных провинций, эксплуатируемых по нормальным римским правилам.

В первые годы после высадки римлян в Испании основным, если не единственным источником доходов римлян была военная добыча и контрибуции. В условиях почти не прекращающихся войн доходы из этих источников продолжали поступать и в римскую казну, и самим воинам. Затем римляне перешли к более регулярному извлечению доходов, обложив подчиненных податью. Она сначала, видимо, достигала 1/10 всех доходов местных жителей, а позже была сокращена до 5 %. Подать испанцы выплачивали зерном или металлами, но могли и заменять их деньгами по оценке наместника3. Вскоре после завоевания Испания втягивается в торговую сеть римского Средиземноморья. Многие иберские и турдетанские общины стали чеканить свою монету4.

 

1 Мишулин А. В. Античная Испания. С. 323—337; Roldan Hervas J. М. La organización politico-administrativa у judicial de la Hispania Romana // HE. Т. II, 2. P. 88-91.

2 Montenegro A. La conquista... P. 121-123.

3 Blazquez J. M. La economia de la Hispania Romana // HE. Т. II, 1. P. 341-343.

4 Ibid. P. 332-341, 343-352; Hildebrandt H. J. Das Bronzegeld der Iberischen Halbinsel im 2. und 1. Jh. v. Chr. // Pyrenae. 1985. № 21. S. 97-103.

 

228

 

Римские власти поощряли такую деятельность, дабы в условиях почти постоянных войн переложить на самих испанцев их финансовую тяжесть5. Многие испанские рудники перешли в собственность римского государства, а государство отдавало в наем или на откуп так называемым публиканам6. Разработка рудников приносила баснословные доходы. По некоторым подсчетам, доходы римской казны от этих рудников составили в 200—157 гг. до н. э. 87 миллионов денариев7. Естественно, сами публиканы извлекали из этих рудников еще больше доходов. Испания втягивалась в экономическую систему Рима.

Содержание истории римской Испании, как и других западных провинций Римской республики, а позже империи, во многом определялось ее романизацией8. Романизация — это сложный многоплановый процесс, имеющий различные аспекты. Первый — экономическая романизация, т. е. включение провинциальной экономики в общеримскую. Второй — социальная: распространение в провинциях социальных отношений античного общества в его римском варианте. Третий — политическая романизация, т. е. распространение римского гражданства, вытеснение местных политических институтов римскими, создание на месте туземных общин муниципиев и колоний, включение местного населения в политическую и сословную систему Рима. Наконец, четвертый аспект — культурная романизация, т. е. распространение латинского языка и вытеснение им местных языков, усвоение испанцами римской культуры, включая религию, и вообще всего римского образа жизни. Одним словом, романизация — это включение провинций в интегральную систему Римского государства. Ее результатом стал переход Испании к античному обществу.

Романизация осуществлялась по двум встречным руслам: переселение в страну римско-италийского населения, приносившего с собой привычные для него институты и образ жизни, и трансформация местного общества под влиянием господствующего народа.

 

5 Morawiecki L. La politique monetaire de Rome envers les provinces sous la Republique // Antiquitas. 1995. Vol. XXI. P. 53; Pérez Almoguerra A. Las cecas catalanas у la organisación territorial romano-republicana // ARArq. 1996. Vol. 69. P. 48.

6 Blazquez J. M. La economia... P. 299-319; Urogdi G. Publicani // Kleine Pauly. Bd. 4. S. 1235-1236; Domergue C. Algunos aspectos de la exploatacion de las minas de la Hispania en la epoca republicana // Pyrenae. 1985. № 21. P. 91-95.

7 Le Glay M. Grandeur et déclin de la République. Paris, 2005. P. 134.

8 Литература, посвященная романизации Испании, огромна и почти необозрима. Из более поздних работ: Blazquez J. М. Nuevos estudios sobre la romanizacion. Madrid, 1989.

 

229

 

РИМСКО-ИТАЛИЙСКАЯ ИММИГРАЦИЯ

 

Римско-италийская иммиграция на Пиренейский полуостров началась еще во время II Пунической войны. Уже первые римские полководцы стали основателями городов, явившихся очагами романизации. Плиний (III, 21) приписывает основание Тарракона братьям Сципионам. Будущий победитель Ганнибала стал основателем Италики, созданной им как лазарет для своих раненых воинов (App. Hisp. 38). В республиканское время переселились в Испанию такие ставшие потом известными фамилии, как Элии, Апонии, Дасумии, Ульпии и др.9 Достаточно много было в Испании переселенцев к началу 40-х гг. I в. до н. э.10, и в дальнейшем число их еще более увеличилось11.

Лингвистические и ономастические исследования показывают, что Рим был источником переселения в самой незначительной степени. Основной поток шел из Кампании и прилегающих районов. Возможно, второй, но значительно меньший, шел из Этрурии12.

Внимательное рассмотрение всех свидетельств, относящихся к появлению римлян и италиков в Испании, показывает, что это были преимущественно не ветераны, т. е. бывшие воины. Разумеется, полностью игнорировать ветеранский фактор нельзя, но надо иметь в виду, что он был не только не единственным, но, пожалуй, и не главным, по крайней мере, на протяжении большей части рассматриваемого периода13.

 

9 Castillo С. Prosopographia Baetica. Pamplona, 1965. Т. II. P. 413; idem. Städte und Personen der Baetica // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. Bd. II, 3. Berlin; New York, 1975. S. 649; Syme R. The Testametnt of Dasumii: Some Novelities// Chiron. 1985. Bd. 15. P. 43. Вообще надо отметить, что испанская латынь отражает и довольно архаическое состояние этого языка, и тот факт, что прибывшие в Испанию италики сами только недавно овладели латинским языком, сохраняя многие черты своего прежнего языка: Diaz y Diaz М. С. El Latin de la Peninsula Iberica // ELH. Madrid, 1960. T. I. P. 154; Пизани В. Италийские диалекты в историческом аспекте // Вопросы языкознания. 1973. № 6. С. 5.

10 Nony D. La Peninsule Iberique // Rome et la conquete du Monde mediterraneen. Paris, 1978. P. 666, 673.

11 Vittinghoff F. Römische Kolonisation- und Burgerrechtspolitik unter Caesar und Augustus. Wiesbaden, 1952. S. 75.

12 Menendez Pidal R. Dos problemas iniciales a los Romances hispanicos // ELH. Т. I. P. CXXXIII—CXXXV; Alfonso D. La fragmentacion fonetica peninsular // ibid. P. 141-142, 149; Diaz y Diaz M. C. El Latin... P. 243, 246; Valeri V. Presenza campana nella toponomastica dell'Hispania // Lineamenti di storia linguisticadella Campania antica. Napoli, 1986. P. 81-82, 85; Syme R. Tacitus. Т. II. P. 784-785; Petersmann H. Die Urbanisierung des römischen Reiches im Lichte der lateinischen Sprache // Gymnasium. 1989. Bd. 96. Hft. 5. S. 423-424.

13 Tsirkin Ju. B. The veterans and the Romanization of Spain // Gerion. 1989. T. 7. P. 137-142, 147.

 

230

 

Значительную роль играли, по-видимому, италийские «деловые люди». Главным объектом их внимания были рудники. Диодор (V, 36) пишет о массе италиков, хлынувших в испанские рудники. Изучение, в частности, ономастики Нового Карфагена показывает, что основная часть таких бизнесменов происходит из Кампании и что, по крайней мере, некоторые из них принадлежали к тем же известным кампанским фамилиям, что вели активные операции по всему Средиземноморью, в том числе на Делосе. К таким людям, например, относились Тициний и Верраний14.

Находимые в различных местах Испании слитки с клеймами показывают, что многие италики стали арендаторами либо владельцами (после перехода рудников в частные руки) рудников или отдельных копей. Иногда они могли организовывать компании, сообща эксплуатирующие рудные богатства, как, например, «Общество Серебряной горы» в Илурконе15. Однако это не означает, что все эти люди переселялись в Испанию, хотя, по-видимому, были и такие. Многие же оставались в Италии, посылая для управления рудниками своих агентов преимущественно из числа отпущенников16. Диодор, говоря об устремлении в испанские рудники италиков и отмечая их корыстолюбие, рассказывает, что эти люди приобретали массу рабов, которых затем продавали руководителям работ (не уточняя, кем были эти руководители), а уже те, копая во многих местах, открывали золотые и серебряные жилы. Так что, кажется, не стоит преувеличивать роль италийских бизнесменов в иммиграции в Испанию и организации там горного дела. Наряду с такими относительно крупными предпринимателями пытались (и часто небезуспешно) завести свое дело «искатели счастья» из более бедных слоев италийского населения. Они брали в аренду небольшие рудники, создавая сравнительно мелкие рудодобывающие предприятия. Довольно много их концентрировалось в районе Нового Карфагена17.

Значительной представляется роль крестьянства. II в. до н. э. был веком прогрессирующего обезземеливания этого класса римского общества. Общее развитие Рима и Италии вело к расширению относительно крупного сенаторского и всаднического землевладения в ущерб крестьянскому. Римский сельский плебс мог, однако, найти выход из положения: переселившись в город и став клиентами, бывшие крестьяне имели возможность жить за счет своего гражданского статуса. Римские политические

 

14 Циркин Ю. Б. Римская колония Новый Карфаген // ВДИ. 1981. №4. С. 145-148.

15 Blazquez J. М. La economia... P. 312—315.

16 Fabre G. «Libertas». Recherches sur les rapports patron-affranche a la fin de la Republique Romaine. Lille, 1982. T. I. P. 593-608.

17 Chapa Brunet T., Mayoral Herrera V. Explotación... P. 67.

 

231

 

деятели проводили (или пытались проводить) различные мероприятия в пользу римского крестьянства и вышедших из его рядов ветеранов. Римские бедняки могли воспользоваться и частью богатств, поступающих в Рим в результате завоевательных войн18. И римские граждане, естественно, не желали покидать Италию. Одним из пунктов аграрной программы Гая Гракха было выведение колоний, но предложение его соперника Ливия вывести двенадцать колоний в саму Италию способствовало повышению популярности последнего в ущерб Гракху, пытавшемуся создать колонию на месте бывшего Карфагена (Plut. G. Grac. 9—11).

В иной ситуации находились италики. Экономическое положение италийского крестьянства было не менее, а может быть, и более сложным, чем собственно римского. Италия долго не могла оправиться от последствий продолжительной и чрезвычайно разорительной Ганнибаловой войны19. Во II в. до н. э. продолжалась конфискация италийских земель и создание в Италии римских и латинских колоний. Так, уже в год окончания II Пунической войны значительные земли Самнии и Апулии были распределены среди ветеранов Сципиона (Liv. XXXI, 4, 1—2). В Самний римские власти переселили и побежденных лигуров-апуанов (Liv. XL, 38; 41). Это все обусловливалось как политическими целями (продолжение политики «разделяй и властвуй»), так и стремлением решить аграрный вопрос за счет италиков20. Такая политика отвечала интересам римского плебса, но зато вызывала страх и недовольство италийских крестьян. Характерна реакция италиков на аграрный закон Тиберия Гракха и обращение в связи с этим к Сципиону Эмилиану (App. Bel. civ. I, 19). Когда позже Ливий Друз, привлекая на свою сторону союзников, предложил дать италикам гражданские права, но занялся также выведением колоний в Италию и Сицилию, италиков последнее очень испугало, поскольку они боялись потерять свои земли, распределяемые в пользу колонистов (App. Bel. civ. I, 35-36).

И экономические процессы, и подчиненное положение италиков усиливали обезземеливание италийского крестьянства. Аппиан (Bel. civ. I, 7—9) говорит о вытеснении италийских крестьян рабовладельческими хозяйствами, в связи с чем римляне даже стали опасаться, что Италия не даст им больше союзников. Сами италики подчеркивали последнее

 

18 Утченко С. Л. Кризис и падение Римской республики. М., 1965. С. 126—127; Astin A. Е. Roman government and politics, 200-134 В. С. // САН. 1989. Vol. VIII. P. 187.

19 Gabba E. Rome and Italy in the second century В. С. // САН. 1989. Vol. VIII. P. 202; Morel J. P. The Transformation of Italy, 200-133 В. C. // ibid. P. 494; Alföldy G. Storia sociale dell'antica Roma. Bologna, 1982. P. 82-83.

20 Маяк И. Л. Взаимоотношения Рима и италиков в III—II вв. до н. э. М., 1971. С. 112-117; Gabba Е. Rome and Italy... P. 197-207; Astin A. E. Roman government... P. 187.

 

232

 

обстоятельство. Так, в 177 г. до н. э. и латинские граждане, и самниты жаловались сенату, что их города и поля так обезлюдели, что они не могут дать Риму требуемое количество воинов (Liv. XLI, 8). Кампания, Самний, а также Лаций оказались теми областями, где уже в первой половине II в. до н. э. процветали рабовладельческие виллы среднего размера, а в конце республиканской эпохи здесь находилась основная часть владений римского нобилитета21. Такие имения в те времена были наиболее доходными, и это, по-видимому, привело к их победе над крестьянскими22. На поддержку римских полисных институтов или отдельных членов римской олигархии италийские крестьяне, в отличие от римских, рассчитывать не могли. И они были вынуждены эмигрировать в провинции. Неудивительно, что именно Кампания и окружающие территории стали основным источником италийской эмиграции.

К эмиграции их подталкивало и то, что на родине многие из них не только терпели усиливающуюся нужду, но и являлись людьми «второго сорта». В провинциях же они считались представителями господствующего народа и, независимо от наличия или отсутствия римского либо латинского гражданства, рассматривались римскими властями как их опора23. Таким образом, переселившиеся в провинции италийские крестьяне приобретали и землю, и уважение.

Иммигранты приносили с собой привычные им формы организации общества. Ремесленники объединялись в коллегии. Так, в Новом Карфагене коллегии зафиксированы уже около 100 г. до н. э. (CIL II, 3433; 5927)24. Крестьяне соединялись в паги. Самое раннее свидетельство существования испанского пага относится к началу империи (CIL II, 5942), и при этом речь идет о юридической формуле25, так что можно полагать, что к тому времени паг был, по крайней мере в устье Бетиса, привычным институтом. В Италии большая часть известных пагов располагалась в Средней Италии и Кампании26, и это обстоятельство подтверждает переселение в Италию крестьян и притом именно из этих районов Апеннинского полуострова.

 

21 Gabba Е. Rome and Italy... P. 202, 234-236; Morel J.-P. The Transformation... P. 496; Кузищин В. И. Генезис римской латифундии в Италии. М., 1976. С. 39—43, 96.

22 Кузищин В. И. Римское рабовладельческое поместье. М., 1973. С. 130, 248-249; Штаерман Е. М. Расцвет рабовладельческих отношений в Римской республике. М., 1964. С. 27-28.

23 Маяк И. Л. Взаимоотношения... С. 108.

24 Mangas Manjarres J. Esclaves у libertos de la España Romana. Salamanca, 1971. P. 117, 271.

25 Смирин В. M. Рабство в римской Испании // Рабство в западных провинциях Римской империи. М., 1977. С. 39.

26 Volkmann Н. Pagus // Kleine Pauly. Bd. 4. S. 405.

 

233

 

События в Италии в начале I в. до н. э. усилили процесс иммиграции в Испанию. Союзническая война и последующие репрессии и конфискации Суллы вообще способствовали эмиграции в провинции. По словам Аппиана (Bel. civ. I, 96), победоносный диктатор разрушал многие города, налагал на их жителей штрафы и тяжелые поборы, в города отправлял колонистов, которым отдавал землю горожан, дабы иметь опору во всей Италии. И это не могло не вызвать массового потока переселения. Учитывая уже существующие контакты Кампании и Лация с Испанией27, можно говорить, что часть населения этих областей перебралась на Пиренейский полуостров. Аппиан утверждает, что Сулла отнимал у италийских городов землю. Позже Цезарь, противопоставляя себя Сулле, также подчеркивал, что тот отнимал землю у ее владельцев для своих солдат (App. Bel. civ. II, 94). Можно, по-видимому, говорить, что основными жертвами Суллы были землевладельцы и, следовательно, они и переселялись в провинции.

Итак, социальный состав римско-италийских иммигрантов был довольно пестрым, но основную часть составляли италийские крестьяне. Они селились как в сельской местности, так и в городах.

Надо иметь в виду еще одну весьма важную группу иммигрантов, прибывавших в Испанию, — рабов и отпущенников. Во время завоевания часть испанцев порабощалась. Сколь велика была доля лиц, превращенных в рабов, по отношению к оставшимся свободными, неизвестно. Неизвестно, и какая часть новых рабов оставалась на самом Пиренейском полуострове, а какая вывозилась в Рим, Италию и другие регионы Римской республики. Но несомненно, что довольно много рабов ввозилось в Испанию. Позже какая-то часть их освобождалась, и многие отпущенники оставались в стране, к которой они уже привыкли. За время пребывания в рабстве у римских господ они сами тоже проникались римским духом и, становясь отпущенниками, превращались в агентов романизации. Наряду с ними в Испании стали появляться бывшие рабы, освободившиеся еще до своего приезда на Пиренейский полуостров. Все эти люди уже были включены не только в культурную, но и в социальную ткань римского общества, и их поселения или отдельные хозяйства становились, как и поселения италийских иммигрантов, очагами романизации28.

Первые поселения иммигрантов создавались либо на месте уже существующих местных, либо рядом с ними. Первым основанным римлянами поселением на юге страны была Италика (App. Hisp. 38). По словам

 

27 Blazquez J. М. La economia... P. 338.

28 А. é. 2004. Р. 261.

 

234

 

Аппиана, Сципион селил (συνῴκεσε) раненых в городе, который назвал Италикой. Глагол συνοικέω еще не означает, что речь идет об основании города, хотя может иметь и такое значение. Археологические раскопки внесли ясность в несколько двусмысленный текст. Теперь ясно, что римскому поселению на том же холме предшествовало турдетанское, причем на этот холм оно перебралось в IV или, вероятнее, в V в. до н. э. с соседнего холма, где поселение существовало еще раньше29.

Первая латинская колония была выведена римлянами в Картею (Liv. XLIII, 3, 1—4), существовавшую, как уже говорилось, задолго до этого. Следующая по времени колония Кордуба была основана на холме, соседнем с тем, на котором располагался туземный город. Возможно, оба поселения, римское и местное, уже сразу рассматривались как части одного города или они скоро слились, хотя их первоначальное разделение отразилось в существовании двух виков внутри него: вика испанцев и вика иностранцев, под которым подразумевались иммигранты30.

Спорно положение Тарракона. Плиний (III, 21) называет этот город «делом Сципионов» (opus Scipionum). Археологические исследования показывают очень слабые следы туземного поселения, а стены, которые ранее считались работой доримских местных строителей, оказались построенными в 218—211 гг. до н. э.31, что подтверждает сообщение Плиния. С другой стороны, еще не решен вопрос о монетах с легендами kesse и Tarraconsalir32, да и название города, вероятно, иберское33. Редкие находки аттической керамики могут свидетельствовать о существовании доримского поселения34. Местное поселение, которое, по-видимому, и называлось Кессе, располагалось у самого побережья, в то время как римский город был создан на холме, который был не только хорошо защищен, но и позволял контролировать и местный город, и порт35. Римское поселение первоначально имело несомненное военное значение. В третьей четверти II в. до н. э., когда военные действия были пересены далеко в глубь Пиренейского полуострова, произошли изменения и в Тарраконе.

 

29 Canto A. М. Die vetus urbs von Italics // MM. 1985. Bd. 26. S. 138; Dominguez de la Concha M. C., Cabrera Onet P., Fernandez Jurado E. J. Cerro de la Cabeza (Santiponnce, Sevilla) // Noticiario arqueologico hispanico. 1988. T. 38. P. 186.

30 Rodriguez Neila J. F. Historia de Córdoba. P. 216-220.

31 Alföldy G. Tarraco // RE. SptBd. XV, 1978. S. 581; Hauschild T. Ausgrabungen in der romischen Stadtmauer von Tarragona // MM. 1985. Bd. 26. S. 75—77; Sanchez Real J. La excavación de la muralla de Tarragona // ibid. P. 91-120.

32 Ripolles Alegro P. P. La circulacion monetaría... P. 374.

33 Alföldy G. Tarraco. S. 581.

34 Sanchez Real J. La excavación... P. 109, 121.

35 Greco A. V. Consonanze urbanistiche de eta repubblicana nel Mediterraneo occidentale: i casi di Tarraco e Karalis // Pyrenae. 2002-2003. № 2-3. P. 236-237.

 

235

 

Римское и местное поселения объединятся в один город, перепланированный по римскому образцу36. В окрестностях Тарракона появляются первые римские виллы37.

Существовали и города, основанные римлянами заново. Такова была, видимо, Валенция. Но надо иметь в виду, что это было специальное поселение, созданное в результате войн с Вириатом и, возможно, не для италийских иммигрантов, а для местных жителей, участвовавших в этих войнах38.

Ряд созданных римлянами городов далеко не сразу получил привилегированный статус. Тарракон, будучи первым римским городом в Испании, быстро превратился в значительный экономический центр, что подтверждается керамическими находками, относящимися к начальному этапу существования города39. По своему значению он явно перегнал греческий Эмпорион (Strabo III, 4, 7; 9). Сюда переселялись жители Италии; часть их, возможно, оставаясь в Италии, направляла туда своих рабов и отпущенников, тоже уже проникшихся италийским духом. Здесь сооружались римские храмы, в частности храм Юпитера. В городе воздвигались статуи римского типа40. Тем не менее очень долго Тарракон не имел римского гражданского статуса. Во главе общины, которая состояла из «граждан» и «союзников», стояли, видимо, два магистра. Испорченная и дополненная Г. Алфёлди надпись позднереспубликанского времени свидетельствует, что один из них был отпущенником41. Такое положение едва ли возможно в правильной римской колонии. Так, в колониальном законе Урсона специально оговаривается, что отпущенники не могут входить в ordo42. Обычно считают, что колониальный статус Тарракон приобрел в конце республиканской эпохи, во времена Цезаря или его преемников, как вытекает из официального названия колонии colonia Iulia Triumphalia Tarraco43. Видимо, уже ярко выраженный римско-италийский характер Тарракона стал

 

36 Ibid; Prieto Arciniega A. Espacio social у organización territorial de la Hispania romana // SHHA. 2002. Vol. 20. P. 165.

37 Pérez Almoguerra A. Las cecas... P. 52.

38 Galsterer H. Untersuchungen... S. 12; Schulten A. Valentia // RE. Hbd.HA. S. 2149.

39 Sanchez Real J. La excavación... P. 109—110; Vegas M. Auswahl aus den Keramikfunden der Stadtmauer von Tarragona // MM. 1985. Bd. 26. S. 127-130.

40 Alföldy G. Tarraco. S. 588; Garcia у Bellido A. Escultruras hispanoromanas de epoca republicana // Melanges ofiertes a Gerome Carcopino. Paris, 1966. P. 424; Koppel E. M. Die romische Skulpturen von Tarraco. Berlin, 1985. S. 143.

41 Alföldy G. Tarraco. Sp. 590.

42 Lopez Bravo P. Freedmen Social Mobility in Roman Italy // Historia. 1995. Bd. 44, 3. S. 340.

43 Alföldy G. Tarraco. S. 593-594.

 

236

 

причиной предоставления городу статуса колонии, а не муниципия, хотя новой дедукции, т. е. переселения туда новых граждан, не производилось.

Юридическое положение Италики на протяжении большей части ее существования в республиканскую эпоху неизвестно. Хотя это был первый город, созданный римлянами в Южной Испании, первой латинской колонией там была все же Картея (Liv. XLIII, 3, 1—4). Аппиан (Hisp. 38) говорит, что Сципион собрал в город, названный Италикой, раненых. Название, выбранное римским полководцем, говорит, что этими ранеными были, скорее всего, не римляне, а италики44. Трудно говорить о составе населения Италики, особенно в первое время. Известно, что уже со времени Сципиона в этом городке жили Элии, происходившие из пиценского города Адрии (SHA, Hadr. 1). Адрия была колонией с 80 гг. III в. до н. э.45 Но принадлежали ли Элии к римским колонистам или пиценским поселенцам, неизвестно. В Италике жили Ульпии, происходящие из умбрийского Тудера, ставшего римским городом только в конце II — начале I в. до н. э.46 Италиком был Люций Рацилий47, патрон Минуция Силона из Италики (Bei. Alex. 52), участника события 47 г. до н. э. в этом городе (см. ниже). Явно италийского происхождения был Вазий, соучастник Минуция (Bel. Alex. 52). Таким образом, то, что из ономастики Италики республиканского времени известно, указывает скорее на италийское происхождение иммигрантов, статус которых до переселения неизвестен, но во многих случаях, вероятно, был негражданским.

В Италике жили и туземцы. Таковым был, скорее всего, Марций, действовавший в 162 г. до н. э. (App. Hisp. 66)48. Неизвестно, каково было соотношение этих двух элементов населения Италики. Раскопки показывают, что в республиканское время город носил практически туземный характер49. Это позволяет говорить о значительном влиянии местного населения и его роли в жизни Италики. Поэтому не кажется чрезмерно смелым предположение, что Италика долго была перегринным городом, т. е. городом, не имеющим ни римского, ни латинского гражданского статуса.

И другие города, основанные римскими полководцами во время войн в Испании, далеко не всегда сразу занимали привилегированное поло-

 

44 Canto A. Die vetus urbs... S. 138-139.

45 Маяк И. Л. Взаимоотношения... С. 67; Radke G. Hadria // Kleine Pauly. Bd. 2. S. 905.

46 Radke G. Tuder // Kleine Pauly. Bd. 5. S. 1329.

47 Gundel H. G. Racilius // Kleine Pauly. Bd. 4. S. 1329.

48 Castillo C. Prosopographia Baetica. P. 123.

49 Blazquez J. M. La economia... P. 358, № 70.

 

237

 

жение. Так, Тиберию Семпронию Гракху приписывается основание в 179 или 176 г. до н. э. Гракхуриса в память его побед над иберами (Liv. per. XLI) на месте местного города Илурциса (Fest. p. 97М). Его статус неизвестен, но весьма вероятно предположение, что он лишь много позже стал латинским муниципием50. Между тем этот город был одним из центров романизации в этом районе51, на что, в частности, указывает широкое распостранение Семпрониев в округе52, и был заселен, по крайней мере в значительной части, римлянами (или скорее италиками), что определило его поведение во время восстания Сертория (см. ниже), когда он занял позицию, противоположную позиции окружающих кельтиберов (Liv. XCI). Основанный Помпеем в 70-х гг. I в. до н. э., Помпелон более ста лет дожидался привилегированного положения. Плинием (III, 24) он назван еще среди податных общин и стал муниципием в какое-то время до 119 г., когда в надписи (CIL II, 2959) появляются дуумвиры города53.

Разумеется, не все римско-италийские города обязательно проходили фазу непривилегированных общин. Были города, с первых моментов получившие более высокий статус. Первой латинской колонией в Испании была Картея (Liv. XLIII, 3, 1-4). Правда, назвать ее подлинной колонией трудно: она была создана не для переселения туда колонистов из Италии, а ради поселения там детей римских солдат и местных женщин, к которым, возможно, присоединилось и неопредленное количество прежних жителей города54. Первой же подлинной колонией стала Кордуба (Strabo III, 2, 1). Хотя Страбон говорит о ней как о колонии римлян, исследования показали, что римской колонией она стала только во времена Цезаря или даже Августа, получив при этом имя Патриции (Plin. III. 10), а до того она была латинской55. Видимо, до Цезаря все колонии в Испании имели латинский статус, а колонии римских граждан появились в стране только со времени Цезаря, т. е. с 40-х гг. I в. до н. э.56

Население всех этих городов было смешанным. Часть переселившихся в Испанию италиков, вероятнее всего, не имела римского гражданства.

 

50 Galsterer Н. Uritersuchungen... S. 12.

51 Blazquez J. М. Nuevos estudios... P. 230-231.

52 Salinas de Frias M. La funcción del hospitium у la clientela en la conquista у romanizacion de Celtiberia // SHHA. 1983. Vol. I. P. 23, 41.

53 Galsterer H. Untersuchungen... S. 14.

54 Wulff Alonso F. La fundación de Carteya // SHHA. 1989. Vol. VII. P. 50.

55 Ibid. S. 9-10; Rodriguez Neila J. F. Historiade Córdoba. P. 214-216, 297-304; Knapp R. C. The Coinage of Cordoba, Colonia Patricia //Annali. 1982. T. 29. P. 183-186, 202.

56 Le Roux P. Romains d'Espagne. Paris, 1995. P. 55.

 

238

 

Но жили там, в том числе и в латинских колониях, и римские граждане. В Италии римские власти порой селили своих граждан в латинских колониях, компенсируя уменьшение статуса увеличением земельного надела57. Не исключено, что такая практика применялась и в Испании. Некоторые римские граждане не теряли своего положения, составляя в латинской колонии или перегринном городе свою общину — конвент римских граждан (как это было, например, в Кордубе). Судя по рассказу Цезаря (Bel. civ. II, 19), кордубский конвент играл в этом городе очень важную роль. Именно его позиция определила в 49 г. до н. э. позицию всего города. И позже, во время восстания против цезаревского наместника Кассия, отпадение конвента привело к тому, что Кордуба стала одним из центров антицезаревской борьбы (Bel. Alex. 57-58).

Жили в этих городах и испанцы. Известен «испанский вик» в Кордубе58. В других случаях местные жители, возможно, не образовывали отдельного округа. Часть их, получив гражданство данного города, могла достичь высокого положения. Так, среди монетных магистратов Картеи были и потомок италийских переселенцев Вибий, и туземец Марций59. В надписи, найденной около Кордубы и датированной 49 г. до н. э., встречаются имена высшего децемвира и эдила общины. Эдил носил чисто италийское имя Марк Коран, сын Акрина, а высший децемвир местное имя — Биснес, сын Верцеллона60. Перед нами наглядный пример включения в правящую элиту города как потомков переселенцев, так и местных жителей.

И все же италийский элемент в колониях преобладал. Во всяком случае в городской элите доля иммигрантов и их потомков была большей, чем аборигенов. Изучение ономастики Бетики показало, что почти 52 % имен лиц, занимавших хоть какое-то видное положение, — италийские61. И это отразилось в большем авторитете римских колоний по сравнению с муниципиями. Хотя, обладая всей суммой гражданских прав, граждане тех и других юридически были равны, в общественном мнении колонисты стояли выше муниципалов. И при империи колониальный статус стали давать испанским городам в качестве награды.

 

57 Маяк И. Л. Взаимоотношения... С. 117-118, 123-124.

58 Rodriguez Neila J. F. Historia de Cordoba. P. 216-220.

59 Castillo C. Prosopographia Baetica. P. 189-202.

60 Lacort Navarro P. J., Portillo R., Stylow A. Nuevas inscripciones latinas de Cordoba у su provincia // Faventia. 1986. T. 8. P. 69-74.

61 Castillo C. Prosopographia Baetica. Passim.

 

239

 

Колонии официально выводились римским правительством или основывались римскими полководцами. Наряду с этой официальной колонизацией существовала и неофициальная иммиграция. В Испанию переселялись италики, стремившиеся в эту страну, столь славившуюся своими богатствами. Ремесленники, предприниматели и их агенты стремились в относительно крупные экономические центры и в рудные зоны, крестьяне — в наиболее плодородные области62. Особым плодородием отличалась долина Бетиса. Переселенцы, даже имевшие гражданство, необязательно селились в колониях. Они обосновывались также в непривилегированных городах и в сельской округе, образуя conventa или oppida civium Romanorum63, с которыми должны были считаться и римские власти. Неизвестно, что стало с италиками, переселившимися в Испанию до Союзнической войны и бывшими тогда негражданами. Вероятно, с окончанием этой войны они все же гражданский статус не приобрели. Известные нам цифры граждан, прошедших ценз, не очень-то увеличились в первые годы после этой войны64, и сравнительно небольшое увеличение могло произойти только за счет жителей Апеннинского полуострова, а не италиков, проживающих за его пределами. Так что юридически потомки италиков, переселившихся в Испанию до 88 г. до н. э., от местных жителей не отличались, хотя на деле такие отличия несомненны. Рассматривая расположение колоний и вообще территорий, куда переселялись жители Италии, надо отметить их значительную густоту в долине Бетиса и окружающих районах, меньшую — на средиземноморском побережье и в долине Ибера. Кроме того, италики стремились селиться вдоль дороги из Италии в Южную Испанию, идущей вдоль средиземноморского побережья, которая предоставляла хорошие возможности для связей как с оставленной родиной, так и с наиболее богатыми районами провинции, не говоря об известном плодородии побережья65. За пределами этих территорий колонии стали появляться лишь в виде исключения и только уже после смерти Цезаря66. На этих же территориях деятельность иммигрантов послужила значительным толчком к романизации местного населения.

 

62 Marín Diaz М. A. La emigración italica a Hispania en el siglo II A. C. // SHHA. 1986—1987. Vol. IV—V. P. 55—56; Gabba E. L'imperialismo romano // Storia di Roma. Roma, 1999. P. 214-215.

63 Tovar A., Blazquez J. M. Historia de la España Romana. Madrid, 1975. P. 62; Sherwin-Wite A. N. The Roman Citizenship. Oxford, 1974. P. 344-350.

64 Заборовский Я. Ю. Очерки по истории аграрных отношений в Римской республике. Львов, 1985. С. 54-55,61.

65 Pons i Sala J. Propietats agrarias d'italics a Catalunya // Pyrenae. 1985. № 21. P. 130—137.

66 Galsterer H. Untersuchungen... S. 65-72 и карта.

 

240

 

НАЧАЛО РОМАНИЗАЦИИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ

 

Римско-италийская иммиграция была одной стороной сложного процесса преобразований, происходящих в Испании. Другой стороной была трансформация местного общества. В первое время после начала римского завоевания иберские поселения пережили коллапс67, явно связанный с военными действиями. Но по мере перехода к мирной жизни началось возрождение иберского общества, устанавливавшего все более тесные отношения с римским миром.

Отношения римлян к местным общинам определялось исключительно собственными интересами завоевателей. В первое время самым важным для них были, пожалуй, военные резоны. Многое определяло поведение той или иной общины, степень ее сопротивления. Общины, которые сравнительно легко принимали римскую власть, не только сохранялись, но и получали некоторые привилегии. Так, например, еще во время войны Рима с Карфагеном жители Кастулона, возглавляемые Кордубелом, сдали свой город римлянам, выдав им и находившийся в городе карфагенский отряд (Liv. XXVIII, 20, 8—12). В результате город был не только пощажен победителями, но и сохранил и даже укрепил свое первенствующее положение в регионе68. Подобное положение отмечается на северо-востоке, где долгое время римляне сохраняли практически нетронутой старую систему69. Но там, где это было возможно, они стремились перевести местное население из горных зон на равнины, где их было легче контролировать70. Кроме того, римляне сознательно проводили в Испанию уже опробованную в других местах, в том числе в самой Италии, политику «разделяй и властвуй». Поэтому они разрушали одни города, оставляли нетронутыми другие, возвышали третьи. Этот процесс резко ускорился во второй половине II в. до н. э. Возможно, что это стало следствием того урегулирования, которое было проведено после захвата Нуманции. Втягивание в римскую политико-административную и экономическую систему вело и к спонтанным измененям в местных общинах. Те, которые были расположены в удобных местах, относительно процветали, в то время как другие приходили в упадок. И все же решающую роль во всем этом играли сознательные действия римской администрации71. Это все сказывалось на ходе и темпе романизации.

 

67 Olesti i Vila О. El origen de las villae romanas en Cataluna // AEArq. 1997. Vol. 70. P. 84.

68 Chapa Brunet T., Mayoral Herrera V. Explotaciòn... P. 68-69.

69 Olesti i Vila O. El origen... P. 109.

70 Prieto Arciniega A. Espacio social... P. 163—164, 166.

71 Olestii Vila O. El origen... P. 109-113.

 

241

 

Романизация местного населения шла по двум осям: долина Бетиса и долина Ибера с прилегающим северо-восточным побережьем Пиренейского полуострова. Вдоль Ибера шли важные торговые пути, соединявшие северо-западную часть полуострова с Италией. В верхней части этой долины еще в 179 или 176 г. до н. э. римляне основали город Гракхурис (Liv. per. XLI). Значительным центром в этом районе оказалась Контребия Белеска. Во всяком случае на нынешнем уровне археологических исследований именно в этом городе встречается наибольшее количество фрагментов римских и италийских амфор позднереспубликанского периода72. Римское завоевание окончательно разрушило относительную изоляцию, в которой все же жило местное население. Отсюда и из кельтиберов, и из иберов вербовались солдаты римских вспомогательных отрядов. Всадники Саллювитанской турмы за свою храбрость получили в 89 г. до н. э. от полководца Гнея Помпея Страбона римское гражданство (FHA IV, р. 154—157)73. Неизвестно, был ли этот декрет Страбона совершенно уникальным явлением (по отношению к испанцам) или подобные дарования гражданства отличившимся иберам и кельтиберам уже были до этого, но до нас не дошли. В любом случае речь шла о награде, а не об установившейся практике. Массового распространения на испанцев гражданского статуса в те времена еще не было. Тем не менее этот акт Помпея Страбона был очень важен. Он положил начало появлению клиентелы Помпеев в Испании74, и это сыграло некоторую роль в последующих событиях.

Важным показателем степени романизации средней долины Ибера в начале I в. до н. э. является так называемая Контребийская таблица, датированная 15 мая 87 г. до н. э., т. е. через два года после декрета Страбона, и содержащая результат третейского суда Контребии Белески по поводу спора соседних иберских и васконских общин (A. é., 1979, 377)75. Сосинестаны продали саллвиенцам какую-то землю для проведения канала, но это вызвало недовольство аллавоненцев. Дело было передано на суд римского наместника. А контребийцы, получив от него полномочия арбитров, решили дело в пользу Саллвии, а не Аллавона. Вероятно, в условиях засушливого климата долины Ибера продажа земли саллвиенцам для проведения канала наносила какой-то ущерб снаб-

 

72 Beltran Lloris М. El comercio de aceite en el valle del Ebro a finales de la Republica Romana у comienzos del Imperio // Produccion у comercio del aceite en la antiguedad. Madrid, 1980. P. 196-204; Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 36.

73 Montenegro A. La eonquista... P. 128-129; Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 39-40.

74 Amela Valverde L. El desarrollo de la clientela pompeyana en Hispania // SHHA. 1989. Vol. VII. P. 110-111.

75 Fatas G. The Tabula Contrebiensis // Antiquity. 1983. Vol. LVH. № 29. P. 13.

 

242

 

жению водой аллавоненцев76. Не исключено также, что между аллавоненцами и сосинестанами шел спор за какой-то участок, и именно этот участок последние предпочли продать другой общине. Как бы то ни было, римский наместник Гай Валерий Флакк был вынужден заниматься этим делом, но он ограничился постановкой юридических рамок процесса77, а решение передал на третейский суд соседней нейтральной общины, которые судили не по римскому, а по местному праву78.

Бросается в глаза, что три общины (не говоря пока о Контребии) вступают в непосредственные и разнообразные отношения друг с другом и римской властью. Создается впечатление, что более крупных политико-административных или этнико-административных единиц не существует. Между тем известно, что Аллавон был городом васконов (Ptol. II, 6, 66), а Саллвия — седетанов (Plin. III, 24; Ptol. II, 6, 62). Этническая принадлежность Сосинессы не установлена, но поскольку в это время между седетанами и васконами других народов не было, сосинестаны должны были относиться к одному из них. Судя по данным надписи, седетаны и васконы в этом районе уже распались на отдельные общины.

Эта мысль подтверждается и декретом Помпея Страбона. Воины, которым было дано римское гражданство, сгруппированы по их принадлежности к отдельным общинам без упоминания этникона. И сама турма названа по имени города, который, кстати, выступал одной из сторон в споре, разрешенном контребийцами, — Саллвии. Для сравнения надо отметить, что другие известные нам испанские вспомогательные части, набираемые во внутренних, северных и северо-западных районах Пиренейского полуострова, за немногими исключениями, назывались по именам не общин, а племен: астуров, кельтиберов, кантабров и др.79 Правда, все эти войска относятся уже ко времени империи, но принцип наименования, вероятно, сохранялся.

Позже Цезарь, рассказывая о кампании 49 г. до н. э., упоминает только civitates (Bel. civ. 1,48), а перечисляя присоединившихся к нему, говорит только о жителях городов (Bel. civ. I, 60). Отражая уже более позднее время, Плиний (III, 24) в этом регионе называет тоже только города, хотя иногда упоминает и этнос, к которому город относится. Иберские

 

76 Richardson J. S. The «Tabula Contrebiensis»: Roman Law in Spain in the Early First Century В. C. // JRS. 1983. Vol. 73. P. 39.

77 Ibid. P. 38. До наместничества в Испании Флакк был городским претором: Münzer F. Valerius 138 // RE. Hbd. 15 A. S. 7—9. Следовательно, он был хорошо знаком с римскими юридическими нормами.

78 Richardson J. S. The «Tabula Contrebiensis»... P. 39.

79 Roldan Hervas J. M. Hispania у el ejercito Romano. Salamanca, 1974. P. 65—158.

 

243

 

монеты, которые стали выпускать в начале II в. до н. э., преимущественно несут названия городов, хотя встречаются и названия племен, как, например, васконов и седетанов80. Видимо, какое-то время городские и племенные монеты сосуществовали, и это означает, что наряду с общинами, эмансипировавшимися от «народа», существовала часть этого же «народа», живущая прежней жизнью. Подтверждением этому является упоминание в императорское время когорт испанцев-васконов81.

Видимо, можно говорить, что старые племенные объединения распадались, что отдельные общины, по крайней мере наиболее значительные, выходили или уже вышли из-под контроля племени, чеканили собственные монеты, вступали в разнообразные сношения друг с другом и с римской властью без всякого учета племени82. В выделении отдельных городских общин надо видеть важный результат начавшейся романизации.

Иначе обстоит дело с Контребией. Ее второе имя — Белеска — намекает на племя, к которому принадлежали контребийцы. В Испании насчитывалось три города с названием Контребия83, и дополнительное имя должно было уточнить, о каком именно городе идет речь. Но этим функции второго названия не ограничиваются. Этот город выпускал монеты с легендой belaiscom84. Окончание -com, являющееся окончанием кельтского genetivus pluralis, говорит, что это название относится к этнической единице85. Контребия, таким образом, выступает как центр белесков. Независимо от того, существовали ли у белесков другие города, Контребия рассматривала себя как столицу племени и выпускала от его имени монеты. Видимо, речь идет об общине внутри кельтиберского племенного объединения лузонов.

О внутренней структуре Аллавона и Саллвии известно мало. Саллвиенцы на общественный счет (publice) разместили колья, т. е. произвели разметку будущего канала. Перед нами, следовательно, коллектив, община, в которую входили также сельчане или горожане, занимавшиеся земледелием, ибо именно земледельцам был нужен канал. И этим Саллвия не отличалась от других общин не только Испании, но и всего

 

80 Caro Baroja J. La escritura de la España prerromana // HE. Madrid, 1963. T. I, 3. P. 731-734; Blazquez J. M. La economia... P. 343-347; Beltran A. Problematica general... P. 202—203; Ripolles Alegre P. P. La circulación monetaria... Passim.

81 Roldan Hervas J. M. Hispania... P. 530.

82 Cp.: Pérez Almoguerra A. Las cecas... P. 48—50.

83 Fatas G. The Tabula... P. 12.

84 Caro Barojo J. La escritura... P. 733; Ripolles Alegre P. P. La circulación monetaria... P. 102, 117,441.

85 Caro Baroja J. La escritura... P. 742.

 

244

 

древнего мира. То же самое можно сказать об аллавонцах, вступивших в спор за участок земли.

В надписи упоминается Sosinestana civitas. Civitas не сводится к городу. Так, Ливий (XXXIV, 16, 3) упоминает семь крепостей бергезитанской civitas. Мы не знаем размеров сосинестанской территории. Возможно, экономическое значение Сосинесты было невелико86. Но то, что ее территория занимала какое-то пространство вне городских стен, несомненно. И на этой территории существовала не только общественная земля (ager publicus), но и частная (ager privatus). При этом в надписи оговаривается, что проведение канала через частную землю сосинестаны будут считать законным, только если саллвиенцы заплатят деньги (видимо, сверх того, что они заплатят всей общине при покупке земли) по оценке нейтральных судей.

Ни один источник не упоминает в этом районе частные земли в период завоевания. Это, разумеется, не означает, что их и не существовало. Это говорит только о том, что ни полководцев, ни авторов подобная вещь не занимала. Археологические же данные показывают, что до прихода римлян ни в поселениях, ни в некрополях этого района невозможно выделить более богатые дома или могилы87. Это свидетельствует о том, что в то время не существовало значительного имущественного расслоения. А это косвенно свидетельствует и об отсутствии частной собственности на землю. Поэтому, как кажется, можно считать, что ager privatus появился в иберской среде в результате романизации.

Возможно, результатом романизации явилась и структура имен лиц, защищавших дело саллвиенцев и аллавоненцев: личное имя, патронимик, место происхождения (например, Турибас, сын Тейтабаса, аллавоненец, — Кассий, сын Эйхара, саллвиенец). Ни родовая, ни племенная принадлежность не указывается. Это означает, что в этих общинах территориальный и семейный принцип занял место родового.

Контребийская община имела другой характер. Контребия Белеска, как об этом говорилось в соответствующей главе, была центром поселения нескольких гентилиций. Значение этих родовых объединений было довольно велико: контребийцы именуются не только по своему имени и отцу, но и по гентилиции, причем упоминание гентилиции стоит в genetivus pluralis между личным именем и патронимиком88.

 

86 Fatas G. The Tabula... Р. 13.

87 Beltran F. Problematica general... P. 199-201.

88 Это полностью соответствует правилам кельтской и кельтиберской ономастики: Faust М. Tradición linguistica у estructura social: el casode las gentilitates // Actas del II coloquio sobre lenguas у culturas prerromanas. Salamanca, 1979. P. 447-451.

 

245

 

Следовательно, Контребия Белеска в большей степени, чем ее неиндоевропейские соседи, сохраняла прежний характер.

Имена, упомянутые в надписи, — местные. Лишь в одном случае можно, хотя и без достаточных оснований, предполагать восстановление римского имени Cassius89. Но и в случае такого восстановления нельзя говорить о гражданском статусе носителя этого имени. В декрете Помпея Страбона три уроженца Илерды носят римские имена (хотя имеют туземные патронимики), но римское гражданство получают только по этому декрету. Так что можно говорить, что все участники разбираемого дела — неграждане.

Язык «Контребийской таблицы» — латинский, и притом довольно хороший, без грамматических ошибок. Используется то написание слов, какое было принято в то время: постоянно пишется ei вместо долгого, а иногда и краткого i, ai вместо ае, а вместо союза cum используется quom. Это свидетельствует о хорошем знании языка и авторами надписи, и тяжущимися сторонами. В то же время язык другой большой надписи из Контребии Белески, предназначенной для внутреннего пользования, — кельтиберский90, а легенды монет и этого города, и соседних, в том числе Саллвии и Аллавона, выполнены иберскими буквами на местных языках91. Следовательно, во II—I вв. до н. э. на этих языках еще говорили. Языки эти принадлежали к разным языковым группам. Саллвиенцы были седетанами, а те — иберами. Аллавон населяли васконы, возможно, предки басков. Языки и тех и других — неиндоевропейские. Неиндоевропейские и имена саллвиенца и аллавоненца в «Контребийской таблице». Белески же были кельтиберами, чей язык относился к кельтским, индоевропейским. Все эти люди, общаясь друг с другом, нуждались в языке межэтнического общения. Таковым и выступил в начале I в. до н. э. латинский язык — язык завоевателей. Внутри же общин еще широко использовались местные языки.

Итак, в 80-х гг. I в. до н. э. у части, по крайней мере, седетанов и васконов место племенной общности заняла городская община, включающая сам город и его сельскую округу. Семейные и локальные связи заняли место родовых. У кельтиберов родоплеменной строй оказал большее сопротивление римским порядкам. У них еще сохранились гентилиции как реальные ячейки общественной жизни. Структура имени показывает, насколько важна была принадлежность человека к такой ячейке.

 

89 Fatas G. El bronce de Contrebia // Bajo Aragon. Prehistoria II. Zaragoza, 1980. P. 59.

90 Lejeune M. La grande inscription... P. 622-647; Hoz J. M., Michelena L. La inscripción celtiberica de Botorrita. Salamanca, 1974. Passim.

91 Caro Baroja J. La escritura... P. 732—733; Lejeune M. La grande inscription... P. 622-647.

 

246

 

Под римским влиянием общинные порядки уже начали изменяться. У сосинестанов из общей земли, которая на римский манер именуется ager publicus, выделяется частная (ager privatus), и тем самым социальная структура местной общины приближается к римской, в которой разделение общественной и частной земли играло большую роль. Латинский язык, являвшийся единственным официальным языком западной части Римской державы, уже проник к местным народам, которые использовали его для сношения с римскими властями и для межэтнического общения.

Однако еще сохранилось значительное число местных элементов. Сами общины не имели ни римского, ни латинского права, хотя отдельные люди, как всадники Саллвитанской турмы, уже могли получить гражданство. В самих общинах и, по-видимому, в межобщинных взаимоотношениях сохранялось местное обычное право. Внутри общин жители еще использовали местные языки.

Другая ось романизации — долина Бетиса, бывшая самой богатой и поэтому самой притягательной областью Испании. Римляне и италики начали обосновываться здесь довольно рано. Еще во время войн с карфагенянами Сципион основал Италику, а позже Гракх — Илитурги92. Именно здесь появились первые колонии, созданные римлянами, — Картея (Liv. XLIII, 3, 1) и Кордуба (Strabo III, 2, 1). Селились переселенцы, как уже об этом говорилось, и в сельской местности. Эта территория, населенная турдетанами, была завоевана римлянами довольно рано. Восстания Кулхаса и Луксиния, о которых говорилось в предыдущей главе, привело, по-видимому, к разрушению их царств. И после этого мы практически ничего не слышим о турдетанских монархах. Только в 45 г. до н. э. появляется царек Индон (Bel. Hisp. 10), но мы не знаем, где он правил и каковы были пределы его власти. Место царств занимают отдельные города. Уже в 195 г. до н. э. Катон имел дело с городом Туртой (FHA III, р.189). В начале II в. до н. э. Кармона находилась под властью царя Луксиния (Liv. XXXIII, 21, 6), а в 151 г. до н. э. римский наместник Гальба, потерпев поражение от лузитан, бежал в этот город, и, судя по рассказу Аппиана (Hisp. 58), Кармона подчинялась непосредственно наместнику. В рассказах Аппиана (Hisp. 62; 65; 70) о рейдах Вириата в Турдетанию и соседнюю Бетурию речь идет только об отдельных городах. Во II в. до н. э. города Южной Испании начали чеканить свою монету сначала с местными, а затем и с латинскими легендами, и именно города были «хозяевами» монеты93. Появление латинских легенд говорит и о распространении латинского языка. Гнусавый акцент

 

92 Galsterer Н. Untersuchungen... S. 13.

93 Vives A. La moneda Hispanica. T. III. Passim.

 

247

 

кордубских поэтов, воспевавших подвиги Метелла в 70-х гг. до н. э., вызвавший насмешки Цицерона (Arch. 10, 26), свидетельствует, что этими поэтами были местные жители.

И на юге появляются первые граждане, такие как гадитане, упомянутые Цицероном (Balb. XVIII, 50-52). В императорское время в Бетике были широко известны Люции Эмилии94, предок которых мог получить римское гражданство от Люция Эмилия Павла, претора Дальней Испании, действовавшего в 90-х гг. II в. до н. э. (Liv. XXXVI, 2, 6). С Кальпурнием Пизоном, наместником этой провинции в 154 г. или другим Кальпурнием Пизоном, занимавшим этот пост в 112 г. до н. э., могут быть связаны многочисленные Кальпурнии Бетики95. В 82 г. до н. э. Сулла направил в Испанию Гая Анния. В условиях острого политического противостояния тот, привлекая к себе симпатии местного населения, мог давать гражданство. Так, возможно, появились Аннии, игравшие позже значительную роль в жизни Испании. Правда, судя по описанию Плутарха (Sert. 6), Гай Анний занимал свой пост в Ближней Испании, но распространение этой фамилии в Бетике императорского времени говорит и о распространении гражданского статуса на жителей Дальней Испании96. Не исключено, однако, что появление Анниев в Испании связано с проконсулом Титом Аннием Руфом (или Луском), действовавшим еще в 20-е гг. II в. до н. э.97 Однако, как и в долине Ибера, каждый такой акт был единичным, и ни о каком массовом даровании гражданства местному населению не было речи. Вне немногочисленных колоний и других форм объединения граждан явно господствовало местное право и местные политические и общественные отношения.

В конце II — первой трети I в. до н. э. на востоке и юге Испании происходит значительная перестройка экономической жизни, приведшая к перестройке и социально-политической структуры местного населения. Там, где военные действия давно закончились и наступило умиротворение, хозяйственная жизнь начинает применяться к новым реалиям. Испанское зерно, а затем масло и вино, постепенно завоевывают италийский рынок. Важную роль играет добыча и обработка металлов. Так, например, в I в. до н. э. значительным центром обработки меди, добываемой недалеко от города, становится Мунигуа98. Все это заставляет

 

94 Castillo С. Prosopographia Baetica. P. 11-13, 383.

95 Ibid. P. 388.

96 Ibid. P. 18-23, 384.

97 Gonzalez Roman C. La onomastica del «Corpus» cesariano у la sociedad de la Hispania meridional // SHHA. 1986-1987. Vol. IV-V. P. 68.

98 Schattner O., Ovejero Zappino G., Pérez Macías A. Zur Metallgewinnung von Munigua // MM. 2004. Bd. 45. S. 369.

 

248

 

иберов покидать свои прежние поселения и перебираться туда, где появились возможности и производить столь нужные продукты, и продавать их. Те поселения, которые и ранее располагались в удобных местах, процветают. Наряду с ними создаются новые, и некоторые из них относительно быстро превращаются в значительные торговые центры. Здесь возникают отношения уже не старого, а нового римского типа, в том числе некое подобие римских вилл, хотя их хозяева чаще всего являются не иммигрантами, а туземцами99. В районах, вовлеченных в эти процессы, старые племенные структуры исчезают почти полностью. Этому способствует римская политика. Когда местные общины сдавались римлянам, то чаще всего это оформлялось как полная капитуляция — deditio, что означало полную сдачу на милость победителя100. Иногда победители порабощали побежденных. Однако чаще они сохраняли существующие общины. Но при этом земля, включая территорию города (если он был), официально конфисковывалась, а затем возвращалась теперь уже подданным. Эта земля становилось ager redditus (возвращенная земля), и за это ее прежние владельцы должны были платить римским властям дополнительные подати101. Но этим римляне не ограничивались. Зачастую они проводили кадастр новоприобретенных земель, заново их распределяли в своих интересах, дабы обеспечить административный контроль и лучшую собираемость налогов, совершенно не учитывая ни существующие структуры, ни интересы основной части жителей102. Новое распределение земель происходило и в случае основания римлянами города, независимо от того, создавался ли город на основе уже существующего туземного поселения или строился заново. Так, например, произошло при создании Герунды во второй четверти I в. до н. э.103 Все это вело и к преобразованию территориально-политической системы. Политические события I в. до н. э. убыстрили происходившие изменения.

 

ДВИЖЕНИЕ СЕРТОРИЯ

 

В I в. до н. э. Испания была вовлечена в гражданские войны, бушевавшие в Римской республике и приведшие в конце концов республику к гибели и замене ее империей. Когда во второй половине 80-х гг.

 

99 Perez Almoguerra A. Las cecas... P. 50; Olesti Vila О. El origen... P. 85—87.

100 Бартошек M. Римское право. С. 102.

101 Prieto Arciniega A. Espacio social... P. 158.

102 Ibid. P. 166—167.

103 Plana R., Rena J. Ampuries: cuestiones agraricas у jurídicas de finales de la republica // SHHA. 1995-1996. Vol. 13-14. P. 95.

 

249

 

Испания во времена Сертория (по Шультену)

Карта 4. Испания во времена Сертория (по Шультену)

 

250

 

в Италии разворачивалась борьба между марианцами и сулланцами, один из марианских вождей — Квинт Серторий, назначенный наместником Испании, туда удалился и стал готовиться к войне с Суллой. Однако в тот раз использовать Испанию как плацдарм для борьбы с правительством Рима Серторию не удалось. Он вскоре был выбит оттуда сулланцем Гаем Аннием Пуском (Plut. Serv. 7) и был вынужден бежать в Африку. Но затем для него пришла пора взять реванш. В 80 г. до н. э. в очередной раз восстали против римской власти лузитаны, и они предложили Серторию командование ими. Серторий вернулся на Пиренейский полуостров и развернул военные действия, встав во главе испанцев (Plut. Sert. 10-11; Liv. Per. XC).

Для Сертория приглашение лузитан стало единственной возможностью продолжить борьбу с сулланским правительством. Испанцы уже давно выбирали себе патронов из числа хорошо известных им деятелей, в лучшую сторону отличающихся от других104. Серторий был хорошо известен в Испании своими подвигами и воинским умением (Sal. Hist. I, fr.88; Plut. Sert. 3—4), а во время своего пребывания в Ближней Испании в качестве ее правителя своим поведением ярко выделялся среди серии провинциальных наместников105. Когда туземцы попытались преградить ему путь в Пиренеях, он предпочел не прорываться силой, а откупиться от них. А затем, уже будучи правителем, Серторий снизил налог и стал размещать зимние квартиры воинов не в городах, как это было обычно и что, видимо, вызывало особое недовольство жителей, а в пригородах (Plut. Sert. 6).

Встав во главе местного населения и приведя с собой некоторое количество своих воинов, Серторий скоро стал господином значительной части Испании. К нему примкнули не только лузитаны, но и многие другие испанские племена, населявшие Ближнюю Испанию106. Зимой 77—76 гг. до н. э. он получил мощное подкрепление. В Италии после смерти Суллы вспыхнуло антисулланское восстание под руководством Марка Эмилия Лепида. Оно было подавлено, и потерпевшее поражение антисулланское войско, насчитывавшее 20 тысяч пехотинцев и 1500 всадников, во главе с Марком Перперной прибыло в Испанию (Plut. Sert. 15; Liv. per. XCI). Это усилило армию Сертория, хотя и сделало ее более разнородной107.

 

104 Yoshimura Т. Die Auxiltruppen und Provinzialklientel in der romischen Republik // Historia. 1961. Bd. X. S. 492-493.

105 Гурин И. Г. Серторианская война. Самара, 2001. С. 35-45.

106 Schulten A. Sertorius. Leipzig, 1926. S. 73-86.

107 Короленков А. В. Марк Перперна Вейентон // Новое в истории и гуманитарных науках. М., 2000. С. 149-150.

 

251

 

Серторий не ограничился военными действиями. Он стал организовывать свое государство, которое противопоставлял тому, в котором правили сулланцы. Сам Серторий возглавлял его в ранге проконсула (А. é. 1991, 1062; 2002, 78 а-b). Этот ранг Серторий явно получил еще до своего первого появления в Испании в качестве наместника. И хотя позже Сулла, став диктатором, несомненно, отнял у него проконсульство, Серторий, будучи непримиримым врагом Суллы и сулланцев, этого акта диктатора не признал и продолжал считать себя единственной законной властью в Испании. Плутарх (Sert. 22) сообщает, что из сенаторов, бежавших из Рима, Серторий организовал сенат. Едва ли в Испании собралось такое количество сенаторов, что можно было действительно организовать из них полномочный орган108. Поэтому более прав Аппиан (Bel. civ. I, 108; Hisp. 101), отмечающий, что орган, который Серторием был высокомерно назван сенатом, состоял из его друзей. Вероятнее всего, речь идет не о личных, а о политических друзьях, то есть о приверженцах. Разумеется, Перперна, Фабий и другие сенаторы, прибывшие в Испанию, тоже были включены в этот сенат. В римской истории это был, пожалуй, первый случай создания в провинции органа, претендующего заменить правительство, находящееся в Риме.

Из числа своих сенаторов Серторий стал назначать преторов и квесторов, которые помогали ему, могли командовать отдельными армиями и управлять от имени полководца теми или иными территориями109.

Серторий противопоставлял созданное им правительство тому, которое, по его мнению, незаконно находится в Риме, и считал свое правительство единственно законным110. И в качестве такового оно теоретически распространяло свою юрисдикцию на всю территорию республики. Поэтому Серторий мог заключить договор с Митридатом, создав с ним союз для борьбы против общего врага — сулланского режима. Для римлян, находившихся и в Азии при дворе Митридата и у него на службе, и в Испании под начальством Сертория, эта была именно гражданская война, а не измена родине111.

Римское правительство сразу же попыталось подавить движение Сертория. Еще сам Сулла отправил против него сначала Анния (Plut.

 

108 Berve Н. Sertorius // Hermes. 1929. Bd. 64. S. 214; Гурин И. Г. Серторианская война. С. 114.

109 Подробнее: Циркин Ю. Б. Движение Сертория // Социальная борьба и политическая идеология в античном мире. Л., 1989. С. 148—150. См. Также: Гурин И. Г. Органы власти серторианской Испании // Античный мир и археология. Саратов, 2006. Вып. 12. С. 172-178. Не со всеми выводами И. Г. Гурина можно согласиться.

110 Гурин И. Г. Серторианская война. С. 114-115.

111 Циркин Ю. Б. Движение Сертория. С. 150—152.

 

252

 

Sert. 7), а после вторичного появления Сертория в Испании и его первых успехов — Квинта Цецилия Метелла (App. Bel. civ. I, 108). Когда попытки подавить восстание оказались неудачными, уже после смерти Суллы в Испанию был направлен Гней Помпей, молодой, но к тому времени весьма прославившийся полководец, сын того Помпея Страбона, который даровал гражданство иберским всадникам. Поскольку оба консула отказались от поручения вести войну в Испании (Cic. Phil. XI, 8, 18), он, не занимая до этого курульных должностей, был облеченен званием проконсула (Liv. per. XCI; Val. Max. VIII, 15, 8)112. Отправление в Ближнюю Испанию Помпея могло быть продиктовано не только надеждами на его полководческие качества, но и расчетом на те связи с фамилией Помпея, которые возникли в долине Ибера благодаря акту Помпея Страбона113.

Правительство развернуло и определенную пропагандистскую кампанию, стремясь дискредитировать Сертория. Он, должно быть, был объявлен «врагом римского народа». На это намекает Флор (II, 10, 1), а Помпей в своем письме сенату ясно говорит о «врагах» (Sal. Hist. II, 98, 5—6). Правительство использовало договор, заключенный Серторием с Митридатом, чтобы всячески дискредитировать мятежного проконсула. Сенат объявил врагами государства фимбрианцев Люция Магия и Люция Фанния (Cic. II Verr. II, 87), которые являлись непосредственными инициаторами этого договора (App. Mithr. 68). Цицерон (II Ver. V, 72; 146; 151) обвинял наместника Сицилии Верреса в том, что тот казнил римских граждан под предлогом, что те были беглыми солдатами Сертория. Характерно, что право Верреса казнить беглых серторианцев Цицерон не оспаривает, но лишь утверждает, что под этим предлогом тот казнил и грабил купцов и судовладельцев. Видимо, не только сам Серторий, но и все его сподвижники из числа римских эмигрантов были объявлены вне закона и тем самым лишены гражданских прав, в том числе права на апелляцию в случае смертного приговора. После окончания войны Метелл и Помпей получили триумф (Vel. Pat. II, 30; Flor.

 

112 Twyman. The Metelli, Pompeius and Prosopography // Aufstieg und Niedergang der romischen Welt. Bd. I, 1. P. 849.

113 Raddatz J.-M. Guerres civiles et la romanisation de lavallee d'Ebre // REA. 1986. Vol. 88. P. 323. Это предположение косвенно подтверждается тем, что за тридцать лет до посылки Помпея в Испанию бывший консул Гай Порций Катон, внук знаменитого цензора, не стал дожидаться расследования его злоупотреблений и добровольно уехал в Тарракон (Cic. Balb. 28), где, возможно, и умер (Miltner F. Porcius, 5 // RE. 1953. Hbd. 43. S. 105). Избрание этого испанского города, несомненно, было продиктовано наличием связей, установленных фамилией Катона с Тарраконом и его районом во время кампаний будущего цензора в 195 г. до н. э. (Alföldy G. Tarraco. Sp. 586).

 

253

 

II, 10, 7), хотя за победы в гражданских войнах триумф не полагался. Ясно, что сенат, воспользовавшись тем, что значительная часть войск Сертория состояла из испанцев, счел эту войну не гражданской, а «внешней».

Сам Серторий видел себя, вероятно, в первую очередь римским полководцем. Он стремился опираться на римских эмигрантов и на свою армию. В свое время он прибыл в Испанию с очень небольшим отрядом. Но позже на Пиренейский полуостров прибыла армия Перперны. Сначала Перперна рассчитывал на самостоятельные действия против сулланцев, но его воины, узнав о походе Помпея, потребовали присоединения к Серторию (Plut. Sert. 15). По отношению к римским воинам Серторий выступал как полководец на основании проконсульского империя, врученного ему досулланским правительством при отправлении в Испанию. Ливий (per. XCVI) пишет, что после смерти Сертория imperium partium перешел к Перперне. Выражение imperium partium, вероятно, является не только метафорическим обозначением партийного лидерства, но и намекает на какое-то юридическое оформление114.

Однако этой силы было мало для продолжительной войны. Не говоря уже о том, что в ходе многочисленных боев армия таяла, а надежды на римское пополнение были иллюзорны, надо отметить, что такая армия хороша для победного шествия. А Серторий не только одерживал победы, но и терпел поражения. В этих случаях особенно была нужна поддержка постоянного населения.

Во время своего первого пребывания в Испании в качестве наместника в 83—81 гг. до н. э. Серторий рассчитывал на поддержку италийских иммигрантов. По словам Плутарха (Sert. 6), с целью противодействия сулланским полководцам он вооружал находившихся в Испании римских поселенцев. Однако после того, как он встал во главе лузитан и кельтиберов, положение изменилось.

И сам Серторий, и его полководец Гиртулей не раз совершали походы в долину Бетиса, но удержаться там не смогли. Население этого региона явно было против них. Об этом, в частности, свидетельствуют почести, возданные Метеллу в Кордубе после одной из его побед (Plut. Sert. 22; Cic. Arch. 10, 26). При всей преувеличенности почестей сами по себе они свидетельствуют о настроениях населения, а Кордуба была в то время центром всей этой долины и населена в значительной степени колонистами115. По Цицерону (Balb. 17, 40), Гадес поставлял в Рим продовольствие во время Серторианской войны; но не имея собственной

 

114 Упоминание в надписях проконсульского ранга Сертория подтверждает это мнение.

115 Knapp R. С. Roman Cordoba. P. 16—17; Rodriguez Neila J. F. Historia de Córdoba. P. 209-229.

 

254

 

сельскохозяйственной территории, он это продовольствие явно получал из долины Бетиса. Южная Испания выступала против Сертория.

Серторию было важно укрепиться на восточном побережье: это давало бы ему плацдарм для похода в Италию и позволяло установить прямые морские связи с пиратами и Митридатом116. Однако укрепиться там он так и не смог. Характерно поведение города Лаврона, который стоял на стороне Помпея и который Серторию пришлось брать штурмом, после чего город был сожжен (Plut. Sert. 18; Pomp. 18; App. Bel. civ. I, 109). Главным своим портом Серторий сделал Дианий (Strabo III, 4, 6; Cic. in Ver. I, 34, 87), который ни до этого, ни после этого значительным центром этого региона не был. Видимо, ни на какой другой порт он рассчитывать не мог. Правда, около Тарракона Серторий вел одну из своих последних битв (Strabo III, 4, 10), но неизвестно, на чьей стороне выступал город и в чьих руках он в то время находился. Новый Карфаген в 76 г. до н. э. стал базой Меммия, легата Помпея, для его наступления на Сертория (Cic. Balb. 5). На этом побережье только один крупный город не только встал на сторону Сертория, но и сопротивлялся Помпею и после гибели Сертория. Это — Валенция (Sal. Hist. II, fr. 98, 6; Flor. II, 10,9). Но Валенция была в свое время основана Брутом для лузитан, сражавшихся под командованием Вириата и переселенных после убийства Вириата и разгрома лузитан на восток Испании (Liv. per. LV)117. Так что это исключение только подтверждает правило: в целом восточное побережье Испании, как и ее юг, было настроено антисерториански.

На первый взгляд это кажется парадоксом. Ведь основная часть колонистов, как уже говорилось, состояла не из римлян, а из италиков, причем многие из них бежали из Италии, спасаясь от репрессий Суллы. В самой Италии италики до конца поддерживали врагов Суллы, причем в политической борьбе Серторий в свое время поддерживал именно тех, кто был на стороне италиков (Plut. Sert. 4). Однако этот парадокс только кажущийся. Италики, поселившиеся в провинции, как об этом говорилось выше, занимали там привилегированное положение и мало чем отличались от римлян. Политика Сертория, направленная на привлечение местного населения, не могла их не испугать: они боялись потерять с таким трудом приобретенные привилегии. Поэтому римско-италийское население Пиренейского полуострова выступило против Сертория.

Совершенно иной была позиция лузитан, кельтиберов и части иберов, еще не подвергшихся романизации, обитающих преимущественно во внутренних и западных частях Пиренейского полуострова. Конечно,

 

106 Schulten A. Sertorius. S. 87-94.

117 Galsterer Н. Untersuchungen... S. 12.

 

255

 

в некоторых случаях и там Серторию приходилось подчинять местное население силой, как это он сделал с живущими в пещерах харциатанами (Plut. Sert. 17). Но наиболее значительные народы и города туземной Испании пошли за ним. Туда, в Лузитанию и Кельтиберию, уходил Серторий в случае поражения, и там он черпал новые силы.

Лузитаны признали Сертория стратегом-автократором (Plut. Sert. 11). Это напоминает, как иберы провозгласили стратегом-автократором Гасдрубала (Diod. XXV, 12), что означало признание его своим верховным вождем. Аналогичным было, видимо, и положение Сертория у лузитан. Подобным было, вероятно, его положение и по отношению к другим испанцам118. В отношениях же с кельтиберами прибавился еще один момент: Серторий выступал как их патрон, а они считали себя его клиентами119. В качестве клиентов они повиновались его приказам, активно участвовали в его войнах, а тот по обычаю щедро давал им золото и серебро, снабжал их всем необходимым, исполнял их желания (Plut. Sert. 14). Значительная же часть испанцев еще и «посвятила» себя ему: они дали клятву умереть вместе с ним, не только шли не раздумывая за ним, но в случае необходимости спасали его с риском для своей жизни (Plut. Sert. 15). В глазах кельтиберов Серторий выступал наследником их старой родовой знати. Они питали почти мистическую веру в этого человека и видели знак особого покровительства ему небесных сил в той белой лани, которая его всюду сопровождала (Plut. Sert. 11; App. Hisp. 100): культ оленя, лани был широко распространен в Испании120.

Плутарх (Sert. 11) пишет, что большинство испанцев последовало за Серторием из-за его мягкости и решительности. Эти качества Серторий проявил уже раньше. И во время войны с Метеллом и Помпеем он продолжал ту же политику. Так, зазимовав в конце 77 г. до н. э. в долине Ибера, он создал зимние квартиры не в городе Кастра Элия, а за этим городом. И даже взяв штурмом Контребию, Серторий наложил на нее лишь умеренную контрибуцию (Liv. XCI).

Ливий (XCI) называет общины и народы, поддерживавшие Сертория, союзными ему (socii). Вероятно, можно говорить об оформленном союзе между Серторием, патроном и верховным вождем, и местными общинами. Зимой во время перерыва в военных действиях Серторий собирал съезды таких общин (conventa), на которых рассказывал о своих делах, давал распоряжения относительно подготовки к новым военным действиям, собирал подати. Союзные общины были обязаны поставлять

 

118 Ср.: Plácido D. Sertorio // SHHA. 1989. Vol. VII. P. 99.

119 Prieto Araniega A. La devotio iberica... P. 132.

120 Blazquez J. M. Religiones prerromanas. P. 244-247.

 

256

 

войско, оружие и подати (которые, по-видимому, были меньше обычных). Полководец взамен благодарил их за труды, раздавал награды и убеждал и побуждал собравшихся убеждать других, сколь важна для Испании победа его партии (Liv. XCI). В необходимых случаях он оставлял в некоторых городах свои гарнизоны, как в Контребии, и брал заложников (Liv. XCI).

Своей столицей Серторий избрал Оску (иберский Больскан). Этот выбор был не случаен. Оска была расположена в еще сравнительно мало романизованной области, поддерживавшей Сертория, и в то же время вблизи основного театра военных действий на востоке и северо-востоке страны. Если бы представилась возможность, оттуда легко было начать поход в Италию121. Кроме того, этот город был важным экономическим центром. В нем уже давно активно дейтвовал монетный двор, и оскские (больсканские) денарии с местными легендами широко распространялись во всей восточной части Ближней Испании, составляя большинство в находимых монетных кладах122. Этот монетный двор был использован и Серторием. Он выпускал значительное количество монет. И в настоящее время большинство иберских и кельтиберских монет, найденных в Испании, в том числе оскских, относится именно к 70-м гг. до н. э.123 Монеты, выпускаемые Серторием, были не римского типа, а местного124. Следовательно, предназначены они были для внутреннего употребления и, вероятно, служили средством расплаты с местным населением. Количество находимых монет может говорить о том, что Серторий предпочитал не просто забирать у туземцев то, что ему необходимо для войны, а покупать это. И это обстоятельство дополняет картину его отношений с местным населением.

В Оске Серторий устроил школу для детей местной знати, которым он давал римское образование. В самом образовании и даже в одежде детей, которых он одел в тоги, окаймленные пурпуром, присутствовала изрядная доля демагогии, тем более что дети ему служили и заложниками (Plut. Sert. 14). Но и в этом случае школу надо рассматривать в общем свете «испанской политики» Сертория: он как бы показывал местной аристократии те возможности, какие она будет иметь в случае его победы. Не исключено, что он и серьезно рассчитывал сделать в будущем из этих юношей свою опору в провинции.

 

121 Schulten A. Sertorius. S. 83-84; Montenegro A. La conquista... P. 138-139.

122 Crawford M. H. The Financial Organization of Republican Spain // Numismatic Chronicle. 1969. Vol. IX. P. 84; Untermann J. Monumenta Linguarum Hispanicarum. Wiesbaden, 1975. Bd. I, 1. S. 63, 245-246; Ripolles Alegro P. P. La circulación monetaria... Passim.

123 Montenegro A. La conquista... P. 139.

124 Annee Philologique. 1976 (1978). T. XLVII. P. 613. № 8291.

 

257

 

Использовал Серторий и гражданскую политику. Он, несомненно, давал римское гражданство своим наиболее отличившимся воинам, и наличие в Испании Серториев (например, CIL II, 254; 3744; 3752а; 3744; 4970, 477—478) свидетельствует о том, что и римские власти в конце концов признали эти акты мятежного полководца. Возможно, это было сделано тем же законом Плавтия, которым объявлялась амнистия серторианцам (Suet. Iul. 5). Среди воинов Сертория Плутарх (Sert. 12) отмечает 2600 человек, которых тот называл римлянами, и, следовательно, они — не настоящие римляне. Возможно, это были люди, в том числе испанцы, а может быть, только испанцы, которым Серторий даровал римское гражданство.

Итак, можно говорить, что держава Сертория имела двойственный характер. С одной стороны, это была легальная, с его точки зрения, власть, оказавшаяся в изгнании, и в качестве таковой действующая, в том числе и в сфере внешней политики, опираясь на двадцатитысячное римское войско. С другой — это был союз испанских общин, главой которого выступал Серторий и со значительной частью которого он был связан еще и клиентско-патронскими отношениями. Обе части державы скреплялись личностью самого Сертория. Для него лично главным, пожалуй, было положение во главе римской эмигрантской общины, а союз испанских общин — лишь орудием в борьбе. Он не только не допускал никого из местной знати в сенат, но, даже собирая из местных воинов армию на римский манер, во главе ее ставил исключительно римских командиров (Plut. Sert. 22). Но обойтись без своих местных союзников Серторий не мог и поэтому был вынужден идти им на значительные уступки.

Такая двойственность определила в конечном счете непрочность созданного Серторием государства. С затяжкой войны противоречия между римлянами и испанцами становились все более явными. Плутарх (Sert. 25) рассказывает, что тайные враги Сертория в его окружении ожесточали «варваров», налагая на них якобы по приказанию Сертория суровые кары и высокие подати, что привело к восстаниям и смутам, а Серторий в ответ обрушился на испанцев, казня, в частности, мальчиков из школы в Оске. Конечно, исключить намеренно вредные действия серторианских магистратов нельзя, но главное, видимо, в другом. Долгая война потребовала максимального напряжения всех сил и средств, в том числе и увеличения податей. Это вызвало недовольство испанцев и соответственно ответные действия Сертория.

Нарастали противоречия и в римском лагере. Их выражением стал заговор против Сертория, организованный Перперной125. Перперна

 

125 Короленков А. Заговор против Сертория // Зеркало истории. М., 1995. С. 9-15.

 

258

 

принадлежал к знатному роду: Веллей Патеркул (II, 30) говорит, что он был более знатен родом, чем душой. Его дед и отец были консулами, а сам он — претором126. К нобилитету относились и некоторые другие заговорщики, такие как сенатор Люций Фабий Испанский или Люций Антоний (Sal. Hist. III, fr. 83), увлекшие за собой и некоторых других римлян. Антисулланская коалиция никогда не была единой, в ней четко различались два крыла: аристократическое и антиаристократическое; оба крыла объединялись в борьбе против общего врага, но подспудно существующие противоречия время от времени вырывались наружу. Да и внутри этих крыльев существовали различные группировки. Одну из таких группировок возглавлял Серторий. В 80-х гг. Серторий выступил против аристократических лидеров антисулланской коалиции и, покинув Италию, удалился для самостоятельных действий на Пиренейский полуостров (App. Bel. civ. I, 86). В конце 70-х гг. бежавшие в Испанию аристократы, вынужденные подчиниться Серторию, задумали ликвидировать своего незнатного «императора». Заговор удался, и, вероятнее всего, в 73 г. до н. э.127 Серторий был убит.

Фигура Сертория по существу была единственным, что соединяло два лагеря, воюющих против правительственных войск. С гибелью Сертория это связующее звено исчезло и единство распалось (Plut. Sert. 27). Кельтиберы были связаны с Серторием клиентскими отношениями и не имели никаких обязательств по отношению к Перперне; более того, они должны были возненавидеть его за убийство их патрона. Лузитаны, сделавшие Сертория своим стратегом-автократором, отказались подчиняться его преемнику (App. Bel. civ. I, 114). Даже в римском эмигрантском войске убийство Сертория вызвало недовольство. Перперне удалось успокоить армию, но без поддержки испанцев она была обречена на поражение (App. Bel. civ. I, 114-115). После разгрома армии Перперны и гибели самого предводителя Помпей, делая шаг к примирению с антисулланцами, помиловал воевавших с ним римских эмигрантов и дал им надежду на спасение (Cic. II Ver. V, 153). Потерпели поражение и испанские общины, после гибели Сертория еще сопротивлявшиеся римским войскам (Flor. II, 10, 9). Основные силы испанцев были разгромлены Люцием Афранием, которого Помпей оставил во главе армии после своего возвращения в Италию128. По-видимому, отзвуками Серторианской войны были военные действия, которые вел против лузитан

 

126 Münzer F. Perperna // RE. Hbd. 27. Sp. 892-901; Короленков А. В. Марк Перперна... С. 145-146.

127 Короленков А. Заговор... С. 14; Bennet W. The Death of Sertoprius and the coins // Historia. 1961. Bd. X. P. 459-468.

128 Amela Valverde L. El desarrollo... P. 114.

 

259

 

Цезарь, будучи в 61—60 гг. до н. э. пропретором Дальней Испании (Plut. Caes. 11 — 12; Suet. Iul. 18). Другими отзвуками были, видимо, события, связанные уже с более поздними гражданскими войнами в Римской республике.

Движение Сертория было одновременно и эпизодом гражданских войн в Риме, и освободительным движением еще не романизованной или мало романизованной Испании против Рима. Поэтому оно стало актом и общеримской, и испанской истории. В чрезвычайных обстоятельствах Серторий создал свое государство нового типа, во многом предвещавшее более позднюю бюрократизацию римского государственного аппарата129. В Испании под руководством Сертория возник союз общин, охвативший почти всю нероманизованную зону Пиренейского полуострова, и это стало новым этапом в политической истории страны. Участвуя под руководством Сертория в римской гражданской войне, испанцы ввязывались в политическую жизнь Рима. В серторианской армии они были организованы на римский манер (Plut. Sert. 14). Хотя опыт со школой в Оске окончился трагически, сам факт привлечения испанской аристократии к римской жизни был многозначительным и позже повторен. Серторий раздавал в ряде случаев римское гражданство, делая это, видимо, в большем масштабе, чем римские полководцы до него, и это было позже признано римским правительством. В 70 или 69 г. до н. э. по инициативе народного трибуна Плавтия, за спиной которого явно стоял сам Помпей, был принят закон, амнистировавший участников восстаний Лепида, бежавших к Серторию, и самого Сертория (Suet. Iul. 5; Cas. Dio XLIV, 47, 4)130. Этим была в значительной степени подведена черта под Серторианской войной.

Что касается Испании, то движение Сертория стало значительным этапом ее романизации. Важным фактом явилось то, что не только Серторий, но и Помпей ради привлечения к себе местного населения давали тем или иным его представителям римское гражданство, которое было утверждено специальным законом Гелия — Корнелия в 72 г. до н. э. (Cic. Pro Balbo 19, 32). Во время военных действий и после них были разрушены одни города, как, например, Лаврон, но зато возникли другие, как, например, Герунда131. Новые города создавались уже сразу по римской системе. И это тоже увеличивало степень романизации Испании. После поражения Сертория исчезают монеты с иберскими легендами, которые заменяются латинскими, а сами монеты отныне выпускаются

 

129 Ср.: Schulten A. Sertorius. S. 3.

130 Hoffmann М. Plautius // RE. 1951. Hbd. 41. S. 5.

131 Prieto Arciniega A. Espacio social... P. 167—168.

 

260

 

уже по римскому стандарту. В общинах исчезают также местные магистраты, и управление принимает римский вид132. Такая унификация ясно свидетельствует о еще более значительном включении местного населения в римскую административную и экономическую систему.

 

ЦЕЗАРЬ В ИСПАНИИ

 

В 54 г. до н. э. Помпей, только что отбывший свое второе консульство, был назначен проконсулом обеих испанских провинций. Однако он остался в Риме, а в Испанию послал своих легатов, которые от его имени управляли провинциями и командовали стоявшими там войсками. Афраний находился в Ближней Испании, Петрей — в той части Дальней Испании, которая при империи станет провинцией Лузитанией, а Варрон — в будущей Бетике (App. Bel. civ. II, 18; Plut. Pomp. 52; Caes. 28; Liv. per. CV; Vel. Pat. II, 48, 1). Когда в 49 г. до н. э. началась новая гражданская война и Помпей с основными силами перебрался на Балканский полуостров, Цезарь, занявший Рим, не решился преследовать соперника, оставив в тылу помпеянские войска. Поэтому сначала он отправился в Испанию. Афраний и Петрей соединили свои войска, но Цезарь, умело маневрируя, сумел свести на нет их преимущество. Местные жители поддержали Цезаря, и в битве при Илерде помпеянцы были разбиты (Caes. Bel. civ. I, 39-55; 59-87; App. Hisp. II, 42-43; Suet. Iul. 34). Третий легат Помпея Варрон, увидя враждебность местного населения, без боя капитулировал (Caes. Bel. civ. II, 17; 19—20).

После этих побед Цезарь мог считать «испанский вопрос» решенным: теперь стоявшие там легионы не могли ударить ему в тыл в разгар решающей схватки с Помпеем. Однако вскоре этот «вопрос» неожиданно возник вновь, причем местом действия стала та часть Испании, которую Цезарь считал наиболее для себя безопасной, — будущая Бетика. Непосредственным виновником этого стал цезаревский наместник Дальней Испании Квинт Кассий. Сравнительно недавно он был квестором Помпея в Дальней Испании (Cic. Att. VI, 6,4), но, возвратившись из Испании и став народным трибуном, выступил решительным сторонником Цезаря и врагом Помпея. Его бегство вместе с Марком Антонием из Рима к Цезарю стало для последнего предлогом к началу гражданской войны. С ее началом он принял участие в военных действиях, командуя, по-видимому, отдельным отрядом, с которым захватил Анкону, но был оттуда затем выбит (Cic. Att. VII, 18,2). Когда Цезарь занял Рим, Кассий

 

132 Chapa Brunet Т., Mayoral Herrera V. Explotación... 70.

 

261

 

и Антоний созвали заседание сената, на котором Цезарь выступил с речью (Cas. Dio XLI, 15, 2). А затем Кассий отправился с Цезарем в Испанию. После битвы при Илерде, еще не зная, каким будет поведение Варрона, да и провинциальных общин тоже, Цезарь направил Кассия с двумя легионами в Дальнюю Испанию (Caes. Bel. civ. II, 19, 1). Подчинив Дальнюю Испанию, Цезарь назначил Кассия наместником этой провинции (Caes. Bel. civ. II, 21; Cas. Dio XLI, 24, 2) в ранге пропретора133, причем раньше Кассий претором не был. Назначая его наместником, Цезарь явно рассчитывал на то, что Кассий уже был известен тамошним жителям по своей прошлой должности. Правда, Цезарь не учел, что эта известность была скорее негативна, ибо Кассий с того времени ненавидел эту провинцию, а провинция платила ему взаимной ненавистью, ярким проявлением которой было покушение и ранение квестора (Bel. Alex. 48, 1). Кассия даже пытались привлечь к суду за злоупотребления в провинции (Cic. Att. V, 20, 8), хотя, судя по всему, суд так и не состоялся. Цезарь понимал, что положение в Дальней Испании все же не столь прочно, как ему хотелось бы, и он оставил Кассию четыре легиона, к которым сам Кассий добавил еще один, набранный в провинции (Caes. Bel. Civ. II, 19, 1; 21, 3; Bel. Alex. 50, 3). Были в распоряжении Кассия и другие силы (Bel. Alex. 50, 3; 53, 1), так что всего под его командованием находилось не менее 30 000 воинов. Это явно свидетельствует о напряженности положения в провинции.
Гай Юлий Цезарь
Гай Юлий Цезарь

„Green Caesar“. Граувакка из Египта. 1-50 гг. после Р.Х.

Берлин. Античное собрание

Вскоре после вступления в должность Кассий принял ряд мер по стабилизации положения в Дальней Испании. Среди этих мер очень важной стала новая война с лузитанами (Bel. Alex. 48, 2). В результате этой войны Кассий сумел приобрести значительные средства для платы

 

133 Lacort Navarro Р. J., Portillo R., Stylow A. U. Nuevas inscripciones latinas... P. 70.

 

262

 

своим воинам и награждения своих сторонников среди населения провинции. Средств этих, однако, оказалось недостаточно, и наместник снова обрушил на провинцию значительные поборы (Bel. Alex. 50, 3; 51, 1-2). Это вызвало недовольство провинциалов, и в их среде возник заговор с целью убийства Кассия. Слухи о присвоении Кассием по крайней мере части собранных денег еще более подогревали возмущение провинциалов. Заговор возник в высших кругах провинциального общества, притом в высшей степени романизованных134.

Заговор оказался неудачным: Кассий был ранен, но не убит. Заговорщики были арестованы и казнены, кроме тех, кто сумел откупиться, но это не облегчило положения Кассия. Даже узнав о неудаче убийства наместника, воины Туземного легиона не отказались от выступления против него. II легион сначала последовал вслед за другими, подчинившись Кассию, но затем все же примкнул к Туземному. Через некоторое время II и V легионы тоже присоединились к восстанию. Во главе восстания встал Тит Торий из Италики (Bel. Alex. 57, 3; 58, 1). Торий заявил, что он намерен вернуть провинцию Помпею, солдаты написали на щитах имя Помпея, и конвент кордубцев, который Цезарь еще недавно столь горячо благодарил за помощь, присоединился к восставшим. Кассий направил в Кордубу Марка Клавдия Марцелла Эзернина, но тот не только перешел на сторону восстания, но и возглавил его. Правда, при этом он сумел уговорить солдат, чтобы они сняли имя Помпея со щитов, дабы показать, что они воюют не с Цезарем, а только с Кассием, недовольные его произволом (Bel. Alex. 54-59; Cas. Dio XLII, 15, 2-5).

В Дальней Испании сложилось уникальное для того времени положение: помпеянцы и значительная часть цезарианцев объединилась против цезаревского наместника и его войск. Марцелл, по-видимому, преследовал свои личные цели. Но достичь их он мог только при поддержке как стоявшей в провинции армии, так и самих провинциалов. Отсюда и его странная позиция: он и возглавляет антицезарианское выступление воинов и провинциалов, и стремится показать свою лояльность по отношению к Цезарю. Да и дальнейшее поведение Марцелла было весьма нерешительным, хотя перевес сил был на стороне Марцелла. Если верить Диону Кассию (XLII, 16, 1), то последний именно из-за стремления в любом случае оказаться на стороне победителя не выступил на решительную борьбу с Кассием. В «Александрийской войне» (61) Марцелл действует более активно, но и из ее текста видно, что решительного сражения он всячески избегал.

 

134 Le Roux P. Romans d'Espagne. P. 56.

 

263

 

Положение, однако, было таково, что одними своими силами справиться с мятежом Кассий не мог, и он призвал себе на помощь мавританского царя Богуда (Bel. Alex. 62,1). Военные действия сконцентрировались около Улии. При всей вялости военных действий перевес все же был на стороне Марцелла, который фактически осадил Улию и находившиеся там войска Кассия. Раскол в цезарианском лагере и объединение части цезарианцев с помпеянцами, а тем более успехи неожиданно возникшей коалиции создавали серьезную угрозу делу Цезаря. Хотя Помпей был уже разгромлен при Фарсале, противники Цезаря собирались в Африке в непосредственной близости к Испании, в то время как сам Цезарь застрял в Александрии. Возникала реальная угроза объединения на западе и в центре Средиземноморья всех антицезаревских сил, включая мятежную Испанию. Необходимо было принимать решительные меры. В то же время цезарианцы явно надеялись предотвратить превращение Дальней Испании в еще один театр военных действий. Решение этой сложной задачи выпало наместнику Ближней Испании Марку Эмилию Лепиду, сыну того Лепида, который когда-то восстал против сулланского режима и оставшиеся воины которого во главе с Перперной перебрались в Испанию.

Лепид прибыл под Улию с довольно большим войском из тридцати пяти когорт, конницей и вспомогательными отрядами. Прибыв на место, он фактически встал на сторону Марцелла. Вероятно, Лепид понял, что большая часть провинциалов поддерживает Марцелла, а не Кассия, и выступление в поддержку последнего означало бы начало ожесточенной войны, которая в то время в планы Цезаря и цезарианцев, как об этом только что говорилось, не входила. Кассий еще пытался натравить Лепида на Марцелла, обвиняя его в мятеже (Cas. Dio XLII, 16, 2), но, по-видимому, неудачно. Формально Марцелл, конечно же, был гораздо более виноват перед делом Цезаря, чем Кассий, но Лепид явно учитывал реальное положение и не пошел на поводу у пропретора. В конце концов был достигнут компромисс: военные действия прекращены, Лепид и Марцелл вместе отправились в Кордубу, а Кассий, сохранив все свои богатства, в том числе награбленные в провинции, получил свободный путь для отступления (Bel. Alex. 61—64).

Однако пока Кассий находился в Испании, положение там оставалось далеко не стабильным. В его распоряжении оставались еще легионы и конница (Bel. Alex. 64, 2), явно не собирался разоружаться Марцелл, с которым фактически соединил свои силы Лепид. В Африке Катон настойчиво советовал Гнею Помпею младшему пойти по стопам отца и использовать его клиентелу для восстановления республики (Bel. Afr. 22). В этих условиях стабилизировать положение в Дальней Испании и не допустить ее присоединения к помпеянцам можно было только удалением Кассия.

 

264

 

И Цезарь направил ему на смену Г. Требония. Цицерон (Fam. XV, 21, 2) пишет, что тот был послан в Испанию внезапно. Видимо, Цезаря вынудила сделать это острая необходимость. Кассий все-таки еще не хотел признать свое поражение и даже пытался оказать сопротивление Требонию, заявив, что он не доверяет ни Лепиду, ни Марцеллу, ни Требонию (Bel. Alex. 64, 2). Однако соотношение сил было таково, что сделать это он мог только при поддержке Богуда, а тот ему в этой поддержке отказал (Liv. fr. 39). Кассий был вынужден смириться. Он отправился в Малаку, а оттуда, несмотря на зимнее время, отплыл в Италию, но в устье Ибера был застигнут бурей и погиб (Bel. Alex. 64,2-3; Cas. DioXLll, 16,2). Только после этого положение в Дальней Испании более или менее стабилизировалось (Cas. Dio XLII, 29, 1). Марцелл, как кажется, тоже впал в немилость у Цезаря135. С уходом с политической сцены двух противников Цезарь мог считать испанский вопрос снова урегулированным.

Последующие события показали, что Цезарь снова ошибся. Они привели к укреплению позиций помпеянцев136. По словам автора «Африканской войны» (22), Катон, как уже упоминалось, призвал старшего сына Помпея отправиться к отцовским клиентам, чтобы потребовать от них помощи. В ответ на это Помпей младший попытался было сначала напасть на царство Богуда, который, как было сказано выше, находился в Испании, а затем, потерпев неудачу, высадился на Балеарских островах (Bel. Afr. 23). Эта высадка явно была частью плана помпеянцев и республиканцев, которые, как сообщает Дион Кассий (XLII, 56, 4—5), стремились использовать восстание в Испании для начала нового похода на Рим. Видимо, как сравнительно недавно Сертория, так теперь лидеров антицезарианской коалиции вдохновлял пример италийских походов Ганнибала и Гасдрубала. Такой план, если верить Диону Кассию, возник еще до кажущегося умиротворения Испании. А то, что это умиротворение было действительно лишь кажущимся, стало ясно из обращения к Сципиону, который тогда возглавлял помпеянские силы в Африке, тех воинов, которые еще недавно выступали против Квинта Кассия (Cas. Dio XLIII, 29, 2). Помпей младший укрепился на Балеарских островах, но сопротивление Эбеса задержало его, и, не дожидаясь прибытия Помпея, находившиеся в Южной Испании воины восстали и изгнали из провинции Требония (Cas. Dio XLIII, 29, 3). Это восстание воинов произошло уже после битвы при Тапсе. Дион Кассий говорит, что восставшие воины присоединились (προστησάμενοι) к всадникам Титу Квинкцию Скапуле и Квинту Апонию. Это позволяет говорить, что антицезарианское вы-

 

135 Münzer F. Claudius // RE. 1899. Hbd. 6. S. 2770.

136 Утченко С. Л. Юлий Цезарь. М., 1984. С. 242.

 

265

 

ступление этих всадников началось еще до солдатского мятежа. Солдатское же восстание послужило детонатором к общему выступлению этой части Дальней Испании против Цезаря. Дион Кассий говорит, что солдаты побудили к отпадению весь народ Бетики (τὸ ἕυνος τὸ Βαιτικὸν πᾶν). Это — несомненное преувеличение, ибо известно, что на стороне Цезаря остался город Улия, а может быть, и некоторые другие общины этого региона (Bel. Hisp. 1, 5; Cas. Dio XLIII, 31, 4). И все же огромное большинство общин этой части Дальней Испании выступили против Цезаря. Цицерон (Fam. VI, 18, 2) в январе 45 г., ссылаясь на собственное письмо Цезаря, пишет, что у помпеянцев в Испании было одиннадцать легионов. Такого количества войск у Помпея младшего и бежавших в Испанию после Тапса помпеянцев явно не было. Следовательно, их войско увеличилось за счет испанцев. Можно говорить, что антицезарианское восстание действительно охватило значительную часть будущей Бетики.

По-видимому, уход Кассия и назначение Требония не успокоили жителей этого региона. Центром выступления была Кордуба, и можно говорить, что наиболее романизованная часть Южной Испании примкнула к помпеянцам. На их стороне оказались и лузитане, т. е. жители наименее романизованной части провинции. Недаром против них совершал поход Кассий, а во время последней кампании Цезаря они даже после Мунды оставались верными помпеянскому делу (Bel. Hisp. 35—36). Зато испано-финикийские города оказались на стороне Цезаря. Уже упоминалось об Эбесе на Питиуссе. На материке Помпею пришлось осаждать Новый Карфаген (Cas. Dio XLIII, 30, 1). Несколько раньше именно в Малаку прибыл Квинт Кассий, прежде чем покинуть Испанию вовсе (Bel. Alex. 64, 2), что можно рассматривать как свидетельство сохранения этим городом верности цезаревскому наместнику137. Позже Гадес явится базой цезаревского флота (Bel. Hisp. 37, 2), а еще позже Сексту Помпею пришлось завоевывать Барию (Cic. Fam. XVI, 4, 2)138. Можно говорить, что общая гражданская война в Римской республике сопровождалась малой гражданской войной в Южной Испании. И на позиции сторон, вероятнее всего, оказывали влияние старые противоречия, далеко еще не изжитые к середине I в. до н. э. Поведение Квинта Кассия едва ли очень уж отличалось от поведения других римских наместников, но в условиях политической нестабильности могло послужить детонатором выступления провинциалов, которое оказалось столь грозным, что успокоение Испании стало делом трудным и долгим, завершившись лишь через много лет после гибели самого Цезаря.

 

137 Lopez Castro J. L. Hispania Poena. P. 241.

138 Ibid. P. 241-242.

 

266

 

В 46 г. до н. э. младший сын погибшего к этому времени Помпея Секст направился в Испанию, и жители ее юга, возглавляемые богатым кордубским рабовладельцем Скапулой, поддержали его. Потерпев поражение в Африке, в Испанию с остатками помпеянских войск вскоре прибыл и старший сын Помпея Гней, который и возглавил все антицезаревские силы. Большинство городов нижней и средней долины Бетиса поддержало помпеянцев. Это обстоятельство сделало для Цезаря особенно трудной кампанию 46-45 гг. до н. э. С большими усилиями 17 марта 45 г. около Мунды Цезарь сумел одержать победу. Гней Помпей был ранен, бежал и во время бегства был убит. Скапула покончил с собой. Секст Помпей пытался организовать оборону Кордубы, но неудачно, и отступил в горы Ближней Испании (Bel. Hisp.; Vel. Pat. II, 55; Plut. Caes. 56; App. Bel. civ. II. 103; Flor. II, 13; Cas. Dio XLIII, 28-41).

Деятельность Цезаря стала переломным моментом в истории Испании и ее романизации. Поступки Цезаря в качестве квестора, а затем пропретора Дальней Испании практически не отличались от активности других магистратов и промагистратов. Своими действиями в пользу провинциалов он сумел приобрести довольно значительную клиентуру. Во всяком случае он сам утверждал, что принял под свое покровительство провинцию и всячески защищал ее дела в сенате (Bel. Hisp. 42). Но эти действия не выходили за обычные рамки.

Положение изменилось во время войн с помпеянцами и сразу после них. В ходе этих войн Цезарь уже совершенно самостоятельно, без оглядки на сенат или народ, вел провинциальную политику139, и это сразу же сказалось и на положении в Испании. После сдачи Варрона Цезарь собрал на сходку в Кордубе не только римских граждан, но и испанцев, т. е. провинциалов, гражданства не имеющих, и гадитан, находившихся на положении федератов (Caes. Bel. civ. II, 21). Вероятно, в том же году, но несколько позже кордубской сходки он предоставил статус муниципия Гадесу. Скорее всего, это произошло во время пребывания диктатора в этом городе. Правда, муниципальный статус был, по-видимому, утвержден только в 27 г. до н. э., но это не меняет значения самого факта. Этот шаг Цезаря был принципиально новым: впервые не отдельные испанцы, а целый город получил римское гражданство140. До этого в Испании создавались колонии, куда переселялись выходцы с Апеннинского полуострова, теперь же в состав римских граждан включались все граждане провинциального города.

 

139 Чеканова Н. В. Римская диктатура последнего века Республики. СПб., 2005. С. 320.

140 Alföldy G. Römische Stadtewesen auf der neukastilische Hochebene. Heidelberg, 1987. S. 104; Tsirkin J. B. The Phoenician civilization in Roman Spain // Gerion. 1985. T. 3. P. 262-264.

 

267

 

И с этого времени число муниципиев в Испании стало возрастать. Уже сам Цезарь (или кто-либо из его преемников, но по его завещанию) сделал муниципием другой испано-финикийский город — Секси141. Вероятнее всего, Цезарь дал муниципальный статус Кастулону142. В 45 г. до н. э. Цезарь предоставил титул «почетной» колонии Новому Карфагену. По-видимому, уже Цезарь 27 городов Южной Испании сделал латинскими муниципиями143, что открывало их местной знати путь к римскому гражданству. Если считать Римскую республику государством полиса Рима, стоявшего во главе обширной державы, а Римскую империю — общесредиземноморским государством со столицей в Риме, то путь Испании в империю начался при Цезаре. При Цезаре выходцы из Испании стали проникать и в «верхи» римского общества. Речь идет о всаднике из Гадеса Л. Корнелии Бальбе. Он получил гражданство задолго до этого, но особенно выдвинулся именно при Цезаре: он вошел в ближайшее окружение диктатора и одно время вместе с Оппием в отсутствие Цезаря даже играл роль его полномочного регента, хотя и не занимал никакой официальной должности144.

В 45 г. до н. э. во время войны с сыновьями Помпея и вскоре после нее Цезарь, наказывая города, вставшие на сторону его противников, вывел туда ряд колоний, отнимая у прежних жителей, по крайней мере, часть земли145. До Цезаря в будущей Бетике были созданы, вероятно, только две официальные колонии — Картея и Кордуба, а при Цезаре по меньшей мере четыре146. Цезарь поощрял переселение в провинции, в том числе в Испанию, пролетариев и ветеранов. Все это не только увеличивало римско-италийский элемент в населении особенно Бетики, но и создавало там качественно новую ситуацию доминирования иммигрантов если не по численности, то по реальному значению. Если до Цезаря, по-видимому, преобладала неофициальная иммиграция из Италии, то при Цезаре она приобрела совершенно официальный характер.

15 марта 44 г. до н. э. Цезарь был убит. Убийство застало диктатора в момент подготовки и начала реализации новых и весьма обширных планов. И преемники убитого продолжали их осуществление. Так, в том же 44 г. была выведена колония Урсон (Юлия Генетива) «по приказу Г. Цезаря диктатора и по закону Антония» (CIL II, 5439, 104).

 

141 Molina Fajardo F., Bannour A. Almuñecar... P. 1649.

142 González Román C. Colonización у municipalización en la Oretania // Homenaje a José Ma Blaázquez. Madrid, 2000. P. 214.

143 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 15.

144 Циркин Ю. Б. Финикийская культура в Испании. С. 206—213.

145 Vittinghoff F. Römische Kolonisation- und Bürgerrechtspolitik... S. 75.

146 Galsterer H. Untersuchungen... S. 7-10; Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 15.

 

268

 

ИСПАНИЯ ПОСЛЕ СМЕРТИ ЦЕЗАРЯ

 

17 марта 45 г. до н. э. в битве при Мунде Цезарь наголову разгромил помпеянскую армию. После этого сражения вооруженной оппозиции Цезарю реально не существовало. Цезарь настолько осмелел (или, может быть, обнаглел), что отпраздновал триумф за победу над согражданами. Гражданская война отныне считалась полностью законченной. Однако почти ровно через год (без двух дней) Цезарь был убит, и вскоре начался новый тур гражданских войн, который привел Римскую республику к окончательной гибели. Основные события этого тура происходили в центре и на востоке Средиземноморья. Но и Запад не остался полностью в стороне от этих войн. В Испании военные действия были связаны прежде всего с деятельностью Секста Помпея.

В битве при Мунде Секст Помпей не участвовал. Он возглавлял помпеянский гарнизон в Кордубе (Bel. Hisp. 3,4; Cas. Dio XLIII, 32, 4). Узнав о поражении и понимая, что защитить город своими небольшими силами даже с помощью горожан он не в состоянии, Секст после неудачной попытки вооружить рабов посоветовал кордубцам самим договариваться с победителем, а сам с небольшим отрядом ушел в горы (Bel. Hisp. 32, 4-5; Cas. Dio XLIII, 39,1). В Дальней Испании он не задержался, а предпочел уйти в Ближнюю Испанию147, где у его отца еще со времени войны с Серторием имелась довольно обширная клиентела148. Там он начал собирать свои силы.

Вначале Цезарь не обратил никакого внимания на Секста (Apр. IV, 83). Действительно, тот был еще довольно молодой человек, главное, почти

 

147 Точное место убежища Секста Помпея передано различными авторами различно. Цицерон (Att. XII, 37, 4), со слов Гирция, говорит о Ближней Испании вообще. Позже Флор (II, 13) также весьма туманно упоминает Кельтиберию. По Диону Кассию (XLV, 10, 1), Секст нашел убежище у лацетанов, а по Страбону (III, 4, 10), — у яцетанов. То, что, по словам Аппиана (IV, 83), он сравнительно скоро занялся морскими разбоями, позволяет говорить скорее о лацетанах, живших на побережье Средиземного моря, чем о яцетанах, обитавших во внутренних районах Пиренейского полуострова. Но в любом случае речь идет о северо-восточной части Испании.

148 Определенные связи с семьей Помпеев в этом регионе возникли, возможно, еще раньше. Как известно, отец Помпея Великого Помпей Страбон дал римское гражданство тридцати всадникам Сальвитанской турмы за их храбрость во время союзнической войны (ILS 8888). Неизвестно, вернулись ли эти люди на родину или предпочли остаться в Италии, но в любом случае этот акт Страбона не мог остаться неизвестным, и его результатом могло быть возникновение определенных связей между жителями долины Ибера и семьей Помпея, если не собственно клиентских, то каких-то чувств привязанности (Roddaz J. М. Guerres civiles... P. 323). He исключено, что это обстоятельство стало одним из мотивов избрания именно Помпея Великого для борьбы с Серторием.

 

269

 

без военного опыта. Ему было в то время от 21 до 23 лет149. К началу гражданской войны в военную службу он еще не вступал, а находился вместе со своей мачехой Корнелией на Лесбосе. Там их навестил отец, и они сопровождали его в последнем плавании в Египет. Там Секст и Корнелия стали свидетелями предательского убийства отца и мужа. Египтяне пытались захватить и их корабль, но, пользуясь благоприятным ветром, они сумели уйти от преследования и направиться в Африку. Об участии Секста в африканской кампании ничего определенного не известно; во всяком случае в первых рядах помпеянцев он не был. После поражения Секст, как и другие выжившие помпеянцы, перебрался в Испанию, где встал под знамена своего старшего брата Гнея (Cas. Dio XLIII, 30, 4). Гней явно не обольщался насчет военных талантов брата. Он направил его в Кордубу для защиты этого города. С одной стороны, этот город был для помпеянцев очень важен, и тот факт, что его гарнизон возглавлял Секст, гарантировало от его перехода на сторону Цезаря. Но с другой — это поручение исключало Секста из рядов непосредственно действующей армии. Да и в самой Кордубе гораздо большим авторитетом, чем младший сын Помпея, видимо, пользовался местный богач Скапула, бывший инициатором и главой антицезаревского восстания. Характерно, что Цезарь, направив после Мунды специальный отряд на поиски и убийство Гнея, и не подумал послать подобный отряд в погоню за Секстом. Однако скоро он понял, что ошибся: молодой Секст сумел проявить себя и как довольно способный военный командир, и как политик.

Секст и не подумал просто отсиживаться. Он нашел поддержку на северо-востоке Пиренейского полуострова (Cas. Dio XLV, 10,1) и занялся там собиранием всех сил, способных противостоять Цезарю. Поддержка местного населения позволила ему иметь довольно безопасную базу. Из числа аборигенов он набрал какое-то войско и начал вести с ним по существу партизанскую войну против цезарианцев. К нему действительно скоро стали собираться противники Цезаря; даже из Африки прибыл местный царек Арабион (App. IV, 83), в свое время лишенный трона Цезарем. Секст располагал и довольно значительными средствами, которые позволяли ему даже чеканить собственную монету150. Эта чеканка служила Сексту не только для платы его сторонникам, но и для пропаганды, как это обычно было. Главным лозунгом Секста, отразив-

 

149 По наиболее вероятному предположению, Секст родился межу 68 и 66 гг. до н. э.: Miltner F. Pompeius, 32// RE. Hbd. 43. S. 2214.

150 Sydenham E. A. The Coinage of the Roman Republic. London, 1952. P. 174; Montenegro A. La conquista... P. 170; Morawiecki L. Political Propaganda in the Coinage of the Late Roman Republic. Wroclaw, 1983. P. 62-65.

 

270

 

шимся и на его монетах, было pietas151. Как известно, «благочестие» было одним из базовых понятий в римской системе ценностей152. Недаром позже оно наряду с доблестью, милосердием и справедливостью входит в четверку качеств, характеризующих идеального правителя (ср.: R. g. 34). В первую очередь благочестие подразумевало исполнение человеком своего долга перед богами, но также и перед умершими предками153. Цицерон (de leg. II, 26) даже разделяет понятия долга перед богами и перед родителями: справедливость по отношению к богам — это религия, а по отношению к родителям — благочестие. Уже Гней младший, выбирая «благочестие» своим паролем перед битвой при Мунде (Арр. II, 104), подчеркивал этим свое преклонение перед памятью отца. Тот же смысл вкладывал в это понятие и Секст, который к образу отца прибавил и образ погибшего брата. На его монетах появляется фигура Благочестия с пальмовой ветвью в правой руке и скипетром в левой, что подчеркивает победу благочестивого полководца и власть благочестия в результате этой победы. На монетах Секст изображал отца, а лицам двуликого Януса были приданы черты отца и брата154. Секст принял также и гордое имя Великий, именуя себя Секстом Помпеем Магном, а несколько позже Секстом Магном Пием, подчеркивая свою неразрывную связь с отцом и братом, а иногда даже использовал Магн как praenomen, акцентируя свою личную причастность к величию отца155. Именно на этом аспекте деятельности и пропаганды Секста акцентируют внимание исследователи156.

Однако именно в I в. до н. э. pietas приобретает и более широкое значение: исполнение долга перед родиной157. Цицерон (rep. VI, 16) говорит, что долг перед отечеством выше долга перед семьей. Впрочем, эти два аспекта pietas были тесно связаны друг с другом, ибо, по словам того же Цицерона (de leg. III, 90), для государства было важно, чтобы граждане исполняли свой долг перед родителями, даже если те совершали нечестивые поступки. По-видимому, Секст, как ранее и его брат, вкладывал в понятие «благочестие» как семейное, так и политическое содержание. Для них борьба с Цезарем являлась прямым продолжением

 

151 Sydenham Е. A. The Coinage... P. 174; Morawecki L. Political Propaganda... P. 64.

152 Штаерман E. M. Социальные основы религии Древнего Рима. М., 1987. С. 9.

153 Koch С. Pietas // RE. 1941. Hbd. 39. S. 1221.

154 Montenegro A. La conquista... P. 170. Fig. 101, 3-6; Freyburger M.-L., Roddaz J.-M. Les problemes historiques // Dion Cassius. Histoire Romaine. Livres 48 et 49. Paris, 1994. P. LXXVIII.

155 Syme R. Imperator Caesar. A study in Nomenclature // Historia. 1958. Bd. VII, 2. P. 174.

156 Syme R. The Roman Revolution. Oxford, 1939. P. 157; Freyburger M.-L., Roddaz J.-M. Les problemes... P. LXXVI-LXXXI; Morawecki L. Political Propaganda... P. 64.

157 Koch C. Pietas. Sp. 1222. Ср.: Абрамзон M. Г. Римская армия и ее лидер по данным нумизматики. Челябинск, 1994. С. 30.

 

271

 

всей войны, начатой переходом Цезаря через Рубикон в январе 49 г. до н. э. Помпеянцы и их союзники рассматривали этот переход как нечестие, как нарушение гарантированных богами установлений Римской республики (что, впрочем, было недалеко от истины), так что выбор лозунга должен был наглядно противопоставить богобоязненное войско помпеянцев армии клятвопреступника Цезаря.

Наконец, стоит обратить внимание еще на один аспект этого понятия. В трактате «О природе богов» (I, 116) Цицерон после указания на то, что pietas есть справедливость по отношению к богам, говорит, что если человек не общался с богом, то и бог не имеет с ним никакого правового отношения (ius), т. е. исходя из принципа do ut des, бог не может рассчитывать на благочестие человека, если сам ничего этому человеку не дал158. И выдвигая pietas как лозунг борьбы, сыновья Помпея подчеркивали не только свое благочестие, но и поддержку богов. Как известно, в последние десятилетия республики ее видные политические деятели, прежде всего претенденты на власть, утверждали свою особую связь с тем или иным божеством. Особенно широко пользовался этим Цезарь. Возводя свой род непосредственно к Венере, он сделал эту богиню своей главной покровительницей. Род Помпеев не был столь знатен. Он был плебейским, и первый консул Помпей появился только в 141 г. до н. э., да и то ничем особенным себя на этом посту не проявил. И сыновья Помпея противопоставили уверениям Цезаря в особых связях с Венерой свою справедливость по отношению ко всем богам Рима159. Это особенно ярко проявилось накануне битвы при Мунде, когда паролем для своей армии Цезарь избрал «Венеру», а Гней Помпей младший — «Благочестие» (App. II, 104). И Секст, выдвигая тот же лозунг, рассматривал свою борьбу как прямое продолжение борьбы брата. Для него под Мундой было проиграно сражение, но не вся война, и свои действия он рассматривал как прямое продолжение предшествующей кампании с тем же лозунгом, с тем же провозглашенным уважением к богам и той же уверенностью (по крайней мере, для окружающих) в ответной поддержке богами его дела.

Другим символом на его монетах является нос корабля160. И это неслучайно. По словам Аппиана (IV, 83), Секст начал свою борьбу

 

158 Ср.: Рижский М. И. Примечания и комментарии // Цицерон. Философские трактаты. М., 1985. С. 329, прим. 193.

159 Помпей Великий тоже пытался заручиться покровительством Венеры (Le Glay М. La religion romaine. Paris, 1997. P. 38). Но подчеркивание особых связей с этой богиней Цезаря, по-видимому, заставило его сыновей отказаться от Венеры как от специфической покровительнице их и их дела.

160 Sydenham Е. A. The Coinage... P. 174. № 1943-1945; Montenegro A. La conquista... P. 170. Fig. 6-7.

 

272

 

с цезарианцами в Испании с морских разбоев. Эти морские рейды, по-видимому, дали ему своеобразный «начальный капитал», после чего он уже в том же 45 г. до н. э. приступил и к сухопутной войне. Возможно, уже тогда, оставшись единственным вождем помпеянских сил, он был своими сторонниками признан (или сам себя провозгласил) императором161. Учитывая печальный опыт Мунды и не располагая еще значительными силами, Секст избрал партизанскую войну, и направленный Цезарем в Испанию Гай Каррина ничего не мог с ним поделать. Цезарь заменил Каррину Гаем Азинием Поллионом, уже бывшим в Испании и, вероятно, сражавшимся там под знаменами Цезаря при Мунде (Арр. IV, 83—84; Cas. Dio XLV, 10, 1—3). Поллион занимал пост претора, но в ранге претория был послан в Испанию, как кажется, еще до окончания своего преторского года. Видимо, ситуация на Пиренейском полуострове показалась диктатору уже довольно серьезной. Сравнительно скоро у Секста собрались довольно значительные силы, и он смог уже перейти к открытым действиям. И в начале 44 г. он даже сумел захватить Новый Карфаген. Развивая свое наступление, в марте 44 г. до н. э. Секст подчинил себе город Барию, находившуюся уже в Дальней Испании. Там его застигло известие об убийстве диктатора (Cic. Att. XVI, 4, 2; Cas. Dio XLV, 10, 3-4).

Убийство Цезаря и вторжение Секста Помпея в Дальнюю Испанию изменило ситуацию на Пиренейском полуострове. В Дальней Испании была сильная клиентела Цезаря, но бездарное и жестокое управление Квинта Кассия изменило настроение провинциалов, и значительная часть провинции стала антицезаревской (Bel. Alex. 52—59). Это ясно проявилось в 46—45 гг. до н. э. Победа Цезаря при Мунде и последующее кровавое усмирение провинции (чего стоила только его расправа с Гиспалисом), казалось, привели к успокоению. Но появление там Секста, с одной стороны, и известие о гибели Цезаря — с другой, сразу же привели к новому выступлению. К Помпею присоединилось еще шесть легионов из этой провинции. Цицерон (Att. XVI, 4, 2) пишет, что это были легионы, оставленные Помпеем в Дальней Испании. Видимо, речь идет о бывших солдатах помпеянской армии, оставшихся на юге Испании после поражения при Мунде. Теперь они присоединились к Помпею, что изменило ситуацию в его пользу. Цицерон, сообщая об этом, упоминает также о перемене настроения во всей провинции и стечении к Сексту людей со всех сторон. Цицерон неприкрыто радуется этому обстоятельству, так что в данном случае вполне возможно понятное преувеличение оратором реакции провинциалов, но само сообщение едва

 

161 Syme R. Imperator Caesar... P. 180.

 

273

 

ли совершенно безосновательно. Можно говорить, что какая-то часть и самих провинциалов активно поддержала Секста. Чеканка монет с именем Секста162 в Салации, расположенной на побережье океана, подтверждает это. Легаты Секста чеканили медные ассы в городах будущей Бетики Урсоне и Белоне и соседнем Миртилисе163. Это ясно свидетельствует о том, что значительная часть Дальней Испании признала власть Секста Помпея.

Убийство Цезаря имело еще одно следствие. Незадолго до своей гибели Цезарь назначил Лепида, являвшегося его начальником конницы, наместником Трансальпийской Галлии и Ближней Испании (App. II, 107; Cas. Dio XLIII, 51, 8), оставив за Поллионом только Дальнюю Испанию. И Лепид начал собирать войска, которые должны были с ним уйти за Альпы. Но мартовские иды застали Лепида с его воинами в Риме, и он принял активное участие в событиях, последовавших за убийством Цезаря164. Правда, ничего существенного ему добиться не удалось. Антоний провел закон об уничтожении диктатуры вообще, и это лишило Лепида не только поста начальника конницы, ибо уже и диктатора более не было, но и легальной основы его пребывания в Риме. Получив в качестве утешения сан верховного понтифика, Лепид был вынужден удалиться из Италии. Но он не желал завязнуть в испанских делах. Так практически и не появившись в Испании, он сконцентрировал свои войска в Галлии, ожидая развития событий.

В Испании сложилась патовая ситуация. У Поллиона не было сил справиться с увеличившимся войском Помпея. Лепид считал для себя гораздо важнее следить за событиями в Италии, чтобы в любой подходящий момент иметь возможность в них вмешаться. Секст Помпей тоже не стал форсировать события, а предпочел начать переговоры. Возможно, к этому его толкала оценка своих позиций в Риме. А об этих позициях свидетельствует Цицерон. В публично произнесенных «Филиппиках» он всячески превозносит Секста, называя его подобным своему отцу, которого, в свою очередь, считает «светом римского народа» (Phil. V, 39), славнейшим юношей (Phil. XIII, 8) и выражая радость по поводу того, что государство снова увидит сына Гнея Помпея (Phil. XIII, 9), одновременно обвиняя Антония в недостойном поведении по отношению к Помпею и его имуществу (Phil. V, 39-41; XIII, 9). В письмах

 

162 Ibid. Р. 175. Существует мнение, что легенда SAL на этих монетах указывает не на Салацию, а на Сальпензу (Morawiecki L. Political Propaganda... P. 65). В таком случае речь идет не о Лузитании, а о будущей Бетике.

163 Morawiecki L. Political Propaganda... P. 66.

164 Литература об этих событиях огромна. Отметим лишь: Машкин Н. А. Принципат Августа. С. 123—124; Парфенов В. Н. Рим от Цезаря до Августа. Саратов, 1987. С. 6—8.

 

274

 

господствует иное настроение. Исследователи обратили внимание, что в отличие от Брута и других людей, более или менее близких Цицерону, оратор ни разу не называет Секста noster (наш)165. Следовательно, в круг Цицерона сын Помпея Великого ни в коей мере не входил. Сразу после мартовских ид в эйфории, вызванной убийством диктатора и кажущимся обретением свободы, Цицерон вспоминает о Сексте, сражающемся в Испании, и Цецилии Бассе, который в то время воевал против цезарианцев в Сирии (Fam. XI, 1, 4). Но позже настроение Цицерона меняется. На это его толкает изменение политического положения в самом Риме, когда в союзе с частью цезарианцев во главе с Октавием, казалось, можно было обойтись без помощи Помпея и Басса, но не в меньшей степени и страх перед непредсказуемым Секстом. Цицерон одновременно и боится, что Секст «отбросит щит», прекратив всякую борьбу (Att. XV, 29, 1), и страшится, как бы тот не явился с войском в Италию, развязав новую гражданскую войну (Att. XIV, 22,2; XV, 21,3; 22). Видимо, военные действия на западной и восточной окраинах республики — в Испании и Сирии — настоящей гражданской войной в Риме не представлялись. Такая настороженность Цицерона по отношению к Сексту была, вероятно, известна и самому младшему Помпею, а выражала она не только личные взгляды и чувства Цицерона, но явно и всего сенатского большинства, лидером которого в тот момент Цицерон являлся.

Едва ли мог Секст рассчитывать и на городскую массу. Ее настроение было непостоянным. Память о Помпее Великом не была столь уж глубока. Много позже Секст действительно приобретет популярность участи римского плебса (Арр. V, 25), но это произойдет в совершенно других условиях. А пока римская толпа была настроена резко процезариански, как показывали все события весны 44 г. до н. э. И в этих условиях сыну Помпея было важно восстановить позиции своей семьи в Риме, чтобы вновь приобрести начальную опору, с которой он мог уже начать свое возвышение. Думал ли при этом Секст о захвате власти в государстве, сказать трудно, ибо никаких положительных свидетельств этому нет, а его практические шаги, казалось, говорили об обратном. Но, с другой стороны, Секст едва ли отличался от людей своего поколения. В этом поколении существовали «белые вороны», у которых еще имелись какие-то политические принципы. Таким был, несомненно, Брут и, может быть, Кассий. Но при всем к ним уважении реального влияния такие люди почти не имели и были обречены на поражение. Основная масса политических деятелей этого поколения, к которому принадлежали такие люди, как Антоний, Лепид и сам Секст Помпей,

 

165 Freyburger M.-L., Roddaz J.-M. Les problemes... P. LXXXVIII.

 

275

 

стремилась только к собственному утверждению. Недаром многие из них сравнительно легко переходили из лагеря в лагерь в зависимости от политической конъюнктуры. Если какие-либо красивые лозунги и выдвигались, то только для привлечения как можно большего числа сторонников. И Секст, будучи плоть от плоти этого поколения, был честолюбив не менее Антония или Лепида. Но для достижения своих целей он, по-видимому, первоочередным считал необходимость возвращения положения своей семьи. И Секст заменил военное наступление дипломатическим.

Летом 44 г. до н. э. Секст через посредство своего тестя Л. Скрибония Либона обратился с письмом к консулам Антонию и Долабелле с предложением роспуска всех войск и возвращения ему, Сексту, отцовского имущества, прежде всего дома. Копию этого письма через того же Либона он передал Цицерону и его друзьям (Cic. Att. XVI, 4, 1—2). Это свидетельствует о том, что он стремился не только (а может быть, и не столько) к переговорам с Антонием и Долабеллой, которых он иронически называл «консулы или они под каким-нибудь другим именем», намекая на отсутствие реальных выборов, но и к созданию благоприятного общественного мнения. Цицерон охотно пошел навстречу Помпею, тем более что главным приобретателем имущества Помпея был Антоний. По его инициативе к адресатам были прибавлены преторы, народные трибуны и сенат, чтобы не дать консулам замолчать это письмо и придать ему самую широкую огласку. Этим письмом Секст явно пытался добиться положения лидера или одного из лидеров антицезарианских или, в тех условиях точнее, антиантониевских сил. Конечно, добиться этого он не смог, но замалчивать его позицию было уже невозможно, тем более что Цицерон поддержал его требования в своих выступлениях (Phil. II, 75; XIII, 11-12).

В таких условиях Лепид предпочел пойти на переговоры с Секстом. Сколь долго и как интенсивно они шли, сказать трудно. 25 октября 44 г. до н. э. Цицерон (Att. XV, 13, 4) писал Аттику, что дела в Испании идут очень хорошо, так что в это время Секст со своими войсками находился на Пиренейском полуострове. Но еще до начала нового года Секст уже заключил соглашение с Лепидом, по которому он должен был получить возмещение за конфискованное имущество, а за это покинуть Испанию (Cic. Phil. V, 41; XIII, 9; 12; Vel. Pat. II, 73; Cas. Dio XLVIII, 17, l)166. Это

 

166 По Аппиану (III, 4), инициатором соглашения с Секстом был Антоний. Возможно, это утверждение связано с общей проантониевской традицией, которой следует Аппиан: Senatore F. Sesto Pompeo tra Antonio e Octaviano nella tradizione storiografica antica // Athaeneum. 1991. Vol. 79, 1. P. 103—139. Итальянский ученый подчеркивает, что в рассказе о переговорах с Секстом александрийский историк не упоминает основное

 

276

 

соглашение было ратифицировано сенатом и оформлено как его постановление (Арр. III, 4; IV, 94). Цицерон (Phil. V, 41) в связи с этим упоминает волю не только сената, но и римского народа. Это может свидетельствовать о подтверждении соглашения народным собранием (хотя не исключено, что употреблена просто принятая формула). Таким образом, речь шла не о частном соглашении двух военных и политических деятелей, а о решении римского правительства. Своих основных целей Секст не добился, но все же вернул себе определенное легальное положение. Цезарь рассматривал войну 46—45 гг. до н. э. в Дальней Испании как мятеж против государства и, следовательно, сыновей Помпея как мятежников, не достойных его милосердия. Теперь же согласием на возмещение имущества римское правительство отказывалось от прежнего взгляда. Более того, по условиям этого договора Сексту Помпею возвращалось гражданство (Cic. Phil. V, 38—41), которого он был лишен Цезарем. Это было уже важным шагом к достижению цели. Выполняя условия соглашения, Секст еще до наступления 43 или в самом начале этого года покинул Испанию и перебрался в Массалию поближе и к Италии, и к Лепиду. Вскоре он официально был назначен сенатом префектом флота и морского побережья (Vel. Pat. II, 73; Арр. III, 4; Cas. Dio XLVIII, 17, 1). Это давало ему законное право держать армию и флот, и он забыл о своем прежнем требовании роспуска всех войск.

С Помпеем ушла и часть, по крайней мере, его армии, в том числе и части из туземцев. Позже испанцы сражались под знаменами Секста на Сицилии167. Но это не привело к успокоению в самой Испании. Для значительной части местного населения поддержка лидера одной из политических группировок, оказавшихся в тот момент в оппозиции к римскому правительству, послужила толчком к их самостоятельному выступлению. Как и во времена Сертория, эта часть испанцев использовала сложившуюся ситуацию для ведения антиримской борьбы. И преемникам Цезаря пришлось применить значительные силы для подавления этого движения уже после ухода Секста Помпея.

 

требование последнего о возвращении отцовского имущества, а, упоминая о приобретении Антонием собственности Помпея, указывает на законность этого акта; и в рассказе о гибели Секста приводится несколько версий этого события и фактически обеляется сам Антоний. Ф. Сенаторе считает источником этих пассажей Азиния Поллиона, который, как известно, одно время активно поддерживал Антония и который явно не питал особой любви к Лепиду, бывшему его соперником на Пиренейском полуострове.

167 Парфенов В. Н. Император Цезарь Август. С. 73. Недаром на монетах, чеканенных в Сиракузах, появляется легенда HISPANORUM: Morawecki L. Political Propaganda... P. 68-69.

 

277

 

По первому разделу западной части республики, произведенному в 43 г. до н. э., Испания была предоставлена Марку Эмилию Лепиду (App. Bel. civ. IV, 2—3), причем управлять ею он должен был через легатов, оставаясь сам в Риме. Добившись удаления Секста Помпея из Испании, Лепид, по-видимому, принял меры для укрепления своего положения в этой стране. Одним из инструментов достижения подобных целей являлась гражданская политика, и надписи показывают большое количество Эмилиев, сконцентрированных преимущественно в городах восточной части Ближней Испании168 (т. е. там, где действовал и Секст). Другой мерой было основание колоний. И Лепид основал колонию на месте туземной Цельзы, назвав ее Виктрикс Юлия Лепида169. Лепиду, вероятнее всего, принадлежит и создание колонии Юлии Илици (или Илицтаны)170. Судя по надписи, являвшейся частью кадастра, проведенного при основании колонии, сама колония была создана, скорее всего, в 43 г. до н. э.171 Первыми колонистами были либо уже получившие римское гражданство испанцы, либо потомки италийских переселенцев во втором, по крайней мере, или в первом поколении. Обе колонии были созданы Лепидом в тех районах, которые являлись основными театрами действий Секста.

Испания недолго оставалась в сфере власти Лепида. В 40 г. до н. э. по договору между Антонием и Октавианом вся западная часть государства, кроме Африки, была предоставлена последнему (App. Bel. civ. V, 51; 65). И теперь уже Октавиану пришлось иметь дело со все еще сопротивлявшимися испанцами.

Вскоре после того как Испания перешла под власть Октавиана, он был вынужден направить туда шесть легионов под командованием своего друга Кв. Сальвидиена Руфа. Неизвестно, успели ли они принять участие в военных действиях в Испании, так как вскоре были отозваны для войны с Люцием Антонием (App. V, 19; 24; Cas. Dio XLVIII, 10,1), но сама посылка столь значительного войска говорит о серьезности положения на Пиренейском полуострове. Уже в 30-е гг. в Испании активно действовали полководцы Октавиана, ведя упорные войны. Первым из них

 

168 Dyson S. L. The Distribution of Roman Republican Family Names in the Iberian Peninsula // Ancient Society. 1980/1981. Vol. 11/12. P. 271.

169 Beltran Lloris M. La colonia Victrix Iulia Lepida Celsa // RSL. 1979. Vol.45. P. 187-190.

170 Keune. Ilici // RE. 1918. SptBd. III. Sp. 1218; Galsterer H. Untersuchungen... S. 26.

171 Mayer M., Olesti O. La sortito de Illici. Del documento epigrafico al pasaje historico // Dialogues d'histoire ancienne. 2001. T. 27, 1. P. 109-131; Guillaumin J.-I. Note sur le document cadastral romain decouvert a la Alcudia (Elche, province d'Alicante) // Dialogues d'histoire ancienne. 2002. № 28, 1. P. 113-133.

 

278

 

был Гней Домиций Кальвин. Он был направлен в Испанию в 39 г. до н. э. и действовал там до 37 г. Кальвин был опытным политическим и военным деятелем, ранее выступавшим против Цезаря, но затем перешедшим на его сторону и уже его не покидавшим. Он участвовал в битве при Фарсале, в войне против Фарнака, в африканской кампании. При расколе цезарианцев он оказался на стороне Октавиана172. Уже сама посылка такого испытанного командира и сторонника говорит о серьезности положения в Испании173. О том же говорит и состояние римских войск, которые, по-видимому, уже разложились. Когда часть его армии во главе с одним из его помощников попала в засаду противников, воины просто-напросто бросили своего командира и бежали. Кальвину пришлось прибегнуть к децимации. Эту меру не применяли в римской армии со времени Красса, который таким же образом восстановил дисциплину среди своих воинов во время войны со Спартаком. Да и во время Красса это было уже чем-то забытым и необычным. После восстановления такой жестокой мерой порядка в войсках Кальвин начал наступление на врагов (Cas. Dio XLVIII, 42, 1—3). Дион Кассий называет этими врагами варваров и конкретно церетанов. Так что речь идет именно о местном населении. Церетаны населяли восточную и центральную часть района Пиренеев174, т. е. приблизительно ту же территорию, возле которой первоначально действовал Секст. Однако Кальвин действиями только там не ограничился. Овладение таким важным стратегическим районом, как территория церетан175, дало ему возможность дальнейших военных операций. Он распространил их и на район Оски176. В свое время Оска была столицей Сертория, и этот район был как бы сердцем серториевской державы. С другой стороны, именно в этом районе и в близлежащей долине Ибера более всего концентрировалась испанская клиентела Помпеев177. И все эти совпадения едва ли были случайными.

Операционной базой Кальвина был, возможно, Эмпорион, использованный римлянами в этом качестве еще во II Пунической войне и в начале завоевания Испании. И с Кальвином, видимо, связывается пре-

 

172 Münzer. Domitius // RE. 1903. Hbd. 9. S. 1422-1423.

173 Syme R. The Roman Revolution. R 227, 332.

174 Historia de España. Madrid, 1989. P. 366-368.

175 Olest i Vila O. La romanizacion de la Cerdaca // Homenaje a Jose Ma Blazquez. Madrid, 1999. Vol. IV. P. 302.

176 Freyburger M.-L., Roddaz J.-M. Les problemes... P. 98.

177 Об этом, в частности, свидетельствует значительная концентрация людей с именем Помпея в этом регионе: Dyson S. L. The Distribution of Roman Republican Family Names... P. 288.

 

279

 

образование этого города в муниципий, по крайней мере, его испанской части178, что можно рассматривать как благодарность эмпоритам за их поддержку в войне179. В начале выступления Секста Помпея Эмпорион, как кажется, выступил на его стороне180, но неоднородность этого двойного (или к тому времени даже тройного) города привела к тому, что значительная часть горожан поддержала октавиановского полководца в его войнах с соседними иберами. С Кальвином связано возведение в ранг муниципия и Оски181, которая, видимо, тоже поддержала Кальвина в его военных операциях в этом регионе. И Кальвин, со своей стороны, стремился привлечь к себе местное население. Об этом говорит не только предоставление муниципального статуса Оске, но и то, что чеканенные в этом городе его монеты воспроизводили стиль кельтиберской чеканки182. За свои победы Кальвин получил в 36 г. до н. э. триумф и еще во время пребывания в Испании титул императора (CIL I, р. 461, 478)183. О значении побед Кальвина говорит еще и тот факт, что именно со времени его наместничества стала отсчитываться «испанская эра», которая пережила римское владычество и сохранялась вплоть до арабского завоевания Испании. По-видимому, действия Кальвина принесли этой части Испании мир, и это было высоко оценено184. Вообще Август считал, что именно с его правления начинается новая эра в Риме185. И то, что он и его преемники сохранили «испанскую эру», говорит об осознании значения побед Кальвина не только испанцами, но и римским правительством.

На смену Кальвину был послан Гай Норбан Флакк. Он, как и Кальвин, уже был известным военным командиром и испытанным сторонником триумвиров. Он активно и успешно сражался против республиканцев в 42 г. до н. э., а во время болезни Октавиана в битве при Филиппах вместо него командовал лагерем. В 38 г. до н. э. Норбан был консулом и затем сменил Кальвина в Испании, получив затем, как и его предшественник, триумф и титул императора186. С ним связано основание

 

178 Циркин Ю. Б. Римский Эмпорион. Путь к муниципию // Государство, политика и идеология в античном мире. Л., 1990. С. 124; Bonneville J.-N. Les patrons du municipe d'Emporion // REA. 1986. T. 88. P. 183-186, 193-195.

179 Возможно, что Кальвин только воплотил в жизнь замысел Цезаря; ср.: Plana R., Pena J. Ampuries... Р. 94.

180 Bonnenville J.-N. Les patrons... P. 195.

181 Raddaz J.-M. Guerres civiles... P. 332.

182 Sydenham E. A. The Coinage... P. 212.

183 Ibid.

184 Ср.: Balil A. Riqueza у sociedad en la España Romana // Hispania. 1965. T. 99. P. 353.

185 Kienast D. Augustus und Caesar // Chiron. 2001. Bd. 31. S. 3.

186 Groag. Norbanus // RE. 1936. Hbd. 33. S. 1270-1272.

 

280

 

колонии Норбы Цезарины187. Этот город был расположен в Дальней Испании на территории будущей Лузитании на старинном важном пути к рудным регионам Северо-Западной Испании188. В связи с этим нужно вспомнить, что лузитаны активно поддерживали помпеянцев даже после поражения последних при Мунде и пытались не дать Цезарю овладеть Гиспалисом, а позже успешно сражались против Дидия и убили его (Bel. Hisp. 35—36; 38; 40). Явно либо для борьбы с лузитанами, либо для предотвращения их выступления зимой 44—43 гг. до н. э. Азиний Поллион расположил свои легионы в Лузитании (Cic. Fam.X, 33, 3). А решившись уйти со своими войсками из провинции, он оправдывался тем, что легионы нужнее провинций, которые затем можно будет легко возвратить (Cic. Fam. X, 31, 6). Так что угроза полной потери Дальней Испании в случае ухода оттуда войск Поллиона явно существовала. Отмеченная выше возможная чеканка монет Секста в лузитанской Салации также говорит о поддержке помпеянцев в этом регионе. Поэтому можно думать, что и Норбан сражался в основном с лузитанами, и это тоже можно рассматривать как последние отзвуки войны с помпеянцами, в том числе с Секстом Помпеем. Таким образом, основными районами действий Кальвина и Норбана были северо-восточная часть Ближней Испании и западная часть Дальней, т. е. именно те, в которых отмечена и активность Секста Помпея.

На этом военные действия в Испании не прекратились. После Кальвина и Норбана триумфы и императорские титулы за победы в Испании получали Люций Марций Филипп, Аппий Клавдий Пульхр, Гай Кальвизий Сабин, и уже в самом начале 20-х гг. Тит Статилий Тавр (о его триумфе не известно, но он был императором, что предполагает и триумф189) и Секст Аппулей. В триумфальных фастах триумфы всех этих полководцев, как и Кальвина и Норбана, обозначались просто ex Hispania (CIL, p. 461, 478). О районе действий преемников Норбана до Тавра ничего сказать нельзя. Тавр же сражался уже против кантабров, астуров и вакцеев (Cas. Dio LI, 20). По-видимому, с теми же врагами имел дело и Аппулей, и их кампании можно рассматривать как начало той войны, которую немногим позже повел сам Август, подчиняя Северную и Северо-Западную Испанию.

Накануне решающей схватки между Октавианом и Антонием Испания, как и другие западные провинции и Италия, принесла присягу Октавиану (R. g. 25). В 30 г. до н. э. Октавиан, победив Антония, стал

 

187 Callejo Cerrano С. La arqueologia de Norba Caesarina // AEArq. 1968. Vol. 41. P. 121; Galsterer H. Untersuchungen... S. 23-24.

188 Callejo Cerrano C. La arqueologia... P. 121, 147.

189 Castillo Garcia C. Prosopographia Baetica. P. 244.

 

281

 

единственным повелителем государства. В январе 27 г. до н. э. его власть была официально оформлена, и он, в частности, получил почетное имя Августа. Началась история Римской империи, составной частью которой были испанские провинции.

 

ЗОНЫ РОМАНИЗАЦИИ К КОНЦУ РЕСПУБЛИКИ

 

К концу республиканской эпохи почти вся Испания была подчинена Риму. Независимыми оставались только северные и северо-западные районы, подчинение которых приходится уже на время Августа. Всю обширную территорию, политически подчиненную Риму, в отношении романизации можно разделить на три зоны. Первая охватывает большую часть Пиренейского полуострова: внутренние и западные районы Ближней Испании и западную часть Дальней (будущую провинцию Лузитанию). В этой обширной зоне нет почти никаких следов романизации. Здесь в отдельных пунктах стояли римские легионы, в некоторых местах время от времени, видимо, появлялись римляне. Но легионные территории были отделены от окружающей их местной среды и изолированы от нее190. Из всей этой области римляне добывали сначала большую военную добычу, а затем получали налог, но нет даже сведений о разработке ими рудников во внутренних и западных районах Испании191. Редки здесь и следы римского импорта.

На всей этой территории сохранялся старый родоплеменной строй. Здесь действовало местное право192, даже если оно официально и не признавалось. Население говорило на своих языках, как это видно по эпиграфическим памятникам и монетным легендам193. На всей этой территории в эпоху Республики не было ни одного города, кроме, может быть, колоний, созданных после смерти Цезаря, римского или латинского права. Можно говорить, что вся эта зона оставалась чисто туземной, подчиняясь Риму только политическими средствами.

Вторая зона составляла прямую противоположность первой, будучи полностью или почти полностью романизованной. Это в первую очередь долина Бетиса. Страбон (III, 2, 15), чьи источники в целом восходят к позднереспубликанскому времени, утверждает, что турдетаны приняли не только латинский язык, но и весь образ жизни и,

 

190 Moszy A. Zu den prata legionis // Beihefte der Bonner Jahrbucher. 1967. Bd. 19. S. 211.

191 Nony D. La Peninsule Ibérique. P. 667.

192 Blazguez J. M. El legado... P. 345; idem. Nuevos estudios... P. 54-56, 67-68.

193 Tovar A. Lenguas indoeuropeas // ELH. T. I. P. 16; Caro Baroja J. La escritura... P. 761—764; Lejeune M. Celtiberica. Salamanca, 1955. P. 71—74.

 

282

 

забыв свой язык, почти превратились в римлян. Провинциалы действительно понимали латинский язык, как это видно из того, что Цезарь дважды обращался к ним с речью (Caes. Bel. civ. II, 21; Bel. Hisp. 42)194. Свидетельством культурной романизации являются монеты, на которых, наряду с местными, все чаще появляются латинские легенды. На многих монетах этого региона появляются двуязычные надписи, которые после 45 г. до н. э. полностью заменяются латинскими195. В этой зоне очень редки турдетанские имена196 и почти нет следов местной религии. По свидетельству Цицерона (Arch. 26), здесь в 70-х гг. до н. э. уже были местные поэты. Существовали здесь и устроенные на римский лад школы; в одной из них учился Сенека Старший, который из-за гражданских войн не мог попасть в Рим и получить образование там197.

Экономика Южной Испании оставалась прежней, но со II в. до н. э. устанавливаются тесные связи с Италией. Уже в I в. до н. э. самые большие корабли приходили в италийский порт Путеолы из Испании (Strabo III, 2, 6). В еще большем масштабе осуществлялся импорт италийских продуктов. Археологические данные показывают, что долина Бетиса была наводнена италийской керамикой, значительную часть которой составляют винные амфоры198. Обилие импортных сосудов привело к прекращению производства не могущей конкурировать с ней местной керамики приблизительно в середине II в. или на рубеже II—I вв. до н. э.199

В процессе завоевания исчезли мелкие местные царства, образовавшиеся на развалинах Тартессиды. Страбон в III книге своей «Географии» не раз говорит о народах Южной Испании: турдетанах, турдулах, баететанах и т. д. Однако в данном случае речь идет не о реальных политико-административных единицах, а о жителях соответствующих областей. Эта традиция удерживалась и в географии более позднего времени. Те же народы упоминает Птолемей (II, 4, 4—11), когда о племенных объединениях Южной Испании заведомо не могло быть речи. Зато Плиний (III, 7—17), чьи данные восходят к источникам конца республики или

 

194 Garcia у Bellido A. Die Latinisierung Hispaniens // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. Bd. S.471.

195 Vives A. La moneda hispanica. T. III. Passim; Tovar A., Blazquez J. M. Historia... P. 236.

196 Albertos Firmat M. L. Onomastique indigene de la Peninsule Iberique // Aufstieg und Niedergang der römischen Welt. Bd. II, 29, 1. Berlin; New York, 1983. P. 880-881.

197 Rodriguez Neila J. F. Historia de Córdoba. P. 279.

198 Corpus Vasorum Arelinorum. Passim.

199 Maluquer de Motes J. Pueblos ibericos. P. 672; Niveau de Villedary у Masiñas A. M. Le ceramica gaditatana... P. 176, 202.

 

283

 

в крайнем случае начала империи200, говорит только о городах Бетики. Большинство городов было податными, не имевшими ни римского, ни латинского гражданства, но все же городами. Город уже был основной политико-административной единицей на юге Пиренейского полуострова, что полностью соответствует римской системе.

Важной составной частью романизации является распространение рабства201. Рабов здесь было уже столь много, что Секст Помпей, освободив и вооружив их, пытался защитить Кордубу от войск Цезаря (Bel. Hisp. 34; Cas. Dio XLIII, 39, 1). К богатым рабовладельцам принадлежали Скапула, хозяин многочисленной рабской фамилии (Bel. Hisp. ЗЗ)202, Вибий Пациан, владелец большого имения, в котором скрывался Красс в 80 г. до н. э. (Plut. Crass. 4).

Таким образом, средняя и нижняя долина Бетиса предстает уже глубоко романизованной территорией, в которой для полного завершения этого процесса не хватало только получения большинством населения римского гражданства (меньшинство его уже имело, особенно со времени Цезаря)203.

К той же зоне относятся и отдельные города средиземноморского побережья Ближней Испании. Таким был Новый Карфаген, ставший «почетной» колонией, вероятнее всего, в 45 г. до н. э.204 Чисто римско-италийским городом был Тарракон205. Римскими или глубоко романизованными городами этого побережья были Валенция206 и, может быть, Барцинон и Бетулон (Plin. III, 22).

Третью зону составляли горные районы верхнего Бетиса, горы, окружающие долину этой реки, атлантическое и средиземноморское побережье будущей Бетики, средиземноморское побережье Ближней Испании (исключая те города, о которых только что шла речь), нижняя и средняя долина Ибера. Эта зона занимала как бы промежуточное положение между первыми двумя. С одной стороны, здесь присутствовали значительные признаки романизации. В первую очередь это экономическое освоение римлянами и италиками горнорудных богатств Бетики, приносящих сказочные барыши. Так, по Страбону (III, 2, 9), четверть медной руды Бетики составляла чистая медь, а хозяева серебряных руд-

 

200 Blazquez J. М. Nuevos estudios... P. 18; Tierney J. J. The Map of Agrippa // Procedings of the Royal Irish Academy. 1963. Vol. 63, section c. № 4. P. 155.

201 Mangas Manjarres J. Esclavos... P. 76, 499.

202 Welwei K. W. Unfreie im antiken Kricgsdienst. Stuttgart, 1988. T. HI. S. 143-144.

203 Blazquez J. M. Nuevos estudios... P. 11-16.

204 Циркин Ю. Б. Римская колония Новый Карфаген. С. 145—152.

205 Alföldy G. Tarraco. S. 572-594, 625, 637.

206 Galsterer H. Untersuchungen... S. 12.

 

284

 

ников добывали в день эвбейский талант, т. е. 26 кг чистого серебра. Плиний (XXXIV, 165) говорит о двух рудниках этой области, из которых один давал 400 тысяч, а другой 200 тысяч фунтов металла в год. Эти богатства шли в основном в Италию через порты южного побережья, среди которых выделялся Гадес (Strabo III, 4, 2). Ясные следы связей с Италией обнаруживаются и в восточной части Ближней Испании, откуда шло в Италию, в частности, лацетанское вино, а присутствие там италийской керамики говорит о ее импорте207. Свидетельством перестройки экономической системы является распространение монеты, выпускавшейся по римскому образцу208. Плиний (III, 19—25) перечисляет значительное число городов этой зоны, что свидетельствует о распространении городской системы. На монетах имеются латинские или двуязычные легенды209. В рудниках работали рабы (например, Strabo II, 2, 10), хотя использовался труд и свободных людей210.

Наряду с этими несомненными признаками романизации отмечается и живучесть старых институтов. Тот же Плиний, говоря о восточной части Ближней Испании, кроме городов, называет и «народы», в том числе такие крупные, как эдетаны, церетаны, бастетаны и др. На окраинах Бетики, т. е. в переходной зоне, римский энциклопедист тоже отмечает некоторые «народы» (III, 8; 13). Следовательно, несмотря на широкое распространение городской системы, она еще не стала единственной, как в романизованной зоне. В горнорудной зоне значительную часть работников составляли свободные. Это были туземцы, еще сохранившие свою культуру211. В греческих и финикийских городах еще жил свой язык. В ряде мест отмечаются следы местных культов, как культ Нетона. Чаша из Тивисы, относящаяся к I в. до н. э., украшена мифологическими сценами и говорит о живучести иберской мифологии212. Мифологические сцены изображаются на иберских вазах, основным центром производства которых была Юго-Восточная Испания213. В ряде

 

207 Beltran Lloris М. El comercio de aceite... P. 144-219; Barbara J. El impacto comercial italico // Problemas de la Prehistoria у de la Arqueologia Catalanas. Barcelona, 1963. P. 165-171; Pascual Guadach R. El desarrollo de la Arqueologia Submarina // ibid. P. 208-219: Blazquez J. M. La economia... P. 332-339.

208 Tovar A., Blazquez J. M. Historia... P. 233-236; Blazquez J. M. La economia... P. 343-347; Ripolles Alegre P. P. La circulación... Passim.

209 Caro Baroja J. La escritura... P. 703-778.

210 Rickard T. A. The Minning of the Roman Spain // JRS. 1928. Vol. 18. P. 132; Historia economica у social de España. Madrid, 1975. Т. 1. P. 212; Mangas Manjarres J. Esclavos... P. 79-80.

211 Ibid; Maluquer de Motes J. Pueblos ibericos... P. 592-593.

212 Blazquez J. M. Religiones prerromanas. P. 189-191, 305.

213 Ibid. P. 179, 213; Fletcher Valls D. Problemas de la cultura iberica. Valencia, 1960. P. 84.

 

285

 

мест Восточной Испании туземные и импортные сосуды сосуществуют. I в. до н. э. вообще считается временем расцвета иберской скульптуры и вазописи214. Все это свидетельствует о том, что в этой зоне, несмотря на далеко зашедшую романизацию, местная цивилизация сохраняет свои позиции.

Различные факторы вели к романизации местного населения и появлению ее различных зон. Нельзя забывать тот простой факт, что римские институты и римская культура были принесены победителями и побежденные волей-неволей должны были к ним приспосабливаться. Латинский язык был языком администрации, суда, религии и торговли, и он становится, как говорилось выше, и языком межэтнических сношений в туземной среде. Во время долгих и упорных войн многие испанцы попадали в рабство, причем значительная часть их, вероятно, оставалась в Испании, принужденная к работе в рудниках. Эти люди независимо от своей воли втягивались в социальные отношения римского общества215. Представители местной знати, общаясь с римлянами, не могли не поддаться влиянию господствующей культуры. Римские боги оказались сильнее местных, и это привело к распространению их культов. Содержание оккупационной армии, а затем необходимость платить налоги привели к возникновению и широкому распространению (особенно на юге и востоке Пиренейского полуострова) денежной системы216, а это, естественно, влияло на экономическую и социальную жизнь испанцев. Некоторые социально-политические структуры разрушались в случае активного сопротивления.

Большое значение имело привлечение местного населения к военной службе во вспомогательных частях217. В течение многих лет, проведенных подчас далеко от родины, воины воспринимали не только латинский язык, но и весь римский образ жизни, а вернувшись к себе, становились ревностными его проводниками. Некоторые ветераны в качестве муниципальных землевладельцев получали участки земли218, которые и становились ячейками античной формы собственности и рабства как главной формы эксплуатации. Этот фактор нельзя переоценивать, но и игнорировать его вовсе тоже невозможно. Определенную роль играла политика, особенно во время гражданских войн, когда римские поли-

 

214 Arribas A. The Iberians. London, 1963. P. 169-174.

215 Mangas Manjarres J. Esclavos... P. 41-47.

216 Vives A. La moneda hispanica.T. I—III. Passim; Blazquez J. M. La economia... P. 343—347; Perez Almoguerra A. Las cecas... P. 48—54.

217 Balil A. Un facto... P. 108-134; Bosch Gimpera P. Les soldats iberiques, agents d'hellenisation et de romanisation // Melanges offertes a Jerom Carcopino. Paris, 1966. P. 147-148.

218 Штаерман E. M. Мораль и религия... С. 235—236.

 

286

 

тические и военные деятели относительно широко раздавали гражданство туземцам. Принципиально новый шаг в этом направлении, как уже говорилось, сделал Цезарь.

Не последнюю роль играло перемещение местного населения. Это явление, например, отмечено в северной части средиземноморского побережья Пиренейского полуострова, где были оставлены многие ранее существовавшие иберские поселения219. В ряде случаев римляне насильственно переселяли людей, особенно из горных крепостей в долины. Несколько позже так поступил Август с кантабрами, но так римские полководцы поступали и раньше. В других случаях сами испанцы по разным причинам уходили из родных мест либо в рудники, где можно было что-то заработать, либо в большие города, где существовала надежда разбогатеть. Анализ ономастики Нового Карфагена показывает, что в этот город устремился довольно значительный поток людей из других районов Испании, причем некоторым действительно удалось пробиться в господствующий слой горожан220. В новых условиях, в разноплеменной и разноязычной, а главным образом латиноязычной среде люди довольно быстро забывали старую культуру, приспосабливаясь к новой, господствующей. Во многих городах, особенно приморских, жили также пришельцы из Африки, Греции, Малой Азии, Сирии, что придавало этим городам космополитический облик, подрывая основы старой цивилизации.

Все это наносило сильнейший удар старому обществу, старой культуре, старому образу жизни, создавало важнейшие элементы нового, античного, римского провинциального общества и его культуры. В единую систему эти элементы сложились под воздействием римско-италийской иммиграции, о которой шла речь в начале главы.

Италики, поселившиеся в Испании еще до получения римского гражданства, по-видимому, и оставались негражданами. Хотя фактические различия их с туземцами были довольно большими, отсуствие юридической пропасти способствовало сближению местных жителей и иммигрантов. Нельзя сбрасывать и демографический фактор. Конечно, при обращении к древности манипуляции с цифрами весьма условны, но учитывать их все же надо. Полагают, что население Испании было сравнительно невелико: всего 5 или 6 миллионов человек, из которых в двух сравнительно романизованных зонах проживало около половины. Конечно, те приблизительно 30 тысяч римлян и италиков, которые жили

 

219 Barti Catala A., Plana Mallart R. Un modelo de romanización en el litoral gerundense // SHHA. 1989. Vol. VII. P. 18-19; Olesti Vila О. La romanización... P. 85-87.

220 Циркин Ю. Б. Римская колония Новый Карфаген. С. 48.

 

287

 

в Испании в начале I в. до н. э., не могли решительно повлиять на местную среду. Однако с 80-х гг. этого века положение решительно меняется. По некоторым расчетам, в Бетике жило уже около 100 тысяч римских граждан. Во всяком случае в 49 г. до н. э. из них уже можно было набрать два легиона воинов-граждан221. К этому надо добавить тех граждан, которые жили в городах Ближней Испании, и италиков, гражданства не имевших. Можно, таким образом, говорить, что иммигранты из Италии составляли не менее 1/10 всего населения юга и востока Испании. И эта одна десятая , несомненно, оказывала громадное влияние на своих туземных соседей.

Анализируя номенклатуру провинций, Р. Сайм пришел к важному выводу: «хорошие» римские имена носят романизованные туземцы, в то время как у италийских переселенцев господствуют старые nomina222. Рассматривая с этой точки зрения ономастику Бетики, мы почти не найдем там «хороших» имен. Обычны там Бебии, Дасумии, Элии, Ульпии, Аннеи и др., свидетельствующие об италийском происхождении их носителей223. Судя вообще по редкости в Бетике «хороших» имен, турдетаны тоже принимали италийские имена, что свидетельствует о сильном влиянии их соседей-италиков и о значительной роли иммигрантов в распространении гражданства среди аборигенов.

В городах восточного побережья, даже в таких романизованных, как Новый Карфаген, наряду с италийскими именами, чьи носители, безусловно, преобладали в городской верхушке, встречаются и такие, которые говорят об иберском или кельтском происхождении этих людей224. По-видимому, здесь слияние двух элементов было все же недостаточно полным.

Прибывшие в Испанию переселенцы оказывались в разном положении. В Бетике они селились как в городах, так и в сельской местности, и их экономическое положение мало отличалось или совсем не отличалось от положения турдетанов. И в городах, и в сельских пагах жили и те и другие, тесно общаясь друг с другом. Это привело к сильным взаимным влияниям, хотя, разумеется, влияние иммигрантов как представителей господствующего народа, пользующегося к тому же поддержкой властей, было гораздо большим, чем влияние аборигенов. В некоторых городах восточного побережья, таких как Новый Карфаген или Тарракон, положение было похожим. Это привело, как и в Бетике, к более интенсивному взаимному влиянию, хотя и в меньшей степени.

 

221 Nony D. La Peninsule Ibérique. P. 666, 673.

222 Syme R. Tacitus. P. 243, № 17.

223 Ibid. Т. II. P. 784-786.

224 Циркин Ю. Б. Римская колония Новый Карфаген. С. 148.

 

288

 

Иным оказалось положение в «переходной» зоне. Там пришлого населения было, видимо, меньше. А главное, положение иммигрантов и аборигенов было различным. Граждане колоний, таких как Валенция, имели сравнительно мало контактов с окружающей местной средой. Там же, где такие контакты имели место, переселенцы (и граждане, и неграждане) оказывались в более выгодном положении. В горнорудных районах местный и иммигрантский элементы противостояли друг другу как хозяева (или арендаторы) рудников и их рабочая сила (Strabo III, 2, 10)225 в других районах — как эксплуататоры (хотя, может быть, и косвенные) и экплуатируемые. В таких условиях влияние пришельцев тоже существовало, но было менее интесивным, чем там, где те и другие жили в одинаковых или близких условиях.

Что же касается обширной территории, входящей в вовсе не романизованную зону, то там италийских колонистов вообще не было, а римляне представали перед местным населением только как администраторы и воины стоявших там легионов. Ни экономических, ни культурных контактов между ними и огромной массой иберов, кельтиберов и других народов не было. И население этой зоны оставалось целиком в сфере местных цивилизаций.

Такова была картина Испании к концу 30-х гг. до н. э.

 

225 Rickard Т. A. The Mining... P. 132.

 

Источник: Циркин Ю. Б. История Древней Испании / Ю. Б. Циркин. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2011. — 432 с., ил.
Чтобы сообщить об опечатке, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Журнал Labyrinthos - история и культура древнего мира
Код баннера: